Текст книги ""Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Корнеев

Соавторы: Ярослав Яловецкий,,Оливер Митчел
сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 361 страниц)

Глава 14

– А эта что тут делает? – выдал Тэ Гун, даже не поздоровавшись, когда мы с ним встретились у входа в парк развлечений.

– Я не «эта», я Сюэ Сюэ, – надула щеки стоящая рядом крольчиха в забавного вида безразмерном белом комбинезоне с множеством нашивок в виде зверюшек и анимешных лиц, кепке с прямым козырьком и огромных солнцезащитных очках.

– Просто не обращай на нее внимания, так надо, – сказал я, даже не думая оправдываться за то, что взял ее с собой.

– Ладно, веди давай, не стоит тянуть с той дрянью, да и у меня сегодня еще одно дело есть, – сказал он и обвел взглядом парк развлечений, точнее, вход в него.

И я его понимал, тоже смотря, как сотни семей постоянно проходят внутрь этого парка, который из себя представлял что-то по типу Диснейленда с замками, горками и всякой всячиной. И да, я бывал в Диснейленде и скажу так: повторять тот болезненный опыт у меня не было никакого желания.

А во всем была виновата Полина, да-да, та Полина, которая своим «пупсиком» омрачала мне последние дни моей прошлой жизни. И которая устроила мне целую истерику, когда я сказал, что в Диснейленд во время деловой поездки в Париж мы не пойдем. Если честно, то я ее и брать туда не хотел, в смысле, в Париж, но пришлось. Хуже времяпрепровождения я в жизни не испытывал: толпы народу, постоянные очереди. А самое главное – дети, много, много шумных детей. Хотя нет, хуже всего было: «Пупсик, я хочу туда!», «Пупсик, я хочу в туалет!», «Пупсик, пупсик, пупсик»… До сих пор передергивает от этих воспоминаний.

А еще бесконечные фото, фото, и после каждого мне еще приходилось ждать, пока она их запостит в соцсети на зависть врагам. Так что нет, все эти парки развлечений точно не про меня, и только из-за доброты душевной и желанием помочь тем, кто угодил под это чертово проклятье, я сейчас нахожусь здесь, а не занимаюсь каким-нибудь полезным делом.

– Что «веди»? Билеты надо еще купить, – сказал я.

– Это извините, но у меня денег нет, – сделала невинный вид крольчиха, засунув руки в широкие карманы своего комбинезона.

– Ладно, куплю я тебе билет, – сказал я, и так подозревая такой исход.

– И мне тоже, – выдал Тэ Гун.

– Чего, тебе тоже?

– Че непонятного? Билет. Ты так срочно меня выдернул, что я не успел оформить оперативные расходы. Нет, я, конечно, могу и так зайти, но ты же сам понимаешь, что в нашем деле лучше не привлекать внимания. А зарплата у меня еще не скоро, так что ты обязан войти в положение того, кто оберегает твой покой, – выпалил он, даже не покраснев.

– Мой покой ты точно не оберегаешь, ты его, наоборот, портишь, особенно сейчас. И вообще, что-то ты уж слишком быстро вжился в роль доблестного правоохранителя.

– А может, я всегда стремился людей защищать от таких вот, как ты. Просто возможности не было.

– Это от каких таких, как я? Это уж скорее тебя надо от общество изолировать. И вообще, лучше бы вместо тебя та молчаливая девица пришла, с ней и то проще.

– Она на другом задании, но я ей передам, что ты по ней соскучился. Ну что, купишь билет или мы тут и дальше стоять будем, пока невинные люди страдают?

Конечно, денег мне было не жалко, как-никак не бедствую. Но платить за взрослого мужика за билет в парк развлечений с карусельками и розовыми пони – это уже чересчур. Вот пиво и курицу я бы сразу оплатил, даже не думая, но это…

– Ладно, пошли уже, – буркнул я, двинувшись к длиннющей очереди, стоящей только в кассу за билетами, и в памяти сразу всплыли травматические воспоминания.

– Тебе же детский подойдет? – спросил я, когда наша очередь наконец-то подошла. Вот только почти все время я провел в ней один. Крольчиха спустя пару минут смылась, честно сказав, что ей скучно, а вот Тэ Гун, сволочь неблагодарная, сделал вид, что ему срочно надо поговорить по телефону, и скрылся. А вернулись они ровно в тот момент, когда передо мной осталась лишь одна семейка с до жути шумными четырьмя детьми, на редкость ворчливой женой и облысевшим, видимо, от такой жизни, папашей, которому на вид и тридцати не было.

Вот уверен, он тоже с радостью бы сейчас пил пиво, ел курочку. Я прямо видел в его глазах мольбу, чтобы на весь этот парк развлечений упал какой-нибудь метеорит и избавил его от этой муки. Но нет, метеорит не упал, и он, выдав кругленькую сумму за все свое большое семейство, побрел в сторону входа в парк мучений.

– Взрослый! – гордо выпалила крольчиха.

Я еще раз осмотрел ее, а потом прикинул, что иногда все не то, чем кажется, и сказал: «Три взрослых».

– А это тебе еще зачем? – спросил я, когда она вдруг начала натягивать маску на лицо.

– Как зачем? Я же знаменитость, – сказала она, после чего достала смартфон и сделала селфи напротив входных ворот.

– Это когда ты знаменитостью-то успела стать?

– А я уже. У меня аж пять сотен подписчиков на аккаунте, – гордо поведала она, тут же зачем-то продемонстрировав мне страничку своего аккаунта на смартфоне, где она на фото изображала пальцами сердечко.

– Ну, раз пятьсот, то да, лучше носи маску, – сказал я, не собираясь объяснять этому ребенку, что пять сотен подписчиков – это крайне мало для знаменитости. У той же Сэйрин подписчиков было больше миллиона, и это далеко не рекорд. Да и эти пять сотен, скорее всего, накрутило агентство, чтобы страничка не красовалась нулем.

– Дядя, а вы уже подписались? – спросила она меня.

– Нет, я этим не увлекаюсь, – честно ответил я, и правда не занимаясь своими соцсетями, хотя у Тэ Хо, скорее всего, имелся там аккаунт, но я туда даже заходить не собирался.

Отстояв еще одну до жути длинную очередь, мы наконец-то попали на территорию парка развлечений, где моментально окунулись в атмосферу суеты, детских криков и толп людей.

– Что-то мне тут как-то не по себе, вот точно проклятое место, – сказал Тэ Гун себе под нос, когда в него на полном ходу врезался какой-то пацан лет шести, а после на него за это еще и наорала мамаша отшибленного ребенка.

– Эй, что застыла? Веди быстрее, иначе мы этого точно потеряем, – сказал я крольчихе, кивнув в сторону Тэ Гуна, который уже начинал краснеть от злости.

– Я хочу, – показала она на небольшую кафешку, в которой, видимо, главной фишкой были большие бельгийские вафли, покрытые толстым слоем сливок вперемешку со всякой сладкой дрянью.

– Мы сюда не отдыхать пришли, – рявкнул я, потянув ее за руку.

– Тогда я вам ничего не покажу, – встала столбом она, что я, как ни тянул, даже на миллиметр не мог сдвинуть эту на вид хрупкую особу.

– После, – буркнул я, снова решив не спорить с детьми.

– Вы обещаете? – хитро улыбнулась крольчиха. Вот же, с виду дура дурой, а на деле – еще та лиса. Хотя нет, лисой ее даже в мыслях называть не стоит, иначе придет настоящая лиса и ненароком сожрет эту крольчиху.

В последние месяцы я даже обычным людям ничего не обещаю, а не то что представителям мира духов, для которых обещание сродни подписанному и заверенному нотариусом договору, не меньше. Хотя даже больше: любой договор можно оспорить в том же суде, а тут хочешь не хочешь, придется выполнять.

– Обещаю, – выдавил из себя я.

– А еще тут, и туда, и туда, – сразу показала на мест десять она, видимо, решив воспользоваться моментом по полной.

– Обещаю, но и ты тогда пообещай, что больше не станешь ничего просить, пока мы не закончим наши дела. Обещаешь?

После моих слов она недовольно скривилась, будто бы я ее к чему-то нехорошему склонял, но все же тихо произнесла: «Обещаю», видимо, рассчитывая, что если это сказать тихо, то можно и не исполнять обещание.

– Ну тогда все, рот на замок и веди, а после мы сходим и туда, и туда, и туда, – сказал я уже в приказном тоне.

– Хорошо, – побрела она, вот только рот свой так и не закрыла, поэтому по пути мы узнали, где она вчера выступала, как ей аплодировали и в каких местах они побывали после выступления. Короче, она рассказала обо всем в самых мельчайших подробностях. Правда, под конец ее слова окончательно превратились для меня в белый шум.

– Что-то я не понял, – посмотрел я на крольчиху, которая с довольным видом указывала на небольшую трибуну, стоявшую напротив сцены. А именно напротив той сцены, где она вчера выступала и которую мы прошли уже полчаса назад, видимо, делая полный круг по этому поистине проклятому месту. И со мной солидарен был не только Тэ Гун, но и большая часть родителей, которые ходили тут с таким видом, будто вопрошали: «За что им это все?» И не предали ли они родину в прошлой жизни?

– Да я тебя сейчас прибью, – разошелся Тэ Гун, который, видимо, окончательно потерял терпение, и я его понимал: по какой-то причине ему жутко не везло. То ребенок врежется, то вступит в какую-то дрянь, ему даже от большого плюшевого медведя досталось, когда тот ненароком сшиб его, неудачно развернувшись.

– Знаешь, я вот что подумал: тебя случайно не прокляли? – спросил я его и был я в этом полностью серьезен, как-никак, удача в мире духов – это вещь далеко не абстрактная.

– Да я даже догадываюсь кто. Чертов старик, – оскалился он в злой гримасе.

– И все нормально?

– Нормально… Да и это не проклятье, оно ко мне прицепиться просто не сможет, это, скорее всего, сглаз. Я просто потерял удачу, но с моим происхождением долго это точно не продлится. Вот только… – не закончив, он посмотрел на вход под сцену.

Ага, если ему сейчас не везет, то очищать проклятое место сейчас будет куда опаснее. И совершенно неизвестно, чем все это закончится.

– Мам, мам, смотри, у дяденьки дырка на… – показал ребенок, но его тут же отдернула, видимо, его мамаша и заставила отвернуться.

– Да где? Воот… – взревел Тэ-гун, но, поняв, что привлекает к себе много внимания, повернулся к прохожим лицом.

И да, на его брюках красовалась здоровенная, в половину мягкого места, показывая нелепый дизайн его трусов всем вокруг. И правда, где он успел? Вроде мы ничем таким не занимались.

– А я давно заметила, но просто подумала, что это у дяди-эксгибициониста такой стиль, – сказала Сюэ Сюэ.

– Вот же мелкая зараза, – зло посмотрел на крольчиху Тэ Гун.

– Ладно, жди тут, я сам разберусь, – сказал я, рассудив, что безопаснее пойти одному, чем брать с собой бомбу замедленного действия.

– Ты точно уверен? Там может быть опаснее чем в прошлый раз. Можем Хан Бону подождать, она через несколько часов освобод… Да сколько можно? – прилетел ему в голову какой-то предмет, а именно игрушка в виде пингвина, которую от злости швырнул орущий неподалеку ребенок.

– Точно. И не думай, что я из благородства, ты мне за это должен будешь. Просто не охота, чтобы в какой-то момент все пошло наперекосяк из-за твоего сглаза. Или какая там у тебя постыдная хворь. Да и на будущее, ты это, предохраняйся.

– Вот же… – впрочем, он не стал продолжать, видимо, согласившись, что сейчас это была полностью его оплошность.

Я еще раз осмотрел трибуну и бросил взгляд на сцену, где сейчас готовилось очередное представление. Рабочие как раз выставляли реквизит в виде декораций замков и деревьев.

Конечно, сама трибуна была не особо большая, но сколько раз в день она забивается детьми и их родителями. Нет, тянуть точно нельзя. Насколько я уже понял, чем дольше находиться поблизости к проклятому месту, тем больше шансов подцепить ту гадость, которая сейчас убивает Су Юн и других детей. И с учетом того, что люди находятся тут прямо над источником, то это место куда опаснее, чем в подвале того детского центра.

– Ладно, вот талисманы, но ты их не должен в руках долго держать, иначе их сила уйдет на тебя, – сказал он и положил парочку небольших листков бумаги мне в карман.

– Это еще в каком смысле уйдет в меня?

– Не бери в голову, просто быстро достал, быстро прицепил, думаю, все будет в порядке, да и не убьют они тебя, по крайней мере, не должны.

И да, от кармана куртки, которая даже не касалась моего тела, я чувствовал жар. Будто он мне туда пару кусков раскаленного угля засунул. Теперь понятно, почему он тогда отказал мне в знакомстве с человеком, который их изготовляет.

– Я тоже пойду, – выпалила крольчиха, выпятив грудь вперед.

– Никуда ты не пойдешь, а будешь ждать здесь, как мы и договорились. Иначе все, что я тебе обещал, останется лишь в обещаниях, да и я задумаюсь, не пересмотреть ли состав твоей группы. Ты же поняла, о чем я, Сюэ Сюэ? – сказал я без тени улыбки, чтобы она отнеслась серьезно к моим словам.

Не то чтобы мне было страшно за эту девчонку. Мне просто не хотелось брать на себя ответственность, если что с ней случится. А ответственность я точно понесу.

– Поняла, – ответила она, понурив голову, будто я ее лишил главного веселья.

– Все, ждите здесь, а я пошел.

– Вот, чуть не забыл, – достал Тэ Гун из кармана потрепанного вида холщовый мешок. – Положи ту дрянь сюда, после того как закончишь.

Молча взяв мешок, который с виду ничего особого из себя не представлял, я, ничего не ответив, двинулся к двери, которая, как и ожидалось, была закрыта. Впрочем, я был к этому полностью готов.

– Габу, – произнес я, вытянув руку, в которую тут же упал небольшой, но очень крепкий ломик, который я приказал взять своему слуге с собой вместе с моим клинком и небольшим мешочком уже привычной мне соли, которую я тут же высыпал себе во внутренний карман.

Подойдя к двери, я посмотрел на Тэ Гуна, который, правильно оценив ситуацию, загородил собой и крольчихой меня от взглядов прохожих, и в этот момент я резким движением выломал замок.

Честно, я ожидал куда большего сопротивления, но то ли замок оказался совсем хлипкий, то ли моя сила, уже превышающая человеческую, дала о себе знать, но дверь моментально распахнулась, и я вошел внутрь, закрыв ее за собой.

Следующий девайс, упавший мне в руку, стал фонарик, который можно было нацепить на лоб. Еще в том подвале я подумал, что если бы там не было света, то мы бы получили очень много проблем, поэтому я вместе с ломиком и прикупил эту вещичку.

Да, в темноте я видел неплохо, но все же не так хорошо, как днем, и нападение какой-нибудь потусторонней дряни из тени мог бы и пропустить.

Взяв у Габу свой изогнутый и явно необычный клинок, я скомандовал своему слуге: «Ищи». Сам же я просто осмотрелся. Все помещение было завалено какими-то коробками и всяким реквизитом.

– Твою ж налево, – выругался я, когда, повернувшись, неожиданно встретился взглядом с пингвином. Точнее, костюмом пингвина, который при свете лампочки у меня на голове выглядел до жути зловеще. А рядом с ним еще и стоял медведь, и непонятное мне существо с большой головой и чем-то похожим на антенки, видимо, это что-то типа инопланетянина.

На самом деле, тут должен был быть свет, но выключателя при входе я не заметил, так что, скорее всего, он включается где-то снаружи.

– Хозяин, Габу что-то чувствует, – произнес мой помощник откуда-то издалека.

– И где ты? – уже пройдя метров десять, на голос спросил я.

– Я тут, хозяин, – увидел я этого земноводного, стоящего у нескольких больших коробок, за которыми, видимо, и находилось то, что мы ищем.

– Ладно, будь начеку, – приказал я слуге и начал убирать одну за другой коробки, коих навалено было немало, и чем дальше я продвигался, тем сильнее мне в нос начал бить гнилостный запах протухшего мяса.

А это еще что? Убрав одну из коробок, я увидел обмотанный целлофаном сверток и какой-то странный предмет, очень сильно походивший на осколок разбитого зеркала.

Я лишь на миг бросил на него взгляд и резко отвернулся от ударившего мне в глаза света от фонаря на моей голове.

Но когда повернулся обратно, то ни осколка зеркала, ни свертка уже не было. Ничего не было, даже коробок. Я вдруг понял, что нахожусь в каком-то странном черном пространстве, которое будто бы окутывало меня.

Ловушка. Эта мысль молнией пронеслась у меня в голове. И тут же всплыли воспоминания о том болоте, куда меня когда-то затащил бывший хозяин моего слуги – Кэ Гу.

– Хозяин, вы тут? – раздался вдруг булькающий голос. От него у меня на душе неожиданно потеплело. Я и представить не мог, что когда-нибудь обрадуюсь ему.

– А ну, живо сюда! – крикнул я. И тут передо мной возник Га Бу. Но и его, и меня быстро начала пожирать тьма.

Глава 15

– Ты мой котик.

– Мам, ну я же просил, не надо, все же смотрят, – вывернулся я от ее руки, которая трепала меня по волосам.

– Пускай смотрят, какой ты у меня красивый вырос, – погладила она меня по щеке.

– Ну, мам!

– Вот же неблагодарный ребенок, пороть таких надо, – выпалила тетка с соседней койки в этой большой палате.

– Анжела Семеновна, мы без вас разберемся, – жестко ответила мама этой старушенции с соседней койки.

– Теперь понятно, в кого он такой неблагодарный, – пробурчала тетка и с деловитым видом нацепила на нос очки, а после взяла лежащий на тумбочке сборник кроссвордов и с деловитым видом начала записывать в него ответы.

– Ладно, котик, тебе уже пора, еще уроки делать надо, – сказала мама, снова потрепав меня по волосам.

– Да кому нужны эти уроки!

– О чем я и говорила, никакого воспитания, – пробурчала эта Анжела Семеновна, но, встретившись с суровым взглядом мамы, вернулась к решению своего кроссворда.

– Тебе надо делать уроки, чтобы поступить в институт, так что пообещай мне, что ты всегда будешь серьезно относиться к учебе, – сказала она таким тоном, отчего-то у меня внутри все сжалось.

Нет, это был не суровый тон, как у этой мерзкой старухи рядом, но что-то в нем вызвало во мне страх.

– Обещаю, мама, я поступлю в университет, а после стану таким же богатым, как дядя Андрей из тридцать седьмой квартиры.

Дядя Андрей был нашим соседом этажом выше, и у него была очень крутая машина и много-много денег, ну, по крайней мере, так папа говорил. Правда, папа еще говорил, что он обычный бандит, но все равно дядя Андрей был крутым.

– Ладно, беги, котик, – снова дотронулась до моих волос рука мамы, но я успел вывернуться.

– Мама, я же просил, не надо, – уже на ходу сказал я и покинул палату.

Эти больничные коридоры, этот запах – все это вызывало во мне дискомфорт. И только лишь в палате, где уже несколько месяцев лежала мама, я чувствовал себя спокойно. Поэтому я быстрым шагом прошел по уже знакомому пути от палаты до выхода из больницы, а после двинулся в сторону дома.

– Эй, Сыч, моя мама мне рассказала, что твоя мать скоро умрет, – подошел ко мне этот бесячий Мухомор.

– А мне сказали, что твоя мать жирная, – ответил я, еле сдержавшись, чтобы не врезать этому идиоту.

– Ты нарываешься, Сыч?

– Нет, Мухомор, я просто говорю правду: твоя мамаша и правда жирная.

Мухомор, а которого звали Сергей Орлов, получивший свое прозвище из-за модной стрижки, которая делала его голову похожей на гриб, давно меня невзлюбил, а именно после того, как я и придумал это прозвище.

– Мухомор, на правду не обижаются, – выкрикнул Денисов с задней парты, после чего лицо стоящего передо мной идиота скривилось от злобы, а после мне в глаз прилетел его кулак.

Я не стал просто стоять и врезал ему в ответ, удачно попав прямо по зубам, а после мы, сцепившись, повалились на пол, а весь класс окружил нас.

– Что вы творите! Я ваших родителей! А ну, угомонились! – залетела в класс Любовь Михайловна, наша учительница по математике, в классе которой мы и устроили драку.

– Это все он начал, – сказал Орлов, зло смотря на меня и прикусывая разбитую губу.

– Урою, – лишь сказал я.

– Любовь Михайловна, это все Орлов начал, я видела, – встала с передней парты Даша Ванцова, которая единственная не покинула своего места.

– Сама разберусь, – сказала Любовь Михайловна, а после вывела нас из класса. А потом посмотрела сначала на меня, потом на этого ублюдка Орлова и скривилась.

Все знали причину этого. Отец этого Орлова – довольно известный коммерсант в нашем городе, да и его мамаша, которая и правда была жирная как корова, частенько наведывалась в школу и всегда дарила подарки, чтобы ее сыночек получал хорошие оценки.

– Ладно, Орлов, иди в класс, – сказала она этому Мухомору и, дождавшись, когда он закроет за собой дверь, уже зло посмотрела на меня.

– А ты, Сычев, сейчас со мной отправишься к директору.

– Но это он начал! – не выдержал я.

Да, если бы нас отправили к директору вместе, то я бы не стал спорить, но в этот момент меня захватило чувство обиды: почему этому богатенькому ублюдку все сходит с рук?

– Замолчи, Сычев, и радуйся, если это закончится обычным вызовом родителей в школу, а не постановкой тебя на учет в детское отделение полиции.

После этих слов у меня все внутри сжалось от страха, и я с трудом удержал чуть было не покатившиеся по щекам слезы.

– И кто это у нас? – спросил Любовь Михайловну Павел Павлович, директор нашей школы, который по совместительству еще и был учителем истории, но в параллельных классах и считался добрым и мягким человеком.

– Сычев Максим, он драку устроил с сыном Игоря Николаевича Орлова, – снова с неприкрытым раздражением посмотрела на меня Любовь Михайловна.

– Орлова, значит, – посмотрел он на меня с каким-то сочувствием.

– Да вы же знаете, сколько их семья делает полезного для школы, а этот хулиган разбил их сыну губу. Я думаю, может, надо полицию вызвать, чтобы они сами разобрались с этим, – сказала Любовь Михайловна.

– Думаю, полиция будет тут излишней. Да, разбитая губа… не думаю, что стоит заходить так далеко из-за такой мелочи, – мягко сказал Павел Павлович, подойдя поближе и приложив палец к моему глазу, в который и зарядил мне тот Мухомор.

– Ну, как минимум, нужно вызвать родителей в школу, чтобы они принесли извинения за то, что воспитали такого хулигана.

– А вот с этим я согласен, хотя насчет извинений… Впрочем, Любовь Михайловна, вам на урок не надо? Звонок давно прозвенел, а у нас городская контрольная на носу, – сказал он, переведя взгляд на дверь.

– Ой, извините, Павел Павлович, я побежала, а вы, пожалуйста, разберитесь сами, – сказала учительница и быстро покинула кабинет.

Павел Павлович посмотрел на закрытую дверь, а после вернулся за свой широкий стол и положил руку на телефон.

– Не надо родителям звонить, пожалуйста, – сказал я.

– Боишься, что накажут? – спросил директор.

– Нет, просто папа сейчас на работе, а мама, она болеет. Их все равно дома сейчас нет.

– Болеет. Я что-то слышал об этом, – задумался Павел Павлович и убрал руку с зеленой трубки телефона. – Ладно, я тебе поверю.

– Я говорю правду.

– Тогда расскажи мне, что случилось, но говори честно, и тогда я решу, что с тобой делать дальше, – спокойно сказал он, открыв какую-то папку, лежащую на столе.

Я первый раз общался с директором нашей школы, но все в его виде и поведении говорило, что ему можно довериться. Поэтому я рассказал все, что случилось, за исключением того места, где я назвал мать Мухомора жирной. В этом месте я все же приврал и подобрал куда более мягкий вариант.

– И правда, ситуация, – задумался Павел Павлович. – Но ты же понимаешь, что ты тоже был не прав?

– Понимаю, – уперся взглядом в пол я.

– Ну, тогда сейчас мы пойдем к тебе в класс, и ты принесешь извинения за свои слова, – сказал он, поставив подпись в каких-то бумагах на столе, и поднялся.

– Секундочку, – сказал Павел Павлович, когда кабинет заполнил звонок телефона, и он поднял трубку.

– Слушаю.

– Да, это школа.

– Да, есть такой, – перевел взгляд он на меня, отчего я весь сжался внутри.

– Да, я понял, секундочку, – снова он посмотрел на меня, а потом сказал: – Подожди в коридоре.

– Хорошо, – вышел я, аккуратно прикрыв дверь.

Павел Павлович вышел через несколько минут, а после подошел и, положив руку мне на плечо, сказал: – Пошли в твой класс, ты заберешь вещи, а потом пойдешь к выходу из школы. Скоро за тобой придет твой отец.

– Вы же обещали не звонить, – обиженно произнес я.

– Просто сделай так, как я говорю.

– Доигрался, Сычев! – зло сказала Любовь Михайловна, когда я вместе с директором зашел в класс, чтобы забрать свой рюкзак.

– Можешь идти, – сказал Павел Павлович.

– Но он ни в чем не виноват! Это все Орлов начал! – снова заступилась за меня Ванцова.

– Помолчи, – одернула ее Любовь Михайловна.

Я не стал ничего говорить и, взяв вещи, двинулся к выходу из школы, где на крыльце стал ждать, придумывая, как буду оправдываться перед отцом, которого, судя по всему, вызвали с работы.

– Пап, я ни в чем не виноват, он… – застыли в горле слова, когда я посмотрел на лицо отца. Еще ни разу в жизни я не видел у него такого выражения лица.

– Макс…

– Да, пап?

– Наша мама, она… – застыл он.

– Что мама? – спросил я, и в этот момент страх заполонил меня от макушки до самых кончиков пальцев.

Но он не ответил. он просто сел на ступеньки, обхватил голову руками, а по его щекам текли слезы.

В этот момент я сам все понял, и меня сковало, я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, будто даже воздух потяжелел, а слезы начали сами собой собираться у моих глаз, но, бросив взгляд на отца, я снова испугался, что стану таким же, как он: слабым и жалким. Мама бы этого точно не хотела.

– Знаешь, я тебе даже завидую, у меня никогда не было настолько близкого человека, – раздался голос, и я повернулся.

Рядом на крыльце стоял человек, взрослый, азиатской внешности.

– Ты еще кто? – вырвался у меня вопрос.

– Кто я? С недавнего времени я часть тебя.

– Что ты такое несешь? – выпалил я, но вдруг он просто пропал.

– Ты мой котик.

– Мам, ну я же просил, не надо, все же смотрят, – вывернулся я от ее руки, которая трепала меня по волосам.

– Пускай смотрят, какой ты у меня красивый вырос, – погладила она меня по щеке.

– Ну, мам!

«Бегу по облакам, живу как во сне!» Услышал я слова песни. Правда, они звучали на незнакомом мне языке, но почему-то я их сразу понял.

– Мам, ты это слышала?

– Что слышала?

– Песню.

– Да это небось тот полоумный старик снова свое радио включил, – буркнула тетка с соседней кровати.

– Ладно, котик, тебе уже пора домой, уроки делать.

– Мам, я же просил, – сказал я и пошел к выходу из палаты.

– Эй, Сыч, моя мама мне рассказала, что твоя мать скоро умрет, – подошел ко мне этот бесячий Мухомор.

– А мне сказали, что твоя мать – жирная, – ответил я, еле сдержавшись, чтобы не врезать этому идиоту.

– Ты нарываешься, ква, – неожиданно издал он и ударил меня в глаз, на что я сразу ответил и тоже врезал ему.

– Что вы творите! Я ваших родителей! А ну, угомонились! – залетела в класс Любовь Михайловна.

– Это все Орлов начал, – встала Дашка Ванцова.

– Знаешь, я всегда думал, что все виноваты в моих бедах. А еще я иногда мечтал, что мой старший брат просто умрет. Что зазвонит телефон и мне сообщат, что Сон У больше нет, и я даже думал, как бы я на это отреагировал, – услышал я голос, когда смотрел на рыдающего отца, и, обернувшись, увидел азиатского парня, сидящего рядом на ступеньках.

– Ты еще кто такой?

– Я же уже говорил: я часть тебя, – спокойно ответил он и просто исчез.

Бегу по облакам, живу как во сне! Услышал я слова песни.

– Мам, ты это слышала?

– Что, котик?

– Слова песни, – попытался я повторить их, но не смог.

– Эй, Сыч, моя ква мне рассказала, что твоя мать скоро ква, – подошел ко мне этот бесячий Мухомор.

– А мне сказали, что твоя мать – жирная, – ответил я.

– Ква, – неожиданно издал он и ударил меня в глаз, на что я сразу ответил и тоже врезал ему.

– Знаешь, я не хотел возвращаться после учебы, но отец, ты его знаешь, он просто заставил меня это сделать. А мама… я ей позвонил, но она просто сказала, чтобы я во всем слушался его. Она просто бросила меня, бросила всех нас.

Бегу по облакам, живу как во сне! Сидел я на уроке и напевал себе под нос эту странную песню, которая не выходила у меня из головы.

– Знаешь, наблюдая за тем, как ты живешь мою жизнь, я даже рад этому, хоть кто-то может прожить ее за меня, – сказал незнакомый мне человек, а после обернулся и посмотрел куда-то в сторону.

Бегу по облакам, живу как во сне! Раздались слова песни.

– Вот же назойливая девчонка, такой момент испортила, – произнес он.

– Ты Ким Тэ Хо? – неожиданно вырвалось у меня.

– Да, вижу, уже пора, да и от этой песни у меня уже голова начинает болеть.

– Ага, пора, – посмотрел я на него, уже вспомнив все, и сказал: – Спасибо.

– Не благодари, потому что я уже часть тебя, – ответил он, а после взмахнул рукой. Крыльцо, рыдающий на ступеньках отец – все начало рассыпаться на осколки. Остался лишь я, настоящий Ким Тэ Хо, и мой жабий слуга; впрочем, после всего увиденного там я не удивился.

– И как ты сюда попал? – буркнул я, глядя на сидящего рядом Габу, который с виноватым видом смотрел на меня.

– Простите, хозяин, – произнес Габу.

– Ладно, потом придумаю, как тебя наказать, – сказал я, переведя взгляд на стоящего неподалеку Тэ Хо и просто сказал: – Спасибо.

– Не благодари, мы уже одно целое, – ответил он как-то грустно и просто исчез. Как и исчезло все это наваждение.

– Получилось! – радостно вскрикнула крольчиха, откудато изза спины и я понял что лежу на полу а она своей стальной хваткой удерживает мои руки у меня за спиной.

– И что у тебя получилось? Нормально позвать не могла? Да и может, отпустишь? – прикрикнул я.

– Я пыталась. И почему вы на меня кричите? Я же спасла вам жизнь! – все-же разжала она свою стальную хватку.

Освободившись, я с трудом поднялся и посмотрел на эту девчонку, на лице которой проступило такое негодование, будто я лишил ее выигрыша в лотерею… или чего похуже.

– Ладно, ладно, спасла, – все же согласился я, хотя, если честно, влезать в долги перед ней у меня уж точно в планах не было.

– Хозяин! – неожиданно раздался надрывный вскрик моего слуги. И с чего он это вообще?

– Хорош ныть! – быстро нашел я небольшой жабий силуэт, заливающийся слезами на полу, после чего дал ему пинка и кивнул в сторону все еще не запечатанного проклятья, рявкнув: – Делом займись!

Габу ловко подскочил к целлофановому свертку, рядом с которым лежали мелкие осколки той дряни, что, видимо, захватила мой разум, и ловким движением снял целлофан.

– Фу-у-у, голова, – издала Сюэ Сюэ.

– Ага, голова, – буркнул я, резким движением достал из кармана талисман, который показался мне горячим, словно раскаленный металл, и быстро прикрепил его к тому месту, где должен был быть лоб.

Как и ожидалось, появилась порожденная проклятьем сущность и попыталась напрыгнуть на стоящую рядом крольчиху, которая, впрочем, ловко отпрыгнула в сторону, что дало мне время достать еще один талисман и быстро прицепить его к этому проклятому порождению.

– Фу-у-у, что это было? – крольчиха смотрела на оседающие на землю искры.

– Что было, того больше нет, – буркнул я, кинув на пол холщовый мешок, переданный Тэ Гуном, в который Габу ловко закинул голову и плотно его завязал.

И на что я вообще подписался? После такого мне прямая дорога к психологу… или лучше сразу к психиатру, – пробурчал я себе под нос, подхватывая с пола мешок.