Текст книги ""Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Корнеев

Мы только успеваем сесть, как к нам подходит молодой человек. Он светловолосый, с открытым лицом и смущенным взглядом. Одет в простую серую тунику с синим поясом – не слуга, не Страж Свода, а скорее кто-то из здешних учеников или младших служащих. В руках у него поднос, на нем аккуратно разложенный завтрак: хлеб, ломтики сыра, кубики масла, свежие ягоды, чашки с ароматным чаем и маленькая тарелка с медом. Он осторожно ставит поднос на стол, боясь нарушить хрупкое утреннее равновесие.

– Доброе утро, господа, – произносит он, не встречаясь с нашими взглядами. – Завтрак для вас. Если потребуется что-то еще, я передам на кухню.

– Спасибо, – благодарит Каин, – ничего не нужно.

Юноша кивает и не задерживаясь уходит.

Я смотрю на хлеб, сыр, медленно провожу пальцами по краю тарелки. Тянусь к чашке, прижимаю ладони к теплой керамике, чтобы занять руки, дать себе время собраться.

– Ты сегодня рано, Теоден, – первый нарушает молчание Каин. Он отламывает кусок хлеба, мажет его маслом, поливает обильно медом и сверху кладет ломтик сыра. – Спал плохо?

Командир усмехается, но уголки губ почти не двигаются, пальцы барабанят по чашке.

– А ты, принц, видимо, вообще не ложился. Долго советовались ночью? Или теперь у нас новые традиции, обсуждать стратегию до рассвета? Если это очередные эридские штучки, – он, переводит взгляд на меня, – то я перестану кормить тебя своим имфирионом, эрида. Знаешь, вредно для здоровья. Особенно для моего.

– Не переживай, советов этой ночью не было. – парирует Каин. – Обошлись без стратегий, без новых традиций и уж точно без твоего имфириона.

Теоден хмыкает, но замолкает, будто ему вдруг стало скучно. Мысль о том, что он все прекрасно понял – ни капли меня не смущает. Скорее даже забавляет. Каин видит в своем командире только раздражение и недовольство, только я чувствую немного больше. Под этой бравадой и уколами, скользит едва заметная зависть. Может потому, что его принц провел эту ночь гораздо приятнее чем он.

Взгляд Каина резко меняется, когда со стороны коридора раздается быстрый, отмеренный стук каблуков. В дверях появляется девушка в темно-синем платье с золотой вышивкой, волосы у нее уложены так, что каждая рыжая кудряшка подчеркивает ее уверенность в себе. Сразу догадываюсь, что это та самая Наэль. Девушка входит без колебаний, и в каждом ее жесте чувствуется привычка быть в центре внимания.

Каин встает из-за стола, мгновенно натягивает маску приветливого хозяина. Теоден делает то же самое, но медленнее, скорее из соблюдения правила, чем желания. Я не двигаюсь, только слегка откидываюсь на спинку стула.

– Приветствую, Каин. – Наэль останавливается рядом со столом, легко сцепив руки на животе и держа спину ровно.

Он делает шаг навстречу, склоняя голову. Принцесса отвечает ему легкой улыбкой.

– Рад видеть тебя, Наэль. Ты как всегда приехала раньше, чем ожидали.

– Не люблю опаздывать, – коротко отвечает она. Ее взгляд быстро проходит по лицу Теодена и останавливается на мне. Улыбка становится шире, но в ней уже нет прежней искренности. – Не знала, что у тебя появилась новая советница.

– Это Селина…

– Эйвен. Селина Эйвен, – добавляю я с холодной вежливостью. – Принц Каин нанял меня только на время. Сегодняшний конклав – все, что входит в мои обязанности. После этого, полагаю, мое присутствие рядом с ним будет уже не нужно.

Наэль приподнимает бровь, явно не ожидая такого прямого ответа. Вижу, как она на мгновение замирает, внимательно разглядывая меня, обдумывая услышанное и взвешивая каждое слово.

– Вижу, у тебя все хорошо с подбором временных помощников, – говорит она, переводя взгляд на Каина. – Мне стоит ожидать сюрпризов?

– Сюрпризов не будет, Наэль. Все, что касается делегации и переговоров, под контролем. Селина здесь по моей просьбе, и она знает свою задачу.

Я смотрю на Наэль, фиксирую угол ее улыбки, ровную спину, идеально гладкие складки платья. Внешне все безупречно, но мне не нужно разглядывать ее лицо, чтобы уловить тревогу. В груди у принцессы, что-то колется, неприятно, как если бы застрял осколок.

– Хорошо, – соглашается она, поджав губы. – Значит, до конклава. Что ж, надеюсь, твоя помощь действительно будет полезна, Селина. Сейчас самое важное удержать наши королевства от того, чтобы Майриса получила хоть малейший повод для войны. Элмор, как и было обещано договором, поддержит дом Эрданов на переговорах. И еще, Каин… Как считаешь, стоит ли сегодня… – она нарочно медлит, задерживая дыхание. – Стоит ли на конклаве упомянуть о нашей предстоящей свадьбе?

Каин напрягается от ее слов.

– Посмотрим, как будут проходить переговоры, Наэль. Сообщить, конечно, стоит. Просто когда – сегодня или позже, решим по обстоятельствам.

– Я взяла с собой кольца, – продолжает Наэль, и впервые за весь разговор в ее голосе проскальзывает что-то мягкое. – Мастер закончил их раньше времени, и мне не терпелось показать тебе результат. Их вместе с вещами должны были уже отнести в мою комнату.

Каин лишь коротко кивает.

– Приду посмотреть после завтрака. У меня есть пара вопросов, которые нужно обсудить с Теоденом и Селиной.

Я чувствую, как Наэль внутренне сжимается. Короткий всплеск раздражения и укол легкой неуверенности проходят по ее эмоциям почти незаметно для окружающих. Она сдерживает улыбку, опускает взгляд, и я понимаю, что возможно ей бы хотелось, чтобы Каин уделил этому больше значения.

– Конечно, – спокойно отвечает она, стараясь не выдать ни раздражения, ни разочарования. – Буду ждать тебя в своей комнате, я еще взяла масло, если вдруг тебя снова будут мучить головные боли.

– Все в порядке, Наэль, но спасибо. Если понадобится – я попрошу. Сегодня голова не беспокоит.

Голова? У Каина головные боли?

Я не сразу осознаю, насколько меня зацепили эти слова. Как-то слишком остро вспоминается, как Рогнар говорил о матери Каина – о том, что ее мучили сильные, изматывающие боли. Не может быть… нет, меня не должно это волновать.

Наэль задерживает взгляд на Каине, потом еще раз кивает всем за столом и выходит, оставляя после себя легкий цветочный аромат. Как только за ней закрывается дверь, Каин тяжело опускается на стул и возвращается к завтраку.

– Значит, теперь, Селина. – Теоден смотрит на меня в упор, сжимая пальцы на краю стола. – Ладно. Запомню. Хоть какая-то определенность в этом утре.

Я беру чашку обеими ладонями, наблюдая за тем, как Каин неторопливо ест, как Теоден наконец садится и начинает ломать хлеб. А я проваливаюсь в этот утренний обряд. Они едят, я просто держу чашку, делаю вид, что тоже причастна к их привычному миру. В лесу было спокойней. Там не приходилось так тщательно следить за каждым движением, не было этого слоя чужих мыслей, чужих запахов, слишком густого для меня человеческого воздуха.

Бросаю взгляд в конец зала, где у стены, в полутени, стоит один из стражей Свода. На нем серо-голубая тойриса, руки сложены за спиной, выражение лица спокойное, почти равнодушное. Тянусь к его эмоциям и сразу натыкаюсь на едва ощутимую волну. Никакой тревоги, ни тени интереса, ни раздражения. Только фоновая усталость и равнодушие, которое присуще тем, кто давно отучился реагировать на лица и разговоры. Чувствуется эта их внутренняя отреченность, как у старых отшельников. Все лишнее выжжено годами одиночества, долгом, постоянным самоконтролем. Это люди, которые когда-то основали эту башню, не желая принадлежать ни одному из королевств. Их звали хранителями Свода – теми, кто посвятили жизнь служению порядку. Стражи Свода собирали враждующие дома, чтобы решать споры не на поле брани, а за этим самым круглым каменным столом. Они не принимали сторону, не были ни судьями, ни советниками, а только контролировали процесс, следили за соблюдением ритуалов, за тем, чтобы решения были приняты честно.

Каин доедает свой кусок хлеба с медом и сыром, отпивает чай, ставит чашку на стол так, что стекло тихо звякает о блюдце.

– Мне нужно пойти к Наэль, – произносит он, поднимаясь. – Теоден, пока меня не будет, идите с Селиной на балкон. Покажи всех, кто прибудет, пусть она запомнит имена и лица. Я вернусь и расскажу все остальное, что ей нужно знать.

– Замечательно, – фыркает командир, поднимаясь и поправляя варнек на плечах. – Только у одного принца тут личная жизнь кипит, а остальные работают с утра пораньше.

Я легко встаю со своего места, отставляя чашку. На лице Теодена все еще играет насмешливая тень – видно, что он не упустит случая поддеть Каина.

– Не обижайся, командир, – бросаю я, направляясь к двери. – Кто-то должен следить, чтобы у вашего принца было время на личную жизнь. Ты бы сам попробовал, вдруг понравится.

Теоден только качает головой, но уголки губ едва заметно подрагивают, ему похоже нравится этот короткий обмен колкостями. Он подхватывает меня взглядом, указывая направление к винтовой лестнице.

– Вот уж спасибо, – бурчит он, – но мне и без того хватает забот. Пошли, Селина. Сейчас тебе пригодится все, что ты умеешь: смотреть, слушать, запоминать.

Теоден уже разворачивается к лестнице, по-прежнему фыркая себе под нос что-то о «бесполезных церемониях», а я натягиваю капюшон глубже, чтобы скрыть лицо в тени. В этот момент Каин встает ближе ко мне, и я замечаю беспокойство в его глазах.

– Селина, не ходи никуда одна. Я вернусь, как только смогу. – просит он вполголоса, чтобы Теоден не слышал.

Я замечаю, как в его словах проскальзывает почти непривычная для него забота. Он смотрит на меня так, словно боится оставить без присмотра. Как если бы этот замок был полон опасностей, о которых я могу даже не подозревать.

Я улыбаюсь краем губ, чтобы разрядить напряжение.

– Не переживай, принц. Я умею хорошо себя вести. Иди спокойно, не теряй времени.

Он коротко кивает, выдыхая часть своих опасений вместе с этим движением. Его рука почти касается моей – жест поддержки, который так легко мог бы быть чем-то большим, но Каин вовремя сдерживается. Потом оборачивается и уходит по коридору, исчезая за поворотом.

– Вот и все, – негромко говорит Теоден, когда я догоняю его на ступенях лестницы. – Теперь ты официально в моем распоряжении. Если будет время, научу тебя еще одному важному ремеслу. Например, как не закатывать глаза, когда король Георг в сотый раз заводит свою речь о благоразумии, мире во всем мире и прочих высоких материях.

Глава 28

– Королева Майриса будет требовать от нас равнины Кайор, – слышу голос Каина сквозь ткань, пока затягиваю рукава. Тойриса тяжелая, бархат ложится холодом к плечам, подол шелестит по полу. – Эти земли – главное, ради чего она здесь. Если уступим, она объявит союз. Если нет, то будет война.

Я ловлю себя на мысли, что за последний час услышала от него больше, чем лучшие наблюдатели Луциора могли собрать за месяцы дозоров в людских государствах. Все то, что нам приходилось вытягивать из крошечных слухов, случайных разговоров, здесь он выдал за один вечер. Карта мира меняется прямо перед глазами и теперь я знаю, кто торгуется, кто играет на два фронта, а кто ищет любой повод для войны.

Каин берет в руки бордовый пояс тойрисы, и аккуратно расправляет его, отмеряя нужную длину.

– Повторим. Кто поддерживает Терион? – спрашивает он, оборачивая пояс во круг моей талии, и проверяя мои знания так же внимательно, как следит за тем, чтобы виток не сбился.

– Ксария, – отвечаю быстро. – Но не напрямую. Королева Ильварина будет держать нейтралитет до тех пор, пока не станет ясно, в чью сторону качнется вес. Как только почувствует преимущество, примкнет к победителю. Все ради выгоды, не больше.

– Антарис?

– Антарис – сторонники мира, будут делать все возможное, чтобы избежать войны. Они не поддержат Майрису в открытом конфликте, но и за тебя не встанут, если первый дашь повод бою. Король Георг, будет гасить любое напряжение.

Каин одобрительно кивает.

– Элмор?

– Король Арвид и его сестра, принцесса Наэль официально на твоей стороне, она предложит свою поддержку первой. Для нее важно закрепить твой статус и защитить союз.

Каин затягивает последний виток, потом осторожно завязывает пояс так, чтобы он не мешал при движении.

– Все верно, но есть еще кое-что, о чем ты должна знать. – Он на мгновение замолкает, и я ловлю его взгляд в зеркале. В нем появляется та холодная сосредоточенность, которая всегда появляется у него перед серьезным разговором.

– Селина. Сегодня ты услышишь много слухов, откровений, обвинений, но есть то, что я держу только при себе и Совете. Сейчас формально Веларроном правит мой отец, король Роден. На самом деле… он не выходит из покоев уже много месяцев. Не отдает приказов, не подписывает указы.

Я застываю, потому, что знаю, почему его отец не выходит к людям, почему замолк и не смотрит больше ни на кого. Хорошо помню его взгляд, когда вытягивала из него имфирион.

– Он не узнает никого, – продолжает Каин. – Не говорит ни слова. Живет так… словно тело осталось, а все остальное ушло куда-то далеко. Он просто исчез внутри себя. Лекари не могут найти причину, кто-то говорит о «потере души». Совет подозревает, что я захотел занять трон раньше времени, что это я сделал его таким. Вот почему мне нужна была твоя слеза. Если бы я смог вернуть отца хоть на миг, хоть на день это было бы моим единственным оправданием. Я не могу доказать обратное, если только не найдется чудо. Твоя слеза была бы этим чудом. Все, что у меня осталось – этот шанс. Ты понимаешь?

Я едва заметно киваю, не отпуская взгляд от его рук на моей талии. Только бы не дрожать. Только бы не выдать того, что это не проклятие и не случайность, а холодный приказ, который сделал меня частью его боли. В голове тут же, как вспышка, мелькает лес: черные стволы, темная подстилка из старых листьев, два всадника едут по заросшей тропе. Я где-то рядом, в тени, почти не дышу, вжимаясь в холодный ствол, и выжидая. Если бы только тогда я понимала, чем все это обернется. Для меня, для других эридов. Я бы… Нет Селина, ты бы не отказалась, ты не могла отказаться.

– Об этом знаю только я, Совет, Теоден и еще пара приближенных, – продолжает он. – Для всех остальных я наследник, временно исполняющий обязанности. Вот почему я не могу ошибаться, не имею права проиграть. Ни себе, ни отцу, ни этим людям за дверью.

Внутри у меня холодеет. Слышу в его голосе ту правду, которую не могу подарить взамен. Он ждет от меня чуда и не знает, что я и есть его беда. Все, что ему нужно, невозможная для меня искупительная слеза. Даже если бы я могла отдать ему это чудо, что тогда? Если король очнется, если хотя бы на миг вернется к себе и памяти, он ведь скажет, кто был с ним в тот день. Укажет на эриду, на меня. И тогда Каин узнает правду от которой захочет уничтожить меня собственными руками. Узнает, что все, против чего он сейчас борется, построено на том, что я отняла у него отца.

И теперь все стало понятно. Он держал меня в охотничьем доме не из жажды власти и не просто из желания обладать чем-то невозможным. А из стремления вернуть себе уважение и честь. Вырваться из петли обвинений. Но ирония в том, что именно я и привела его к этому моменту. Справедливо, наверное. Я загнала его в этот капкан, а теперь сама в нем и застряла. Но даже если бы я захотела изменить что-то, смягчить боль или вернуть его отца – я не могу. У меня нет того, что он ищет.

Каин протягивает мне флакон с отваром, я принимаю его, откручиваю пробку. Капаю в один глаз, потом в другой. Жидкость стекает по внутреннему уголку глаз, щиплет, но я не морщусь, просто моргаю, втягивая воздух.

– Подведем итоги, – говорит Каин, и его голос снова становится серьезным. – Значит, главное, не уступать Кайор, не дать Майрисе сговориться с Ксарией, не дать Антарису почувствовать слабость, и удержать Элмор на своей стороне.

– И не забывать, что не все, кто говорят о мире, на самом деле его хотят, – добавляю я, наконец разворачиваясь к нему лицом.

Каин смотрит на меня внимательно.

– Сегодня ты – моя броня, Селина. Моя защита от их лжи и я рассчитываю на тебя.

Я молча киваю. Совсем скоро мне предстоит искать ложь в каждом, кто заговорит на конклаве. А самой скрывать правду, самую разрушительную для принца.

Бросаю взгляд в зеркало. На мне тойриса, – церемониальный наряд участника конклава. Ткань плотная, темно-графитовая, серебристая вышивка тонкими стежками тянется вверх по широким рукавам и полам, повторяя рисунок ветвей без листьев. Глубокий капюшон скрывает белые волосы. На талии – насыщенно-багровый пояс, туго обмотанный несколько раз. Поднимаю взгляд к глазам, проверяю радужку. Главное, чтобы действие этих капель не подвело в самый важный момент.

– Ты готова?

Коротко киваю. В голове нет ни одной лишней мысли, только уверенность – я справлюсь. Иначе нельзя.

***

Мы поднимаемся по внешней лестнице. Каменная спираль тянется вдоль стены, охватывает башню и ведет все выше, почти к самому небу. Перил нет, только острый край ступеней и ветер, который врывается под тяжелый подол тойрисы, хлопает по ногам, норовит сорвать капюшон. На каждом повороте замечаю внизу темное озеро, его беспокойная вода отражает редкие вспышки молний. Вдалеке слышится раскат грома, и кажется, что сама природа пытается предупредить о том, что не примет всего, что задумано людьми.

Позади, ближе к стене, идет Теоден. На одном из пролетов он ненадолго задерживается, бросает взгляд вниз с явным недовольством.

– Могли бы хоть поручни сделать, – бурчит, сжимая край тойрисы крепче, – как будто мало было опасности на земле, теперь еще и по лестнице маршируем под этот проклятый ветер.

В этот момент очередной порыв сдувает мой капюшон, волосы хлещут по щеке. Останавливаюсь на секунду, пытаюсь прижать капюшон обратно, но ветер тут же меняет направление, подталкивает в спину, словно хочет ускорить меня или вовсе столкнуть вниз.

– Еще шаг и нас всех сдует к чертовой матери, – Теоден выдыхает раздраженно, втягивает голову в плечи. – Вот почему всегда надо строить башни, а не дом на земле, а?

– Боишься высоты, командир? – спрашиваю, опираясь рукой о стену башни. – Не думала, что тебя может напугать что-то кроме человеческой глупости.

– Я не боюсь. Просто считаю, что у кого-то странное представление о безопасности. Один порыв и весь конклав сдует в озеро. Интересно, кто окажется первым?

Сжимаю плащ покрепче, на пару ступеней замираю, вглядываюсь в темноту над озером. Ветер, дождь, даже молнии – все это кажется только прелюдией. Самое важное начнется не здесь, а наверху, где конклав столкнет между собой не стихию, а людей.

Почти у самой вершины лестницы нас встречает Кассар. На фоне вспышек молний его лицо кажется высеченным из камня. Он не пытается улыбнуться, просто кивает и быстро оценивает нас взглядом.

– Перед входом, оставьте все украшения, амулеты, кольца. В кругу не место для личных ритуалов. Закон один для всех, – говорит он, не повышая голоса.

Каин первым снимает кольцо, сжимает его в ладони, а потом кладет на плоский камень, который держит Кассар. Теоден расстегивает застежку на запястье и снимает широкий браслет. Мне снимать нечего – я не ношу украшений.

Кассар показывает ладонью, что можно идти дальше. Мы поднимаемся выше, и лестница выводит нас на плоскую вершину башни. Здесь нет ни стен, ни укрытий, только круглая базальтовая плита, отполированная до зеркального блеска. В центре стоит массивный круглый стол из того же черного камня, вокруг него расставлены пятнадцать тяжелых стульев. Нет ни парапета, ни поручней, край площадки уходит прямо в пустоту, а дальше только ночной ветер и черное озеро внизу, такое глубокое, что напоминает бездну. Здесь все продумано, чтобы любой шаг в сторону мог стать последним.

За столом уже сидят первые делегаты. По их лицам видно, что все напряжены, каждый держится настороженно. Ветер пробирается под тойрису, цепляется за волосы, мешает сосредоточиться.

Каин первым подходит к столу, садится на массивный стул, откидывается назад, оставляя между собой и остальными заметную дистанцию. Я сразу же иду за ним и без раздумий сажусь справа, спиной к ветру. С другой стороны от Каина устраивается Теоден, он садится свободно, разворачивается боком, чтобы видеть лестницу. Три места напротив нас остаются пустыми. Каин предупреждал, что Майриса задержится, а значит, ключевая фигура появится позже. Сейчас все за столом ждут ее появления.

Я прохожусь взглядом по кругу, останавливаясь на самых важных участниках.

Справа от меня сидит Ильварина, королева Ксарии. Лицо у нее скрыто тонкой серебряной вуалью, но сквозь нее легко различаю острые скулы и внимательный, колючий взгляд. Черные волосы убраны в строгий пучок, губы выделяются ярким алым цветом. Она не улыбается, просто наблюдает за происходящим сосредоточенно, как охотник, который ждет удобного момента. Рядом с ней мужчина с золотистыми локонами, и надменным взглядом. Его роль не совсем ясна. Может быть, он охранник, может, советник, или и то и другое сразу.

Справа от Каина и Теодена – Принцесса Наэль. Она держится особенно прямо, подбородок высоко поднят, волосы стянуты в жесткий узел. Ее взгляд быстро скользит по каждому новому лицу, оценивая всех сразу. Рядом сидит ее брат Арвид. Он заметно младше большинства здесь – лицо светлое, с острым подбородком и упрямо сжатыми губами. Рыжие волосы аккуратно подстрижены, светло-голубые глаза смотрят внимательно и напряженно. В его осанке есть достоинство, но я ощущаю и осторожность – он не ребенок, но еще не старый игрок.

Дальше от них с краю сидит король Антариса, он самый старший за этим столом. В его поведении нет напряжения, он держится спокойно, даже немного по-домашнему: плечи слегка опущены, пальцы сцеплены на столешнице. Лицо у него открытое, улыбка мягкая, как у человека, который ожидает обычного разговора, а не сложную политическую игру. На пальцах несколько старых колец, каждое с незнакомым мне знаком. Рядом с ним, вытянутый по струнке, сидит его сын, принц Элиан. Его тонкие губы, крепко сжаты, брови сведены к переносице, явно из-за неудобства от сильного ветра. Пальцы сжаты на краю стула, плечи напряжены, но во всем облике, какая-то врожденная мягкость, как у отца.

Перевожу взгляд на пустые стулья напротив. Не хватает только королевы Териона.

В этот момент тишину неожиданно прерывает Арвид. Его рука скользит по рыжим волосам, на секунду задерживается на подбородке, затем опускается обратно на стол.

– А где король Роден? – спрашивает он.

Я сразу замечаю, как меняется атмосфера возле меня. Каин почти незаметно подается вперед, выдерживает паузу, чтобы не дать никому уловить в голосе тени сомнения.

– Роден сейчас на южной границе, – спокойно и собранно отвечает он, – после недавних набегов терионцев ситуация требует его личного внимания. Сегодня я представляю Веларрон вместо него.

– Жаль, – произносит Арвид, с реальным сожалением. – Отец… Король Алерик всегда считал честью пригласить дом Эрданов на осеннюю охоту. Он говорил, что это не просто традиция, а способ помнить о мире между Элмором и Веларроном.

Юный король отводит взгляд к столу, пальцы постукивают по столу и в какой-то момент останавливаются.

– Я хотел бы возобновить эту традицию. Хочу, чтобы этой осенью мы снова собрались не ради войн и границ, а ради той самой охоты, на которой он был счастлив… Вместе с Роденом и вами принц Каин.

Он делает короткую паузу, выпрямляется.

– Надеюсь, конклав не закончится войной. Надеюсь, у нас хватит разума, не потерять то, что связывало наши дома много лет.

– Все мы здесь надеемся на мир, – с иронией тянет королева Ильварина, скользя взглядом по кругу. – Но если бы все решалось охотой, я бы предпочла смотреть, как ловят не оленя, а волка. Полагаю, сегодня волков хватит на всех.

– В этом кругу не место личным упрекам, – отзывается король Георг. Рядом его сын Элиан настороженно оглядывается. – Я приехал сюда не для того, чтобы вспоминать старые раны, а чтобы облагоразумить всех, кто готов слушать. Не все в этом мире решается мечом. Договориться можно, если есть желание. И если кто-то ищет здесь волков, я предпочту, чтобы они остались по ту сторону башни. Мы пришли к столу, а значит, еще не поздно вести разговор по-человечески.

Он коротко оглядывает присутствующих, задерживается взглядом на Наэль и Каине.

Ветер вдруг усиливается, врывается резкой струей с края башни, едва не сбивает с голов капюшоны. Следом раздается глухой звук шагов и со стороны лестницы, на кругу появляется высокая женская фигура. Королева Майриса входит не спеша, не обращая внимание на холод. Она двигается уверенно, подбородок поднят, шаги неторопливы. Светлые волосы убраны под капюшон. За ней следует невысокая женщина с короткими седыми волосами. Она держится позади, внимательно изучая круг, ища среди присутствующих знакомые лица. Охраны рядом нет.

Королева останавливается возле пустого стула, на миг обводит взглядом всех присутствующих, задерживается на Каине, следом на Арвиде. Потом слегка откидывает подол тойрисы, бросает короткий кивок своей советнице и наконец садится.

На несколько секунд все замирает. Даже ветер стихает, словно сама башня прислушивается к происходящему. На круг выходит Кассар, страж Свода. Он поднимает левую руку, требуя внимания.

– Все делегации прибыли. На этом круге нет господина, нет подданного. Здесь нет оружия, здесь не звучат угрозы, здесь не поднимают мечей. Каждый пришел, чтобы быть услышанным и услышать других. Закон круга: никто не покидает стол до тех пор, пока не будет принято общее решение. Только после этого, каждый свободен уходить, выбирать союз, войну, мир или изгнание. Пусть каждый заявит, с чем пришел. И пусть истина будет выше личных интересов. Начинайте.

Молния режет небо – вспышка отражается на отполированной плите, серебряные ветви на рукавах мигом вспыхивают холодным светом, как сеть трещин по черному стеклу. Почти сразу слышится гром, башня словно вздрагивает вместе с озером внизу. Замечаю, как Арвид сжимает пальцы на краю стола, Наэль упрямо встречает шум лицом. Ильварина поправляет вуаль, ее спутник бросает быстрый взгляд в сторону лестницы.

– Я благодарю стража Свода и каждого, кто прибыл сюда, – голос Майрисы звучит почти ласково, но под этими словами чувствуется натяжение, словно стальной трос, скрытый под шелком. – За последние месяцы слишком много крови пролилось на границе. Мы все здесь потому, что впереди выбор не для одного королевства, а для всех. Мир или война. Я пришла, чтобы предложить решение до того, как сгорит последний мост.

Королева опускает взгляд на свои длинные пальцы, делает это спокойно, словно специально оставляет паузу. Сейчас я ощущаю в ней уверенность, все в ее эмоциях показывает, что она не сомневается в своих решениях и не готова уступать без веской причины.

– Вы все знаете, чего хочет Терион, – продолжает она, – Я не стану притворяться, наши требования ясны с первого письма. Нам нужны Равнины Кайор. Эти земли были частью Териона много веков до Великого Пожара, и только временная слабость позволила Веларрону их отобрать.

– Отобрать? – Каин резко подается вперед, смотрит на Майрису пристально. – Выбирайте выражения, королева. Веларрон ничего у вас не отбирал. Ваш отец сам продал эти земли, когда пожар оставил их бесплодными. Мой народ вложил в Кайор труд, людей, зерно и подняли их из пустоши. Все было решено не мечом, а договором и золотом.

– В Терионе сейчас трудное время. – продолжает Мойриса, не обращая внимание на его слова. – Почва на юге истощена, дожди идут слишком редко. Урожай, едва ли треть от того, что был еще два года назад. Мой народ голодает. Я здесь не ради угроз, а ради того, чтобы те, кто называет себя соседями, услышали, что мы больше не можем ждать, пока ситуация решится сама собой.

Я наблюдаю за королевой, ее голос звучит ровно, но внутри нее совсем не боль за свой народ. Она говорит о голоде, но в основе ее эмоции не страх, не забота, а обида и злость.

– Благородная Майриса, – с нескрываемой иронией протягивает Ильварина, откидываясь на спинку стула. – Думаю, все присутствующие за этим столом уже слышали о бедах Териона. За последние месяцы ваше имя и ваша нужда не сходят с уст ни в одном из наших городов. Каждое из государств и Элмор, и Веларрон, и даже Антарис уже предложили вам свою помощь.

Ее спутник молча разворачивает сверток и протягивает его через стол.

– Это перечень согласованных поставок зерна и лекарств, а также гарантии безопасности для ваших купцов, – сообщает он, кладя бумаги перед советницей Майрисы.

Женщина в серых перчатках, аккуратно тянется за документом, но в этот момент ладонь самой королевы ложится поверх листа. Майриса медленно и очень демонстративно прижимает бумаги к столу, не давая советнице их взять.

– Сбавление цен и поставки – не решат ситуацию в Терионе, – с нажимом произносит она, не убирая руки с документов.

– Вы называете себя заботливой правительницей, Майриса, – Каин кладет ладони на стол, смотрит на Майрису убийственным взглядом. – Но, может, стоит вспомнить, как вы распоряжались с другими своими землями? Вместо того чтобы вкладывать силы в восстановление, вы приказали срубить леса, надеясь быстро расширить посевы. Но это привело только к засухе и гибели почвы.

Он делает короткую паузу, давая остальным время вспомнить этот скандал.

– Веларрон не раз предлагал вам помощь в восстановлении оросительных каналов. Мы готовы были прислать семена, даже рабочих из пограничных районов, но вы тогда отказались, Майриса. Говорили: «Терион справится сам».

Чувствую, как в Майрисе поднимается волна сдерживаемого раздражения. Лицо у нее по-прежнему спокойное, голос не дрожит, но напряжение внутри становится только сильнее. Ей явно не нравится, что принц, который гораздо моложе, так открыто указывает на ее ошибки и не дает уйти от прямого разговора.

Каин прожигает Майрису взглядом, порыв ветра сдувает его волосы со лба, а вспышки молний выхватывают черты лица, делая его взгляд еще более резким и твердым. На мгновение кажется, что вся башня затаила дыхание, ожидая его следующего слова.

– Теперь вы требуете долину Кайор. Хорошо. Но чем вы готовы заплатить за эти земли? Какие гарантии даст Терион? Что вы предложите Веларрону и соседям взамен плодородных полей? Просто союз – это слишком абстрактно для тех, кто рискует потерять свое ради ваших трудностей.

Ильварина слегка наклоняет голову, изящные пальцы сцепляются замком на столе.

– Если каждый из нас, станет разрушать свои земли, а потом требовать помощи у соседей или претендовать на их урожай, сколько лет продержится хоть одно из королевств Альверонда?

Она кидает взгляд в сторону Майрисы, не столько обвиняя, сколько ставя на место, словно примеряя к себе ее логику.