Текст книги ""Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Корнеев

***

Просторная, но без лишних изысков обставленная гостиная на первый взгляд могла бы показаться пустой. Сторонний наблюдатель, буде ему привелось бы здесь очутиться, не сразу заметил бы четверых утонувших в глубоких креслах разумных, а заметив, скорее всего, решил бы, что они спят. Одетые в просторные синие мантии, каким обычно отдавали предпочтение мэтры, ведущие частную практику, люди сидели неподвижно, как статуи. Объединённые этим общим спокойствием, внешне они разительно отличались друг от друга. Коротко стриженые снежно белые волосы одного из них придавали ему сходство с люменом, контрастируя с моложавым лицом, но не светились, что легко можно было заметить в полумраке гостиной. Другой был сух, морщинист и остронос. Назвать его внешность приятной было бы трудно, особенно в сравнении с сидевшим рядом юношей, на не знавших бритвы щеках которого алел здоровый румянец. Четвёртый, с грубым, обветреным лицом, больше походил на наёмника или бандита с большой дороги, нежели на дипломированного мэтра, что не мешало ему, погрузившись в себя, упражняться в магическом ремесле, подобно остальным чародеям.

Удар грома за окном заглушил тихий стук в дверь, ручка повернулась, и на пороге появился ещё один одарённый.

– Добрый вечер, коллеги, – поприветствовал он собравшихся, направляясь к последнему свободному креслу.

– Мы заждались, Ниеро, – юноша звонко прищёлкнул пальцами и по комнате, до того освещённой лишь несколькими свечами, заплясали отсветы разгоревшегося в камине пламени. – Какие новости?

– Взяли ещё двух языков. А дворецкий Лермона запел и его слова стоят того, чтобы их услышать, – плюхнувшись на мягкое сидение, Ниеро поднял раскрытые ладони. Стоявшие на столике неподалёку бокал и бутылка вина сорвались с места и пролевитировали прямо к нему в руки.

Говард не торопил коллегу, позволяя ему насладиться сладким напитком. Как же резко все перевернулось с ног на голову. Ещё недавно тёмные вынуждены были скрываться от закона и тайком похищали разумных для своих мерзких делишек. Теперь тем же самым вынуждены заниматься те, кто всю свою жизнь посвятил борьбе с чернокнижниками, а сами они свили гнездо в императорском дворце. Однако выход из тени не только позволил им взять власть, но и сделал уязвимыми. Вся огромная, плетущаяся не один десяток лет, паутина тёмных оказалась у Говарда как на ладони. Любой, кто имел глаза, чтобы видеть и уши, чтобы слышать, отныне знал имена сановников, поддержавших новый имперский закон. К прискорбию Говарда, их оказалось немало, значительно больше, чем он ожидал. Лишь несколько по-настоящему крупных фигур продемонстрировали свой молчаливый протест, покинув имперский совет, как маркиз Стафорд, или подав в отставку, как первый ардраг. Прочие либо смирились, либо давно уже были замешаны в заговоре. Как раз сейчас архимаг и занимался тем, что отделял зёрна от плевел. До герцогов и гильдейских глав ему так просто не добраться, а вот их слуги, доверенные лица, любовницы – дело другое. Такие люди всегда знают больше, чем им, по-хорошему, следовало бы знать, и их исчезновение не вызовет такого уж большого шума. Разумеется, тёмные недоумками не были и уже осознали, что кроется за волной внезапных исчезновений, прокатившейся по столице. Ищейки роют носом землю, но пока безуспешно, спасибо её императорскому величеству, назначившей не пост их главы дурака и повесу.

Все эти мысли стремительно пронеслись в голове архимага, пока Ниеро утолял жажду. Осушив же бокал, их припозднившийся коллега снова заговорил:

– Они действительно умудрились создать разумную нежить. Прости, Говард, я полагал что в пылу схватки ты мог что-то напутать. Шавка Лермона напела мне, что почтенный батюшка нашего уважаемого председателя совета, о кончине которого официально объявили еще лет десять назад, преспокойно себе живет и здравствует, если это так можно назвать, в одном из герцогских замков. Правда, для поддержания бодрости старичку приходится время от времени сосать кровь своих служанок, но какая это, в сущности, мелочь, верно?

– Дерьмо гразгово! – озвучил их общую мысль Карджо. – Неудивительно, что эти высокородные дармоеды подставляют задницы тёмным! Будь я однодневкой и посули мне кто-нибудь вечную жизнь, я бы из шкуры вылез, чтобы её получить.

– Ещё не поздно, – с малоуместной весёлостью воскликнул Сибби. – Обратись к нашим достойным оппонентам. Кто знает, может, они не откажут.

– Благодарю покорно, – сморщил свой острый нос Карджо. – Предпочитаю умереть магом, чем жить кровососущей скотиной без дара и свободы воли.

– Насчёт свободы воли вопрос спорный, – заметил Ниеро. – Обычный упырь не в силах противиться приказу некроманта, но об этих новых мы ничего не знаем.

– По крайней мере, у них хватает мозгов убедительно имитировать свою прежнюю личность, – признал старик. – Иначе эти дворянчики вшивые не выстроились бы в очередь на пополнение их рядов.

– Насколько эти вампиры разумны, для нас не принципиально, – вступил в беседу Говард. – Важно другое. Когда-нибудь императрица подпишет ещё один указ, и кровососы, сколько бы их ни было, вылезут из своих нор и начнут управлять страной.

– А наша глупышка Кейтана станет первой и единственной бессмертной правительницей из рода Эст, – не теряя задора заметил Сибби. – Любопытно, она уже знает о своих головокружительных перспективах, или пока пребывает в блаженном неведении?

– И это неважно, – медленно произнёс архимаг, глядя в потрескивающее в камине пламя. – Вопрос в другом, что нам теперь предпринять?

– Перебить всех мы не сможем, – мрачно проворчал молчавший до того Томас. – Ищейки нас раньше накроют.

– А всех и не надо, – снова наморщил нос Карджо. – Хватит и Кейтаны с её советницей.

– И что это даст? – усомнился Ниеро. – Судя по слухам о внезапной болезни принца, распускаемым ищейками, его высочество уже тихонько приморили, чтобы он ненароком не проломил голову своей сестрице в припадке ярости. Прямых наследников не останется, но в роду Эст хватает младших ветвей. Тёмные просто заставят аристократов выбрать удобного им кандидата и приставят к нему новую няньку. На Аманде лен Кац свет клином не сошёлся.

– Если всё сделать по уму, – неприятно усмехнулся старик, – можно подложить чернокнижникам большую свинью. У нас есть кое-какие ресурсы. Распустим слух, что императрицу убили именно тёмные за то, что она отказалась подписать новый, ещё более дикий закон. Народ в это поверит. Столичная чернь поднимется и избавит нас от продавших свои задницы вельмож, а наши армейские коллеги перебьют тех тёмных, что уже присоединились к войскам. В таком хаосе заговорщики надолго забудут о попытках вернуть себе власть.

– Но это подорвёт боевой дух в армии, – резонно возразил Ниеро. – Мы рискуем подарить Эль победу и увидеть их у стен Эстолары.

– И пускай! – почти прокричал Карджо. – Пусть лучше империя рухнет, чем достанется чернокнижникам!

– К тому же, значительно дальше столицы Эль не продвинутся, – поддержал его Сибби. – Сил на зачистку всего континента у остроухих не хватит, да оно им и не сдалось. Всё, чего они хотят, это разделаться с опасным соседом.

– Тебе-то откуда знать их намерения? – Ниеро подлил себе ещё вина. – Но насчёт возможностей Эль я согласен. До королевств они уж никак не дойдут.

– А значит, уютное и безопасное местечко для нас останется, – скрипуче рассмеялся старик.

Говард поймал себя на том, что всё время мысленно зовет Карджо стариком, хотя тот был младше троих из собравшихся в комнате магов. Как много всё-таки значит внешность. Поглядишь на Сибби и увидишь мальчишку, а ведь ему, кажется, уже за сто пятьдесят. Одарённые почти всегда молодятся, особенно чародейки, но Карджо предпочёл внешность, более отвечавшую его характеру.

– Устранение императрицы – единственно верный шаг, – подвёл архимаг итог их короткому совещанию. – Но нам нужно многое подготовить.

– Лично я всегда готов, – Сибби достал из кармана и подбросил на ладони кристалл жертвы.

Как же легко он готов пустить его в ход. Или так только кажется? Сам Говард, будь он даже средненьким колдуном, а не архимагом, никогда не связал бы себя с подобной вещицей. Мысль о том, чтобы ослабеть, лишиться части резерва, вызывала у него отвращение. Предмет, с которым Сибби обращался столь небрежно, таил в себе огромную мощь и по свойствам чем-то напоминал кристалл силы. Связавший себя с таким артефактом чародей мог бесконечно сливать в него энергию из своего источника, однако забрать её обратно уже был не в силах. У поблескивающего острыми гранями тёмно-красного камушка имелось всего одно предназначение – взорваться в нужный момент, нанеся врагу непоправимый урон. Для хозяина кристалла взрыв тоже бесследно не пройдёт. На время он полностью потеряет контакт с источником, а когда силы восстановятся, их будет уже значительно меньше, чем прежде. Для решившегося на подобное мага это означало не только падение в иерархии одарённых, но и потерю нескольких десятков лет жизни. Стоит ли удивляться, что подобные артефакты почти никто не использует? Даже Говарду за всю его более, чем долгую жизнь, лишь единожды довелось видеть такой вот камушек. В империи кристаллы жертвы выращивают только по заданию Особой канцелярии для каких-нибудь диверсий или ликвидации хорошо защищённых лиц, на которых укажет императорский перст. В патриотизме и верности подписавшихся на связь с артефактами колдунов ни у кого сомнений не возникает, поэтому ищейки за ними, конечно, приглядывают, но не настолько тщательно, чтобы Сибби не сумел скрыться, получив послание Говарда. Как иронично, что герой, долгие годы готовившийся принести жертву во благо империи, намеревается собственными руками расправиться с императрицей. Правда, одних его усилий, скорее всего, будет недостаточно. При взрыве большая часть энергии впустую развеется в воздухе, как всегда бывает, когда сила не может получить оформления в виде плетения. Но и того, что останется, должно хватить, чтобы Говард сумел довершить начатое.

Глава 13

Первый вспомогательный корпус был готов к бою. Над плотно сомкнутым строем реяли имперские знамена, кирасы и шлемы сверкали в лучах холодного осеннего солнца, а хищные острия длинных пик готовы были по первому же приказу опуститься и встретить врага. За несколькими шеренгами пикинёров своего часа ожидали алебардисты. Возможно, сегодня им даже не придется обагрить своё оружие кровью, но, если противнику удастся прорвать первые ряды имперцев, его будет кому встретить. За счёт своей глубины проверенное десятками битв построение имело хороший запас прочности, а десятая пехотная сотня находилась на самом его острие. Лени с Алисой стояли в четвёртой шеренге. Отступить ещё дальше они не могли, иначе ни Шила бы не увидели за широкими спинами и затылками солдат. Друзей разделял примерно десяток шагов. Так они могли держать в поле зрения всех своих подопечных и прикрывать более широкий участок строя, чем если бы стояли плечом к плечу. Колдун поёжился. Утро выдалось прохладным, а они уже битый час торчали на одном месте, предоставляя эльфам возможность сделать первый ход. Усилием воли он заставил своё сердце биться быстрее, разгоняя по телу живительное тепло. Глаза боевого мага неотрывно следили за выстроившимися в полулиге впереди остроухими. Издалека они не казались такими уж гигантами, да и в целом Лени на габариты противников было плевать. Волшебный огонь с одинаковым безразличием пожирает и зайца, и человека, и эльфа. Жаль только, доспехи этих уродов не горят, хотя и сделаны из древесины, как и их оружие. Из очень странной, никем прежде не виданной древесины, тяжёлой, прочной и гибкой, как сталь. В лагере колдун видел такой клинок, прихваченный одним из разведчиков в качестве трофея после удачной стычки с отрядом остроухих. Сомнительное приобретение, разве что на стену эту дуру повесить и гостям показывать, хвастая своими великими подвигами. Тяжёлый и длинный, слегка изогнутый клинок создавался не для человеческой руки и орудовать им было до крайности неудобно. Лени и сам в этом убедился. Надо было видеть лица собравшихся у костра вояк, когда он сделал несколько пробных взмахов, а после даже сошелся в спарринге с тем самым разведчиком, вооружённым привычными ему мечом и щитом. Подобной сноровки в обращении с оружием от мэтра никто не ждал, кроме, пожалуй, Алисы. Подруга не преминула воспользоваться удобным случаем и побилась об заклад с Юри и еще несколькими солдатами, ставившими на поражение Лени, в результате чего её карман пополнился несколькими серебрушками.

Издалека донёсся мелодичный звук труб, совсем не похожий на те, что издавали имперские горнисты, и ряды эльфов стронулись с места. Лени на миг задержал дыхание. На ум ему приходили самые разрушительные плетения из тех, что он знал, пальцы подрагивали от нетерпения, но приказа атаковать пока не было. Повисшее над строем имперцев молчание казалось противоестественным, нереальным. На самом деле объяснялось оно очень просто. Каждый солдат должен слышать приказ своего сержанта или сотника, так что рядовым разевать рты было строжайше запрещено. Подойдя на расстояние примерно в четыре сотни шагов, эльфы остановились и натянули свои гигантские луки. Лени раскинул над доверенными его опеке воинами незримый купол, чувствуя, как то же самое делает Алиса и прочие их коллеги. Это простое заклятье не требовало от него много сил и, в то же время, надёжно защищало товарищей по оружию от обрушившегося с небес ливня стрел. Вскоре до врагов начало доходить, что они напрасно опустошают колчаны. Над полем вновь пронёсся звук труб и эльфы приблизились ещё шагов на пятьдесят. Теперь они могли накрывать шеренги далеко за спинами Лени с Алисой, а это значило, что и сил на более крупный купол потребуется куда больше. Имперцы же даже не могли огрызнуться толком. Для арбалетчиков расстояние всё ещё было великовато. И тут горнисты, наконец, протрубили магическую атаку. Продолжая удерживать щит, Лени один за другим отправил во врага несколько огненных шаров. Потом поменял заклятье, чтобы вражеский колдун, приноровившись к однотипным атакам, не начал развеивать их ещё в полёте, и снова ударил. Его снаряды взлетали над головами солдат и, описав короткую дугу, расплёскивались по вражескому куполу потоками синего пламени. В эту же точку стала бить и Алиса. Земля, казалось, тряслась от грохота сотен и сотен заклятий имперских магов. Битва едва началась, а воздух уже звенел от насытивших его остаточных магических эманаций. Внезапно эльфийский волшебник атаковал в ответ. Искрящееся жёлтое копье пронзило выставленный против обычных стрел щит и проделало в шаге от Лени кровавую просеку, унеся жизни сразу десятка солдат. Хорошо ещё, что остроухий урод не взял чуть левее, не то одним имперским магом на свете стало бы меньше. Выругавшись, колдун усилил купол, попутно прикрываясь индивидуальным щитом. Затратно, конечно, но лишним это не будет. Шил, да сколько эта паскуда ещё может выдержать?! Словно отвечая на его вопрос, щит противника лопнул, пропуская внутрь шаровую молнию Алисы. Эльф выставил второй слой защиты, но хвостатая синяя комета прорвала его, испепелив нескольких остроухих. Противник явно сдавал, у него не хватало сил сдерживать натиск двух чародеев сразу. И, похоже, не у него одного. Раздался новый сигнал, эльфы бросили луки, выхватили из-за спин свои чудовищные двуручники и лавиной устремились вперёд, больше не пытаясь сохранить строй. Надеются купить победу кровью, раз магии не хватило? За спиной Лени заорал Киан, приказывая опустить пики. Сам же колдун продолжал бить по противнику всем, чем только мог, каждым ударом уничтожая по дюжине, а то и по две врагов. Резерв его опустел уже на две трети, но, если сейчас сбавить натиск, у остроухих появится шанс как следует потрепать имперцев. Страшно представить, на что эти гиганты способны в ближнем бою. Выяснять это на практике колдуну вовсе не хотелось и он, видя, что даже огонь и молнии не останавливают эльфов, поступил проще, выставив у них на пути незримый барьер. Первые несколько атакующих, врезавшись в него, отлетели назад, сбивая с ног тех, что бежали следом. Вражескому колдуну такой манёвр пришёлся не по вкусу. Ему потребовалось каких-то несколько секунд, чтобы вмешаться в структуру заклятья и развеять его, открывая застопорившимся было эльфам дорогу. Гадёныш больше не пытался защитить своих воинов, но ещё сохранил силы, чтобы помочь им добраться до имперцев. Лени увидел, как один из остроухих мощным ударом двуручника перерубил древки сразу четырех пик. Пятая отскочила от его нагрудника, а вот шестая нашла щель между набедренником и наколенником. За первым смельчаком последовали другие. Они упрямо пёрли вперёд, насаживались на гранёные острия, и все равно добирались до пикинёров. Гигантские мечи вздымались и опускались, раскалывая доспехи с такой лёгкостью, словно те были сделаны из обожжёной глины. На место павших солдат тут же вставали новые, но и напор остроухих не ослабевал. Лени отступил подальше за спины алебардистов, сформировал замерцавшую синевой косу и пустил над головами товарищей, срезая эльфов, как спелые колосья пшеницы. Вторую косу эльфийский маг вовремя заблокировал, а третью Лени наколдовать не успел. Почувствовав стремительно приближающийся магический вихрь, он раскинул над строем новый полог, и по нему немедленно заструились щупальца багрового пара. Кажется, ряды противников пополнились ещё одним колдуном и, судя по силе его натиска, он твёрдо решил продавить этот участок имперского строя. Лени выставил следующий щит взамен первого, разъеденного туманом, затем третий, чтобы отразить с десяток обрушившихся с небес вертикальных ударов, а потом от его резерва ничего не осталось и он замер, ожидая, что вот-вот обратится в горстку углей вместе с сомкнувшимися вокруг него воинами. Но этого не случилось. Алиса не позволила азарту боя увлечь себя настолько, чтобы не заметить, как туго приходится её напарнику, и приняла следующую атаку остроухого на свой купол. Лени же был до того поглощён отражением колдовских ударов, что не заметил, как оказался в самой гуще боя. Один из сражавшихся рядом с ним солдат рухнул на землю, разрубленный от плеча до пупа эльфийским мечом, в лицо мага брызнул фонтан крови, и он отшатнулся, натыкаясь спиной на рядовых позади. Сейчас он не мог ничего, кроме как напрасно погибнуть, ослабив тем самым имперскую армию. Утерев рукавом залепившую глаза кровь, Лени увидел, как в подмышку снова размахнувшегося эльфа вонзается крюк алебарды Юри. Он с первого взгляда узнал её даже в броне и шлеме. Кончик меча другого остроухого рассёк наплечник девушки, и она упала, выронив свое оружиё. Самым верным решением для Лени было бы отступить назад, давая дорогу следующему солдату, но тот никак не успел бы прикрыть распростёршуюся на спине Юри от взвившегося в воздух клинка. Проворно подхватив с земли алебарду, чародей распрямился, вкладывая всю инерцию тела в удар. Снизу вверх, под локоть, чтобы урод не сумел завершить движение. Тренированое тело одарённого не подвело. Удар отсушил противнику правую руку и ему стоило большого труда удержать меч. Тычок острием алебарды в лицо оказался не столь удачным. Оно лишь скользнуло по забралу, а вот сам Лени открылся. Да и как не открыться, когда пытаешься дотянуться до хари такого гиганта? Тут бы ему и пришёл конец, но кто-то резко рванул его за плечо, уводя из-под вражеского клинка. В следующее мгновение его утащили за спины алебардистов, а в ухо ворвался крик сотника:

– Назад, мэтр! К штандарту, Шил вас побери!

– Есть, командир! – отозвался Лени заученной еще во время меладрийской кампании фразой.

Сотник испытующе поглядел на него, затем отпустил и начал орать приказы сержантам. Лени и раньше слышал его крики, но не обращал на них внимания, зная, что команды адресованы не ему. Боевым магам в первую очередь нужно слушать сигналы горнистов, а сотник пускай командует рядовыми. Сопровождаемый воплями боли и звоном клинков, колдун начал протискиваться назад, с радостью отметив, что всё ещё чувствует над головой щит Алисы. Подруге хватило осторожности приберечь побольше сил на случай, если что-то пойдёт не так. Если бы не она, тот ублюдок, к слову, уже прекративший атаковать, пробил бы в строю имперцев знатную брешь и прорвавшиеся в неё эльфы учинили бы настоящую резню. Но и свою расточительность колдун не считал ошибкой. Имперцы и так с трудом выдерживали натиск, кто знает, что было бы, не уничтожь он добрых полторы сотни остроухих ещё на подходе?

Прогремевший под набежавшими облаками сигнал к наступлению вызвал на лице Лени победную улыбку. Враг всё же дрогнул и побежал. Оказавшись в тылу, он не мог видеть этого своими глазами, но и так понимал, что последует дальше. Пехота, а вместе с ней и Алиса, будет преследовать остроухих, не давая им перегруппироваться, а потом в дело вступит кавалерия. Если всё сложится удачно, в процессе бегства эльфы понесут ещё большие потери, чем в самом сражении, а значит, блокаду с крепости удалось снять. Они победили.

Глядя вслед пришедшей в движение армии, Лени подумал, что у него здесь ещё осталось дело. Нет разницы, придет он к штандарту сейчас или минут через двадцать, всё равно резерв его практически пуст и новое поручение ему пока не дадут. По полю уже сновали подручные лекарей, отыскивая и вынося раненых или добивая тех врагов, что ещё дышали. Колдун присоединился к ним и вскоре нашёл залитую кровью Юри. Рана в плече страшенная, да и по ауре видно, что девушке пришлось несладко, но она дышала. Присев рядом, колдун расстегнул ремни шлема, чтобы дать ей вздохнуть как следует. Прохладный воздух пойдёт раненой на пользу, хоть ароматы свежего побоища сладкими и не назовёшь.

– Юри! – он похлопал девушку по щеке, приводя в сознание. – Вопрос дурацкий, но ты как?

– Как заново родилась! – её бескровные губы болезненно искривились. – Шил, кажись с рукой можно попрощаться? Или нет, мэтр? – голос девушки не дрожал, но ответ страшил её. Лени прочёл это в широко распахнутых зелёных глазах.

– Всё с тобой будет отлично, если подлечить, – ободряюще улыбнулся он. – Главное, прямо сейчас не загнись.

– Не дождётесь! – она осторожно пошевелилась и попробовала привстать.

Поддержав раненую, колдун помог ей утвердиться на ногах.

– Пойдём, – он закинул её здоровую руку себе на плечо.

– Да я сама… – слабо запротестовала Юри. – Мэтр, вам же сражаться надо!

– Сейчас моих сил не хватит даже на то, чтобы унять твою боль. К большому моему сожалению. Давай до лазарета дойдём и я сразу же опять встану в строй.

– Паршивые засранцы! – привалившись к нему, девушка сплюнула на валявшийся рядом труп гиганта эльфа, покосилась на вал из тел, мрачной чертой отметивший тот рубеж, на котором пикинёры приняли первый удар врага, и жалобно уточнила: – Что, совсем-совсем сил не осталось?

– Вон как запела! – усмехнулся Лени, посылая в её тело те крохи энергии, что успел набрать. – А то всё сама, да сама…

– Шлем прихватите! – спохватилась немного приободрившаяся воительница. – Неохота мне у интенданта потом новый клянчить.

Колдун выполнил её просьбу, после чего доставил боевую соратницу в лазарет и отправился к штандарту, у которого по уставу должны были собираться все мэтры их тысячи, полностью исчерпавшие свой источник. Здесь они могли спокойно восстановиться, а командование всегда знало куда послать вестового, буде для колдунов найдётся новая работёнка.

Среди отдыхавших волшебников Лени увидел нескольких знакомых из тех, с кем прибыл из Тигарино.

– Привет, – махнул он рукой Нэе и Винко, затем кивнул остальным. – Коллеги.

– Пошёл в атаку, но на полпути передумал? – приподняла тонкую бровку Нэя. Выглядела она превосходно, на форменной мантии не было видно и пятнышка грязи. Не все побывавшие в бою чародеи могли похвастаться тем же. Некоторых, как и самого Лени, с ног до головы забрызгало кровью, а правый рукав одного и вовсе исчез, открывая взгляду покрасневшую, покрытую готовыми вот-вот лопнуть волдырями, руку. Резерв бедолаги был на нуле, как и у прочих его коллег, и он то и дело кривился от боли, не имея возможности залечить ранение.

– Что-то вроде того, – невозмутимо ответил Лени.

– Так я и поняла, – расплылась в притворной улыбке магичка. – Вот только атаковал ты почему-то не эльфов, а наш лазарет. Как думаешь, что об этом скажет твой сотник?

– Да чего ты? – округлил глаза Винко, – Не навоевалась ещё? Оставь человека в покое, ему не меньше нашего досталось.

– Приказ есть приказ, – она нарочито внимательно изучала свой маникюр, не обращая внимания на заинтересовавшихся их пикировкой волшебников. – А устав есть устав.

Она явно ожидала от Лени какой-то реакции, и он её не разочаровал. Покрутил пальцем у виска, развернулся и отошёл подальше от этой чокнутой. Со слов Алисы, Нэя всегда была тем ещё подарочком. Ревнивая к чужим успехам зубрила, доносчица и подхалимка. Пускай докладывает о его проступке кому угодно, хоть сотнику, хоть тысячнику, если без этого она жить не может. Кары за своё своеволие колдун не боялся. Не повесят же его в самом деле? В худшем случае, на месяц-другой жалованье урежут, и что с того? Он сюда приехал не за монетами.

Очень скоро начальство вспомнило об оставленных в тылу чародеях. Спустя где-то час, обозники принесли им горячий обед, а потом мэтров снабдили конями и передали приказ – присоединиться к преследующей врага кавалерии и бить эльфов до тех пор, пока в живых не останется ни единого остроухого. Задание это не смутило Лени, напротив, он горел энтузиазмом. В сердце его не было ни намёка на жалость к этим свирепым белокожим чудовищам, явившимся на его родину, чтобы сеять смерть. Поскольку противник был наголову разбит в битве, а других крупных элфьийских формирований поблизости не было, командование выслало в погоню почти что всех магов, оставив в лагере не больше пары десятков. Решение нелёгкое, ведь без помощи мэтров многие тяжелораненые солдаты не доживут до заката. Об этом Лени старался не думать. Ему следовало сосредоточиться на выполнении боевой задачи, а душевные терзания можно отложить на потом.

Преодолев устланное телами поле битвы и поднявшись на невысокий холм, чародеи увидели возвращающуюся имперскую пехоту. Долго преследовать быстроногих Эль она не могла, а потому командиры повернули свои части обратно к лагерю. Настал черёд кавалерии.

Следующие двое суток колдун запомнил лишь урывками. В составе отряда простых верховых он раз за разом обрушивался на бегущих врагов, уничтожая группки по два-три десятка эльфов, пытавшихся сбежать или спрятаться одиночек и даже довольно крупные контингенты в несколько сотен остроухих голов. Дважды он чуть не погиб в этих стычках. Оседлавшие своих големов эльфийские маги отчаянно пытались прикрыть остатки пехоты, но Лени с ещё несколькими придаными его отряду коллегами неизменно выходил победителем из всех магических схваток. Когда они истощали резервы, командир придерживал своих людей. Всадники спешивались, отдыхали часок-другой и возобновляли преследование. Трудно сказать, скольких они убили, пока эльфы не добрались до края широкой равнины и не скрылись в сменивших её лесах. В лагерь имперцы возвращались уставшие, как собаки, и довольные, как собравшие богатую жатву гразги. Если подумать, сейчас у них и впрямь было много общего с высшей нечистью. Солдаты горланили песни, опустошали припасённые для обратной дороги бурдюки с вином и мерялись взятыми с боя эльфийскими кинжалами, выясняя, чей трофей лучше. Ножики действительно были знатными, этого не отнять. Выполненные из всё тех же загадочных пород древесины, что и остальная экипировка остроухих, иногда чёрные, а иногда бледно розовые, и неизменно острые, как бритва цирюльника. Пользоваться ими было много удобнее, чем гигантскими мечами остроухих, и Лени тоже захватил один для себя и другой, цвета слоновой кости, для Алисы. Этот кинжал он снял с тела собственноручно убитой им эльфийской волшебницы. Грудь русоволосой колдуньи была навылет пробита ледяной стрелой, но на лице её колдовская дуэль не оставила отпечатков. Он долго тогда изучал её странный, нечеловечески красивый молочно-белый лик и глядел в навсегда застывшие широко распахнутые глаза без зрачка и радужки, чёрные, как два бездонных омута. Один из опьяневших от крови солдат даже отпустил по этому поводу похабную шуточку, но сержант быстро поставил забывшего о субординации придурка на место.

По возвращении Лени первым делом явился к сотнику, получил нагоняй за то, что взялся выносить раненых с поля вместо того, чтобы выполнять приказ, а затем был отправлен прямиком в лазарет, раз уж ему там так нравится. Единственное, что позволил ему сделать Киан, это умыться и сменить мантию, чтобы не распугать своим видом всех армейских целителей. В течение следующего часа колдун занимался в основном тем, что сращивал кости. Эльфы наносили удары с ужасающей силой и, если угодившему под их клинки воину удавалось выжить, он всё равно зачастую нуждался в длительном восстановлении. Опустошив резерв, колдун отыскал главного лекаря и спросил, не знает ли тот, где сейчас работает мэтр Алиса. Разумеется, никакой Алисы лысеющий старичок не помнил, но по описанию внешности догадался, о ком идет речь, и объяснил Лени, как добраться до нужной ему палатки. Подруга действительно оказалась там. Сидя на раскладном стульчике, она колдовала над раздробленным плечом Юри.

– А вот и наш спаситель прекрасных дам, – хмыкнула магичка, заметив его появление. – Ну что, как поохотился?

– Более, чем удачно, – он начал отвязывать от пояса ножны с кинжалом и вдруг подумал, что, если бы Алисе хотелось заполучить подобный трофей, она легко сделала бы это и без его помощи. – А это тебе, – справившись с узелками, колдун шагнул к удивлённо уставившейся на него Юри и протянул ей оружие.

Девушка моргнула, перевела взгляд с него на подарок и вдруг принялась хохотать, да так, что у неё слёзы на глазах выступили.

– Не обижайся, – улыбнулась Алиса застывшему в ступоре чародею, – но ты не первый, кому пришло в голову её осчастливить. Тебя опередили сотник, сержант и двое рядовых.

– Шилом клянусь, я скоро оружейную лавку открою! – снова хихикнула только-только пришедшая в себя Юри. – Простите, мэтр, я, конечно, приму ваш дар. – Она протянула руку, взялась за изящную рукоять и, достав клинок, полюбовалась немного тонкой работой неизвестного эльфа. – Такого мне еще не дарили, – заключила она с искренним восхищением. – Вы его с тысячника сняли?