Текст книги ""Фантастика 2026-201". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Мария Боталова

Фрагмент 10

Вот это фокус! Виктор Юдин, конечно, самого́ британского заявления не читал, но из опубликованного в «Правде» выступления Вячеслава Михайлович Молотова ясно, что британские союзники, по сути, всадили нам нож в спину. Они признали право Турции на «отражение коммунистической агрессии», поскольку, по мнению англичан, факт нанесения бомбового удара по портовому городу Зонгулдак именно советскими бомбардировщиками «доказан неоспоримо». Но ведь верно товарищ Молотов сказал, что эту бомбу советского производства вполне могли оснастить неисправным взрывателем, чтобы турки, найдя её, обвинили СССР. Зачем нам ещё один фронт, если у нас на юге Украины едва-едва хватает сил, чтобы отбиться от немцев? Ради того, чтобы не допустить потери важнейших промышленных центров пришлось даже ослабить удар с целью выхода в Белоруссию. А севернее, на Ленинградском направлении, за всё лето и вовсе не предпринималось никаких наступательных действий.

Да, лето уже закончилось, и почти всё оно для Юдина прошло в госпитале. Не только июль с августом, но и сентябрь пришлось «зацепить»: как оказалось, впопыхах в медсанбате ему не так, как надо, наложили гипс, и кость начала срастаться неправильно. Пришлось ломать снова и складывать обломки заново.

Одна радость из всего этого: сначала Магда с малышом у него часто бывали, а потом и он сам к ним переселился. Только на процедуры и осмотры в госпиталь являлся. Даже когда перелом (кто бы мог подумать, что крошечная пуля, чуть задевшая толстенную кость, поломает её, как сухую палку?) сросся, и гипс сняли, медкомиссия отказалась отправлять его на фронт, ссылаясь на то, что за время бездействия атрофировались (потеряли силу) мышцы, и он может ненароком снова повредить раненую руку.

Доволен ли был этим Юдин? С одной стороны, было стыдно, что он, здоровый, как он сам считает, мужик отсиживается в тылу, пока другие воюют. А с другой… С другой, Виктор впервые с ранних детских лет обрёл семью и теперь наслаждался тихим семейным счастьем. И, не будь этой чёртовой войны, ни за что не покинул бы жену и сына, улыбающегося ему, когда он с ним возится.

Особенно совесть грызла, когда приходили письма от Игоря Ларионова: тот погиб, этот ранен… Батальон их там, южнее Смоленска, понёс серьёзные потери. Считай, почти вся рота Юдина погибла, да и в других много ребят пало, отражая удар, которым немцы хотели сбросить наступающую дивизию в Днепр. Отразили, пополнились, и снова в бой. Брать то чёртово Богородицкое и аэродром за ним. Но гвардия приказ выполнила. А через две недели непрерывных боёв снова вышла к Днепру, но уже западнее Смоленска. Где застряли надолго, держа сначала коридор в город, который немцы пытались расширить, чтобы обеспечить снабжение войск, ведущих городские бои, а потом, когда фрицев окружили (жаль, что немного, даже меньше дивизии), внешнее кольцо окружения.

Теперь дивизия ещё западнее. Где конкретно, Игорь не пишет (военная цензура!). Только намекает на то, что в каком-то «очень знаменитом историческом месте», а однополчане «стараются быть достойными славы предков».

Как ни упирался Алексей Челноков, а из госпиталя, в который он попал вместе с командиром роты, его забрали. Явился представитель НКВД, о чём-то переговорил с главврачём, и Челнокова увезли на санитарном автобусе. «Всё равно я вернусь сюда», написал он старшему лейтенанту в коротенькой записке, оставленной у ребят в палате. Ясное дело, никто из них не понял, о чём речь. Даже посмеивались над тем, что их товарищ собрался снова в этом госпитале появиться. Но Виктор, которому он категорически запретил поминать про их разговор там, под Богородицком, понял о чём речь. А поскольку Алексей знает адрес Магды, то, если действительно сможет вернуться из своего будущего, свяжется с Юдиным через неё. Ну, или напишет на адрес полевой почты.

Что-то ещё рассказывать о будущем он отказался наотрез.

– Меня и так за то, что я тебе разболтал, по головке не погладят. Поэтому и ты про всё, что слышал, молчи, как партизан на допросе. А ещё лучше – забудь до тех пор, пока про это не разрешат говорить.

Да как же тут забудешь? Как вспомнишь те ужасающие цифры погибших в этой войне, так волосы на голове начинают шевелиться. Хотя, конечно, Лёша говорил, что теперь эти потери будут намного меньше.

– Жаль, не могу товарищу Сталину сказать, что самые большие гниды – это не немцы, а англичане и американцы, – сокрушался он там, в лесочке, где они ждали смерти. – Хотя, конечно, наверняка ему об этом уже рассказали те, кто с ним дела имеют.

Да, тогда Юдин очень удивлялся этим словам. Всё-таки и Британия и Северо-Американские Соединённые Штаты – союзники СССР. Вон, помогают поставками оружия, техники, стратегических материалов. Но теперь, после этой истории с Турцией, начал понимать, что, пожалуй, так и есть. По крайней мере, про англичан Челноков точно не врал. Они же, по сути, разрешили туркам напасть на Советский Союз!

Разрешили. И уже 29 сентября, когда старший лейтенант Юдин готовился отбыть на фронт, Турция всё-таки объявила войну, рано утром начав наступление на Батуми, Ленинакан и Ереван.

Как там обстоят дела на Закавказском фронте, сложно сказать. Совинформбюро сообщает, что советские войска успешно отражают натиск врага. Да только, говорят, в первые дни войны, в двадцатых числах июня прошлого года, по радио и в газетах сообщали то же самое. Советские дивизии, которые один из комбатов на офицерском совещании накануне нападения фашистов назвал «смертниками», тоже довольно успешно отражали атаки фашистов. Погибали, но, как могли, отражали, нанося оккупантам огромный ущерб. Да только силы были неравны: на каждого красноармейца приходилось четыре-пять гитлеровцев.

А как сейчас там, за Кавказом? Товарищ Молотов говорил, что турки начали готовиться к нападению ещё в мае, и до конца лета стянули к советским границам почти восемьсот тысяч солдат. Да, почти в два раза меньше, чем было немцев, прущих на восток. Да, там горы, а не плоская равнина, как в Белоруссии, где встретил войну Юдин. Но, как посмотрел он на карте, сосредоточены турецкие дивизии на трёх узких участках, а не наступают широким фронтом. А что такое отражать волну за волной атаки превосходящего по численности противника, он помнит по боям в районе Высокого.

Простились с Магдой на Белорусском вокзале: опять она отпросилась с работы, чтобы проводить мужа на фронт. Только теперь уже не «теоретического», как это было весной, когда до его отъезда они спали как муж и жена только в бывшем крольчатнике на хуторе пана Зарембы, а самого настоящего, «полноценного», успевшего сполна познать женскую ласку. Опять просила его вернуться домой, сберечь себя для их пока единственного сына и будущих детей (от идеи родить ещё четверых она так и не отказалась). Так что первую пару часов, пока военный эшелон остукивал колёсами по стыкам, был Виктор грустен. А потом… А потом втянулся в поездной быт, в разговоры с соседями, также едущими к месту либо нового назначения, либо старой службы.

До Смоленска состав тянулся больше суток. И когда, наконец, добрался до полуразрушенной и спешно восстанавливаемой станции, все соседи дружно бросились искать свежие газеты с новостями с нового фронта.

К сожалению, свежих газет в продаже не оказалось, и пришлось расспрашивать служащих комендатуры, куда старший лейтенант явился, чтобы получить направление, где искать родную часть. Оказалось, штаб 2-й гвардейской мотострелковой дивизии находится в городке Красный, до которого больше пятидесяти вёрст фронтовыми дорогами. Так вот, значит, про какое «очень знаменитое историческое место» писал капитан Ларионов! Тот самый городок, где дважды сражениями с французами прославились наши предки. Так что, добравшись уже вечером до расположения батальона и обнявшись с Игорем, Виктор первым делом спросил его:

– Ну, как? Доказал наш батальон, что достоин славы предков?

***

Приветствовать воинов-добровольцев, прибывших из Германии для участия в войне братского турецкого народа против большевистских варваров, вышел сам командующей 3-й армией генерал Мехмет Казим Орбай. Он не просто воевал под началом самого Энвер-паши, но и женат на его сестре. Того самого Энвер-паши, вместе с которым уроженец деревни Кузяново Уфимской Губернии Ахмет-Зяки Валидов организовывал басмаческое движение в Туркестане в 1921−23 годах.

Их отношения с Энвером-пашой были далеки от безоблачных, поскольку бывший турецкий военачальник просто затмевал Валидова или, как он стал себя называть на арабский манер, Валиди. Но турок погиб и уже никогда об этом не расскажет, а сам Ахмет-Зяки поведает интересующимся лишь о том, каким тот был великим человеком. Промолчав, как так случилось, что отряд Энвера вдруг остался без патронов, из-за чего и был разгромлен чоновцами.

В общем-то Валидову-Валиди-Тогану (в третий раз ему пришлось сменить фамилию после выхода турецкого «закона о фамилиях», предписывающих всем подданным Турецкой Республики иметь фамилии, и эти фамилии должны иметь только турецкие окончания) есть о чём вспомнить. Научные работы по истории тюрков, членство во Временном центральном бюро российских мусульман, в Исполнительном комитете Всероссийского мусульманского совета, участие во Всероссийском съезде мусульман. Организация созыва I и II Всебашкирских съездов, провозглашение национально-территориальной автономии Башкортостан, избрание членом Башкирского правительства и Малого Курултая, назначение командующим Башкирским войском. После ареста большевиками восьмерых членов Башкирского Правительства и освобождения отрядами казаков и башкир – присоединение к восстанию Чехословацкого корпуса, председательство в Башкирском военном совете при Башкирском правительстве. Тогда же его провозгласили полковником Народной армии. Организация ряда башкирских восстаний, эмиграция в Баку, а оттуда – в Среднюю Азию, где он был признанным лидером басмачества и стал Председателем Центрального комитета Совета Национального Единства Туркестана.

Но красные пришли и туда, а Валидову пришлось уехать сначала в Иран, а потом в Берлин. Советник министерства образования Турции и профессор Стамбульского университета. Издание совместно с ярым приверженцем идей национал-социализма казахом Мустафой Шокаем газеты «Туркестан» и журнала «Жана Туркестан» («Новый Туркестан»), в которых они пропагандировали объединение всех мусульман вокруг Турции. Защита диссертации в Вене и преподавание в Боннском и Гётингенском университетах, а после вынужденного возвращения в Турцию – снова в Стамбульском университете.

Но было и то, о чём Ахмат-Зяки не просто предпочитал не рассказывать, но и желал, чтобы никто не вспоминал. Например, о его истинной национальности, поскольку башкиром он стал зваться только в 1917 году, когда понадобилось начать политическую карьеру именно в Башкирии: до этого он звался то татарином, то тептярём, то «потомком ногайцев». Или о том, что он категорически выступал против получения женщинами образованиями. О его участии в заговоре против атамана Дутова и бегстве после раскрытия заговора. О том, что именно он организовал переход башкирских войск на сторону Красной Армии, по сути, предав и приютивших его чехословаков, и сибирского правителя Колчака. О том, что в 1920 году ради того, чтобы стать Председателем Башкирского военно-революционного комитета, вступил в РКП(б).

Не положено кому-либо из его соратников знать, что с начала 1920-х и вплоть до начала Второй Мировой войны Валидов за башкирский патриотизм получал жалование от британской и польской разведок. А заодно поставлял информацию и… советской. А во время жизни в Германии (туда он тоже уехал не по собственной воле, а из-за скандала с критикой Кемаля Ататюрка) «сдружился» ещё и с Абвером. Правда, после захвата немцами Польши выплыли документы о его связях с польской разведкой, из-за чего ему и пришлось поспешно вернуться в Турцию: немцам очень не понравилось, что в Варшаву от агента «Зев», как «Тоган» значился в экспозитуре № 2, информацию о германских делах направлялась именно завербованным ими «борцом с большевизмом».

Правда, разлад с немецкими спецслужбами оказался недолгим. Уже в конце 1941 года вермахт столкнулся с колоссальными потерями, и Гитлер принял решение согласиться с предложением формировать из угнетённых большевиками народов боевые подразделения. И первым из них стал Легион «Идель-Урал», который начали формировать уже в феврале 1942 года. О Валидове вспомнили. И не только разрешили въезд в Германию, но и удостоили встречей с бригаденфюрером СС (как раз после окончания переговоров с Валидовым он получил чин группенфюрера), курирующим тюркских легионеров.

Темой переговоров было «проверочное задание» для Ахмат-Зяки и великого муфтия Иерусалима Амина аль-Хусейни: провести агитацию среди советских перебежчиков и пленных, относящихся к мусульманским национальностям, живущим на Волге, Урале и Кавказе, о вступлении в Легион.

Задание они выполнили блестяще: батальоны Легиона очень быстро были укомплектованы. Пока немного, всего четыре, но после того, как бойцам Легиона и ещё не решившимся в него вступить обитателям лагерей для военнопленных было объявлено, что «Идель-Урал» будет отправлен в Турцию для завоевания Кавказа и создания Великого Турана, число добровольцев резко возросло.

Именно эти четыре батальона и сопровождал Ахмет-Зяки Валидов-Валиди-Тоган до самого Карса. Жаль только, к началу первых боёв Легион немного не успел. Но генерал Орбай, с которым он встретился накануне церемонии, пообещал, что легионеры в тылу не задержатся.

В германской прессе много писали о «вероломном нападении коммунистического режима на нейтральную Турцию». Но Тоган знал, что легионеров начали грузить в железнодорожные составы ещё до той самой бомбардировки, послужившей поводом для объявления войны. А объявили о том, куда и для чего направляются батальоны, ещё на пару недель раньше. Но про это он не расскажет никому: ни к чему ему новые проблемы с германской контрразведкой.

Грузили не только личный состав, но и технику. Не новую, трофейную. Лёгкие французские Рено FT-17, захваченные, в основном, в Польше и самой Франции. Советские Т-26, которыми сами немцы предпочитали не пользоваться из-за невозможности нарастить броню, но именно эти машины составляю основу танкового парка Турции, и турецким танкистам не придётся переучиваться. То же самое касается отремонтированных русских бронемашин, захваченных в боях год назад. Старую артиллерию, как изъятую с баз хранения, так и захваченную по всей Европе. Чешские, французские, бельгийские винтовки и пистолеты-пулемёты, а также боеприпасы к ним. Самолётами устаревших марок поделились как сами немцы, так и румыны. Правда, поделились только на время, пока 3-я турецкая армия не выйдет к границам Азербайджана.

Часть этой техники Валидов видел сам, а про часть узнал из разговора с генералом Орбаем, сокрушавшимся о том, что Британия пока не может резко увеличить поставки новейших танков «Валлентайн», уже прекрасно показавших себя в столкновениях с русскими Т-26 и БТ. Но самое главное – прекратила поставки самолётов из-за того, что немцы сровняли с землёй почти все английские авиазаводы.

– А разве они не прекратили эти поставки? – удивился Тоган. – Мы же воюем с их союзником.

– Англичане очень дорожат репутацией надёжного партнёра нашей страны, поэтому поставки обещали продолжить несмотря ни на что! – гордо вскинул голову муж сестры Энвера-паши.

Именно этому, боевому содружеству турецких и немецких воинов, к числу которых теперь относятся и легионеры, и посвятил своё выступление перед выстроившимися батальонами турок и бойцов «Идель-Урал» Мехмет Казим Орбай.

– Опыт первых боёв с большевиками показал, что наши войска вооружены не хуже, чем советские, но, в отличие о солдат Красной Армии, сражаются более ожесточённо, чем те, кого коммунисты выгнали воевать насильно. И мы это прекрасно знали, готовясь к войне, от наших храбрых разведчиков и их добровольных помощников не только в Азербайджане, Армении и Грузии, но и в Иране, северная часть которого оккупирована Россией. Но ничего! Когда мы захватим Северный Азербайджан, русские побегут и из Южного Азербайджана, некогда захваченного персами. А потом придёт пора освобождения от большевистского ига всего Туркестана и исконно тюркских земель на Урале и реке Итиль.

После командующего 3-й армией слово предоставили и «учёному», приложившему немало усилий, чтобы бывшие советские граждане смогли надеть германскую форму и прибыть в Турцию ради войны с СССР. Говорил о будущем Великом Туране, о верности клятве, которую те уже дали Германии и лично Адольфу Гитлеру, а теперь дадут ещё и Турции. Его речь, усиленная микрофоном, гремела на всю площадь, и странный шипящий звук стремительно пронёсшегося над ней одиночного серебристого самолёта многие услышали, только когда летательный аппарат, идущий на небольшой высоте, показал свой хвост. Ещё меньше людей заметило, как от самолёта отделилась серо-синяя капля, а уж отреагировать на то, что бомба, известная в другом времени как ОДАБ-1500, падает прямо на площадь, вообще почти никто не успел. Включая уроженца деревни Кузяново, Стерлитамакского уезда Уфимской губернии. Последнее, что он успел почувствовать, была яркая вспышка всего воздуха на площади с выстроившимися войсками.

Пожалуй, вряд ли в этом мире после 1991 года улицу Фрунзе в Уфе переименуют в улицу профессионального политического флюгера и нацистского пособника, ради денег, одновременно работавшего на четыре разведки, противостоящие друг другу. Просто потому, что не достиг пика своей учёной славы и предстал перед Аллахом именно в тот момент, когда благословлял предателей на захват страны, где он родился, для иноземных завоевателей.

Фрагмент 11

Элеонора вернулась из поездки по стране уставшей. Всё-таки пятьдесят восемь лет (именно к собственному дню рождения она и вернулась в Вашингтон) – это уже серьёзный возраст, в котором подобные многодневные путешествия с остановками в отелях даются уже не так легко, как в молодости. Но гости, которых она сопровождала, сделали для притока добровольцев в американскую армию куда больше, чем многочисленные плакаты на улицах городов и рекламные ролики перед кинофильмами, призывающие вступать в ряды джи-ай. Ну, какой же американский патриотически настроенный парень посчитает, что он слабее невысокой русской женщины, убившей из снайперской винтовки под Одессой почти триста пятьдесят нацистов и их прислужников? Особенно после её слов, сказанных журналистам: «Мне двадцать пять лет, на фронте я успела уничтожить триста сорок шесть фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?».

Женщину зовут Людмила Киценко, она почти закончила университет в Киеве, но в её судьбу вмешалась война, и вместо карьеры инженера Людмиле, занимавшейся в студенческие годы планерным спортом и стрельбой, пришлось пойти воевать. И воевать так успешно, что американские журналисты прозвали её «леди смерть». Она не только сама бьёт врага из снайперской винтовки, но и вместе с мужем, тоже снайпером, с которым они поженились на фронте, учит снайперскому мастерству других.

В русской делегации были и другие фронтовики, отличившиеся в боях, но Элеонора, немало времени уделяющая правам женщин (включая и то, что не одобрял её муж-президент, вроде однополых браков), выделяла из всей делегации именно её. Конечно, в словах русской снайперши легко улавливалась пропагандистская составляющая: наверняка политические фигуры из состава делегации настраивали остальных, чтобы они требовали от Америки открытия Второго Фронта. Но глава Федерального Бюро Расследований Эдгар Гувер и многие эксперты посчитали, что никакого вреда от такой агитации нет. Наоборот, приток добровольцев в армию позволит скорее восполнять потери, понесённые США в боевых действиях на Тихом океане, и, в конце концов, разгромить Японию. А там уже можно будет и Гитлером заняться.

Феминизм Элеоноры распространяется на военную сферу не только в форме покровительства русской женщине-снайперу. «ФДР», как за глаза называют президента в его окружении, назначил супругу заместителем министра обороны, и в этом качестве она уже посещала места дислокации американских солдат. Так что с ней можно было обсуждать и многие военные дела. Как, например, положение на фронтах. А поскольку Элеонора всё ещё находится под впечатлением от общения с «леди смерть» и другими русскими, её особенно интересует Европа, положение дел в России.

– Как ты думаешь, Фрэнки, выстоят русские после этого удара турок?

– Не берусь сказать определённо, дорогая, поскольку достоверную информацию о том, что происходит на Кавказе, получить очень сложно, и приходит она с большим опозданием. Ты же знаешь, что никогда так много не врут, как накануне выборов, после охоты и во время войны. Причём, врут все: и турки, и большевики, и немцы, союзником которых выступила Анкара. И даже Уинни, который благословил президента Инёню на эту авантюру.

– Ты считаешь, что за этим стоит именно Уинни?

– Он в последнее время – особенно после поездки с Сталину – просто одержим идеей сдерживания России от захвата Европы. Пока ты находилась в этом вояже, я получил от него очередное послание, в котором он прямо пишет, что англо-саксам необходимо объединить усилия для того, чтобы сохранить своё влияние на континенте. Для чего уже сейчас необходимо начинать ослабление государства большевиков.

– А его не страшит то, что это выплывет наружу, и Сталин объединится с немцами и японцами, после чего они просто поделят между собой весь Старый Свет, попутно уничтожив «кузенов» на их острове? Не с наци, а с немцами, которые придут к власти в Германии после Гитлера. А нас действительно изолируют за двумя океанами.

Да, жена, племянница дальнего родственника и кумира «ФДР» Теодора Рузвельта, действительно стала неплохо разбираться в этих хитросплетениях не только явной, но и тайной дипломатии. Видимо, не врут биологи, говоря о роли наследственности.

– Я много общалась с русскими, которых сопровождала. Они очень похожи на нас. Нет, не на американскую элиту, к которой принадлежим мы с тобой, а на наших реднеков, поскольку сами, по сути, являются реднеками. И предательства они не простят. Этого Уинни не боится?

– Ты же знаешь, Элеонора, насколько он упрям. Я пытался его убедить в том, что нам, Америке, очень невыгодно, чтобы война в Европе сильно затянулась, оттягивая наши силы от разгрома японцев. Но Уинни уже начал готовиться к следующей войне, к войне с большевиками, которую он наметил развязать сразу же после разгрома Гитлера и его камарильи. Он утверждает, что это будет наилучший момент для разгрома комми. А для этого, по его мнению, необходимо сделать так, чтобы Россия вышла из нынешней войны даже ещё более ослабленной, чем из Великой Войны.

Рузвельт на секунду задумался.

– Только ожидать именно такого удачного стечения обстоятельств, как это было тогда, нам не приходится. Власть большевиков незыблема, народ сплотился вокруг Сталина, никакой оппозиции ему лично и его партии просто не существует, и даже если в ближайшее время он умрёт или погибнет, коммунисты так и останутся у власти. Как мне докладывают, русская промышленность, несмотря на военные трудности, развивается стремительно. Даже в прошлом, 1941 году, несмотря на утрату части промышленного потенциала, Россия практически не допустила падения промышленного производства. А с начала нынешнего года демонстрирует просто небывалый, немыслимый для воюющей страны рост. Даже больший, чем у нас. И никаких катастрофических поражений на фронте, в сравнении с прошлым годом, у них нет. У русских просто нет повода свергать власть.

– Нет поражений? А германское наступление на Украине? А наступление турок на Кавказе?

– Нет, Элеонора. Это не поражения. Как пишет мне Сталин, русские ещё не сказали своего слова в кампании этого года. Немецкое наступление западнее Днепра завязло в русской обороне. Группировка войск в блокированном с суши порту Одесса, несмотря на попытку турецкого флота прервать поставки, наращивается.

– Да, я слышала по радио сообщение о потоплении русскими подводными лодками линкора… Не помню, как он называется по-турецки. Бывшего немецкого линкора «Гебен» и серьёзных повреждениях в морском бою обоих турецких крейсеров.

– Вот именно. Да, немцам удалось выйти на одном из участков к Чёрному морю и, по сути, уничтожить артиллерией крупнейшее судостроительное предприятие в городе Николаев. Но в сам город красные их так и не впустили. Да, наци сумели при помощи пущенных по течению мин повредить плотину крупнейшей русской гидроэлектростанции на Днепре. Но им так и не удалось вывести из строя её генераторы, так что предприятия Запорожья продолжают выпускать военную продукцию и, самое важное, для России, алюминий. Да, нацисты на левом берегу Днепра почти достигли Полтавы, под которой русский царь Пётр разгромил войска шведского короля Карла XII. Как, сообщает русское радио, наиболее кровопролитные бои опять шли на том самом поле, где в начале XVIII века развернулось роковое для Карла сражение, а шведские добровольцы, решившие взять реванш уже в составе германской армии, не сумели подвинуть русскую оборону ни на дюйм.

Как пишет Сталин и показывает анализ германских радиосводок о положении на фронте, немецкие войска выдохлись. Сталин лишь выжидает, пока Гитлер отдаст приказ о повсеместном переходе к обороне, как это было зимой прошлого года под Москвой, чтобы нанести ответный удар.

Положение на Кавказе? Да, туркам удалось ворваться в город… э-э-э… Ленинакан, выйти на окраины столицы советской республики Армения Еревана и устроить там резню армян, как это уже было в 1915 году. Но этим они вызвали только поголовное желание армян записываться в Красную Армию. Причём, не только в Советской России. Мне уже пришлось столкнуться с требованием армянского лобби объявить войну Турции, нарастить поставки оружия и стратегического сырья в Россию и разрешить американских армянам выезд в Советский Союз для участия в войне с турками. То же самое – во всей Европе, где, как ты знаешь, армянские диаспоры тоже очень влиятельны. На этом фоне городские бои за горд Батуми, где бакинская нефть перегружается на танкеры, выглядят совсем уж бледно в плане политических последствий.

При этом русским удачным авиационным ударом удалось обезглавить турецкую 3-ю армию, ведущую все эти сражения. И тем самым не только вызвать неразбериху в турецких войсках, но и, воспользовавшись этой неразберихой, несколько улучшив своё положение. Желанием воевать с турками горят и персы, поскольку турецкие войска, преследуя отступающие советские части, вторглись и на территорию Ирана, в Южный Азербайджан. Черчиллю пока удаётся удерживать шаха от такого шага. Но долго ли Пехлеви сумеет сопротивляться требованиям своих военных и населения страны, наши аналитики спрогнозировать не могут. Не помогают даже симпатии иранцев к Германии: в их понимании германцы – это одно, а союзные им турки – совсем другое.

Так что твой вопрос, Элеонора, о том, выстоят ли русские после удара турок, как мне кажется, является риторическим.

***

Похоже, флагман Черноморского флота, линкор «Парижская коммуна или, как ласково называют корабль моряки, 'Парижанка», надолго вышел из строя. И дело даже не в повреждениях, полученных в бою с двумя турецкими лёгкими крейсерами «Хамидие» и «Меджидие». Да и не могли всерьёз повредить эту махину шестидюймовки турок. Осмотр орудий главного калибра показал, что не только лейнеры (для незнающих – вставные тонкостенные трубы с нарезами, устанавливаемые внутри ствола крупного калибра, чтобы удешевить ремонт орудий) полностью исчерпали ресурс, но половина из двенадцати стволов имеет трещины у дульных срезов. А поскольку орудия такого калибра – изделия штучные, то с их заменой могут возникнуть серьёзные задержки. Кроме того, подобная операция сама по себе очень длительная по срокам: такой ремонт может занять до восьми месяцев.

Турки рассчитывали на внезапность прорыва к Одессе, выйдя из Босфора ночью. Но, насколько знал капитан второго ранга Гущин, об их выходе из пролива в штабе флота было известно от разведки. Правда, оставалось неясно, куда направится данный отряд: на север или на восток. Мощная радиолокационная станция «Подсолнух», размещённая на мысе Фиолент, подхода турецких кораблей к Зонгулдаку не зафиксировала, но очень скоро обнаружилось, что они движутся курсом норд-норд-ост немного восточнее Варны. Значит, либо решились атаковать Севастополь, либо собираются напасть на конвои, доставляющие грузы в осаждённую Одессу. Тогда и поступила команда кораблям, уже находящимся в море у крымского побережья, перехватить турок.

Проявила себя «Парижанка» в том бою просто великолепно. Даже несмотря на разброс снарядов, вызванный стёршимися нарезами лейнеров, огонь линкора отличался отменной точностью. В этом очень помогли новейшие радиолокаторы-дальномеры, позволяющие не только очень точно определять расстояние до цели, но и мгновенно вносить поправки на её скорость и ветер. По сути, «Парижской коммуне» не потребовалось пристрелочных выстрелов, она сразу открыла огонь на поражение. И если бы не износ стволов, турок, скорее всего, и не подпустили бы на дистанцию, с которой они начали стрелять в ответ. Задачей же лёгкого крейсера «Красный Кавказ» было «разобраться» с турецкими и румынскими миноносцами, присоединившимися к «Явузу» и «Хамидие» с «Меджидие» на траверсе Констанцы.

Впрочем, что случилось, то случилось: флагман сначала обездвижил оба бронепалубных крейсера, защищающих торпедированный подводными лодками и тонущий бывший «Гебен», а потом отправил на дно и их. Но и сам теперь боеспособен очень условно. Благо, противников на Чёрном море у него не осталось. Если, конечно, турки не пропустят через проливы какие-нибудь итальянские корабли.

Это, правда, маловероятно: «макаронникам» хватает забот и в Средиземном море, где им приходится тратить огромные усилия на то, чтобы защитить коммуникации от англичан. Стоит им допустить слабину, и их экспедиционный корпус в Африке, переживающий не лучшие времена, и вовсе будет блокирован. А значит, останется без боеприпасов, пополнений и даже без продовольствия, что равнозначно его очень скорому поражению: немцы, похоже, сворачивают деятельность своего экспедиционного корпуса в Ливии: им просто не хватает возможностей промышленности, чтобы в достаточной мере снабжать техникой и Восточный фронт, и Роммеля.