Текст книги ""Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Корнеев

А потом тьма смыкается надо мной.

Глава 29

Каин

Я иду вдоль линии берега, воздух сырой, липнет к коже, но ветер наконец утих. Теоден идет рядом, не лезет со словами, только иногда бросает взгляд туда, где туман забирает последние огоньки ночи. В руке у него длинная палка, которой он проверяет дно, в надежде, что может выловить здесь ее тело. Я прислушиваюсь к плеску воды, к собственному сердцу, к любому шороху, а в голове раз за разом прокручивается навязчивый образ – как она падала. А я… я не успел поймать.

Теоден вдруг останавливается, кидает палку в камыши.

– Ты сам-то чего ищешь, Каин? Хочешь убедиться, что она мертва? Или все-таки надеешься найти ее живой, чтобы самому прикончить?

Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладонь. Чертов Теоден, зачем ты задаешь этот вопрос? Я сам не знаю, что ищу. Хочу ли я убедиться, что она мертва? Или все-таки надеюсь найти ее живой, чтобы схватить, притащить на Совет, заставить всех выслушать правду? Пусть признается, пусть скажет, как было. Если она жива, то я вытащу ее и заставлю говорить.

Но сердце предательски сжимается, стоит представить, что она… что могла… умереть. Глупо. Селина, моя упрямая, холодная эрида, чье сердце я так хотел растопить. Мне казалось, я смогу – покажу ей, что можно жить иначе, чувствовать иначе. До вчерашнего вечера мне хватало этой идеи. До того момента, как я услышал правду, что она предательница. Я повторяю это про себя, почти вслух. Предательница, враг, причина всего, что разрушило мой дом. Уговариваю себя, что это так. Должно быть так. Но если бы я мог вычеркнуть из памяти, как она смотрела на меня в последний миг, не удержался бы на ногах. Я почти чувствую, как ее пальцы выскальзывают из моей ладони.

Она не выжила. Не могла. Не с такой высоты, не в этом озере. Она сама говорила, что вода не держит эридов, тащит на дно – черт, я помню, как мы пересекали реку и она держалась за мою руку, чтобы не упасть. Даже если бы не разбилась, озеро все равно бы ее забрало.

– Она, конечно, может быть тварью, – кивает Теоден, достает камень из ботинка, швыряет в воду. – Но как она раскрутила Наэль – это было зрелище. Ты ведь ей доверял, Каин. Собрался жениться, а она, оказывается, не просто союз хотела, она твоей смерти хотела. Представляешь?

Я опускаю голову, ладонями сжимаю затылок, словно только так можно не дать себе разлететься.

– Знаешь, – выдыхаю, – иногда мне кажется, что я доверяю только тем, кто делает больнее всего. Как будто сам ищу этот удар, чтобы потом не удивляться.

– Все мы, видимо, так устроены. Доверяешь, пока не ударят. Только у тебя после каждого удара не только шрам, но и новая война.

В этот момент Теоден вдруг резко замирает. Замечаю, как он вглядывается в воду, перехватываю взглядом ту самую точку среди камыша, где, что-то шевелится. Сердце в груди ударяет по ребрам, потом снова замирает. Не верю глазам, но я уже бросаюсь вперед, ноги скользят по мокрым камням, дыхание сбивается, но я бегу, не чувствуя ничего, кроме горячего толчка под грудью.

– Селина! – кричу, даже не осознавая, что голос рвется наружу.

Я падаю на колени у самой кромки. Она лежит так, словно волна только что вынесла ее на берег. Мокрая ткань липнет к телу, волосы спутались и блестят от воды. Лицо закрыто тенью, и я не могу понять, дышит ли она, есть ли там хоть слабый вздох, хоть малейший признак жизни или вода уже забрала все.

Я тяну руку и в этот миг все замирает: вода, дыхание, сердце.

– Селина, – шепчу я, сам не зная, что хочу услышать в ответ – тишину или тот невозможный, первый вдох.

Глава 30

Селина

Сознание возвращается медленно. Сначала приходит боль – в каждом суставе, в спине, в шее, даже в пальцах. Капли воды стекают по лицу, по вискам, волосы мокрые, липнут к коже. Вспоминаю башню, грозу, озеро внизу. Я действительно упала? Это не может быть правдой. Серьезно? Как? Вода должна была унести меня на дно. Но сейчас я дышу и слышу свое дыхание, оно слабое, прерывистое, но все же есть. Я жива. Не умерла. Это осознание кажется почти издевкой.

Мне нужно понять, где я. Шевелю пальцами, замечаю, что левая рука прижата к бедру. Спина опирается на что-то твердое. Позади слышу ровное, спокойное дыхание. Сердце не слышу, только пульс под кожей. Не мой.

Пробую пошевелиться – не выходит. Меня держит крепкая рука, перехватывает за талию, не оставляя ни малейшей возможности вырваться. Вторая ладонь лежит ниже шеи, не давая телу завалиться вперед. Постепенно понимаю, что я в седле, впереди. Кто-то держит меня, не давая соскользнуть.

Я осторожно откидываю голову и чувствую за собой мужское плечо, его подбородок касается макушки. Пальцы на талии сжимаются сильнее в предупреждении не двигаться и не пытаться бежать.

– Ты очнулась, – шепчет Каин у самого уха.

Я дергаюсь в инстинкте вырваться из-под посторонней воли. Боль стреляет под лопаткой, вдох дается с трудом, внутри что-то хрустит. Кажется, если попытаюсь встать, просто свалюсь, но я сжимаю зубы и не позволяю себе застонать. Каин держит меня крепко, не отпуская.

– Что ты собираешься со мной делать? – выдыхаю сквозь зубы.

– Для начала – ты расскажешь мне, зачем все это было, – отвечает он спокойно, но твердо. Его подбородок замирает у самого моего виска. – Я хочу знать правду, Селина. Все с самого начала про моего отца, про Майрису, про тебя. Я хочу услышать каждую подробность того, что ты скрывала все это время.

Он сильнее прижимает меня к себе, не давая повернуться и увидеть его лицо. По интонации ясно, что вопросов у него слишком много, а терпения, едва ли на пару минут.

– Значит, правду, – говорю хрипло, ощущая, как слова идут тяжело, но я выдавливаю их сквозь стянутую грудную клетку. – Ты уверен, что хочешь услышать ее?

– Да. Если я не узнаю ее сейчас, не узнаю никогда. Ты должна сказать все, чтобы я знал, кого держу в руках. Я устал гадать, кто ты для меня. Враг, оружие, случайность, или… – он обрывается, не желая закончить фразу. – Просто расскажи. Я заслужил хотя бы это.

– Пока ты держишь меня, как пленницу, я не скажу ни слова. Ты хочешь правды, но сам не готов ее услышать, если держишь меня так, будто я могу укусить при каждом слове. Если тебе нужен ответ, дай мне встать. Или хотя бы посмотреть в твои глаза. Иначе все это будет не разговор, а допрос.

Его хватка ослабевает, но не до конца – Каин еще колеблется, не решаясь отпустить меня ни физически, ни из-под контроля. Слышу, как он вздыхает, борясь сам с собой.

– Если я отпущу тебя, ты сбежишь. Но если для ответа тебе нужна свобода, – он тянет поводья, замедляя лошадь, – дам тебе ее ровно настолько, чтобы ты не выскользнула под первый куст.

– Каин. Если я сейчас встану на ноги, в лучшем случае сделаю пару шагов, и то, скорее всего, рухну в грязь или на ближайший камень. Мне некуда бежать, даже если бы захотела. Ты сам это понимаешь. Я едва держусь на этой лошади, не то чтобы прыгать под кусты.

– Как только перейдем реку, встанем лагерем, – доносится голос Теодена где-то позади нас, – Только, Селина, ты там смотри, не повторяй свои ночные кульбиты. Я уже сегодня нагулялся по берегу, вылавливая твое тело из камышей, к тому же принц едва не утянул за собой всех стражей Свода. Еще одна такая ночь и Веларрон останется без наследника.

– А если я не доживу до вашей речки?

– Доживешь, – резко отвечает Каин, его голос становится еще ниже, будто он выталкивает усталость вместе со словами. – Потому что я не позволю тебе умереть здесь. Ни сейчас, ни на том берегу, ни после. Ты мне нужна живая, Селина. Пока не расскажешь все.

Он сильнее придерживает меня за плечо, страхуя от очередной попытки вырваться.

– После лагеря – поговорим, – добавляет уже упрямо. – До тех пор держись. А если начнешь валиться, то я сам тебя дотащу, ясно?

– Вот уж заботливый принц. Даже умереть не даст, пока не решит все свои вопросы.

– Даже не думай. Ты не умрешь. Не позволю. Не сейчас, не здесь, не так. Я уже сегодня видел, как ты падаешь в эту проклятую воду и этого хватило. Второго раза не будет, слышишь? Если ты еще раз исчезнешь из-под моих рук, я…

Договорить он не успевает. Лошадь под нами вздрагивает, резко отбивая копытами по тропе – мышцы у нее дрожат под моей ногой. Принц натягивает поводья, сдерживая ее, но та не слушается. Она чует опасность, мотая головой и отступая.

В этот же миг вдалеке раздается протяжный вой. Лошадь рвет поводья, резко подаваясь на дыбы. Каин пытается удержать меня, но мы оба соскальзываем и падаем на траву, из моей груди вырывается болезненный стон. Лошадь рвется в сторону, позади слышно, как Теоден уже спешивается, ругаясь сквозь зубы.

– Селина, дыши, – слышу рядом голос Каина. Он опускается на одно колено, поддерживая меня, чтобы не дать завалиться набок. – Не двигайся.

Я сжимаю зубы, пытаясь взять себя в руки. В голове вдруг всплывают слова Лаэра – он всегда твердил, что если трудно справиться с болью, надо направить имфирион туда, где хуже всего. Нельзя доходить до той грани, когда уже ничего не поможет.

Собираю остатки сил, стараясь сосредоточить холод внутри, направляю его в то место, где колет сильнее всего – в ребра и спину. Имфирион разливается под кожей, как ледяной поток. Он притупляет боль, отдаляя ее. Дышать становится легче, и проще не застонать при каждом движении.

Сбоку в траве резко трещит кустарник. Я вскидываю взгляд и вижу, как между стволами к нам пробираются волки.

Каин поднимается на ноги, заслоняя меня собой. Я осторожно поднимаюсь следом.

– Нож, – хриплю я, цепляясь за руку Каина. – Дай мне нож. Быстро!

Он смотрит на меня, в глазах мгновенно вспыхивает сомнение, но она тут же сменяется решимостью. Он достает короткий клинок из-за пояса и вкладывает мне в ладонь.

– Только не вздумай… – начинает он, но не успевает договорить, как первый волк бросается на меня, целясь в бедро. Я едва успеваю вскинуть руку, но меч Каина проходит по шерсти зверя, разрывая кожу на боку, но зверь не уходит, только отскакивает в сторону в сверепом оскале. Второй кидается сбоку и Каин перехватывает зверя на лету, ударяя по морде рукоятью меча, и отшвыривая его к кустам. Третий обходит нас кругом, прижимая уши к голове.

Теоден становится к нам спиной, волк напротив него крупнее, чем остальные, с клочьями темной шерсти на груди. Он не спешит нападать, двигается неторопливо, специально показывая свою силу. Зверь делает шаг вбок, не сводя с меня взгляда, тянет носом воздух, рыская вокруг Теодена, ища угол, чтобы обойти.

– Они за мной охотятся, – выдыхаю я хрипло, с трудом удерживая нож.

Теоден косится на меня через плечо.

– Тогда держись крепче, Селина, – бросает он. – Здесь никто бросать тебя не собирается.

Волк с клочьями шерсти кидается на меня, но Теоден перехватывает его мечом. Слышу, как лезвие с силой врезается в кость, по траве летят алые капли. Остальные звери не отступают, только сильнее давят кольцо. Я не успеваю оглянуться, как еще один волк бросается сзади. Заношу нож и режу его по боку, но зверь успевает схватить меня за руку. Каин сразу оказывается рядом, его меч режет зверя по шее, тот взвывает и оседает на землю, приминая траву под собой. Я едва держусь на ногах, пальцы скользят по ножу, ладонь уже вся в крови.

– Держись, – устало выдыхает Каин. – Если упадешь – подниму.

Я молча киваю, хотя рука горит от боли. Каин снова становится стеной между мной и волками, сжимая меч. Теоден замахивается клинком и еще один зверь отпрыгивает с порезанным горлом.

Круг хищников сжимается, волки становятся все злее, подбираясь к нам почти вплотную. Морды уже прямо передо мной, я вижу клыки, их шерсть мелькает сбоку. Земля уже мокрая от крови – не знаю, моей или их.

В этот момент раздается свист. Стрела с шумом рассекает воздух, вонзаясь в бок ближайшего волка, тот взвывает, отшатывается и падает на бок. Следом еще одна стрела попадает прямо в шею следующего зверя, который уже рвался к моей ноге. Вой сменяется хрипом, и зверь оседает.

Стрелы не останавливаются, продолжая срываться одна за другой находя цель. Мы сбиваемся плотнее. Еще один зверь падает с хрипом, остальные начинают пятиться. Один волк бросается в кусты, другой валится набок, оставляя за собой алый след. Через минуту лес снова наполняется тишиной.

Между деревьями появляется силуэт. Белые волосы стянуты в косу, на щеках иней, губы потрескались от холода и голода. В руках у нее лук, стрелы торчат из колчана за спиной. Лицо знакомое: вытянутое, с резкими скулами, губы сведены в жесткую линию. Я сразу узнаю этот взгляд – прямой, немного надменный, с той бледной мутью в глазах, которая бывает у тех, кто давно не питался.

Это Эсса.

– Да чтоб тебя… – Теоден уже готов броситься на нее, но я резко хватаю его за руку, едва не падаю сама, но все равно встаю между ними. Поднимаю ладонь, чтобы он не лез.

– Стой. Не трогай ее.

Эсса направляет на нас следующую стрелу.

– Селина? Что за… что за тряпье на тебе?

Она смотрит на меня, так словно весь этот лес, все волки, вся наша кровь сейчас не так важны, как мой вид и то, с кем я стою. Узнаю эту эриду. Она только что уложила стрелами полдюжины волков, но ее удивляет вовсе не стая, не кровь на моих руках и даже не тот след зубов, который пульсирует болью до локтя. Нет, первое, что она видит – тойриса, человеческая одежда, прилипшая ко мне после воды.

– Ты с ними? – тихо, почти сквозь зубы шипит она. – С Веларроном? Ты жива, а теперь рядом с… – она кивает на принца, потом на Теодена. – Объясни, быстро. Иначе мне не хватит сил держать стрелу дальше.

Каин, не дожидаясь объяснений, резко хватает меня за руку, становясь между мной и Эссой, свободной рукой выставляет меч, как предупреждение.

– Отойди, эрида. Еще шаг и ты лишишься руки. Селина пойдет со мной.

Эсса реагирует мгновенно. Тетива натягивается, стрела у нее наготове, направляется прямо в грудь принца. Теоден двигается молниеносно. Лезвие его меча выбивает стрелу у нее из рук и он тут же хватает Эссу за плечо, выворачивая ей руку, и не давая дотянуться до ножа.

– Тише, охотница, – шипит он. – Тут уже и так хватает крови. Попробуешь еще – срежу тебе тетиву вместе с пальцами.

Эсса не вырывается, но в ее глазах появляется ярость.

– А я вас помню, – бросает она в сторону мужчин, сжав зубы так, что щеки заходят желваками. – Ты! – кивает подбородком на Теодена, с ненавистью в глазах. – Это ты тогда подстрелил Селину в руку, когда мы охотились в Запредельном лесу, вы те самые веларронские всадники! Думал, я не узнаю твою рожу в другой броне?

– Отпусти ее, – требую, глядя на Теодена. – Она не враг тебе сейчас, Эсса просто голодна. Дай ей уйти, – добавляю тише, разворачиваясь к принцу.

– Еще чего, – огрызается Теоден, не ослабляя хватки. – Отпущу и она вонзит стрелу кому-нибудь из нас в спину. Ее надо прикончить.

– Нет! – голос вырывается прежде, чем я успеваю подумать. Я резко дергаюсь, так что боль в ребрах взрывается новой волной. – Если ты убьешь ее, я ни слова не скажу! Язык себе откушу, только чтобы не выдать ни слова о том, что ты так жаждешь услышать от меня, принц.

Я ощущаю, как Каин напрягается – его пальцы сильнее сжимаются на моем запястье, а взгляд становится еще жестче, почти суровым. Он явно не привык к шантажу и не переносит, когда кто-то другой диктует ему условия, но сейчас у него просто нет иного выхода.

– Ты ставишь условия? – отрезает Каин. – После всего, что натворила? Ты всерьез думаешь, что можешь торговаться сейчас?

– Воспринимай, как хочешь. Если оставишь ее в живых, получишь ответы. Убьешь, то не узнаешь ничего. Выбирай.

– А если она за нами следить будет? – Раздраженно выкрикивает Теоден. – Думаешь, мне по лесу с эридой на хвосте еще не хватало забот? Она голодная, ты сама сказала. Дай ей волю и через пару часов встретим ее снова, только не с луком, а с ножом у горла кого-нибудь из нас.

– Если вы дадите ей… если дадите имфирион, она уйдет. Она не будет за нами идти. Эсса, слышишь? Получишь свое и уходишь. Ты знаешь, что это честно.

Теоден резко вскидывает голову, и злость проступает в каждом его движении.

– Всевышний, за что мне это!? Опять становиться пищей для голодной эриды?

– Становиться пищей для голодной эриды – не самое худшее, что может случиться, – отмечаю, не повышая голоса. – Но хуже, если ты сейчас перережешь ей горло, а я стану молчаливой куклой. Дадите то, что ей нужно и она уйдет. Вы продолжите путь, без крови, без погонь. А я не стану сопротивляться.

В тишине повисает это условие, простое, как примитивный договор между хищниками. Эсса не двигается, даже не моргает, но я чувствую, как напряжение в ней дрожит, будто еще секунда и она бросится в бой, если кто-то попробует нарушить границы. Каин долго смотрит на меня, примеряя внутри себя, могу ли я обмануть его. Взвешивает не только мои слова, но и все, что было между нами за эти дни.

– Хорошо. Теоден, вперед, – бросает он коротко, не оставляя места для возражений. – Дай этой эриде то, что ей нужно.

Теоден зло морщится, смотря на меня с недовольством, но все же убирает меч в ножны и осторожно подходит к Эссе. Он держится напряженно, явно не доверяя ни мне, ни ей, но делает, как велел Каин.

– Живо, эрида. Делай, что должна, только быстро и не заставляй меня пожалеть об этой глупости.

Эсса решительно хватает его за горло, так, что Теоден хрипит от неожиданности. В ее глазах появляется жадность, как у зверя, который давно не ел. Она прижимает его к себе ближе, и я вижу, как по ее коже быстро сходит иней – щеки становятся теплее, губы насыщеннее. Она забирает ровно столько, сколько нужно, чтобы иней ушел с ее кожи, чтобы глаза снова вспыхнули прежней силой. После отрывает ладонь, и отступает, смотря на него с интересом, которого не было ни к одному из людей.

В этот же момент Теоден рывком забирает у нее лук, сдергивает колчан со стрелами, и отходит на шаг, отделяя ее от любой угрозы.

– Вот и все, охотница, – бурчит он, бросая взгляд на Каина.

Эсса кивает и тут же забывая о нем, подходит ко мне почти вплотную.

– Селина, что с Ривеном? – спрашивает она. – Ты ведь ушла с ним на охоту, а потом ни тебя, ни его. Совет говорил, что вы оба пропали.

Ривен… Стоит ли сказать Эссе правду? Что он попал к людям, а я пошла на сделку с Каином, чтобы освободить его. И теперь, после того, как принц узнал, кто я на самом деле для него, выполнит ли свою часть соглашения? Я оглядываюсь: мертвые волки лежат всюду, земля перемешана с кровью и грязью, лошади исчезли – остались только сорванные сумки и разбросанные вещи. Теоден и Каин начинают собирать то, что уцелело.

– С ним все… Все в порядке. Ривен жив, он в безопасности. Его скоро отпустят, и он вернется, как только сможет. Лучше скажи, что сейчас происходит в Луциоре?

– Ничего хорошего, – отвечает Эсса смотря в сторону, проверяя, не подслушивает ли кто. – Эзар заставляет собирать почти весь имфирион во фриалы. Словно готовится к всемирному потопу.

– А ты не знаешь, что происходит?

– А что происходит? Селина, нас держат в неведении. Воины шепчутся, что будет большая охота, но никто ничего толком не знает. Сама-то ты… – она вдруг осекается, в ее глазах вспыхивает раздражение. – Селина, что ты знаешь?

– Эзар готовится объединиться с Терионом, – выдыхаю почти шепотом. – Он хочет вернуть времена Золотого века. Думает, что новый союз даст ему власть, безопасность и будущее для рода.

Она смотрит на меня недоумевая, и прищурившись.

– А зачем тогда нам столько фриалов? Если нас ждет союз с людьми, зачем Эзар запасает имфирион так, будто собирается прокормить не себя, а всю армию?

Я стискиваю губы, когда вспоминаю конклав. Майриса пойдет войной на Веларрон и теперь я понимаю, почему Эзар заставлял нас собирать запасы. Не потому, что время тяжелое, а потому, что они нужны для войны.

– Думаю, имфирион для армии, но не для нашей, – выдыхаю глухо, чувствуя на языке мерзкий привкус правды. – Они собираются кормить им людей Майрисы. Или ее алхимиков. Может, готовят лекарство, или что-то вроде оружия, чтобы усилить своих.

Эсса хмурится, сдвигая брови, и ее взгляд становится острым.

– То есть мы будем не союзниками, а просто живым запасом? Имфирион, как корм для псов, а мы сами, значит, как цепные? – ее голос дрожит от злости, которую она едва сдерживает.

– Я не могу вернуться в Луциор, – выдыхаю, оборачиваясь к Каину. В горле першит, каждое слово дается сквозь холод. – Но ты, Эсса, ты должна что-то сделать. Нельзя позволить Эзару превратить нас в рабов. Нельзя позволить, чтобы имфирион шел тем, кто потом будет использовать нас для укрепления их армии. Кто-то должен донести это до других, не дать ему все решить за всех.

– Селина, ты понимаешь, что говоришь? – она вцепляется пальцами в ремень на поясе, так что руки дрожат. – Мы должны подчиняться Верховному. Ты же знаешь, что бывает с теми, кто отказывается. К тому же… – она вдруг косясь смотрит на Теодена, в ее взгляде появляется сомнение, даже растерянность. – Золотой век… может, все будет не так уж плохо? Если люди будут давать нам эмоции… добровольно… Это же легче, чем прятаться или рыскать по лесу. Может, это и есть та жизнь, которую нам обещали?

Я вижу, как ее взгляд задерживается на Теодене, на его лице, где до сих пор не ушла напряженность после Аль-риена.

– Для кого-то вроде тебя – да, – выдыхаю. – Но для меня теперь это не так просто.

Я снова смотрю на принца. Мне не нужны слова, чтобы понять, что он слушал все. Они заканчивают собирать вещи. Теоден быстрыми, уверенными движениями стягивает лямки на рассыпавшихся сумках, проверяет содержимое. Каин подходит, поправляя ремень с мечом, и смотря прямо на меня.

– Пора идти. Времени у нас мало, а путь неблизкий. Ты идешь со мной, Селина. Не убегаешь. Говоришь всю правду, когда потребую.

Он подает мне руку. Я смотрю на его ладонь, протянутую ко мне – широкую, с сильными пальцами, крепкую, как у того, кто привык держать меч и отдавать приказы. Внутри что-то дергается. Вспоминаю, как он уже тянулся ко мне у реки, крепко держал за запястье, чтобы я не упала в воду. Ему было важно, чтобы я выжила, и в его поступке было что-то почти заботливое.

Сейчас все иначе. Его рука – не защита, а граница. Не дать свернуть с тропы, не дать выбраться, не позволить исчезнуть. Это не просьба и не забота. Это контроль, закамуфлированный под временный союз. Упрямство почти шепчет не принимать его руку, не подчиняться. Но тело выбирает другое. Я сжимаю его ладонь, опираюсь, чтобы не упасть и позволяю вести себя вперед.

Эсса остается позади – чувствую ее тяжелый взгляд за спиной, цепляющийся за последнюю возможность что-то спросить. Но впереди только дорога, только холодная река, которую еще предстоит перейти, и разговор, к которому я не готова. Испытания не кончились. Мне все равно придется остановиться, встретить его взгляд и, наконец, сказать Каину, как все было.