Текст книги ""Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Корнеев

Глава 13

Сколько себя помню, люди при виде меня всегда пытались сбежать – рвались прочь, царапались. Бывали те, кто падал на колени, без попытки вырваться, но это было не покорство, а ступор от страха. А тут идет ко мне сам и опускается на колени передо мной.

Я внимательно смотрю на него. Мужчина уже не молодой, крепкий, с ясными голубыми глазами под густыми светлыми бровями. Рубашка расстегнута у шеи, и я замечаю, как его мозолистые пальцы снова и снова поправляют ворот, не находя себе места. Наблюдаю за этим, пока Каин объясняет, что от него требуется.

Утром, когда я проснулась, подумала, что после ночного пожара он не придет. Забудет, переложит все на кого-то другого, будет слишком занят или слишком зол, чтобы думать о моем состоянии. Но нет – пришел. Сам привел ко мне добровольную жертву.

Нет, я не собираюсь его осушать. Хотя мысль – сделать это прямо на глазах у принца чертовски манит. Показать ему, кого он держит в цепях. Каин хочет видеть во мне человека? Я могу показать чудовище.

Каин молча отстегивает скобу на моей правой руке и не спешит отступать, оставаясь рядом и явно намереваясь следить за каждым моим движением. Его пальцы крепко ложатся на рукоять меча, готовые в любой момент сорваться и остановить меня, стоит лишь переступить черту.

Я наконец тяну руку к шее мужчины, и это движение дается тяжело. Пальцы не сразу слушаются, и я медленно разжимаю их, заставляя подчиниться. Когда моя ладонь касается его кожи, он вздрагивает – не то от испуга, не то от холода моей ладони. Наконец, начинаю осторожно втягивать его тревогу. Через ладонь проходит теплая волна имфириона, поднимается выше и наполняет грудь. Иней на коже начинает таять и исчезает, растворяясь тонкими нитями.

Я краем глаза замечаю, что Каин не сводит с меня взгляда. Он следит за каждым моим движением, и я понимаю, что больше всего его внимание приковано к моим глазам. И я знаю, что он сейчас в них видит. Тусклый, почти мертвый оживает, становится насыщенным аметистом, зрачки расширяются, цепляя свет. Мужчина под моей рукой начинает дышать чаще, сердце у него бьется так громко, что мне почти не нужно вдыхать, имфирион сам тянется ко мне. Стоит лишь позволить, и я вытяну из него все. Но нет, нельзя. Неохотно убираю руку, позволяя ему отползти в сторону. Этого мало, но достаточно, чтобы не начать мерзнуть еще несколько дней в этих стенах.

– Оправдала ли я твои ожидания? – спрашиваю с интересом. – Так в твоих глазах выглядят чудовища?

Каин молчит несколько секунд, внимательно разглядывая лицо мужчины, который с трудом поднимается с колен и сразу прижимает руку к шее. Я замечаю следы своих пальцев на его коже. Они светятся бледным серебром, и я знаю, что это скоро исчезнет, но в первые мгновения выглядит так, словно я оставила на нем свою метку.

Я перевожу взгляд на Каина и отмечаю, что он не меняется ни в лице, ни во взгляде. Только его пальцы чуть сильнее сжимают рукоять меча. Он поворачивается к стражнику, который вошел в комнату, и коротко кивает в сторону мужчины.

– Уведи его. И заплати столько, сколько было обещано.

Стражник слегка наклоняет голову и быстро уводит мужчину, что-то тихо говоря ему о серебре, которое тот получит.

Я задерживаю взгляд на Каине. Какой честный и добросовестный, привел эриде пищу, оплатил, все по порядку. Прямо как… как они это делают в тавернах. Помню это слово из рассказов наблюдателей. Люди приходят в эти места и платят за пищу. Но он ведь принц, мог бы приказать, заставить, но нет, поступил по совести. Главное, только чтобы он потом не потребовал платы уже от меня.

Каин подходит ближе. Не слишком грубо, но и без лишней осторожности пристегивает мою руку обратно к кольцу на подлокотнике.

– Когда ты это делаешь, – спрашивает он, не поднимая глаз от замка, – что ты чувствуешь?

Принц делает паузу, и я замечаю, как ему сложно дались эти слова. Будто они не вписываются в привычную речь, не укладываются в понятный для него порядок. То ли не хочет показывать свой интерес, то ли сам не до конца понимает, как вообще возможно питаться не хлебом, не мясом, а страхом, болью, и тревогой. Внутри коротко вспыхивает мысль, что наверное, для них эриды нечто чуждое, неуловимое, слишком далекое, чтобы воспринимать как часть мира. Но он все равно спрашивает.

– Почти ничего, – отвечаю прямо, наблюдая, как он защелкивает замок. – Нет вкуса, нет цвета. Просто прилив тепла. После голода, как вдох, когда долго не дышал.

Я встречаюсь с ним взглядом, и вижу, как в его глазах что-то сжимается и уходит внутрь.

– Ты думал, что найдешь в этом что-то человеческое? – спрашиваю без упрека. – Ждешь, что во мне проснется сожаление или стыд? Ты спрашиваешь, что я ощущаю, когда вытягиваю эмоцию? Ощущаю, что продолжаю жить. Все остальное не имеет значения.

– Я не об этом, – произносит он, все еще сжимая пальцами скобу на моей руке. – Я и так знаю, что ты не чувствуешь жалости к своей жертве. Мне не это интересно, эрида. Я хочу понять другое… Это тепло, которое ты описываешь, оно зависит от того, какую эмоцию ты поглощаешь?

Я моргаю, позволяю себе короткую паузу.

– Для чего ты это спрашиваешь?

– Просто хочу знать. Если бы я привел к тебе человека, который не боится, а тот, кто испытывает нежность, счастье или доверие, ты почувствовала бы то же самое?

Я замираю. Не потому что вопрос опасен – он наивный. Неправильный. Невозможный.

Нежность? Счастье? Доверие?

Каин говорит это вслух, явно не понимая, насколько мне чуждо все, что он перечисляет. Как можно питаться тем, чего никогда не ощущала даже мимолетно?

– Я не могу тебе этого объяснить, – отвечаю, не понимая, как вообще мне отвечать на такое. – Нежность, доверие… для меня это только слова, не больше. Так устроен этот мир, все боятся того, чего не понимают, и меня в том числе. Счастье – это не то, что можно взять силой, принц. Оно ускользает, едва к нему прикасаешься. Для меня любое светлое чувство слишком хрупкое, оно гаснет, как только ощущает мой голод. Люди не умеют испытывать нежность к тому, кто держит их за горло.

Я на мгновение задерживаю взгляд на его руке и замечаю кольцо с черным камнем. Серебро холодно блестит, камень почти не отражает свет, и я невольно задерживаюсь на нем дольше, чем нужно, прежде чем снова поднять глаза.

– Для меня нет в людях ни восторга, ни радости, ни того, что вы называете нежностью. Все, что я пробовала – только страх, раздражение и ненависть. Это единственный вкус, который мне предлагают. Я не знаю, изменилось бы что-то, если бы дали другое. Но ни один человек не пришел бы ко мне с восторгом, даже если бы мог.

Я шевелю пальцами, проверяя, насколько они снова начали слушаться.

– Если ты хочешь, чтобы я питалась чем-то другим, тебе придется найти того, кто не оборвет свое чувство, увидев мои глаза. Кто не дрогнет от прикосновения.

Я не верю, что он найдет такого. Даже если притащит сюда кого-то с сияющими глазами и открытым сердцем, достаточно будет одного моего взгляда, одного моего шага и все свернется внутрь инстинктивно. Страх всегда сильнее, потому что он древнее. Он глубже в человеке, чем счастье. Счастье хрупкое, его можно задавить даже тенью. А я – не тень. Я сама тьма, если верить тем, кто хоть однажды стоят передо мной.

Я прищуриваюсь, смотря на него внимательнее.

– Зачем ты вообще спрашиваешь это? Придумываешь новую пытку? Хочешь проверить, что будет, если накормить меня чем-то светлым? Надеешься, что из-за этого я вдруг… заплачу?

Он молчит. Не спорит и не пытается возразить. И этого оказывается достаточно.

– Вот оно как, – выдыхаю, почти усмехаясь. – Думаешь, радость пробьет лед лучше боли? Что если меня тронет не страх, а… радость – появится та самая чудесная слеза, которую ты так хочешь выдавить?

Он резко поднимает на меня взгляд.

– На это было бы глупо надеяться.

Я откидываюсь в кресле, насколько позволяют оковы. Металл тянет за запястье, отзываясь неприятной тяжестью.

– Кстати, – бросаю будто между прочим, – слухи о твоей свадьбе с принцессой Элмора дошли даже до этих стен.

Он замирает всего на мгновение.

– Кажется, у людей принято поздравлять в таких случаях, да? – добавляю я, приподнимая подбородок. – Поздравляю, принц. Надеюсь, от своей жены ты получишь больше тепла и сердца, чем можешь найти во мне.

Смотрю на него. Его реакция почти незаметна, но я вижу, как пальцы слегка напряглись, а челюсть сжалась. Даже такой короткий выпад способен выбить его из привычной роли. Не любит, когда о нем знают больше, чем положено.

– Спасибо за поздравление, эрида, – устало отвечает он. – Я тоже надеюсь, что однажды ты сможешь сказать это с настоящим чувством. Если вообще сможешь.

Он моргает, собирая себя обратно этим движением, в лице снова проступает привычная жесткость.

– Ты получила свою пищу, как я и обещал. Дальше все продолжится, как было.

Я не отвечаю. Только наблюдаю, как он разворачивается и идет к двери теми же выверенными, тихими шагами, что и всегда, когда хочет скрыть что-то за контролем.

Принц хочет, чтобы все продолжилось, как было.

И будет.

Только он не понимает, что с каждой такой паузой, с каждым его взглядом в сторону, я узнаю о нем не меньше, чем он узнает обо мне.

Глава 14

Каин

Зал Совета широкий, темные стены впитали в себя каждое решение, принятое здесь за столетия. По кругу огромного стола стоят массивные кресла, выточенные из цельной породы. Их спинки отполированы до матового блеска и отражают свет факелов приглушенными отблесками.

Вдоль круглого стола сидят те, на чьих решениях держится Веларрон. Валден, главный советник, занимает место по левую руку от меня. Он худощавый, с острыми скулами и впалыми щеками, пальцы длинные и узкие, будто созданные для пергаментов, а не для меча. На нем зеленый камзол с серебряными акцентами, волосы аккуратно зачесаны назад, открывая высокий, вытянутый лоб. Его острый взгляд движется поверх лиц собравшихся.

Дальше от него сидит темно-волосая и хмурая Лисария, она казначей и секретарь Совета. Перед ней аккуратно разложены листы, в руке уже зажато перо. Я вижу, что она готова записывать каждое слово сразу, как только оно прозвучит.

Напротив нее сидит Рояна, советница по внешней политике. Она отвечает за переговоры с другими домами. Женщина немного старше меня, миниатюрная со светлыми волосами, которые едва касаются плеч, лицо у нее бледное, а взгляд цепкий.

Я сижу перед ними, в кресле, что называют троном, хотя официально он принадлежит отцу. Руки лежат на подлокотниках, спина прямая – чувствую на себе каждый взгляд, но не позволяю себе даже малейшего движения.

Рядом со мной, по правую руку – Нейвард. Формально он мой дядя, брат матери и отец Теодена. Но для меня же он стал тем, кто заменил мне отца и единственный человек в этом зале, чей совет я принимаю без опаски. Его русые волнистые волосы едва тронуты сединой и почти всегда убраны в хвост. Черты лица строгие, но не жесткие, усталость выдает только легкая тень под глазами.

В ожидании слышу скрип двери. Один из молодых стражников открывает ее, и в зал входит Наэль. Она проходит уверенно, даже слишком быстро для этого мрачного зала, оглядывает собравшихся прямым, цепким взглядом. На ней платье глубокого небесного цвета, волосы аккуратно убраны лентой, в ушах серьги, похожие на капли расплавленного серебра.

– Переходим к делу, – начинаю, когда принцесса усаживается за стол напротив меня. – Сегодня ночью сгорел корабль Ее Высочества – Наэль Вайрон. Причал, стража и склад остались целы, но судно выгорело без возможности восстановления.

– Это удар по репутации, – произносит Нейвард, щуря глаза. – Элмор прибыл к нам за союзом, а мы встречаем их пожаром. Если это случайность, то плохо. Если нет… еще хуже.

– Здесь нет никакой ошибки, – резко обрывает Рояна, его взгляд становится жестким и холодным. – Сожгли быстро и чисто, значит, работали те, кто знает наши дозоры и патрули. Либо кто-то из Веларрона решил помешать союзу, либо люди Майрисы подошли слишком близко к нашим стенам.

– И смогли уйти, – добавляет Нейвард, поддаваясь вперед. – Если это Терион, значит, у нас дыра в охране. Если это свои – значит, кто-то играет против вас, Ваше Высочество.

Я слушаю их, не перебивая. В первом случае все проще простого. Если это люди Майрисы, если враг пришел извне, то найдем виновного, устроим показательный допрос, снимем головы. А вот если это свои… Значит, у нас дыра не на границе, а здесь, под самым носом. Придется подозревать каждого, смотреть в глаза не врагу, а человеку за соседним столом.

Даю поручение Нейварду заняться этим делом. Пусть проверяет списки, опрашивает дозорных, ищет любые разногласия между донесениями. Я ему верю и только ему могу поручить такое расследование. Лисарию прошу заняться компенсацией для Элморской делегации. Она разбирается в цифрах лучше всех в этом зале и знает, как уладить ущерб так, чтобы и союз сохранить, и не дать повода для лишних слухов. Рояне же поручаю усилить охрану. Валден, конечно, бесится. Я вижу, как он опускает глаза, пальцы слегка дрожат. Он не привык, чтобы в отсутствии короля, распоряжения звучали не из его уст.

– Принцесса, я гарантирую, что Веларрон найдет виновных. И если это кто-то из моих людей – ответят по закону, без исключений, – произношу я, чувствуя, как внутри поднимается жесткое упрямство довести это до конца.

– Мне крайне неприятно все это, – выдыхает Наэль, складывая руки на столе. – Корабль строили мои люди. Новый, только сошел со стапелей, каждый кусок дерева прошел через наши руки. Все сгорело за одну ночь. Я не спешу обвинять кого-то, пока нет доказательств, но в случайность тоже не верю. Этот пожар не мог быть делом рук простого случая, слишком все совпало. Кто бы за этим ни стоял, я уверена – вы найдете виновного.

Она делает короткую паузу, переводя взгляд по залу и задерживаясь на каждом из нас, проверяя реакцию, а затем снова возвращает внимание ко мне.

– Сейчас у меня нет причины отказываться от союза, несмотря на случившееся, – продолжает она, уже тверже. – Но всем в этом зале понятно, кому был выгоден этот пожар. Это провокация со стороны Териона. Они хотят посеять между нами недоверие, разорвать союз еще до того, как он будет заключен.

– Слова красивые, Ваше Высочество, – Валден склоняет голову, – но факт остается фактом. Враг смог ударить у нас под носом.

– Именно, – отвечает Наэль, поворачиваясь к нему. – И это значит, что нам нужно действовать быстрее, а не ссориться между собой. Если мы отступим из-за пожара, то завтра Терион сожжет ваши поля, а послезавтра – склады с зерном.

– Ваши слова понятны, – я складываю руки на столе, – но ваши догадки не отменяют главного, виновного нужно найти и наказать. Я не позволю, чтобы подобные провокации оставались без ответа, кем бы ни был тот, кто их устроил.

Смотрю на нее внимательнее, позволяя себе короткий кивок.

– И все же я признателен, что вы не спешите обвинять Веларрон.

– Принц Каин, – обрывает Валден перебирая бумаги. – Формально для заключения подобного соглашения требуется не только ваше личное согласие, но и подписи обеих сторон. Короля Веларрона и короля Элмора. А также подписи всех членов Совета. Без них договор не имеет силы, даже если обе стороны устно согласны.

Главный советник задерживает пальцы на листке, играет по букве закона, держит дистанцию, не позволяет ни мне, ни Наэль ускорить процесс одним решением. Внутри появляется раздражение. Кму все равно, что на улице пахнет дымом, что враг стоит у ворот. Главное, чтобы все было по правилам, чтобы никто не мог обвинить его в излишней поспешности.

– Принцесса, Наэль, – говорю, не давая Валдену снова перехватить инициативу, – озвучьте, пожалуйста, какие именно гарантии и какую поддержку Веларрон получит в случае заключения союза и брака между нашими домами.

Слышу, как в зале сразу становится тише и теперь все ждут ее слов, понимая, что сейчас решается не только исход этого совета, но и будущее всего государства.

– После подписания союзного соглашения – решительно начинает принцесса, – и заключения брака между домом Эрданов и домом Вайрон, король Арвид Вайрон, гарантирует: военную поддержку в случае вторжения на земли Веларрона – войска, продовольствие, и все, что потребуется для обороны ваших рубежей. Кроме того, мы обеспечим совместное патрулирование границ и обмен информацией о любых передвижениях сил Териона. Если понадобится, то откроем для вас склады с зерном, чтобы ваши люди не голодали во время осады. И, наконец, поддержку на внешних переговорах с Антарисом и Ксарией, если потребуется, делегация Элмора будет выступать как союзники Веларрона.

Пару секунд в зале становится тихо. Я замечаю, как Лисария откидывается на спинку стула, оценивая каждую строчку. Валден подозрительно хмурится, Рояна скрещивает руки – ее устраивает такой расклад. Нейвард все так же спокоен, не проявляя ни одобрения, ни тревоги, только кивает мне едва заметно, подтверждая, что решение принято правильно, теперь надо просто выдержать.

– Совет услышал условия, – я киваю Наэль, встречаясь с ней взглядом. – Принцесса, благодарю за открытость и за слова Элмора. Я ценю вашу решимость. Дальнейшее обсуждение – привилегия только членов Совета. Если вы не возражаете, прошу вас покинуть зал до итогового решения.

Наэль поднимается, сдержанно кивая, и уже уверенная в нашем решении выходит из зала сопровождаемая двумя стражниками.

С ее уходом напряжение растворяется и на миг в зале становится даже шумнее, чем должно быть. Советники меняются взглядами, кто-то тянется за бумагами, кто-то сразу начинает что-то быстро шептать соседу. Каждый оживает, будто только ждал, когда можно снять личину официальной сдержанности.

Я почти не слышу их голосов, только отдельные фразы проходят сквозь меня:

– Союз с Элмором сейчас единственный выход…

– Если упустим этот шанс, будем одни против Териона…

– Союз будет заключен без участия короля Родена…

– Совет берет всю ответственность на себя…

– Мы не можем ждать, пока королева Майриса решит ударить…

И только Валден по-прежнему отстраненный, сжавшийся в кресле, все так же держит пальцы на листке с условиями, не говорит ни слова. Он не вникает в мелкие разговоры, не озвучивает своих сомнений вслух – слишком опытен, чтобы спорить в открытую. Для него союз с Элмором, это угроза не только его порядку, но и самому балансу власти в этом зале.

Советники продолжают обсуждать, кто-то уже собирается тянуть руку за голосование, но двери вновь распахиваются. В зал вбегает молодой стражник, останавливается у стола, переводит дыхание.

– Ваше Высочество, – он коротко кланяется, – прибыл посол Териона. Говорит, что привез письмо и требует аудиенции… немедленно.

Значит, не успел остыть пожар, как уже посол на пороге. Слишком быстро для простого визита, слишком вовремя для случайности.

– Приведи его.

Стражник кивает и, не теряя ни секунды, уходит за дверь. Через несколько мгновений в зал входит рослый мужчина в серебряно-серой мантии, на груди которой вышит герб Териона – золотой лев с короной на голове, вставший на задние лапы, пасть раскрыта, когти вытянуты вперед. За послом следуют двое охранников в броне, где тот же лев вычеканен на нагрудниках.

– Ваше высочество, Совет Веларрона, – приветствует посол, – моя королева велела передать вам письмо и требование, которое не терпит отлагательств.

Я не двигаюсь с места, только слегка выпрямляю спину, перехватывая его взгляд.

– Раз письмо адресовано мне и Совету, читайте вслух. Здесь и сейчас.

Посол склоняет голову, достает из складок мантии свернутый в трубку лист пергамента, перевязанный красной лентой с золотой печатью в виде того же льва с короной. Он демонстративно и неторопливо ломает печать пальцами. Шелест пергамента тянется в тишине зала, пока он разворачивает письмо.

– Я, Майриса Кайлорн, королева Териона, обращаюсь к королям четырех домов – Веларрона, Элмора, Ксарии, Антариса. Время секретных союзов прошло. Граница между нашими землями вновь полита кровью, и каждый дом обязан назвать, за что он готов воевать и чем готов поступиться ради мира. Мы готовы бороться, но так же дать вам последний шанс избежать большой войны. И решить вопрос о спорных землях словом, а не мечом. Я созываю конклав, который состоится в двадцать восьмой день этого месяца на острове Свода, под покровительством хранителей Свода. Каждому королю позволено явиться с одним советником и одним охранником. Такое условие исключает лишние подозрения и покажет, кто действительно готов к открытому разговору.

С уважением или предупреждением, Королева Майриса Кайлорн.

Советники переглядываются – Нейвард нервно простукивает пальцем по столу, Лисария уже вытаскивает новый лист бумаги, чтобы записать дату. Валден смотрит прямо на меня. Ожидание висит в его взгляде, чуть прищуренным и цепким. Ждет, как я отреагирую.

Призыв к конклаву – явный вызов. Королева хочет посадить правителей всех пяти государств за один стол, заставить раскрыть карты, выслушать правила, которые она продиктует, поставить нас перед выбором, подчиниться ее условиям или получить войну сразу.

Двадцать восьмой день месяца. Значит, у нас есть три недели, чтобы укрепить позиции и продумать все до мелочей.

– Веларрон подтверждает свое участие в конклаве, – отвечаю, глядя послу прямо в глаза. – Передайте королеве Майрисе, что мы прибудем в назначенный день. Решение окончательное.

Посол опускает голову, делая шаг назад, сдавая ход на нашей доске. В его глазах мелькает короткое удовлетворение: ответ получен, больше ему здесь делать нечего. Он разворачивается и идет к двери, охрана следует за ним.

– Ваше Высочество, – нарушает молчание Нейвард, как только двери за ними закрываются – нам нужно в срочном порядке короновать вас. На конклаве должен быть король, а не наследник.

– Мы не можем короновать принца при живом короле, – Валден отрезает, как будто давно ждал момента произнести это вслух. – Это против всех законов Веларрона и любых обычаев. Даже в военное время.

– При недееспособном короле, – грубо поправляет Нейвард. – Все мы знаем, что Роден давно не выходит к народу, его нет на Советах. Веларрон на грани войны, а мы цепляемся за старые формальности? Нам нужен живой правитель, а если его нет, должен быть новый.

Лисария поднимает глаза, бумаги в руках уже почти мяты.

– По законам Веларрона корона переходит к наследнику только после смерти короля или его личной передачи власти. Ни того, ни другого не случилось. Мы не имеем права проводить коронацию за спиной Родена.

– Даже если бы и могли, – вмешивается Рояна, опираясь ладонями на стол, – мы обязаны были бы объявить всем державам о смене власти. А сейчас не самое подходящее время показывать врагу, что Веларрон остался без правящего короля. Майриса только этого и ждет.

– И не стоит забывать, – добавляет Валден, – при каких обстоятельствах король Роден оказался в таком состоянии. При всем уважении, принц Каин, но с вас подозрения не сняты. Совет до сих пор не получил прямых доказательств вашей непричастности.

– Доказательства, – повторяю, не поднимая голоса. – Если бы у вас были доказательства моей вины, я не сидел бы сейчас здесь. Но если у Совета нет доказательств моей невиновности, значит, есть только подозрение. А подозрение по-вашему не может управлять государством.

Я медленно выпрямляюсь, давая каждому в зале время встретиться со мной взглядом.

– Значит, поеду как наследник. И будем надеяться, что Майриса не догадается, по какой причине на конклав не явился сам король.

Рояна сжимает губы, но молчит. Лисария возвращается к своим бумагам, явно уже просчитывая, как оформить это так, чтобы выглядело убедительно.

Валден кивает, поправляя ворот камзола.

– Совет согласен. Принц Каин поедет на конклав как наследник, полномочный представитель дома Эрдан.

Мне все равно, в качестве кого я поеду – наследника, регента или охотника за чужими ошибками. Титул ничего не меняет. Я и без короны не позволю Веларрону показать слабость, особенно перед Майрисой. Но то, что собственные советники видят во мне узурпатора… пусть и не состоявшегося, это уже другое. Это злит. Они сидят здесь, в зале, пользуются моими решениями, но в голове все еще держат меня чужаком, которому просто повезло оказаться в нужном кресле. Один только Нейвард не взвешивает каждое мое слово на страх и сомнение.

В голове уже прокручиваю кого взять в делегацию, какие вопросы задать на конклаве, чтобы увести разговор туда, где мне удобно. Майриса будет ждать короля, а получит наследника, который не играет по ее правилам. Валден попытается держать поводья, но я уже решил, в какую сторону пойдет эта лошадь. И если для того, чтобы удержать Веларрон, придется перешагнуть через их сомнения – я это сделаю.

Три недели. Двадцать один день на подготовку, на сбор всех, кому я еще доверяю или хотя бы могу заставить слушаться. За это время ни один слух не должен вырваться за пределы дворца, ни одна деталь не должна попасть к людям Майрисы раньше, чем мы сами объявим о составе делегации. Совет теперь формально за меня, но я знаю цену их одобрения. Первый намек на ошибку и каждый из них бросит меня без колебаний.

– Готовьте ответ королеве, – произношу, поднимаясь с трона. – В качестве охраны со мной поедет Теоден Остран.

Взгляд цепляется за Валдена. Старый черт, ты ведь доволен, так легко согласился отправить меня, словно это было частью твоего плана с самого начала. Единственная твоя причина отослать меня на конклав так легко – не поддержка, а расчет. Знаю, чего ты ждешь, чтобы я произнес это вслух, чтобы каждый услышал, что тебе доверяют Веларрон на время моего отсутствия. Но у меня нет выбора.

– Валден, – произношу наконец, – пока я на конклаве, Совет возьмет управление на себя. Формально – ты исполняешь обязанности регента. Все вопросы, что не терпят отлагательств, решаешь сам. Но помни, что ни одного нового указа во время моего отсутствия и ни одной подписи под документом, который изменит законы. Все важное, только через меня. Совет распоряжается только тем, что касается порядка и безопасности границ. Остальное – ждать моего возвращения. Я хочу видеть Веларрон в том же состоянии, в каком оставлю.

Валден едва заметно кивает, поджимая губы – ему не нравится, что его полномочия обозначают вслух и при всех. Это видно по тому, как он медленно складывает бумаги в аккуратную стопку, ни разу не глядя мне в глаза. Пусть помнит, что власть у него, только потому, что я так решил, и ровно до тех пор, пока я не вернусь.

– Совет учтет ваши распоряжения, – произносит он. – Все решения в рамках прежнего порядка.

– А кто поедет с вами в качестве советника? – спрашивает Лисария, не отрывая взгляда от бумаг.

Я не спешу отвечать. Замечаю, как Рояна ловит мой взгляд, явно готовая предложить себя. Нейвард молчит, но в его взгляде – та же готовность, даже Валден, кажется, ждет ответа с особым вниманием. В зале появляется новое напряжение, каждый здесь понимает цену такого выбора.

– Кто из советников войдет в состав делегации я объявлю позже.

Никто не возражает. Каждый уверен, что именно его имя должно прозвучать. Но я уже знаю, что никто из них не поедет.

В голове всплывает единственное, чужое для этого зала имя. Та, кто видит ложь в глазах и голосе, та, кто может вытащить наружу самое глубоко спрятанное. Эрида, чье присутствие заставит даже Совет выбирать слова осторожнее.

Если на башне Свода, во время конклава, рядом со мной будет сидеть она, я буду знать все. Кто прячет страх за громкими речами, кто врет, глядя прямо в глаза, кто уже держит кинжал за спиной. Но именно ей я меньше всего могу доверять. Особенно после того, что сделал. Если хочу, чтобы ее клинок был обращен к моим врагам, а не ко мне – придется найти верный рычаг. И времени на это – всего три недели.