Текст книги ""Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Корнеев

– Не делай вид, будто ты не знаешь, что у меня здесь есть копии всех ключей, – притворно нахмурился отец. – Или ты думаешь, я не помню, как вы с Брайаном таскали их и лазали ночью по чердаку, стоило няне уснуть?

Ди улыбнулась, подошла к столу и, взяв из его рук ключ, спросила:

– Есть какие-то пожелания, папа?

– На твой выбор, – ответил он, и девушка вышла из кабинета.

Захватив по дороге масляную лампу, она спустилась в погреб, забралась поглубже, отыскивая стеллажи со своим любимым сортом «Керольский мускат». Нащупав краник, она набрала полный кувшин и поспешила покинуть мрачное подземелье.

Вернувшись и увидев, что отец склонился над записями, Ди тихо подошла, наполнила бокал и поставила его на стол. Рассеянно кивнув, барон взял его, пригубил, и тут же его лицо исказила недовольная гримаса.

– Если это розыгрыш, то неудачный, – он строго взглянул на удивлённую Дилою. – Хотя, судя по твоему виду, не розыгрыш. Что это?

– Керольский мускат, – недоумённо ответила та.

Отец нахмурился и покачал головой.

– В лучшем случае, ослиная моча, замешанная на забродившем винограде.

– Но я точно ничего не напутала. Может быть, оно скисло?

– Да нет, тут дело в другом.

– Ты хочешь сказать, что…

– Что завтра мы наведаемся в погреб. Но уже завтра. А сейчас иди спать, милая, да и я, пожалуй, отправлюсь на боковую.

* * *

– Ваше императорское высочество, разрешите начать? – дождавшись кивка принца Дарина, герцог Лермон приосанился и заговорил.

– Заседание Имперского совета объявляется открытым. Испокон веков мы храним славные традиции и блюдём интересы Империи…

Дальше Дарин не слушал. С тех пор, как он закончил армейскую службу, минуло больше семи лет и за всё это время он почти ни разу не пропускал заседаний Имперского совета. Эта обязанность, как и многие другие, быстро наскучила его старшей сестрице, а поскольку отец в наследнице души не чаял, Дарину пришлось подменять её на многих важных мероприятиях. Так что официальную вступительную речь председателя он уже давно выучил наизусть. В целом, здесь прекрасно обошлись бы и без него, однако лучше всё же держать руку на пульсе. Хоть совет и разбирал по большей части дела, связанные с вопросами дворянской чести, он также выполнял и более важные функции, и здесь заседали виднейшие представители аристократии от каждой из тринадцати провинций. Пустующее кресло представителя императорской фамилии они могли бы счесть оскорблением. Но не это главное. А к главному председатель как раз и переходил.

– Уважаемые йоры! – провозгласил он, окинув присутствующих проникновенным взглядом. – Считаю необходимым начать сегодняшнее заседание с рассмотрения ходатайства Монетного собрания, которое нижайше просит его императорское величество уделить внимание некоторым издержкам, которые деловые люди несут в результате подорожания рабочей силы. Оно было принято накануне единогласно, что ясно указывает на важность возникшей проблемы.

Он взял паузу, и ей немедленно воспользовался один из членов совета.

– Уважаемый председатель, рабский вопрос нам всем хорошо известен.Ведь он поднимается достаточно часто. Уверен, вы, искренне радея о благе империи, – в интонациях говорившего мелькнуло что-то похожее на иронию, – выступите за то, чтобы дать скорейший ход этому прошению. Однако, у меня имеется небольшое замечание.

По залу пробежали удивлённые шепотки, в то время, как Дарин внимательно разглядывал говорившего. Это был маркиз Стафорд, человек умный и осторожный, тем удивительнее было то, что он взял слово в этой ситуации.

– Что ж, уверен, многоуважаемые члены совета, как и я, с интересом вас выслушают, – в тоне герцога Лермона отчётливо прослеживались удивление и лёгкое недовольство.

– Превосходно, – слегка улыбнулся Стафорд. – Меня, как, уверен, и всех вас, всегда волновала судьба нашей славной империи и я немало времени провёл, размышляя о её благе. Тем удивительнее для меня было встретить человека, имеющего об этом благе совершенно необычное представление. Видите ли, он считал, что рабский труд – это путь в никуда. И, если империя не откажется от него, то со временем существенно пострадает, – в зале раздались смешки, но никто не торопился перебить выступавшего. – Все мы знаем, что к тонкой работе раба допускать нельзя. Он хорош в обработке земли, заготовке леса, на горных работах. И хорош лишь тогда, когда за спиной стоит надсмотрщик с кнутом.

– Действительно, мы все об этом знаем, – не выдержал председатель. – Здесь собрались не праздные бездельники, а люди, сведущие в деловых вопросах. Так к чему вы ведёте?

– Я позволил себе провести небольшой эксперимент, – казалось, Стафорд и не заметил, что его перебили, – заменив на одном из своих серебряных рудников всех рабов на вольных тружеников.

В этот раз смешки были громче, а ехидно ухмыльнувшийся Лермон вновь не удержался от комментария:

– И долго вы искали вольных людей, готовых заняться подобной работой?

– Вы удивитесь, но если пообещать рабочим достойную оплату, желающие находятся быстро, – парировал его оппонент. – К тому же, я дал вольную некоторым рабам при условии их пятилетней работы в рудниках на общих основаниях. Так вот, поначалу, конечно, были некоторые издержки, связанные с привлечением людей неопытных в этом деле, но в скором времени объём ежемесячной выработки начал расти и сейчас превышает прежние объёмы втрое. Что позволяет свободно покрыть все дополнительные расходы и получить существенную прибыль. Если кто-либо из многоуважаемых членов совета пожелает, я могу предоставить всю необходимую документацию, подтверждающую мои слова. И, знаете, я планирую распространить свой эксперимент на некоторые другие производства.

Председатель, наливавшийся краской по мере того, как выступавший развивал свою мысль, при последних словах цветом лица сравнялся с варёным раком и почти прокричал:

– Вы создаёте опасный прецедент, йор Стафорд! Если вести об этом докатятся до восточных провинций, рабы там могут взбунтоваться!

– Неужели вы опасаетесь, что не сможете удержать контроль в своих землях? – удивлённо изогнул бровь тот. – Лично я совершенно уверен в силе вашего дома.

Между спорщиками сгустилось такое напряжение, что Дарину на секунду показалось, что он находится на магическом полигоне и лицезреет дуэль двух магов. Похоже, собравшиеся стали свидетелями зарождения новой вражды, которая будет длиться до гибели одного из противников.

– Не более, чем я, – герцог Лермон едва держал себя в руках. – А теперь, если вы закончили, я предлагаю вынести вопрос об одобрении ходатайства Монетного собрания на голосование.

Вскоре всё было кончено. Ходатайство было одобрено шестьюдесятью тремя голосами при одном воздержавшемся и одном голосе против. Видимо в кого-то слова маркиза Стафорда заронили сомнения. Изрядно повеселевший председатель подписал бумагу и, громко хлопнув по ней печатью, продолжил вести заседание. Но принц уже не вслушивался, ему было о чём поразмыслить.

* * *

Мерк был в отчаянии. Как только рассвело, он отправился назад вдоль русла ручья, пока не нашёл место, где прошлой ночью вошёл в воду. Почти забыв об осторожности, он двинулся обратно по своим следам, обшаривая глазами землю в поисках сумки. Минут через десять гонец добрался до огромного выворотня, того самого за ветви которого он вчера зацепился прежде, чем упасть. Вон и кусок рукава на сучке висит. Если где-то он и мог потерять сумку, то только здесь. И, похоже, работорговцы забрали её. А кто ещё это мог быть? Он слышал о том, как они тупыми болтами оглушают одиноких путников, как утаскивают из трактиров пьяниц, чтобы затем пополнить ими клетки своих караванов. Но они никогда не нападали на гонцов. За нападением на любого верхового или просто прилично одетого человека могло последовать разбирательство, так что торговцы людьми, с официального разрешения императора отлавливавшие нищих и бродяг, если и нарушали закон, то всегда очень осторожно. И, в таком случае, они преследовали жертву до последнего, иначе бы им грозила суровая кара. Тем не менее, мерзавцы ушли. Получили, что хотели? От этой мысли Мерк задохнулся. Как бы там ни было, а лучше бы он погиб, чем так. Он подвёл графа и йору Альму. Она столько сделала для него, и теперь, когда появился шанс помочь ей в беде, он просто-напросто облажался. Всё испортил…

Дороги назад нет. Она бы простила, а вот граф за одну потерю лошадей приказал бы всыпать плетей и вышвырнуть на улицу. Что графский палач сотворит с ним за потерю треклятой купчей, Мерк даже представить не мог. Пошатнувшись, как будто под тяжестью обломков рухнувшей в одночасье жизни, юноша развернулся и бездумно побрёл вглубь леса.

Несколько часов он шёл не разбирая дороги, пытаясь свыкнуться с новой реальностью, но, в конце концов, взял себя в руки. Как бы ни было паршиво на душе, а пора уже решать, что делать. Для начала, нужно выбраться из чащи. Причём как можно дальше от родного замка. И вообще, стоило бы покинуть графство Крес как можно скорее. Сориентировавшись по солнцу, юноша определился с направлением и продолжил путь, но вскоре почувствовал, что ему необходимо отдохнуть после бессонной ночи. Найдя небольшую полянку, он, особо не размышляя, разлёгся на траве и почти моментально уснул. Солнце уже склонялось к закату, когда Мерк открыл глаза и почувствовал, что все потрясения минувшего дня и ночи куда-то отступили, оттеснённые одним всепоглощающим чувством – голодом! Сейчас он готов был на всё лишь бы его утолить, и невероятно обрадовался, заметив на краю поляны кусты малины. Спелые ягоды оказались невероятно вкусными, и Мерк обобрал уже половину куста, когда предчувствие заставило его обернуться. Прямо перед ним стоял медведь. Истинный король леса, этот монстр в холке был почти по плечо Мерку. Юноша остолбенел, на секунду парализованный страхом, а затем уже намеренно не шевелился, чтобы не раздразнить хищника. Он понимал, что, скорее всего, сейчас умрёт, мысли в голове метались в поисках решения, но не находили его. Однако медведь не спешил нападать, видимо он был сыт и, просто направляясь к знакомому месту, чтобы полакомиться ягодами, обнаружил здесь незваного гостя. Неизвестно, сколько бы они смотрели друг на друга, но в этот момент в чаще раздался обиженный рык медвежонка, и медведица, а это была именно медведица, развернулась и помчалась на зов своего сокровища. Никакого желания следовать за ней у Мерка не возникло, значит надо было двигаться в противоположном направлении. И тут он заметил одну странность – прямо в центре поляны начиналась тропинка, услужливо ведущая в нужную ему сторону. Мерк готов был поклясться Юром и Рошей, что раньше её тут не было. Может, он головой тронулся? Подойдя ближе, юноша поковырял носком сапога утоптанную землю тропы. Вроде ничего необычного. Но не мог же он её не заметить?! Несколько секунд бывший гонец задумчиво таращился на подозрительную тропинку, а в голове его всё настойчивее билась шальная мысль – что он теряет? Позади, почитай, что сплошное пепелище, а впереди… ну, хотя бы что-то интересное. Чувствуя себя полным идиотом, Мерк сделал первый шаг.

Очнулся он, когда лес уже погрузился в кромешную тьму. Приподняв голову и осмотревшись, юноша понял, что не имеет ни малейшего понятия о том, где находится. Под ногами лежала тропа, та самая на которую его толкнуло безрассудное любопытство. Пройдя по ней всего несколько десятков шагов, Мерк почувствовал неладное. Словно что-то подавляло его волю и стремилось вперёд, увлекая его за собой. В ответ на попытку вспомнить как долго он шел и куда, беглец почувствовал жуткую головную боль, сопротивляться которой не было сил. Оставив эти бесплодные попытки, юноша закрыл глаза, пытаясь собрать воедино разбежавшиеся куда-то мысли. Итак, он умудрился угодить в магическую ловушку, какие часто встречаются в жилищах магов, или вокруг древних капищ и крепостей. В сказаниях бардов и трубадуров тёмные чародеи усеивали ими дороги к башням, в которых томились прекрасные принцессы. Впрочем, отважным героям не составляло труда побороть злые чары, в отличие от него, Мерка. Эта ловушка с достоинством выдержала испытание, сначала потаскав его по лесу, а затем оглушив прямо посреди тропы. Вывод из этого получался неоднозначный. Чары могли скрывать как потаённое святилище, так и жилище мага-отшельника, или даже гнездо разбойников, к которым прибился средней руки колдун. Ни в каком из этих случаев у разумного человека не возникло бы желание добраться до места, охраняемого заклятием. И вот тут вставал вопрос, в какую сторону идти. Точно не прочь с тропы. Прошлой ночью он чудом не свернул себе шею и не оставил глаза на ветках, несясь по ночному лесу. Так что вариантов было всего два, и долго раздумывать не пришлось, тем более что желудок вновь стал недвусмысленно напоминать о себе. Посему, выбрав направление наугад, Мерк двинулся по нему размеренным шагом путешественника.

Ветер всколыхнул траву на небольшой залитой лунным светом поляне. Вместе с ней всколыхнулся и унёсся в лесную чащу, тихий вздох бесконечно уставшего существа, и вновь воцарилась тишина, однако ненадолго. Над камнем, лежащим в центре поляны, на миг сгустилось тёмное облачко, и тут же рассеялось. А в следующий миг из-за деревьев вышел человек.

Одного взгляда Мерку хватило, чтобы понять, что он упёрся в тупик. Тупик, конечно условный, вокруг лес, иди куда хочешь, но загадочная тропа обрывалась здесь, как и там, у малинника, где юноша впервые ступил на неё. И, всё же, он добирался сюда пол ночи, и поэтому решил устроиться здесь на ночлег, прежде чем определиться с дальнейшим маршрутом. Внимательно осмотревшись Мерк не заметил ничего подозрительного. Странно. Трудно представить себе, чтобы мощные охранные чары навешивали в лесу просто так. Почесав затылок, он на всякий случай обошёл всю поляну, и, усилием воли отбросив все опасения, улегся рядом с приличных размеров валуном, чтобы уже через несколько секунд заснуть. Любому стороннему наблюдателю, окажись он здесь в эту ночь, предстало бы странное зрелище – усталый путник, мирно спящий в траве, и клубящееся над его головой чёрное марево.

Проснувшийся на рассвете Мерк чувствовал себя на удивление хорошо. Ничего не болело, хоть и должно было после долгих скитаний по лесу. Даже голод отступил перед непонятным чувством удовлетворения, словно он долго что-то искал и наконец, нашел. Странно, но мысль о произошедшим с ним недавно несчастии больше не заставляла челюсти стискиваться, а кулаки сжиматься в бессильной злобе. В конце концов он жив, на свободе, и даже медведь его вчера не сожрал. То есть медведица. На этом юноша прервал свои размышления, так как, если голода он почти не чувствовал, то пересохшее горло доходчиво объяснило ему, что не пить почти сутки вовсе не хорошо для человека в принципе, и для него, Мерка, в частности. А посему он двинулся на поиски ручья. Откуда-то у юноши была уверенность, что он окажется где-то поблизости.

Ручей нашелся в двух шагах от поляны, за деревьями, и Мерк с большим удовольствием не только напился, но и выкупался, постирав заодно изрядно запачканные грязью и кое-где порванные штаны и тунику. Побултыхавшись еще немного просто в своё удовольствие, он вылез из ручья и, захватив одежду, вернулся на поляну. Вернулся и застыл, пораженный страхом, точь-в-точь, как давеча перед бурым хищником. Но куда там всем здешним медведям! В ярких лучах утреннего солнца он разглядел, подле какого камня провел эту ночь. На старом замшелом валуне всё ещё отчётливо проглядывала руна неприятия, или посмертный знак как его называли в простонародье. Множество магически одарённых разумных ходит по землям Эквилиума. Особенно часто рождаются они среди людей. Чародеи нагоняют тучи в засуху, исцеляют больных и несут погибель врагам, сжигая целые полчища в битвах. Но бывают случаи, когда волшебников ослепляет их могущество, и они готовы пойти на любые жертвы, лишь бы преумножить его и еще больше возвыситься над остальными. Такие маги обращаются к тьме. Они проводят таинственные и страшные ритуалы, принося в жертву животных и даже разумных. Особенно их. Уподобившись кровососущим насекомым, эти существа причиняют лишь боль и страдания, ведь им становится чуждо всё человеческое. Таких магов называют поддавшимися и повсеместно уничтожают. Убив же их, светлые чародеи проводят ритуал, запирающий душу поддавшегося в каком-нибудь уединенном месте. Ибо такая душа не достойна перерождения и не заслуживает ничего кроме вечных мук тоски и одиночества. Эти размышления Мерка были прерваны скептическим фырканьем, раздавшимся у него в голове. Услышав его, юноша резко присел как затаившийся заяц, молясь, чтобы ему это послышалось. Его надежды разбились вдребезги, потому как незваный гость снова проявил себя, фыркнув на этот раз раздражённо. Парень пробормотал молитву Юру, и принялся вспоминать всё, что знал о поддавшихся.

– Бред! – прервал его раздумья голос. – Полный и абсолютный бред.

Это наглое высказывание о его познаниях, а ведь он был самым лучшим учеником в замковой школе, неожиданно разозлило Мерка и суеверный страх перерос в гнев человека до глубины души оскорбленного.

– Шел бы ты из моей головы, раз такой умный! – чуть ли не прорычал он своему странному собеседнику.

– О! Вот это лучше! Всяко лучше, нежели глупый лепет суеверного кмета, или несуразные обвинения моралиста, – обрадовался голос неожиданной перемене в настроении своего невольного слушателя.

– Заткнись! Прочь из моей головы, грязный поддавшийся!

Как только последнее слово сорвалось с его губ, голову пронзила жгучая боль. Нет не так. БОЛЬ! Такое впечатление, что в череп вогнали тысячу раскаленных игл и, резко выдернув их, залили внутрь кипяток. Когда через несколько секунд Мерк очнулся лежащим на земле, голос участливо спросил:

– Ну как, понравилось?

В ответ парень выругался. Последние секунды боли выпали у него из памяти, кажется он орал… громко.

– Думаю, нам пора познакомиться, – в словах голоса явно слышалась насмешка. – Моё имяБрандеф лен Вэникон, по крайней мере так меня звали до момента моего неполного упокоения.

«Лен», конечно же, означало принадлежность к дворянскому сословию, но, как Мерк ни напрягал свои скудные познания в географии, он не мог вспомнить ни замка, ни имения под названием Вэникон. В ответ на эту мысль Брандеф вздохнул.

– Его и нету уже более семидесяти лет. Замок был разрушен до основания, а земли отошли к империи.

– Это все очень интересно, но может объяснишь наконец, что тебе от меня нужно? – спросил Мерк, которому порядком надоело торчать посреди поляны и сотрясать воздух.

– Нет ничего проще, – оживился Брандеф. – Иди, живи, выживай, делай что-то, вот и всё.

– Зачем? – не понял юноша.

– Ну, знаешь, семьдесят пять лет сидеть в этом богами забытом лесу… Тут всяко захочется разнообразия. Так что дерзай, а я посмотрю и заодно советом помогу, если вляпаешься. 

– Ну нет! – возопил Мерк. – Вылезай быстро из моей головы и сиди тут до скончания веков! Я тебя с собой не потащу!

– И как же ты от меня избавишься? – елейным голоском пропел дух. – Я здесь обосновался надёжно еще пока ты дрых под моим камнем без задних лап. 

– Ха! Так я сразу в город пойду, уж маги мне помогут тебя выкурить.

– Идиот, – грустно констатировал дух. – Тебя же первого, как обратишься к ним, пришибут и к камню привяжут то, что от тебя останется. Или не знаешь сам их методов борьбы с поддавшимися? 

Последнюю фразу Брандеф чуть ли не прошипел, и Мерк явственно почувствовал отголосок той боли, что посетила его несколько минут назад. А вместе с ним пришло понимание. Да, так и будет. И плевать магам, виноват он или нет. В своей борьбе они переходят все границы с молчаливого одобрения императора и народа. А как же, искореняют тёмных!

– Слушай, парень, тебя как зовут? – неожиданно устало спросил Брандеф.

– М-мерк… – подавил минутную робость юноша.

– Слушай Мерк, я пятьдесят лет мучился, пытаясь изменить структуру артефакта и перенастроить охраняющую меня ловушку и мне удалось! И еще двадцать пять лет я ждал, когда кто-нибудь забредёт сюда и будет ей пойман. Я вовсе не собираюсь просидеть здесь ещё несколько столетий и не отступлюсь. Но если ты будешь сопротивляться, всё будет намного сложнее как для тебя, так и для меня. Моё присутствие тебе не повредит. Я спрятался в твоей голове так, что если не знать, что искать, не найдёт никто. А в трудной ситуации я смогу помочь советом, или даже магией. Да, я не всё растерял после смерти, и многое ко мне вернулось после слияния с тобой. Можешь считать меня чудовищем, или кем угодно. Но прошу, не делай глупостей. И убирайся, наконец, с этой проклятой поляны, а то рискуешь помереть тут от голода. 

После этой проникновенной тирады голос в голове Мерка затих, и он задумался. Наконец, решив, что все равно изменить ничего нельзя, юноша кивнул сам себе, а за одно и своему незваному постояльцу и двинулся прочь из этого места, прослужившего тюрьмой разумному существу более семидесяти лет.

* * *

Тени плясали на стенах просторного кабинета, переплетаясь с вышитыми золотом узорами на дорогой драпировке. Дарин удобно расположился в кресле у камина и вдохнул запах трещащих берёзовых поленьев. Не то чтобы летом имелась нужда в обогреве, просто ему нравилось сидеть так в полумраке, устремив рассеянный взгляд на языки пламени, и размышлять. Позади тихонько кашлянул Ристеццо, давая понять, что гости уже пожаловали. Полуобернувшись, принц коротко кивнул, и дверь в кабинет тихо отворилась, пропуская внутрь двух мужчин и женщину. Один из гостей сделал вежливый полупоклон, гостья последовала его примеру, и только второй мужчина поклонился глубоко в пояс, как представитель низшего сословия особе императорской крови. Тем не менее, он не выказал никакого смущения, и, когда принц пригласил вошедших садиться, без колебаний занял свободное кресло. Один из вошедших заговорил:

– Прошу прощения за столь долгую задержку, ваше высочество. Мой главный управляющий прибыл так быстро, как только смог.

– Ничего страшного, маркиз, – Дарин проследил за тем, как слуги внесли несколько канделябров, и, лишь когда Ристеццо затворил за ними дверь, продолжил:

– Отчеты я просмотрел, а теперь…

Правильно истолковав взгляд принца, невысокий и невзрачный с виду человек открыто, без всякого подобострастия, улыбнулся и представился:

– Франко, к услугам вашего высочества. Вы, вероятно, считаете меня идейным вдохновителем проектов йора Стафорда. Боюсь, эта замечательная мысль принадлежит не мне. Это долгая история, и я с удовольствием расскажу её, если вашему высочеству будет угодно.

Дождавшись утвердительного кивка, главный управляющий продолжил:

– Видите ли, ваше высочество, я много лет был знаком с одним человеком. Возможно, вы даже о нём слышали. Его зовут… звали Могеллон. Он был выдающимся путешественником и почётным членом Имперской географической академии, – он сделал паузу, ожидая реакции, а когда её не последовало, продолжил. – Так вот, уже много лет я полагал своего давнего друга мёртвым, так как он не вернулся из последней экспедиции. Отплытие состоялось… да, кажется, пятнадцать лет назад, и с тех пор о бедняге Могеллоне не было ни слуху, ни духу. До недавнего времени. И вот год назад он вернулся. Пришёл пешим, можете себе представить, ваше высочество? Измождённый, поседевший, больной. А всю его поклажу составляли заметки о его приключениях. Совершенно бесценные документы, можете мне поверить, ваше высочество!

Дарин слушал молча и не перебивал. Ему был знаком такой тип людей. Куда проще потратить лишних минут пять, давая им выговориться, чем перебивать, задавая наводящие вопросы. В таком случае рассказчик изложит полную картину событий, пусть и пестрящую множеством ненужных деталей. Мужчина тем временем продолжал:

– Наследники, уже давно поделившие имущество без вести пропавшего путешественника, даже не захотели признавать его, но у Могеллона всегда было много добрых и отзывчивых друзей, готовых постоять за его интересы, – тут лицо рассказчика потемнело. – Жаль только, что пользы особой это не принесло. Старик скончался пару месяцев назад. Так вот, о чём это я? Ах, да. Оказывается, Могеллон всё это время находился на Арнилисе. Именно туда он и снарядил свою последнюю экспедицию. Как вам известно, ваше высочество, Арнилис представляет для жителей Акрониса весьма небольшой интерес ввиду отдалённости этого материка, а также из-за местных жителей, сплошь представителей диких полуразумных рас. Троллей, орков и, кажется, гоблинов. Торговать с ними невыгодно, у них нет стоящих товаров на продажу, так что организация экспедиции на Арнилис не несёт никакой коммерческой выгоды. Кто отважится пуститься в далёкое плавание на кишащий дикарями материк? Только прирождённый учёный, каким и был Могеллон. По прибытии он почти сразу угодил в рабство к оркам, как и те из его товарищей, кто не погиб во время нападения на корабль. И лишь замечательное стечение обстоятельств позволило ему спустя три года освободиться. На орков напали… можете себе представить, ваше высочество, люмены!

– Неужели? – впервые в рассказе Франко прозвучало что-то действительно важное.

– Именно так. Оказывается, на материке обитают не только дикие расы, но и люмены, люди и люры. О представителях народов Эль старина Могеллон не нашёл никаких сведений за всё время своего пребывания на Арнилисе, хотя он искал, уж поверьте мне, ваше высочество. Во внутренних районах суши существуют целые королевства, населённые люменами так же, как наша Империя людьми. Людей и люров там обитает значительно меньше, наверное, только каждый двадцатый в королевствах является представителем одной из этих рас. Живут они в постоянной борьбе с дикими племенами, подобно нагам, что постоянно борются с полчищами подводных чудищ. А потому у них каждый человек на счету. Приспособить орка, гоблина или тролля к рабскому труду невозможно, в неволе эти ошибки богов долго не живут, а потому жителям тамошних королевств удалось создать общество, в котором нет рабства! Замечательно, не правда ли, ваше высочество?

– Совсем нет? – Дарину было трудно в это поверить. Он, конечно, мог представить себе нечто подобное, но очень смутно. Всё же рабство существовало задолго до Людской империи и являлось неотъемлемой частью жизни после её создания.

– Да, совершенно верно, ваше высочество! Представьте себе, любое известное нам ныне государство так или иначе задействует рабов. Я, конечно, не говорю о представителях народов Наг и Эль, они слишком сильно от нас отличаются. А тут такой замечательный контраст! Конечно же, старина Могеллон, как истинный учёный, попытался запечатлеть всё увиденное в своих заметках. Увы, он никогда не обладал даром писателя и, прекрасно осознавая этот свой недостаток, вёл нечто вроде судового журнала, в котором фиксировал все интересные факты, касающиеся географии, флоры и фауны, местных обычаев и государственного строя. Люмены Арнилиса по достоинству оценили его познания, он даже был принят в некоторые тамошние географические общества. Но все эти годы мой старый друг лелеял надежду вернуться домой, ещё раз ступить на землю Акрониса и, главное, донести до его жителей собранные им знания. И однажды ему представилась такая возможность! Один из султанов, видимо, спятил на старости лет и пожелал стать единоличным правителем всего мира. Стоило ему развязать войну со всеми соседями сразу, как его тут же удавили шёлковым шнуром верные подданные, но к тому времени он уже успел снарядить небольшую эскадру на завоевание Арнилиса. Несчастные уже были в пути и им ничего не оставалось, кроме как основать на побережье колонию и одну за другой отражать атаки дикарских полчищ. В скором времени, конечно, прибыл корабль с приказом возвращаться на родину, но к тому моменту маленькая война между дикими племенами и десантом султана привлекла внимание люменов. До Могеллона дошли вести о прибытии иноземной эскадры, и он, опасаясь, что гостеприимные хозяева не отпустят человека, столь много о них узнавшего, тайком бежал и добрался до людей султана. Те, разобравшись в чём дело, тут же заперли его и принялись допрашивать. А вскоре корабли снялись с якоря и вернулись на Акронис. Чего стоило бедняге Могеллону бежать из султанатов, сохранив при этом свои бесценные рукописи – это отдельная замечательная история, достойная целого романа, но я не буду утомлять ваше высочество излишними подробностями.

Вернувшись из странствий измождённым и тяжело больным, первооткрыватель сделал несколько докладов в Имперской географической академии, но был заклеймён как лжец и фальсификатор, что чуть не стоило ему его почётного членства. Представьте, ваше высочество, какой удар для бедняги! Собственно, именно в этом и кроется причина того, что поистине судьбоносное, замечательное открытие не вызвало большого общественного резонанса. Лишь старые друзья путешественника, хорошо знавшие его, поверили ему. Среди них был и ваш покорный слуга.

– Что с записями? – этот вопрос интересовал Дарина больше всего.

– Они были переданы в архив Академии, где и пылятся по сей день. Слишком много научных авторитетов поставили бы под удар открытия бедняги Могеллона. Так что от него отвернулись все, и сейчас среди учёных нет почти ни одного человека, который бы воспринимал его записки всерьёз. Профессиональная ревность ужасная штука, ваше высочество! – закончив, наконец, говорить, Франко откинулся в кресле, тяжело отдуваясь. Во время рассказа он порой так увлекался, что ему не хватало воздуха. Но эта история явно настолько волновала главного управляющего, что он не мог остановиться ни на секунду.

– Вам есть что добавить, маркиз?

– Вы уже знаете, что я думаю, ваше высочество, – Стафорд обратил к принцу тонкое аристократическое лицо с аккуратной бородкой. – Лично я намереваюсь и дальше внедрять вольный труд на своих землях, разумеется в тех областях, где подобная инициатива принесёт прибыль. Что до империи в целом, свой долг перед ней я выполнил, уведомив Имперский совет и вас лично.

– Что думаете вы, йора? – обратился Дарин к женщине, не проронившей до этого момента ни единого слова.

– Я считаю инициативу маркиза неоправданно рискованной, – начала она высоким мелодичным голосом. – На заседании совета, герцог Лермон справедливо отметил, что известие об освобождении рабов приведёт к восстанию в ряде провинций. Но это лишь верхушка айсберга. Общественный строй империи формировался столетиями и не стоит рушить его ради пары сотен лишних империалов.