Текст книги ""Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Корнеев

– Зачем мне телохранитель? Шпионить ты тоже за мной будешь? Какие еще записки и артефакты? Во что ты опять вляпался? – Мои вопросы посыпались один за одним. Я даже не знала с чего начать. А мысли в голове в стройную картину не укладывались.

– Охранять тебя буду, на всякий случай. Особых угроз лорд не ждет. По-моему, он вообще меня нанял, чтоб я потенциальных ухажеров от тебя отгонял. Потому что, как выяснилось, у тебя уже есть один… официальный. – Михаэль указал взглядом, на перстень на моем пальце. – Кстати, я почему-то кольцо на твоей руке не замечал, пока Малфой меня в него носом не ткнул. Хотя этот артефакт Блэков легко узнаваем и даже за пределами Британии известен.

– Да, я уже помолвлена, – в подробности вдаваться я не стала. Но для себя отметила, что надо написать Сириусу, чтоб снял свое хитрое заклятие с моего перстня и народ вокруг опять начал его замечать.

– Шпионить, кстати, тоже буду за тобой. А то вдруг парни не к тебе приставать начнут, а ты за ними гоняться будешь. – За это наглое заявление француз схлопотал шуточный подзатыльник, от которого со смехом попытался увернуться. – Я тут ей все рассказываю, по доброте душевной. Ну, или потому что наниматель забыл с меня клятву о неразглашении взять, а она дерется. Не буду больше ничего тебе говорить.

– Если остальное не расскажешь, я тебя вообще добью. А потом в камушек трансфигурирую.

– Почему сразу в камушек? – Не понял Михаэль.

– На квиддичном поле положу. Будешь годами на земле валяться и смотреть, как в небе другие вместо тебя в квиддич играют.

– Ну, нет. Это слишком жестоко. Я лучше во всем признаюсь, – паясничал француз. – Не знаю, где Малфой работает, но у его организации появились интересы в Америке. Вот я и буду их здесь представлять. Понятно, что серьезные вопросы ваш лорд сам решать будет, но мелкая текучка – на мне.

– Драные пикси! – Вырвалось у меня. Я даже споткнулась от такого заявления француза. – Отказаться еще можешь? – Взволнованно спросила Бонаккорда.

– Даже не проси. Он мне столько денег пообещал. Что я в жизни не откажусь от такого нанимателя.

– Я не шучу, – не знаю, чего в моем голосе было больше: угрозы или предупреждения. Но мне нужно было донести всю серьезность ситуации до этого легкомысленного обалдуя.

– Я тоже. Гермиона, ты не представляешь, каким спасением для меня стало предложение лорда Малфоя. Вы все спрашиваете про моего далекого предка Пьера, как будто он единственный член моего рода, но есть же и другие. Дядя Марк, тот самый, что грифонов держал – проворовался и сейчас в бегах где-то на континенте. Отец – заядлый игрок, промотавший наше состояние. Да, я даже на учебу в Ильверморни кредит у гоблинов взял. И Вампус выбрал только потому что у наемников зарплаты самые высокие. Только так я смогу семейные долги погасить. Я думал, сразу после школы боевым магом идти, каждый миг рискуя покалечится или вообще попасть под проклятие. А тут мне предлагают всего лишь записки носить и за взбалмошной девицей приглядывать, а оплата за такие мелочи в два раза выше, чем в самой опасной точке. Даже не проси меня отказаться от такого подарка судьбы!

С каждой фразой шармбатонец распалялся все сильнее. Под конец речи он уже практически кричал. И я поняла, что переубедить его не смогу, как бы не пыталась. И даже осознала, почему Малфой «забыл» взять с наивного француза обет молчания. Скользкий змей не был совсем уж подонком, и таким способом давал Бонаккорду шанс узнать правду и передумать.

– Ты слышал о Волдеморте?

– Да. Темный лорд ваш британский. Магов и маглов убивал, умер лет пятнадцать назад.

– Поздравляю. Теперь ты работаешь на него. И нет, он не умер, а живее всех живых, – сухо информировала я шармбатонца, надеясь что смогу достаточно его напугать, чтобы он выбрал другой способ заработка. – И да, имей ввиду, защищать ты меня будешь, не от толпы женихов, а от своего нового Повелителя. Потому что я невеста Блэка, а он крестный отец и единственный близкий человек Гарри Поттера. Того самого, что шестнадцать лет назад «убил» твоего Темного лорда. Я и на обучение в Ильверморни из Хогвартса перевелась только потому, что хочу дожить до выпускных экзаменов.

Я отвернулась от ошарашенного Михаэля и продолжила путь в школу, до которой оставалось совсем немного. Он же догнал меня не сразу, пару секунд осознавая мои слова.

– Все равно не откажусь, – уперто заявил этот баран. – Буду осторожен, но не откажусь. Боевым магом мне точно не выжить, а тут есть шанс.

– Шанс загреметь в Азкабан? – С сарказмом уточнила я.

– Во Франции своя магическая тюрьма. В ней нет дементоров.

– В британской теперь тоже нет. Они выпустили всех заключенных и перешли на сторону Волдеморта, – с досады пнув ногой камень, выдала я Бонаккорду новую порцию информацию.

– Хм… а Малфой крут. Серьезный из него Темный лорд получился. Только я думал, он брюнет, а не блондин.

– Ты что решил, что Волдеморт – это Люциус? – Спросила я, останавливаясь и медленно поворачиваясь к Михаэлю.

– Ну, да… – недоуменно ответил француз. – А разве нет?

– Ага. И нанял тебя, защищать меня от себя же? – Коварно поинтересовалась я.

– Неувязочка получается, – почесав затылок, осознал свою ошибку этот недонаемник. – А кто он тогда? Правая рука Повелителя?

– Скорее уж левая нога, – прикинув теперешний уровень недоверия Волдеморта и последнее понижение Малфоя в статусе.

– Так, стоп. А тебя он зачем защищает? Он же наоборот действовать должен.

– А, на всякий случай. Я ж невеста Блэка, а он кузен Нарциссы, жены Люциуса. Вот этот хитрый змей, пока силы равны, и действует на два фронта. Мало ли, кто победит. Но если Темный лорд отдаст прямой приказ – этот защитник убьет меня не задумываясь. А встанешь на пути, и тебя тоже.

– Кажется я попал…

– И дай-ка ты мне обет молчания. Тоже на всякий случай, а то я что-то сегодня разболталась, – попросила я, а мысленно пожалела, что не из чего французу чокер от легилименции сплести. Да, и челноков для фриволите у меня теперь нет. Хорошо, что я их Сириусу отправила. А то суток не прошло, а уже хочется за кружево взяться.

Следующим утром Даниил Смирнов забрал меня сразу после завтрака.

– Моя личная ученица должна быть лучшей, – вещал преподаватель Древних рун. – А значит я должен выяснить границы ваших знаний и выявить все недочеты. Чтобы как можно быстрее устранить все пробелы.

После чего вступительный экзамен по рунологии показался мне легкой разминкой. Сейчас же козлобородый буквально вывернул мой мозг на изнанку, пытаясь добраться до любых мелочей, хоть каким-нибудь боком, касающихся его любимого предмета. Мы даже обедали там же в классе Рун. И когда Ноби, вызванный профессором, принес нам поднос с едой, мне показалось, что в глазах эльфа я увидела сочувствие.

Из кабинета Смирнова я выползла перед самым ужином. В голове был белый шум, я прямо ощущала, как у меня в мозгу от перенапряжения шевелятся извилины.

До обеденного зала я добралась буквально на автопилоте. Ела, даже не осознавая, чем именно нас кормят на ужин. Лишь, когда дело дошло до финального чая, я начала потихоньку возвращаться в реальность и заметила за соседним столиком цыганку.

– Марта тоже здесь? – Удивленно спросила у Михаэля. – Я думала, ее отправили домой, после того, как мадам Норт ее подлечила.

– О! Ты меня наконец-то заметила, – обиженно заявил француз. – Я с тобой уже минут десять разговаривать пытаюсь, а ты меня игнорируешь.

– Прости, Мих. Но я сейчас плохо соображаю, Смирнов препарировал мой мозг и теперь он не работает, – повинилась я.

– Так вот где ты весь день пропадала. Ну что ж, слушай новости, которые сегодня прошли мимо тебя.

Оказалось, что я пропустила грандиозный скандал. В школу явился отец нашей цыганки и устроил разнос персоналу, который чуть было не угробил его дочь.

У себя в Румынии мистер Радан был какой-то шишкой, чуть ли не местным министром магии. Поэтому этот инцидент грозил выйти на международный уровень. И хоть Марта особыми знаниями не блистала (за что и была сослана в Ильверморни, дабы скрыть «таланты» не очень умного ребенка именитого родителя).

Главный цыган грозился не то что уволить, а посадить весь преподавательский состав во главе с директором за то, что в школе не соблюдаются нормы безопасности. Гиппогрифа вообще обещал пустить под нож, как особо опасное животное. Да и весь виварий профессора Шиллана угрожал разогнать за такое наплевательское отношение к жизни детей.

Скандал удалось замять, все остались на своих постах. Даже Балан не пострадал. Вот только Марту в обход всех правил и результатов вступительных экзаменов пришлось зачислить в Ильверморни. Однако ее звездный отец не учел один факт – цыганка стала местным изгоем. Да, ее приняли на Пакваджи, выпускающий целителей и переселили в общежитие факультета, но на этом все. Преподаватели не скрываясь показывали, что она не достойна и ей здесь не место.

– Ей же не дадут здесь спокойно учиться. Не отчислят, но превратят учебу в ад, – ужаснулась я.

– Да, Радан будет нелегко. Мне кажется, что нас и в столовой отправили за студенческие столики только из-за нее. – Это был еще один факт, который я сегодня пропустила. Если до этого мы обедали за единым большим столом преподавателей, то сейчас мы сидели за одним из четырехместных «детских», хаотично расставленных по залу.

– Я подумала, это из-за того, что нас уже распределили по факультетам.

– Здесь нет четкого разграничения. Каждый сидит, где хочет. Ты – Змей, я – Вампус, но вот мы вместе. А Марте ко мне за столик сесть не дали, хоть она и пыталась.

– Нельзя же так жестоко ее выживать из школы, – даже пожалела я цыганку. – Как-то это непрофессионально.

– Они мстят. Ты не слышала, что им этот мистер Радан говорил и как он орал. Теперь отчислить ее не имеют права, но делают так, чтоб сама ушла. Вот только ее единственный шанс прорваться в румынское министерство – получить полное образование. Так что будет учиться и терпеть, ну или сорвется и заберет документы.

– Так, Михаэль, стоп, какое министерство? Она же целителем быть собиралась.

– Ха… Перед нами будущий министр целительской магии Румынии. Если, конечно, Декита ее не выживет из Ильверморни.

Я совсем по-другому взглянула на нашу цыганку. Что ж, если она не сломается, то за эти два года ей так закалят характер, что может и выйдет из нее министр. Лет так через двадцать.

Kotrjavchik
Фриволите-4

1

Первого сентября приехали остальных ученики и тихая пустая школа с гулкими коридорами превратилась в шумный улей. Я вместе с остальными студентами и преподавателями смотрела с балкона за сортировкой первокурсников. Первые человек десять было даже интересно, а дальше скучно. Статуи думали дольше, чем хогвартская шляпа, иногда паузы прям затягивались. Но терпеть пришлось все пятьдесят семь распределений.

Эта нудная процедура заняла целых три часа, из накатанной колеи выбился лишь один момент. Оказалось, что иногда сразу несколько статуй были готовы принять ученика на свой факультет. И тогда ребенок сам делал выбор. Но это было редкостью из пятидесяти семи человек лишь троих были готовы принять двое хранителей, а одного сразу трое. И судя по реакции присутствующий – это был выдающийся случай.

– А бывает так, чтоб студента распределяли сразу на четыре факультета? – Спросил неугомонный Мих у стоящего рядом мальчишки по виду курса так со второго. Тот в ответ удивленно на него глянул, взглядом спрашивая, как ты доучился до старшего курса, не зная таких нюансов, но ответил:

– Случается, но крайне редко. Один раз лет за десять. Насколько я знаю, на сегодня, в Ильверморни нет таких учеников, последний выпустился два года назад. Да, и этот «тройка» – будет единственным на всю школу.

– Неправда, – с заднего ряда поправила его пухленькая девочка постарше. – Есть еще одна «тройка» на седьмом курсе – Баффи Корн. Она в этом году старостой школы стала.

Бонаккорд не мог не уцепится за такой удобный источник информации. И к концу распределения мы уже знали, что пухлая ученица была пятикурсницей с Пакваджи. Староста на всю школу одна, в Ильверморни не любили разделять ответственность. Но отдельно на каждом факультете был по двое ее заместителей: парень и девушка.

Именно замы решали все конфликтные ситуации и доносили информацию до учеников. Староста же была кем-то вроде секретаря или посредника между преподавателями и студентами. Она озвучивала приказы деканов заместителям и привлекала их к решению экстренных ситуаций, а также доносила до взрослых просьбы детей. Напрямую учащиеся по личным вопросам к профессорам обращались только в исключительных случаях.

На церемонию выбора волшебных палочек мы уже не пошли, чему очень обрадовались. Эта процедура считалась личной и первокурсники ее проходили в одиночку. Пока малыши выбирали рабочий инструмент, старшие обедали и заселялись в общежитие.

– О, нет! Новенькая! – Раздосадовано воскликнула строгая брюнетка, ввалившаяся в мою… или теперь уже нашу спальню.

– И тебе добрый день, – с сарказмом ответила я, удивившись такой реакции.

– Не обижайся, – сбавила обороты соседка. – Просто до пятого курса все живут в общих спальнях. Представляешь, девять девчонок в одной комнате! Это…

– …кошмар, – продолжила я за нее.

– Вот-вот. Только с шестого курса выдают двухместные номера. А нас девять в группе. Мы жребий кидали, кому личная комната достанется, и мне повезло. И вот прихожу я, а тут ты. Вот и не удержалась. Но я нормальная, меня Эльза Сато зовут.

– Сато, – переспросила я, не ожидав услышать японскую фамилию у девушки европейской внешности. Хотя, если присмотреться и знать, что искать, то что-то восточное в ее внешности было.

– Дед японцем был, в начале века переселился в Калифорнию.

– Ну, будем знакомы Эльза Сато, меня зовут Гермиона Грейнджер. Я из Британии к вам перевелась.

– Хогвартс?

– Он самый.

– Тяжело тебе будет, бриты ленивые и плохо учат. Но раз поступить смогла, значит справишься.

Сначала я удивилась такой реакции японки на британское образование, но через две недели обучения поняла, что она была права. Мне действительно было тяжело. И это с учетом плетеного браслета, облегчающего учебу. И пусть он не работал в полную мощь, потому что шерсть единорога давала максимальную отдачу лишь в целительских артефактах, но помощь от него была.

В Ильверморни программа была более обширной и плотной. Уроки заканчивались в пять вечера, а не в три, как в Хогвартсе. Свободных окон не было, только перерывы на завтрак и обед. Вся самоподготовка и домашние задания оставались на вечер. Так что в библиотеке иногда засиживалась до полуночи. А если добавить к этому по два индивидуальных занятия с профессором Смирновым… Очень хотелось пару запасных часов в сутках.

Хорошо, хоть правило «отбой в десять» не касалось шестых и седьмых курсов. Первые пять – жили в общих спальнях на первом этаже. У старшекурсников же был второй этаж с отдельными общими гостиными и спальнями на двоих, чтобы их ночная учеба поменьше мешала остальным не выспавшимся студентам. А со сном было туго. Прошло каких-то две недели учебы, а мои однокурсники уже пугали окружающих красивыми кругами под глазами.

– Потерпи еще месяц. – Успокаивала меня Эльза. – Потом будет полегче.

– Нагрузку уменьшат, – с надеждой спросила я, заталкивая конспекты в сумку после Травологии.

– Да, нет. Просто втянемся. Оно всегда так бывает. Сначала тяжело, а к середине октября уже вроде нормально. После Хэллоуина вообще кажется, что учеба – это ерунда. Уже хочется не только спать, а еще и погулять. Мне вот через месяц семнадцать будет, в Брейнтонвилл можно будет летать на выходные.

Свой день рождения я б даже не заметила, если б Сириус букет и браслет с аквамаринами не прислал. От Люциуса тоже был букет, его мне Мих передал. Я когда увидела в руках у француза фирменные розы Малфоев, аж глаз дергаться начал. Но Бонаккорд пояснил, что в данном случае он просто почтальон, ибо напрямую слать цветы маглокровке – не комильфо.

Правда стушевался, когда я поинтересовалось, нормально ли лорду слать букеты парню. Пусть и чистокровному. За такие вопросики чуть тем веником по башке и не получила. Короче «сова» из шармбатонца – так себе.

С Блэком старались обмениваться новостями хотя бы раз в неделю. Оказывается Люц тогда не только по делам лорда приезжал в США. Он где-то откопал рецепт зелья, выявляющего крестражи. И теперь Снейп варил этот эликсир, чтобы проверить им Нагайну. Очень уж не хотелось Малфою убивать любимицу Волдеморта. Повелитель этого не простит, а если еще окажется, что внутри змейки осколка души не было, то…

Поттер все так же ни с кем не общался, готовясь к ритуалу. Но жрецы Вуду уверяли Сириуса, что все идет так, как должно и волноваться не о чем.

А потом мне пришло письмо… от Боунс.

«Привет, Гермиона.

Ты моя последняя надежда. Ни ты, ни Поттер не вернулись в школу, хотя в прошлом году мы с ним вместе собирались продолжать учебу. Даже планировали, какие именно ЖАБА будем сдавать на седьмом курсе, чтобы потом поступить в Академию Артефакторики в Эдинбурге.

Ни профессор Макгонагалл, ни директор на мои вопросы не отвечают. Просто говорят, что он передумал учиться дальше. К Гарри и его крестному мои письма даже не доходят. Моя сова возвращается обратно с запечатанными конвертами. А сам он не пишет вот уже два месяца. Последний раз я от него что-то получала еще в начале июля. Даже приглашения на день рождения не было.

Если он решил меня бросить, то почему так подло? Неужели нельзя было встретиться и поговорить? Да, хоть бы сову прислал, я бы поняла! А если с ним что-то случилось я имею право знать. Хоть мы пока официально и не помолвлены, но я же его девушка.

Пожалуйста, не молчи. Напиши мне хоть что-нибудь. Мне важны даже самые крохи информации.

С. Боунс»

– Вот же ж, драные пикси, – выругалась я невольно, получив неожиданное послание. Про Сьюзен мы совсем забыли. Гарри заперли в Мунго, Сириус забаррикадировался на Гриммо, а бедная девочка с ума сходит от неопределенности. Но Поттер, конечно, тот еще гад. Неужели не мог ей хоть пару строчек перед ритуалом черкануть. Хотя и его можно понять, там такой стресс, что аж страшно.

Вот только, что ей написать, не правду же. Еще не хватало, чтоб она тете Амелии рассказала, про жрецов Вуду и их планы. Я посмотрела на сипуху Боунс жадно пьющую воду из поилки Минни. Погрызла кончик пера и приступила к ответу

«Здравствуй, Сьюзен.

Гарри, конечно, идиот, но можешь мне поверить, он тебя не бросал. Уверена, что он сейчас переживает, что не успел тебя предупредить. Потому что ты тоже ему не безразлична. Сам он написать тебе пока не может, но очень надеюсь, что свяжется с тобой после Хэллоуина.

Извини, но подробностей написать не могу. Просто держи за него кулаки.

Я попробую еще с Сириусом поговорить, может он сможет дать тебе больше информации, но обещать ничего не могу.

Жди Хэллоуина и верь, это все, что я пока могу тебе посоветовать.

Г. Грейнджер»

Получилось суховато и не очень информативно, но пусть у нее будут хотя бы те самые «крохи». А там, если повезет, то отдуваться за свое поведение Поттер будет лично.

Ранним субботним сентябрьским утром я шла на квиддичное поле. Идти не хотелось, но я обещала оказать Михаэлю поддержку на отборе в команду факультета. В Ильверморни в отличие от Хогвартса каждый год команды набирали с нуля. А капитаном становился самый опытный, либо самый старший из игроков.

– Гермиона, ты чуть не опоздала! – С метлы прокричал мне Бонаккорд. – Загонщиков и ловца уже отобрали. Сейчас будут охотников и вратаря выбирать.

– Не опоздала же, – откинула я обвинения француза. – Я вообще в свой выходной утром явилась на отбор. Так что это мне должно быть засчитано как подвиг.

– И что это студентка Рогатого Змея делает на отборе Вампуса? Шпионим, мисс? – Прервал наш диалог, подлетевший на метле, Стив Маккензи, преподаватель и судья одновременно.

Ответить я не успела, за меня вступился Мих и объяснил профессору, что я не шпион, а группа поддержки. Хотя даже эту функцию выполняю со скрипом, потому что плохо отличаю охотников от загонщиков. Маккензи посмотрел на меня с таким сочувствием, что я почувствовала себя ущербной. Но остаться разрешил. Видимо надеялся, что я все-таки проникнусь духом квиддича.

Вот только в этот момент подул ветер со стороны загонов и я прониклась духом вольеров, а не спортивной игры. Запах стоял такой, что я непроизвольно зажала нос руками и твердо решила, что ни на одну игру я не приду. Даже если Бонаккорд обидится. Ну, это же форменное издевательство. Неужели профессор Шиллан ничего не может сделать с этим амбре. У Хагрида зверье так не воняло. И здесь дело даже не в том, что тут поголовье на порядок больше.

Хорошо хоть у рунологов УЗМС всего один раз в неделю. Нам оно надо было лишь обзорно, чтоб знать кровь каких животных лучше подходит для начертания тех или иных цепочек. Ну, и как ухаживать за нужной живностью нас должны были научить.

Большая часть представителей моей будущей профессии не стремилась к мастерству в Рунах. Разрабатывать и анализировать новые связки было сложно, долго и затратно. А вот взять уже существующую удачную комбинацию и наносить ее на амулеты или одежду – легко и прибыльно. Вот и получалось, что большинство рунологов занималось именно этим. Купят пару нюхлеров и рисуют их кровью на кошельки рунные цепочки, привлекающие деньги. А на уходе за магическими существами как раз-таки и учили, как правильно выбрать и не угробить полезную животинку.

– Михаэль Бонаккорд, Питер Рос и Аманда Морт, займите позиции, – громко объявил профессор Маккензи, а я зааплодировала, честно выполняя свою функцию болельщика.

Вратаря и охотников отбирали одновременно. Претендент на должность вратаря должен был отбить по пять бросков от всех кандидатов в охотники. Выбывали и те, кто не мог забить квофлы, и тот, кто не мог поймать.

Видимо вратарь был непопулярной должностью, потому что туда пробовались всего двое. А вот охотниками хотели стать человек двадцать. Из которых половина просто хотела попасть в команду все равно кем. Поэтому их и разбили на тройки, чтобы потенциальным охранникам колец не пришлось брать сразу по сотне мячей.

Свою тройку Михаэль сделала без труда, забив четыре гола из пяти возможных. Питер не смог забить ни одного, а Аманда отправила в кольца два мяча.

После первого круга проб отсеялось две трети потенциальных охотников и один вратарь, оставив место в команде прошлогоднему игроку Сэму Мэллону. Француз во второй тур прошел. Здесь отбор был еще жестче, проверяли не только умение забивать, но и работу в команде, а также способность уклоняться от бладжеров и исполнять различные финты.

– Я знала, что ты справишься, – поддержала Бонаккорда, когда отбор наконец завершился.

– Это было сложнее, чем я думал. В Шармбатоне не было такой жесткой конкуренции, – устало заявил новый член команды Вампуса. – Я в душ, спасибо, что пришла меня поддержать.

Оставив довольного квиддичиста, я поспешила в школу. Надо было успеть пообедать, потому что позже меня ждал козлобородый на очередное индивидуальное занятие.

Уроки с преподавателем проходили не так, как я ожидала. Если на занятиях с классом мы все так же разбирали готовые рунные цепочки и учились составлять свои, то в приватной обстановке он учил меня чувствовать руны. Чем-то это напоминало медитацию, я принимала удобную позу выбирала конкретный символ и пыталась ощутить потоки магии, которые он излучает.

Это помогало лучше понять, какой результат будет на выходе, как будут взаимодействовать те или иные цепочки. В идеальной композиции магический поток плавно перетекал из символа в символ постепенно усиливаясь. Если руны были подобраны неправильно, гармония пропадала. Магия лилась рывками иногда бурлила или ослабевала, а то и пропадала вовсе.

Медитировать я раньше не умела, поэтому получалось у меня не очень, но я старалась. И были даже первые успехи, хоть и очень незначительные.

– Когда освоите этот навык, студентка Грейнджер, вы сможете интуитивно подбирать оптимальные символы, чувствуя конечный результат, – пояснял профессор Смирнов на очередном занятии, пока я усиленно пыхтела, пытаясь увидеть магический поток. – Чуть позже, когда вы научитесь стабильно видеть магию, я покажу вам как сила рун зависит от материала и способа их нанесения.

От неожиданности я даже открыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Если я правильно поняла рунолога, выходило, что одна и та же цепочка по-разному фонила магией, в зависимости от того, чем были нанесены руны. Хотя, это же логично, мои единорожьи артефакты уж точно более «магические», чем те же связки, но из обычных ниток или вообще просто начерченные чернилами.

Я покосилась на свой браслет на запястье, но проверять свою догадку прямо сейчас не стала, чтобы не привлекать внимание к моим украшениям. Пусть за последние недели мое мнение о Данииле и улучшилось, я даже уже почти не жалела, что попала к нему в ученицы, все реже мысленно называя его «козлом», но до полного доверия было еще очень далеко. Что-то хитрое и козлиное в нем все-таки было.

– Гермиона, ты эссе по Арифмантике написала? – Перехватила меня Сато на входе в общежитие.

– Нет, еще даже не открывала учебник.

– Да что ж такое, даже списать не у кого, – с досадой произнесла Эльза.

– А зачем списывать, давай сделаем, я как раз в библиотеку собираюсь, – предложила я.

– Не могу сейчас, я на стадион иду. Завтра у нашего факультета отбор в квиддичную команду. Я хочу на ловца попробоваться. В том году у меня почти получилось, но Бэрт меня обошел. А в этом году он выпустился, так что у меня все шансы. Ты же придешь меня поддержать, там все наши будут? – Протараторила соседка. А у меня дернулся глаз, опять полдня нюхать, ой, простите, болеть?

– А без меня никак? Я не очень люблю квиддич и ничего в нем не понимаю. И сразу предупреждаю, без обид, но на игры я ходить не буду.

– Новенькая тебе врет, – вклинился в наш разговор рыжий пятикурсник. – Она просто болеет за Вампус. Я видел ее утром на их отборе.

Сато вопросительно посмотрела на меня. Остальные в гостиной тоже начали прислушиваться к нашему разговору. Пришлось пояснять:

– Михаэль, как и ты, оказался фанатом квиддича, вот и пришлось сидеть там полдня. Но его я тоже уже предупредила, что на игры к нему не приду.

Эльза уже знала о наших приятельских отношениях с французом. Мы даже в столовой часто садились втроем за один столик.

– Прошел значит. Раз к нему на отбор пришла, значит и ко мне должна, – сделала свой вывод японка.

– Да, теперь он охотник Вампуса. А ты выбирай или я завтра опять торчу на стадионе, а потом мы вместе готовим эссе по Арифмантике или же я утром иду в библиотеку, а потом даю тебе списать.

– Ты же сейчас в библиотеку собиралась? – Попыталась подловить меня Сато.

– Не собиралась, а пойду. У меня еще Травология не сделана и Смирнов сейчас дополнительное задание по Рунам дал. Так что опять до полуночи за учебниками сидеть буду.

Я прям видела весь мыслительный процесс на лице японки. Ей и писать эссе после отбора не хотелось, и на поддержку на стадионе она рассчитывала. Видимо соседка не была так сильно уверена в своих силах, как пыталась мне показать.

– Давай я лучше Миха попрошу, пусть он за тебя поболеет? Он хотя бы понимает, что на поле происходит, может совет какой даст, – на самом деле мне очень хотелось отомстить шамбартонцу. Пусть и он часа три понюхает запах загонов. Хотя этот фанат может и не заметить ничего вокруг себя, отдавая все свое внимание мячам и метле.

– Ты что? Он же игрок вражеской команды, – опять встрял рыжий, который уже начал меня раздражать своей бесцеремонностью.

– Эрик Борн, не неси чушь. Ты и так прекрасно знаешь, что следить за чужим отбором – это уже традиция, – отбрила японка наглого конопатого.

– Ладно, пошли к Михаэлю, будет он за меня болеть. А с тебя эссе, и на высший балл, а то обижусь, что на стадион не пришла, – потянув меня обратно на выход заявила Эльза.

Француза мы поймали у склада метел, когда он собирался улетать Брейнтонвилл. Сато он сказал, что отправляется за квиддичной формой, которую игроки должны были покупать себе самостоятельно. Но по его поведению и взгляду я поняла, что Малфой дал очередное задание этому недопожирателю. Хорошо хоть Бонаккорд уверенно заверил Сато, что завтра придет на стадион. Так что я поняла, что ничего опасного Люциус шармбатонцу не доверил.

– Хорошо, что ты меня пригласила, так Маккензи меня не выгонит с отбора, как «шпиона». Буду с комфортом с трибун за вами смотреть. А нашим всем придется с сосны тайком наблюдать, как за Пакваджи – довольно проинформировал он японку. – Я тогда себе об сучок весь зад расцарапал. Очень неудобное дерево.

– Садись на левую трибуну, чтоб солнце в глаза не светило, – коварно посоветовала я, в тайне ликуя, что ветер завтра опять должен дуть как раз со стороны загонов. Пусть этот болельщик сполна насладится атмосферой игры.

Отбившись от этих квиддичных фанатов я наконец добралась до эссе по Травологии, за которым честно просидела весь вечер. А утром, дождавшись, когда Эльза уйдет на отбор я села медитировать над своим браслетом.

И тут я наконец-то четко увидела потоки магии, о которых говорил мне Смирнов. До этого на простых рунных связках я замечала только зыбкие тонкие линии. До конца не понимая, то ли я действительно что-то вижу, то ли мне показалось. Тут же ошибки не было, я могла вычленить магическую составляющую отдельных рун и наблюдать, как сила перетекает из одного символа в другой, плавно усиливаясь. Лишь в одном месте будто чего-то не хватало, вот прям захотелось добавить знак «И-ль», восстанавливающий внутреннюю энергию.

Я буквально вынырнула из медитации и несколько секунд расфокусированным взглядом обводила комнату. Очень хотелось проверить свою теорию. Но как понять, действительно дополнительная руна улучшит готовую цепочку или же это просто фантазия. Схватив перо и пергамент я нарисовала две связки: изначальную и с «И-ль».

Заметить потоки энергии на бумаге было сложнее, но уже зная куда смотреть и что искать, я смогла. И да, я была права. Дополнительная руна делала ток магии более ровным и гармоничным. Я схватила пергамент и рванула к Смирнову, показать, что чего я добилась.

Лишь взявшись за ручку двери я смогла выдохнуть и остановиться. Внутренне успокоив себя, я вернулась и отложила свое творение. Не стоит спешить, надо все обдумать и вообще, я своей квиддичистке эссе обещала.

Переключив мозг на новую задачу, я закинула в сумку все необходимое и отправилась в библиотеку. Меня ждала Арифмантика.

– Ну, где ты так долго ходишь? Даже на обед не пришла! – с порога выдвинула мне претензию взбудораженная Сато.