Текст книги ""Фантастика 2026-201". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Мария Боталова

Фрагмент 2

3

Чрезвычайный пленум ЦК партии произвёл на Кирилла Михайловича Симонова впечатление, описываемое единственным подходящим для этого словом – потрясение.

Да, да. Именно Кирилла, поскольку имя Константин он взял себе в качестве литературного псевдонима из-за дефекта дикции: ну, не получается у него произносить звук «р» и твёрдое «л». На творчество это никак не влияет, а вот при представлении в качестве военного корреспондента (со времени боёв на реке Халхин-Гол) – очень даже плохо выглядит. Ну, разве кто-то станет всерьёз воспринимать собеседника, не способного правильно произнести собственное имя? В общем, как бы то ни было, а новое имя не просто прижилось, а стало очень узнаваемым. Пусть даже мать Симонова категорически отказалась его признавать, продолжая звать сына Кирюшей.

Откровенно говоря, не видать бы военкору, не являющемуся ни членом, ни кандидатом в члены ЦК, этого пленума, как своих ушей, не окажись старший батальонный комиссар Симонов единственным «именитым» фронтовым корреспондентом «Красной звезды», находящимся на момент подачи заявок на освещение партийного мероприятия в Москве. А поскольку после недавнего выхода поэтического сборника «С тобой и без тебя» его слава гремела по всему Советскому Союзу, то вопросов по присутствию на пленуме именно этого представителя газеты не возникло.

И началось всё с письма Сталина к участникам мероприятия, носящего название «чрезвычайный».

Да, это письмо запрещалось копировать и публиковать его содержание. Из-за того, что содержало оно просто ошеломляющую информацию, в которую сложно было поверить. Но позже, в ходе выступлений, стало ясно, что для многих она вовсе не является тайной. Причём, не только для членов Политбюро, но и некоторых военачальников. Да и отдельные партийные руководители рангом пониже признавались, что догадывались о чём-то подобном.

СССР с 1940 года поддерживает отношения с потомками из следующего века! И потомки помогают Советскому Союзу в этой войне, носящей имя Великой Отечественной. Даже несмотря на то, что там, в их мире, случилась контрреволюция, и первое в мире государство рабочих и крестьян прекратило своё существование.

В своём докладе товарищ Сталин подробно объяснил, почему это произошло, указал на ошибки, допущенные партийным руководством страны, которые привели к этому. Указал как на субъективные, так и объективные причины, приведшие к такому финалу и поставил ребром вопрос: как сделать так, чтобы избежать контрреволюции.

Собственно, тому, как не допустить случившегося уже в этом варианте истории, и был посвящён данный пленум. Ведь предпосылки для контрреволюции в мире потомков начали накапливаться уже во время, соответствующее тому, в котором сейчас живут участники расширенного пленума.

Предпосылки самые разнообразные. От ошибок в международной политике, вызванных отношениями с нынешними военными союзниками, которые, как выразился глава государства и партии, «уже завтра станут нашими экзистенциальными врагами», до неправильного воспитания подрастающего поколения, «проникшегося почитанием всего иностранного и охаиванием всего отечественного». Но самое главное – «стремление партийного аппарата превратиться из передового отряда пролетариата в касту неприкасаемых, замкнувшуюся в собственном изолированном мирке и стремящуюся присвоить себе плоды труда трёх или даже четырёх поколений рабочих и крестьян».

Потрясение от таких слов испытал не только Симонов, но и подавляющее большинство участников пленума, для многих из которых создание социалистического общества было и есть целью всей жизни. «Для меня это тоже было целью всей жизни. Но теперь у меня появилась ещё одна цель – сохранить все наши завоевания, уберечь их не только от врагов, но и от соратников». Сталин сказал именно так: «от соратников»! После чего сделал паузу, усмехнулся и продолжил: «После моей смерти меня обвинили даже в тех грехах, которые я не совершал. Обвинили, в том числе, и те, кто находится в этом зале. Предпочли свалить ответственность за допущенные всеми нами – и ими в том числе – ошибки на одного. На того, кто уже не может оправдаться. Послушались болтуна, который пообещал им даже не золотые горы, а возможность делать новые просчёты, упиваться своей безответственностью и разрушать созданное в самые трудные годы Советской Власти. Зачастую – даже не по злому умыслу, а просто не ведая того, что они творят, будучи слепыми исполнителями в руках внешних врагов, якобы желающих нам лучшего».

Нет, никаких имён секретарь ЦК не называл, но ни у кого из присутствующих на заседании не осталось ни малейшего сомнения в том, что эти имена ему известны. И, скорее всего, известны давно. Но успокоил начавшуюся тихую панику отсылкой к внешним врагам и методам, которыми те пользуются: «Ведь ещё в Древнем Риме знали, что следует опасаться данайцев, дары приносящих. Вот и сейчас, и в будущем нам следует помнить, что любые благие намерения капиталистов, окружающих нашу страну, продиктованы вовсе не заботой о том, чтобы мы стали лучше жить, а совсем наоборот – стремлением нам навредить, уничтожить нас».

Предвосхитил он и вопрос, который непременно возник бы впоследствии: «Кто-нибудь из вас непременно возразит, указав на то, что товарищ Сталин сам себе противоречит: говорит, что нельзя принимать помощь от капиталистов, а сам её и от контрреволюционеров берёт, и от американских и английских империалистов берёт: ленд-лизом пользуется. Да только ни те, ни другие вовсе не скрывают своих целей. Первые зарабатывают на нас деньги, а вторые, помимо получения прибылей, таким образом расплачиваются за то, что советский народ избавляет их от угрозы со стороны германских фашистов. Пока они довольствуются только этим, опасности от них для нас нет. Опасность появится, как только вместо этого и вместе с этим они начнут предлагать нам „изменения к лучшему“ в нашем обществе. Будь то экономические, политические или социальные изменения. Вот эти, скрытые за дымовой завесой благих целей и разговоров про общечеловеческие ценности, намерения нам опасны».

Для Кирилла Михайловича намёк на прибыли, извлекаемые из якобы бесплатных поставок по ленд-лизу, был неожиданностью. Но потом, в кулуарах пленума, он набрался наглости и подошёл к наркому Микояну, отвечающему, в том числе, за внешнюю торговлю, и тот пояснил, что советскому народу не придётся оплачивать только уничтоженную в сражениях боевую технику и военные материалы – взрывчатку, порох, патроны со снарядами. За всё остальное, включая оборудование и провизию, придётся платить. А ещё – оплачивать проценты по кредиту на миллиард долларов, выделенный для производства этих товаров.

– Наши потомки окончательно погасили этот долг только в 2006 году. Да ещё и при проверке выяснилось, что на многие товары наши американские союзнички заламывали цену, втрое превышающую их реальную стоимость. Не говоря уже про англичан, которые почти всё поставляют нам только за золото. А после Турции вообще практически полностью прекратили нам любые военные поставки.

Да уж, англичане… Именно Великобританию товарищ Сталин назвал «главным архитектором» ожесточённого противостояния, которое развернётся между Союзом ССР и капиталистическим окружением сразу после победы над гитлеровской Германией. Пусть и не вылившегося в прямую войну, но настолько острого, что весь мир почти полвека стоял на её грани.

Но так было в мире потомков. В нынешней же реальности всё может происходить иначе. «Если в истории потомков план совместного нападения британских, американских и остатков германских войск на Советский Союз начал разрабатываться ещё когда Красная Армия стояла на подступах к Берлину, то теперь, насколько нам известно, это может случиться значительно раньше. Поэтому, как я писал в своём письме к Пленуму, нам нельзя расслабляться из-за наших успехов на фронте. Британские империалисты способны на любую подлость ради того, чтобы не допустить усиления влияния в мире государства рабочих и крестьян. И прошу понять это правильно: на такое они готовы пойти не ради какой-то абстрактной ненависти к пролетариату, а ради сохранения собственного влияния. А значит, самого дорогого для них – прибылей от эксплуатации колоний».

Пленум длился целых три дня, и принял ряд действительно судьбоносных решений. В первую очередь – о создании рабочей группы из членов и кандидатов в члены Центрального Комитета, которая изучит причины распада Советского Союза в мире потомков и выработает предложения по тому, как не допустить подрыва авторитета Партии у народа, как не допустить многих других негативных явлений в послевоенном обществе. Изучит, выработает и доложит на Съезде, который состоится не позже, чем через год. А Съезд примет новую Программу Партии, которой ВКП(б) и будет руководствоваться, как минимум, последующие двадцать лет.

Взят курс на ослабление антирелигиозной политики. Разумеется, никто не собирается прекращать пропаганду против религии и с использованием государственного финансирования стоить новые церкви, но верующим предоставлена возможность посещать храмы, а церковников уже никто не будет считать врагами. Как объяснило советское руководство, этого священнослужители заслужили поддержкой фронта, взносами в Фонд Обороны и заботой о красноармейцах.

Да, по мнению Симонова, Пленум оказался действительно чрезвычайным и судьбоносным. Но по дороге на 4-й Украинский фронт, боевые дела которого по разгрому сильнейшего союзника Гитлера, Румынии, он должен будет освещать, автора стихотворения «Жди меня» не покидала тревога: неужели всё-таки за этой, столь трудной войной с германскими фашистами, последует новая, ещё более трудная война, в которой нынешние союзники, англичане, выступят на стороне гитлеровцев?

4

– Значит, всё-таки военный переворот…

Начальник разведки кивнул:

– Так точно, товарищ Сталин. Скорее всего, какой-либо террористический акт, в котором погибнет Гитлер, после чего по всей Германии будет введён в действие план «Валькирия», разработанный на случай чрезвычайных ситуаций и внутренних беспорядков и одобренный фюрером.

– Штауфенберг опять попытается взорвать свою бомбу?

– Вряд ли он, товарищ Верховный Главнокомандующий. Подполковник Штауфенберг, насколько нам известно, так и не попал в Северную Африку, не получил там увечий, благодаря которым и стало возможно его присутствие на некоторых совещаниях у Гитлера, а продолжает служить в оккупационных войсках во Франции. Хотя, судя по известным нам фактам его биографии, уже должен войти в число поддерживающих заговор. Либо взорвать бомбу попытается кто-то другой, либо изберут иной способ устранения «вождя германской нации»: снайпер, авиационная катастрофа, диверсия на пути следования поезда, в котором едет Гитлер. У заговорщиков немалые возможности, если иметь представление о тех кругах, к которым они принадлежат.

– Напомните, пожалуйста, товарищ Фитин.

– Заговор в целом выкристаллизовался вокруг неформального дискуссионного клуба с названием «Кружок Крейсау», основанного аристократами Гельмутом Джеймсом фон Мольтке, Петером Йорком фон Вартенбургом, графом Рудольфом фон Маронья-Редвиц. Если вспоминать других аристократов, то к ним присоединились хорошо известный вам бывший посол в СССР Фридрих Вернер фон дер Шулленбург и его племянник Фриц-Дитлоф, являющийся заместителем начальника полиции Берлина. Генералы Эрвин фон Вицлебен, Людвиг Бек, Ганс Остер, Эдуард Вагнер. Герман фон Тресков. Дипломаты Карл Фридрих Гёрделер, Ульрих фон Хассель, Ханс Бернд Гизевиус, Адам фон Тротт цу Зольц. Бывшие и действующие политические деятели Ойген Антон Больц, Йозеф Вирмер, Юлиус Лебер, Вильгельм Лёйшнер, министр финансов Пруссии Эдуард Йоханнес Попиц. Немало среди них промышленников и землевладельцев. Так Карл Венцель-Тейченталь – крупный промышленник и член наблюдательных советов ряда банков. Мольтке и фон Вартенбург – крупные землевладельцы. Адмирал Канарис – выходец и семьи основателей промышленности области Рур.

Председатель ГКО принялся молча вышагивать по кабинету, как происходило, когда ему требовалось что-то обдумать.

Да, он прекрасно понимал, что в обострившихся отношениях с Великобританией от полного разрыва советско-британских отношений заключения англичанами сепаратного мира с нацистской Германией Черчилля сдерживает только фигура Гитлера. И устранение фюрера приведёт к очень тяжёлым последствиям для Советского Союза: немцам больше не нужно будет держать во Франции миллионную армию на случай высадки британцев, и большинство этих дивизий будет переброшено на Восточный фронт. Не мгновенно, поскольку операция подобного масштаба потребует примерно полгода. Но сопротивление немцев Красной Армии в течении данного периода будет постоянно нарастать, и может случиться так, что в конце лета или в начале осени вермахт окажется способен вести не только оборонительные, но и наступательные бои. Свою роль сыграют и освободившиеся ресурсы, используемые сегодня немцами на строительство и вооружение укреплений «Атлантического вала».

Как в докладах начальника разведки, так и в копиях документов, предоставленных потомками очень чётко сформулирована позиция верхушки заговора: освободить силы и средства на Западе, чтобы добиться решительного успеха на Востоке. То есть, ни о каком мире с СССР речи не идёт. Даже наоборот: сепаратное соглашение с Британией должно быть заключено с единственной целью – с целью разгрома Красной Армии и, по возможности, если не уничтожения, то решительного ослабления Советского Союза.

Да, единства среди заговорщиков не было в вопросах ни убийства Гитлера, ни заключения мира с Советским Союзом. Но вряд ли те, кто будет отдавать приказы, в решающий момент прислушаются к мнению меньшинства. Те, кто решают, настроены однозначно: фюрер должен умереть ради заключения мира с Англией и США, войну с СССР продолжать до победного конца. Возможно – совместно с англичанами.

А ведь повод для вступления Британии в военное противостояние с государством рабочих и крестьян долго искать не нужно. Это не только «турецкий вопрос», но и «польский». После начала судебных процессов над пленёнными в Турции офицерами «армии Андерса» эмигрантское правительство Сикорского зашлось в истериках и снова разорвало дипломатические отношения с Москвой. А теперь в британских польскоязычных кругах активно педалируется вопрос о повторном объявлении состояния войны между Речью Посполитой и Советским Союзом. Из-за вооружённых стычек между Красной Армией и отрядами Армии Крайовой на территории Белоруссии. И панов вовсе не трогает то, что именно боевики АК начали нападать на мелкие подразделения РККА и одиночных красноармейцев ради получения оружия.

Великобритания так и не признала оккупацию бывших польских владений в Западной Белоруссии и Западной Украине (до последних Красная Армия пока ещё не дошла), а также присоединение к СССР Прибалтики. Поэтому в любой момент может объявить Советский Союз «оккупантом» и начать «освобождение Польши от большевиков». Не от гитлеровцев, оккупировавших львиную долю «гиены Европы», а именно от Советов. Учитывая же тот факт, что уже очень скоро последует удар из Белоруссии на Литву, к этому может добавиться и желание «освободить» Прибалтику.

– Насколько реальна, по вашему мнению, успешная реализация планов заговорщиков?

Фитин вздохнул.

– Товарищ Сталин, это непредсказуемо. Как вы прекрасно знаете, в истории потомков старт активной фазы реализации этих планов был дан в момент высадки союзников во Франции. А у Штауффенберга всё вполне могло пройти успешно, не помешай случайно его портфель кому-то из участников совещания у Гитлера. На этот раз ведь англичане могут не поскупиться и обеспечить этих людей всем необходимым для операции.

Да, в этом начальник разведки прав. И в том, что англичане могут не поскупиться, и в том, что покушение может быть лучше подготовлено. И в том, чьи уши торчат из-за спины заговорщиков, и к тому, что послужило стартом для покушения.

В этой реальности, скорее всего, величайшей в истории десантной операции, коей, без сомнения, в мире потомков была высадка в Нормандии, не случится. Просто потому, что в текущем 1943 году американцы и англичане не успеют собрать достаточно войск для неё. Даже к осени, чтобы успеть до начала сезона штормов. А в следующем 1944 году будет уже поздно.

Если разбираться беспристрастно, то даже те 150 тысяч «активных штыков», которые наскребли англо-саксы в другой реальности, миллионной немецкой армии, расположенной в Западной Европе, были «на один зуб». Причём, из этих 150 тысяч 40 тысяч составляли парашютисты, которые после высадки несколько дней поодиночке блуждали по немецким тылам, будучи не в состоянии собраться в боеспособные подразделения. Вот только «совершенно случайно» германские генералы, командующие этими войсками, оказались активнейшими участниками «Заговора 20 июля 1944 года». И их действия с момента высадки и до контрудара в Арденнах, нанесённого подчинёнными лично Гитлеру войсками СС, выглядят игрой в поддавки.

Да посудите сами: фельдмаршал Рунштедт, командовавший оккупационными войсками на Западе, оказавшись на новом месте службы «вдруг» стал совершенно безынициативным, и после высадки в Нормандии немедленно принялся давить на Гитлера с требованием начать переговоры о мире с англо-американцами. За что и был снят с должности. Потом, правда, вернулся, но очень противился той самой операции в Арденнах, едва не ставшей причиной катастрофы для британо-американских сил. А на Нюрнбергском трибунале присутствовал не как обвиняемый в зверствах на оккупированных территориях, а как свидетель.

С 1 июля 1944 года безынициативного Рунштедта на посту сменил фельдмаршал Клюге, активный участник заговора, но тоже действовал вяло. Пока не застрелился, чтобы не попасть в руки гестапо как заговорщик.

Ещё один фельдмаршал, Эрвин Роммель, не только был в курсе всех дел заговорщиков, но и подготовил «гениальный» план размещения танковых дивизий во Франции, крайне осложнивший противодействие высадке в Нормандии и противодействие наступлению союзников. Гитлер позволил ему застрелиться, чтобы избежать позора.

Генерал пехоты Карл фон Штюльпнагель, командующий оккупационными силами во Франции. Должен был захватить Париж и немедленно сдаться союзникам. Ему помогал в этом комендант Большого Парижа генерал-лейтенант Ганс фон Бойнебург-Ленгсфельд. Всё, за исключением сдачи англичанам, прошло успешно, но тут пришло известие о том, что Гитлер выжил.

Генерал-лейтенант Ганс Шпайдель, начальник штаба Группы Армий «Б» под началом Клюге и Роммеля. Напомним: именно начальник штаба занимается подготовкой планов военных операций. В данном случае – спланированных как игра в поддавки.

Об англофильстве руководителя германской разведки адмирала Вильгельма Франца Канариса, поддерживавшего постоянную связь с руководителем MI6 Стюартом Мензисом, известно достоверно.

Генерал от инфантерии Александр фон Фалькенхаузен – генерал-губернатор Бельгии, после нескольких недель тюремного заключения за военные преступления помилован и освобождён.

Фельдмаршал фон Вицлебен до отставки отвечал за постройку оборонительных сооружений на побережье Франции, но, мягко говоря, очень не преуспел в этом деле.

Подполковник фон Хофакер, офицер по особым поручениям при штабе оккупационных войск во Франции, привлёкший к участию в заговоре Роммеля. Ещё один подполковник на такой же должности фон Шлабрендорф был советником американской делегации на Нюрнбергском трибунале.

И это – только наиболее известные участники заговора. А сколько ещё было тех, кто действовал в интересах Британии и США, среди почти 5 тысяч признанных виновными и казнённых участников заговора?

– Смерть Гитлера нам сейчас крайне невыгодна, товарищ Фитин. Но и отдавать ему на расправу тысячи антифашистов, передав ему информацию о заговорщиках, тоже было бы… нечестно. Но как нам, с одной стороны, ослабить Германию, а с другой – предотвратить возникновение германо-британского союза, направленного против нашей страны? У вас есть какие-нибудь идеи на этот счёт?

– Так точно, товарищ Сталин, – задумавшись на пару секунд, кивнул начальник разведки.

Фрагмент 3

5

Нет, в Царьград Стамбул всё-таки не переименовали. Ну, политически неправильно напоминать трудящимся о царизме, пусть даже это название не имеет никакого отношения к русским царям. Политическое руководство приняло компромиссное решение, исключив и этот вариант, и предлагавшиеся в качестве увековечения имён советских политических деятелей – вернуло старое название «Константинополь». Пусть тоже содержащее упоминание римского императора, но, по крайней мере, многовековое, привычное для всего мира. Как понял Семён Михайлович Будённый, в том числе, активно поддерживаемое набиравшим авторитет руководством православной церкви.

Да, церкви. «Реабилитированной» и даже готовящейся к новому Поместному Собору для выбора Патриарха. Причём, пусть Собор и будет проводиться в Москве (церковь-то Московская), первый же визит вновь избранного Патриарха состоится именно в Константинополь, где он проведёт службу в Софийском соборе и встретится с Константинопольским патриархом.

Политически – тоже очень грамотно. Межцерковный диалог «на высшем уровне» двух патриархатов не просто укрепит их связи, но и привлечёт на сторону СССР православных из Болгарии, Греции, Югославии и даже Румынии.

С Болгарией всё понятно: и сам народ ещё хорошо помнит, благодаря кому эта страна получила независимость, и Красная Армия допущена на её территорию совершенно добровольно (пусть и не «за просто так», а за часть бывших турецких земель). В Югославии сербы, которые составляют как бы не больше половины бойцов партизанской армии Тито, тоже православные. Пусть Советский Союз и поддерживает только «коммунистические» отряды ЭЛАС, но сама Греция – практически полностью православная страна, верующие в которой подчиняются именно Константинопольскому патриархату, который, есть надежда, после визита Патриарха Московского станет куда более дружелюбным к советскому правительству.

А вот с Румынией всё не так просто. И в 1940 году её «обидели», отторгнув Молдавию и Буковину, и две румынские армии, воевавших на советской территории, понесли просто огромнейшие потери, и теперь войска 4-го Украинского фронта совместно со Стамбульской группой войск и болгарской армией ведут бои уже на «коренных» румынских землях. Настолько успешно, что под «кондуктором» Антонеску (его официальный титул, конечно, называется «кондукэтор», что значит «вождь», но какой же человек не переврёт столь «ядрёное» словечко, чтобы посмеяться над вражиной? Посмеялся над врагом, и он уже, вроде, и не так страшен) уже зашаталось кресло. То есть, обида за национальное унижение имеется, но и пропаганда единоверия между русскими и румынами ведётся очень активно. И не совсем уж безуспешно, если судить по легко сдающимся в плен вчерашним румынским крестьянам.

Началась эта операция 25 апреля, и Семён Михайлович прекрасно помнит, как Коба сдерживал командующего 3-м Украинским фронтом Ерёменко, рвавшегося приурочить её к дню рождения Ленина:

– Нам не нужна лишняя кровь, пролитая к какой-то дате. Если болгарские союзники говорят, что они будут готовы ударить по румынам не раньше определённой даты, значит, исходить нужно из согласованных с ними сроков.

Вот и ударили с плацдарма на Днестре в районе Каменки и Рыбницы именно в указанный в планах день. И сильно ударили! Как рассказывают, когда после артиллерийской подготовки вперёд двинулась пехота, то на глубину около десяти километров местность была чёрной. От обороны противника практически ничего не осталось. Вражеские траншеи в полный рост превратились в мелкие канавы, глубиной по колено, блиндажи и дзоты разрушены. В чудом уцелевших укрытиях немецкие солдаты были мертвы, хотя на их телах и не было видно следов ранений: их убило высокое давление воздуха после разрывов снарядов и удушье от выгоревшего кислорода.

Уже к концу второго дня наступления войска фронта, обойдя Бельцы, Бравичены и Оргеев, вышли к реке Прут и сходу форсировали её в районе Ясс. Немцы и румыны создали по Пруту третью линию своей обороны, но из-за возникшей неразберихи не смогли наполнить её войсками. Так что противнику пришлось срочно перебрасывать части из-под Кишинёва и вводить их в бой «с колёс». Тем не менее, с этим рубежом провозились ещё три дня.

С выходом войск 3-го Украинского к Пруту части 4-го Украинского, основу которого составляла бывшая Одесская Группа Армий генерала Софронова, форсировали Днестровский лиман, захватила Аккерман и при поддержке Черноморского фронта высадили десант близ устья Дуная в окрестностях Килии. Там, где Красная Армия ещё в июне сорок первого воевала на вражеской территории. Но основной удар силы фронта наносили не там, а в районе Тирасполя, через боевые порядки так окончательно и не восстановившей боеспособность после разгрома под Одессой 3-й румынской армии, стремясь охватить Кишинёв с юга. К 3 мая Софронов вышел к Комрату.

Одновременно с ударом 4-го Украинского, возглавляемого генералом Толбухиным, советские и болгарские войска начали наступление по правому берегу Дуная в общем направлении на Констанцу. Концентрация сил здесь была намного ниже, чем на Днестре, и темпы продвижения тоже. Тем не менее, к 5 мая завязались бои в районе населённого пункта Чернавода, где находится железнодорожный мост через Дунай, и на окраинах Констанцы. И, по оценкам Будённого штурм Констанцы, даже при активной поддержке авиации и кораблей Черноморского флота затянется.

Но, собственно, на такой вариант и был рассчитан план операции: удар на Констанцу, несмотря на её важное стратегические значение, является вспомогательным. И призван отвлечь румынские резервы от переброски в Молдавию, где разворачиваются главные события. Когда силами двух Украинских фронтов будет окружена и разгромлена или, в худшем случае, прижата к Восточным Карпатам германо-румынская группировка, сосредоточенная в Бессарабии, падёт и Констанца.

Маршал ещё и потому внимательно следит за событиями в Румынии, что после её разгрома войска 4-го Украинского фронта перейдут в его подчинение. И, соединившись со Стамбульской группировкой войск и болгарской армией, превратятся в Балканский фронт, которому предстоит освобождать Грецию и Югославию.

Болгар, конечно, в Грецию пускать нельзя, поскольку их там не любят после совместной с немцами оккупации части страны. Но и отсиживаться в тылу им никто не позволит. Пока они воюют под Констанцей и ведут пограничные бои с немцами на своих границах с Югославией и Грецией. А потом, когда будет разгромлена Румыния, помогут в соединении с армией Тито: к горам болгары привычнее, чем какой-нибудь рязанский или курский Ванька.

Но это пока всё планы, планы. Пока же Будённому приходится заниматься преимущественно гражданскими вопросами – налаживать мирную жизнь во вновь созданном Константинопольском Особом Районе. Снабжать население продовольствием, организовывать органы Советской Власти на оккупированных турецких землях, разбираться в постоянно возникающих конфликтах между несбежавшими турками, греками, болгарами и армянами, а также русскими эмигрантами, после Гражданской войны осевшими в Стамбуле. Крови турки даже при правлении Мустафы Кемаля, прозванного Ататюрком, пролили немало (достаточно вспомнить только лишь одну резню в Смирне, то будет понятно), так что конфликты возникают постоянно. А ещё нужно готовить опустевшие после исхода турок земли к приёму переселенцев из Советского Союза.

Ясное дело, все эти вопросы Семён Михайлович решает не в одиночку. Сталин прислал ему в помощь двоих молодых и малоизвестных, но, как выразился Коба, «подающих большие надежды», людей. По партийной линии – тридцатишестилетнего красавца Леонида Брежнева, до войны бывшего секретарём по оборонной промышленности Днепропетровского обкома КП(б) Украины, а на момент капитуляции Турции занимавшего должность заместителя начальника политуправления Закавказского фронта. Весьма грамотного политработника, имеющего неплохой фронтовой опыт, но… Но очень уж падкого до женского пола. Впрочем, у каждого свои недостатки, и этот – не самый худший из возможных.

Второй – тридцатидевятилетний бывший нарком текстильной промышленности и заместитель председателя Совнаркома СССР, совмещавший этот пост с должностью председателя Совета по товарам широкого потребления при СНК СССР, Алексей Косыгин. Тут, в Константинополе, очень востребован его опыт заместителя председателя Комитета продовольственного и вещевого снабжения Красной Армии, помимо того, занимавшегося координацией деятельности местных советских и партийных органов и Военного совета Ленинградского фронта, а также снабжением населения Ленинграда продовольствием и товарами народного потребления. Этот, ясное дело, занимается хозяйственными делами.

Но самое важная задача Будённого – превратить территорию вокруг Проливов в неприступную крепость. Именно на этом настаивал Сталин во время памятного февральского совещания в Кремле: Босфор и Дарданеллы должны быть способны отразить любое нашествие. И даже не столько турок, которым после капитуляции пришлось сократить армию до каких-то 100 тысяч штыков, сколько «одной из мировых держав», если та попытается напасть на Особый Район.

Вот и приходится маршалу ежедневно контролировать установку новых береговых орудий на батареях, прикрывающих пролив «имени племенного вождя греков Дардана», строительство полевых укреплений на их подступах, стоянок катеров и боевых кораблей, которые, в случае чего, будут блокировать проход через пролив, и аэродромов морской авиации. Сложностей и проблем при этом возникает множество, но и полномочиями бывшего командующего 1-й Конной председатель ГКО наделил широчайшими. Так что уверен Семён Михайлович: к началу боевых действий в Греции и Югославии задание партии и правительства по укреплению обороны Особого Района он выполнит.

6

Само по себе совещание преподавателей в Посьетской школе – явление довольно редкое: всё-таки специфика «учебного» заведения такова, что многие из них являются лицами очень и очень засекреченными. Даже то, что, похоже, все они, как и Андрей Кижеватов, носят конспиративные фамилии, говорит об этом. А уж когда собирают вместе и учителей, и слушателей, вообще что-то странное. Пусть даже далеко не всех слушателей, а только тех, кто «нацелен» на Манчжурию.

Как оказалось, и тема особенная – борьба против русских фашистских организаций, вольготно чувствующих себя на территории марионеточного государства Манчжоу-Го.