Текст книги ""Фантастика 2026-201". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Мария Боталова

Фрагмент 9

17

– Неправильно это – использовать танки в качестве противотанкового средства, – ворчал начштаба майор Затонский.

– Ну, это как к такому делу подойти, – отмахнулся от замечания боевого товарища Гаврилов. – У англичан, например, роль танков, помимо прочего, прописана как подвижная противотанковая боевая единица. Вот и будем использовать нашу технику в качестве таковой. Тем более, при нашей протяжённости линии обороны и малочисленности пехоты.

Это точно! От южной окраины деревеньки Лопушь на левом фланге до непроходимого для танков лесного массива на правом – двенадцать вёрст. Да ещё и не равнина, как в Белоруссии, а довольно изрезанная холмами и оврагами местность.

С одной стороны, эти холмы и пологие овраги существенно удлиняют оборонительную линию, а с другой – позволяют создать очаговую оборону, при которой соседние «очаги» перекрывают сектора обстрела друг друга. Но сначала – поглубже зарыться в землю. Как красноармейцам, так и технике. Так что буквально каждый боец до момента появления неподалёку от станционного посёлка Пильшино, где оставили лишь передовой дозор, успел пропотеть не раз, ковыряя подмёрзшую землицу.

Пара БМП, замаскированных в перелесках, встретила немецкий авангард на трофейных БТ и полугусеничном лёгком бронетранспортёре огнём в упор. Есть такой недостаток у 73-мм пушки боевой машины пехоты: на дальности свыше 700–800 метров у неё резко падает точность. Вот и выбили «бэтэшки», подпустив их метров на четыреста, чтобы было наверняка. Бронетранспортёр немедленно съехал с дороги, пытаясь укрыться за растущими вдоль насыпи деревьями. Но особенность немецких полугусеничников с многорядным расположением опорных катков в том, что при резком повороте они часто теряют гусеницы. Такая история приключилась и с этим: он «разулся», пытаясь свернуть на дорожку, ведущую к Пильшино. И получил снаряд в борт. Правда, похоже, успел передать по радио известие о засаде. А несколько человек из десанта, ехавшего в нём, и уцелевшие танкисты из БТ-7 всё-таки сумели уйти.

Буквально через пять минут в перелесках, откуда вели огонь БМП, начали рваться снаряды. Как выяснилось потом, немцы сделали эрзац-САУ на базе трофейных французских пулемётных танков AMR-33, установив на них вместо башни лёгкое пехотное орудие калибром 75 мм. Так что наступающий немецкий танковый полк постоянно имел под рукой полевые орудия, способные не только передвигаться со скоростью танковой колонны (скорость возки самой этой пушки была в 2–3 раза ниже), но и практически мгновенно открывать огонь на дальность почти пять километров. Так что заслону пришлось отходить за железнодорожное полотно.

Именно это полотно от переезда и до деревни Бурачковка Гаврилов и Затонский наметили в качестве рубежа одного из опорных пунктов обороны бригады. Насыпь служила неплохой защитой для танков, из-за которой торчали только их башни.

Но мысль о таком использовании железнодорожного полотна посетила не только командование бригады. Потому что немцы в лоб в районе переезда не попёрли. Их танковая рота при поддержке пехоты на грузовиках, проскочив не занятые нашими войсками деревни Субботово, Мякишево, Упологи, Сосновка, попыталась прорваться к Лопуши по дороге, идущей вдоль Десны.

Нахрапом у них не получилось. С левого берега крошечного ручейка, впадающего в Десну, ударили противотанковые пушки, а по рассыпавшейся цепью пехоте – миномёты, укрытые за деревенскими домами. Потеряв две бронированных машины (по докладам – какая-то трофейная европейская техника), рота отошла за ближайший пригорок.

Следующей попыткой нащупать оборону бригады всё-таки стала атака на переезд, расположенный фактически на окраине Бурачовки. Там немцев встретили не только фронтальным, но ещё и фланговым огнём, поскольку шоссе целых два с половиной километра от поворота на станционный посёлок Пильшино шло параллельно железнодорожной ветке всего-то в шестистах метрах от насыпи. Из танкового взвода после выстрелов пары Т-55 уцелел единственный «Гочкис», быстро свернувший за растущие вдоль дороги деревья. Но прожил его экипаж всего на полминуты дольше товарищей, поскольку от переезда раздался дуплет сдвоенной 57-мм самоходной зенитки.

Не менее грустно для гитлеровцев закончилась попытка обойти оборону бригады через деревню Платовый Дуб. Их лёгкие танки и пехота, выдвинувшиеся от станции Пильшино, попали под огонь сразу двух опорных пунктов, расположенных по обоим берегам речушки Рог.

– Ну, всё, – объявил начальник штаба, как только поступило донесение и об этой отбитой атаке. – Линию нашей обороны они установили. Значит, теперь будут пытаться её прорвать. Как думаешь, Пётр Михайлович, где полезут на этот раз?

Гаврилов склонился на картой и буквально секунд через десять обвёл тупой стороной карандаша участок.

– Я бы на их месте попытался ударить сюда, Василий Игнатович. Тут им есть где спрятаться за вот этими рощицами, а в случае успеха они выходят не только в тыл нашим танкам, укрытым железнодорожной насыпью, но и получают возможность ворваться в деревню Бородино. А ещё мне не нравится, что погода налаживается…

Облачность действительно поднялась уже примерно на полкилометра, и вполне можно было ждать того, что немцы попытаются использовать авиацию. Но сначала заговорила артиллерия, развёрнутая немцами где-то в районе Субботово. Били по опорному пункту, расположенному в двух километрах севернее станции Пильшино. Не сковырнув его, к Бородино не прорваться. Хорошо молотили, используя как полевые «трёхдюймовки», так и гаубицы, калибром 105 и 150 мм. Впрочем, сложно понять по стапятидесятимиллиметровкам: у немцев используются орудия этого калибра не только в качестве дивизионных гаубиц, но и как полковые пушки.

А следом действительно прилетела четвёрка «мессеров». Под самой кромкой облачности, в пределах досягаемости не только самоходных зенитных установок, но и даже крупнокалиберных пулемётов Т-55. Да только две стокилограммовых бомбы сбросить на цель сумел лишь один из них. К сожалению, удачно, уничтожив наш танк. Но вернулся из налёта не он, а тот, что был повреждён самым первым, вывалил бомбы куда попало и, облегчившись, нырнул в облака.

Удар танковой роты на обстрелянный опорный пункт севернее станции отбили, даже несмотря на то, что гитлеровцы послали на него трофейные Т-34. Снаряды их 76-мм пушек рикошетили от башен зарывшихся в землю «пятьдесят пятых». Зато ответный выстрел из стамиллиметровой пушки срывал башни с кошкинских машин, пробивал даже лобовую наклонную броню.

Пока немецкая артиллерия снова не принялась перепахивать, в общем-то, небольшую возвышенность, успели утащить в тыл и уничтоженную прямым попаданием бомбы боевую машину, и вторую, сильно повреждённую близким разрывом 150-мм снаряда. Первая – только на переплавку, а вторую после замены деталей трансмиссии ещё можно использовать.

Примерно за час до наступления темноты под прикрытием артиллерийского огня на высотку двинулась пехота. Много, до батальона.

– Будет тебе артиллерийская поддержка, Зарубин! – орал в микрофон рации командир бригады. – Корректируй огонь. И любой ценой удержи свой прыщ на ровном месте. Нужны будут резервы – пришлю резервы.

И действительно буквально через пару минут перед опорным пунктом начали рваться 122-мм снаряды и мины. Для гаубиц Д-30 семь вёрст от позиции, расположенной на западной окраине Выгоничей, не расстояние. Да и 120-мм миномёты, батарея которых находится севернее Бородино, бьют на те же семь километров.

Когда уже стало ясно, что и в этот раз удалось отразить атаку, на связь с Гавриловым вышел командующий фронтом.

– Как обстановка, полковник? – задал вопрос Ерёменко.

– Сегодня держимся, товарищ генерал-полковник. Крепко держимся. А вот завтра будет намного хуже.

– Это почему, Гаврилов?

– Сегодня на нас навалился танковый полк при поддержке пехотного и дивизионной артиллерии. А к завтрашнему дню к немцам должные ещё подкрепления подойти. И, как мне кажется, погода налаживается, авиация начнёт летать.

– Прикроем тебя с воздуха, Гаврилов. Главное – не дай немцам прорваться к Брянску. Нам для эвакуации города ещё дня три-четыре требуется.

Да уж! Не верит командующий фронтом в то, что областной центр удастся отстоять… Впрочем, его тоже понять можно: целых две Танковых группы ринулись в прорыв. А ещё – 2-я полевая армия пытается охватить нашу 50-ю армию с флангов. И как тут такому эмоциональному человеку, как Андрей Иванович, не разнервничаться?

18

– Как вы считаете, Стюарт, почему русские отказываются от наших самолётов и танков? Приняли лишь установочную партию в десять «Валлентайнов» и двадцать четыре «Харрикейна», после чего отказались от них, сосредоточившись лишь на стратегических материалах и промышленном оборудовании.

Генеральный директор Секретной разведывательной службы Британии и премьер не были друзьями, но встречались очень часто (в другом мире историки насчитают до конца войны полторы тысячи таких встреч), так что Черчилль, герцог Мальборо, иногда позволял себе называть подполковника Мэнзиса только по имени.

– Официальная точка зрения большевиков, переданная по дипломатическим каналам, мне известна: эти модели боевой техники хуже тех, что выпускает их военная промышленность. Меня интересуют реальные причины, – пояснил премьер.

– Следует отметить, сэр, что их претензии к нашей технике вполне обоснованы. Я читал переданные русскими претензии по истребителям: слишком малый калибр пулемётов, низкая скорость, деревянный пропеллер, который повреждают даже мелкие камешки на русских грунтовых аэродромах, поднятые предыдущей взлетающей машиной. Теперь, с наступлением морозов, добавилась и слишком высокая для их условий температура замерзания охлаждающей жидкости.

– Можно подумать, что русские «Крысы» обладают достаточной скоростью для противостояния «мессершмитам», – ревниво возразил Черчилль.

– Они уже давно сняли эти истребители с производства, сэр. И вместо них массово изготавливают новейшие истребители Яковлева и Лавочкина, не уступающие по характеристикам немецким. Причём, «лавочкины» делают сразу на трёх заводах.

Что же касается русских танков, то «Валлентайн» в сравнении с ними откровенно слаб. Основным недостатком наших танков русские считают отсутствие в номенклатуре боеприпасов осколочно-фугасного снаряда. Поэтому предпочитают для борьбы с германской бронетехникой использовать собственные тяжёлые танки Т-34, «Клим Ворошилов» и Т-44 с пушками калибром 76 и 85 миллиметров. А для поддержки пехоты – лёгкий танк Т-50 с автоматической пушкой 30 мм. Все они превосходят «Валлентайн» по мощности двигателя, скорости и проходимости.

С началом войны Россия вообще резко нарастила выпуск оружия и боеприпасов. Причём, первоклассного оружия, и это позволило им не допустить захвата главных промышленных центров. За исключением, пожалуй, Киева, – поправился подполковник, уловив ехидный взгляд Черчилля. – Поэтому в нашем оружии они действительно не нуждаются.

– А не взращиваем ли мы своими руками будущего промышленного монстра, который начнёт отравлять нам жизнь в послевоенной Европе? Не слишком ли рано мы расформировали «антикоминтерновский» отдел вашей Службы?

– Признаться, меня в последнее время нередко посещают такие же мысли, – удовлетворённо кивнул Мэнзис. – И на слишком уж резкий технический и технологический рывок русских обратили внимание не только мы.

– Кузены? – пыхнул дымом сигары премьер. – Не они ли, позарившись на русское золото, возобновили поставки большевикам не только технологических линий, но и целых заводов?

– Нет, сэр, не кузены. По поступающим ко мне сведениям, укреплением экономики и технологического уровня большевиков озабочены и в Германии. Вплоть до разговоров о том, что, если бы они знали, с чем им придётся столкнуться на Востоке, они бы не начали эту войну, а благополучно высадились в Британии.

– Кто бы им позволил не начать её? – хмыкнул герцог.

– Я помню, господин премьер-министр, сколько усилий мы потратили на то, чтобы сделать германо-советскую войну реальностью. Но я довожу до вашего сведения настроения, бытующие сегодня среди немецкого генералитета. Скажем прямо: нынешнее наступление на Москву и Санкт-Петербург большинство генералов оценивают как преддверие гигантской катастрофы. По их мнению, наступающие войска погибнут, и Германии придётся либо заключить мир со Сталиным, либо потерять ещё больше солдат, отступая, как минимум, к старой советской границе. Как минимум.

Ни тот, ни другой вариант, Черчилля не устраивал. Мир между Гитлером и Сталиным – это освободившиеся немецкие дивизии, которые фюрер непременно развернёт против Великобритании. Вначале в Африке, а потом, возможно, дело дойдёт и до высадки на Альбион. В то время как Россия продолжит вооружаться и наращивать промышленную мощь.

Катастрофа на Восточном фронте и беспорядочное отступление, вероятно, приведёт к свёртыванию боевой активности на Африканском театре военных действий. Не исключено, что даже к выводу корпуса Роммеля в Европу. Но вызовет острейший политический кризис в самой Германии. Не исключено, что с отставкой или даже физическим устранение Гитлера. И, опять же, с заключением мира между нацистами и большевиками. Но уже на куда более худших для Германии условиях. А значит, приведёт к резкому усилению позиций Советской России, которая вряд ли захочет простить румынам, финнам, хорватам, словакам и венграм участие в оккупации их территории. То есть, советские войска вплотную приблизятся к Босфору и Дарданеллам (болгары непременно в очередной раз поменяют хозяина), оккупируют Чехословакию, Венгрию, Финляндию и, возможно, Югославию. Или часть Югославии. Возможно, в качестве репараций, произведут с немцами очередной раздел Польши. А Британия, по сути, останется один на один с «джерри», поскольку «кузены», получившие звонкую оплеуху от японцев, не очень-то спешат ввязываться в европейскую свару.

– Так вот, сэр. Я не зря связал настроения немецких генералов с резким технологическим рывком большевиков. Они считают, что это связано с помощью русским со стороны неких загадочных и очень могущественных союзников. Союзников, не принадлежащих миру сему.

– Позвольте, мистер Мэнзис, я угадаю, кто автор этих слухов. Общество «Наследие предков», занимающееся всеми этими оккультными штучками?

– Нет, сэр. «Ананербе» тут не причём. Германские генералы склоняются к инопланетной помощи.

– Что? Марсиане с их боевыми треножниками? – расхохотался премьер так, что закашлялся, и у него выступили слёзы. – Я знал, что немцы склонны к мистике, но чтобы настолько…

– Увы, мистер Черчилль, но якобы для этого имеются доказательства. Я вам уже докладывал об неизвестной звезде, очень быстро перемещающейся по небу, замеченной астрономами-любителями около полутора лет назад. По её траектории им удалось вычислить, что это вовсе не звезда, а некая миниатюрная луна вращающаяся вокруг Земли. Её не единожды пытались сфотографировать, и около года назад это удалось сделать. Это рукотворная, металлическая луна.

– Но это… Это настолько сенсационная новость, что любая страна, сумевшая запустить в околоземное пространство искусственный объект, непременно бы сообщило о таком техническом прорыве. Насколько мне известно, американцы на это не способны.

– И русские, и немцы тоже. Даже если бы большевики не разбомбили немецкую секретную лабораторию, где «джерри» экспериментировали с ракетными технологиями, то Гитлер даже сейчас был бы безумно далёк от такого прорыва, не говоря уже о полутора годах назад. И именно на основании того, что изготовитель этой искусственной луны неизвестен, германские генералы говорят об инопланетном вмешательстве. Тем более, как они утверждают, существуют и другие материальные доказательства такого вмешательства.

– И где же они?

– Якобы на всё, что касается внеземной техники и внеземных технологий немедленно налагают лапу Гестапо и СД. И лица, хоть как-то касавшиеся этого, допрашиваются с такой тщательностью, что кое-кто даже предпочитает пройти мимо них или даже уничтожить, чтобы не связываться с этими двумя организациями. Но источник этих объектов, обломков, остатков оружия и боеприпасов один: Восточный фронт, русские.

Герцогу Мальборо, не первый год занимающему пост премьер-министра, не нужно было долго рассказывать, что означает обладание какой-либо страной технологиями, далеко опережающими время. И если эта страна – Россия, то такое, как минимум, на порядок хуже, чем мирный договор между Гитлером и Сталиным. Это мировое доминирование коммунистического строя, на борьбу с которым он потратил половину жизни.

– Вот что, Стюарт. Готовьте необходимые документы для восстановления в составе вашей Службы отдела, работающего против России. Поддержку Кабинета в этом вопросе я обеспечу. А по поводу «марсианской помощи» я спрошу непосредственно у Сталина.

Фрагмент 10

19

Танковую атаку со стороны Старого Медведя удалось отбить довольно легко: всё-таки узкая лесная дорога – не лучшее место для танкового удара. Противотанкисты подбили три или четыре боевые машины, и они закупорили проезд для остальных. А в густых новгородских лесах даже летом проблематично отыскать проезжий обходной путь, не говоря уже о зиме. Хотя у этого времени года есть свои преимущества: земля подмёрзла, и техника не проваливается в сырую, мягкую землю. Зато по снежной целине между деревьями полезли пехотинцы-эсэсовцы, и рота 82-мм миномётов целый день во время их атак трудилась в поте лица.

И не только она. В минуты затишья канонада гремела буквально со всех сторон. За исключением, разве что северо-запада, где к Уторгоши примыкал огромный лесной массив без дорог.

– По большому счёту, фрицы уже в окружении, – рассказывал командир взвода лейтенант Лиферин. – У них под контролем осталась единственная лесная дорога до Большой Уторгоши, летом проезжая только для телег. А сейчас тоже заброшенная. Вот они и ярятся, пытаясь прорвать кольцо окружения.

– Так Большая Уторгош, вроде, наша, – поправил командира рядовой Резниченко, всё же научившийся за время службы в учебном подразделении правильно ползать.

– Наша. Да только на неё с запада давят не слабее, чем здесь… Везде давят, немного помолчав, добавил лейтенант. – И в Толчино, и Дубово, и в Ёгольнике. Но сильнее всего – в Песках, к северу от нас. Там немцы нашли проход по лугам вдоль Мшаги и постоянно атакуют танками, долбят артиллерией. Соседей со 120-мм стволами именно туда перебросили.

– А как встречный удар?

– В штабе говорят, что штурмуют Турскую Горку, где немцы крепко засели. Километров семь осталось, чтобы соединиться с нами, а вот не получается их пройти. Фрицы же понимают, что если мы соединимся, то ещё одна их пехотная дивизия, сосредоточенная в районе деревень Лубенец, Угородцы, Закибье, будет отрезана. Вот и перебросили в Турскую Горку целый полк.

К вечеру сдали позицию миномётчикам стрелкой дивизии, притопавшим из Сольцов. И, глядя на то, что они волокут разобранные миномёты на собственных горбах, Славка порадовался, что оказался в танковой бригаде, где каждому расчёту придан хоть и хлипенький, но гусеничный тягач Т-20. Так что, забросив на «броню» собранные «самовары», в наступающих сумерках колонна из трёх «Комсомольцев» покатила на север.

Ехать пришлось недалеко, всего километра четыре, до юго-западной околицы совершенно не пострадавшего села Крёкшина Гора, где заняли позицию почти на краю кладбища с небольшой церковкой ближе к селу.

– А нам точно сюда, тащ лейтенант? – обратился к командиру батареи Резниченко.

– Точно сюда, – кивнул Лиферин. – А что такое?

– Так ведь рядом с кладбище стоять всю ночь…

– Покойников боишься, что ли? – засмеялся командир. – Живых надо бояться, Резниченко, а не покойников. Как один книжный пират говорил, мёртвые не кусаются. А вот живые – особенно, если они в немецкой форме – очень даже могут. И не только укусить.

Заночевали в этой самой ветхой деревянной церкви, кое-как прикрыв окна с выбитыми стёклами: всё же не на снегу и под снегом. Да, погода испортилась, с неба посыпались редкие снежинки. Зато потеплело градусов до шести-семи. Но командир роты всё равно распорядился включить в каждую смену часовых по одному механику-водителю, чтобы каждые два часа минут на пять заводил на прогрев мотор «Комсомольца». Этого вполне должно хватить, чтобы вода в радиаторе не замёрзла, ведь иначе утром придётся раза по четыре мотаться на берег Мшаги, чтобы заполнить систему охлаждения.

Кудина в караул не назначали из-за его контузии, но он, выскочив до ветра, обратил внимание на то, что, несмотря на низкую облачность, на улице довольно светло. Только заснул он с трудом. И не только из-за холода: к вечеру из-за постоянных близких хлопков при стрельбе опять разболелась голова.

Казалось, только сомкнул глаза, как где-то неподалёку грохнул выстрел. Хлёсткий выстрел из мосинского карабина, которым вооружены миномётчики. А следом загрохотала перестрелка.

– Немцы! – послышался с улицы истошный вопль Резниченко.

«Какие могут быть немцы? – удивился про себя Вячеслав. – Мы же в тылу».

Но руки уже нашарили карабин, и он вслед за другими выскакивал из церкви. Его товарищи, соскочив с покосившегося церковного крылечка, рассыпа́лись между могил, стараясь укрыться за выросшими на кладбище деревьями и кустами. Где-то западнее погоста сыпанул очередью пулемёт. Очень часто сыпанул, куда чаще, чем стреляют советские пулемёты.

Неожиданно начавшаяся стрельба перебудила и красноармейцев других подразделений, ночевавших в этой части Крёкшиной Горы. Оттуда доносились какие-то команды и пока ещё редкие выстрелы. Зато возле кладбищенской ограды гулко бухали два карабина. Два? Но ведь часовых было четверо.

В темноте Славка споткнулся обо что-то и рухнул в снег. А поднимаясь, увидел, что причиной его «полёта» стали ноги неподвижно лежащего механика-водителя Усатова, так и не добежавшего до своего «Комсомольца».

– Кудин, умеешь водить тягач? – помог ему подняться Лиферин.

– Никак нет.

– Зараза! А из пулемёта стрелять сможешь?

– Заряжать и собирать-разбирать в учебке учили, но стрелять не приходилось.

– Если заряжать умеешь, тогда за мной! Сумеешь и стрелять.

Недавно прогретый Т-20 лейтенант завёл сразу же. И пока Славка заправлял ленту, бронированный тягач, чадя сизым выхлопом, уже пополз к западной окраине кладбища. А когда миновали угол ограды, в узкие щели бронещитков увидели немцев. Много, больше сотни. И совсем близко, метрах в пятидесяти.

– Стреляй! Чего замер? – проорал лейтенант, и Кудин судорожно надавил большими пальцами на гашетки.

Пулемёт затрясся, и Славка от неожиданности едва не выпустил рукоятки. Стрелял почти наугад, но двое или трое немцев, оказавшихся ближе всего, повалились в снег. А по броне боевой машины защёлкали пули.

Потом всё наладилось: младший сержант вспомнил, о чём им рассказывал инструктор по стрелковому делу, совмещал прицел с перебегающими фигурками врагов, едва заметными в темноте, или со вспышками выстрелов и давил на гашетки. Кажется, удачно. По крайней мере, в зоне его видимости уже никто не в полный рост не бегал.

Лифанов, на секунду выглянув в люк, чуть довернул машину правее, и у Вячеслава появились новые цели. Только после двух коротких очередей установленный в «Комсомольце» «Горюнов» умолк.

– Ленту смени, закончилась! – рявкнул лейтенант засуетившемуся Кудину и зачем-то включил заднюю передачу.

А немцы напирали. Вот уже некоторые из них одолели кладбищенскую ограду, и стреляют среди могилок.

– Да что ты возишься? – снова заорал Лифанов.

– Всё уже! – огрызнулся младший сержант, стреляя уже длинной очередью по отставшим от основной массы фрицам.

Где-то недалеко от Т-20 грохнула граната, осыпав его тоненькую броню градом осколков, и лейтенант рванул машину куда-то вперёд, доворачивая левее и мешая свежеиспечённому пулемётчику вести огонь. Ненадолго. Сделав небольшой круг по заснеженному колхозному полю, он расположил «Комсомолец» так, что Кудин теперь бил во фланг немцам. Вряд ли прицельно, поскольку мог наводить пулемёт лишь по вспышкам от выстрелов да изредка высвечиваемым ими фигурам.

Вот уже и вторая лента закончилась, и по звукам можно судить, что бой разгорелся нешуточный. Грохочет очередями пистолетов-пулемётов и одиночными выстрелами вся западная окраина села. Захлёбывается лаем ещё один «Горюнов» порыкивающего двигателем «Комсомольца» роты, на кладбище грохают взрывы гранат.

Где-то занялся пожар, и в его отблесках стала видна новая цепь немецких солдат, бегущих со стороны леса.

– Бей по ним! – орёт, перекрикивая шум мотора лейтенант. – Не дай им соединиться с первой волной!

А Славка уже вошёл в раж и давит, давит гашетки пулемёта. Потому что знает: если те, кто бегут от леса, прорвутся к кладбищу, погибнут его товарищи.

20

Сафоново всё-таки пришлось оставить, хотя полк выдержал удар немцев. И не просто выдержал, а об него разбились танковый и пехотный полки фашистов. И через Дорогобуж гадов не пропустили. Не пропустили гвардейцы из 2-й мотострелковой, вооружённой прекрасной техникой и новейшими образцами оружия. А вот севернее, в районе Мирополья и Боголюбово, стояла обычная стрелковая дивизия, и танки Гота прорвались там, за два дня выйдя к Холм-Жирковскому, едва ли не в тыл гвардии. Поэтому, чтобы избежать удара с тыла, командование армии и приняло решение отвести гвардейскую дивизию на рубеж Артёмово – Чёрное – Семлёво. Ведь всё равно Гот будет рваться на Москву преимущественно по Минскому шоссе.

Потери? Серьёзные потери. Только в его роте 9 убитых и 22 раненых. Почти треть личного состава. Гитлеровцы первым делом стараются выбить противотанковые орудия, поэтому у «протвотанкистов» они ещё больше. Но уже разобрались, что ручные гранатомёты, если танк подползёт хотя бы на полкилометра, ещё страшнее. Поэтому поддерживают пехоту огнём издали. Нет уже тех «кавалерийских наскоков» первых дней войны, когда они гнали вперёд броню, и лишь под её прикрытием двигались пехотинцы.

Зато, когда в качестве поддержки пришлют хотя бы взвод средних танков, дело меняется сразу: лёгкую мелочь вышибают даже старые образцы «тридцатьчетвёрки», вооружённые «трёхдюймовкой». И даже грозные трофейные КВ, Т-34 и немецкие «четвёрки» с дополнительной бронёй пасуют перед более новым танком с 85-мм пушкой. Но такую поддержку ещё нужно дождаться: маловато их на этом участке фронта.

На станции Семлёво расположился штаб дивизии, а 6-му гвардейскому мотострелковому полку «нарезали» участок обороны в районе старинного села Семлёво, основанное примерно в одно время с Москвой. Но это вовсе не значит, что он вырыл окопы по окраине села. Нет, рубеж его обороны проходит по реке Осьма, в четырёх километрах западнее. А задача – та же самая, что была у казаков атамана Платова в 1812 году: не допустить переправы вражеских войск, движущихся на Москву по Старой Смоленской дороге, через реку. Только тогда семичасовой бой шёл с наполеоновской армией, а теперь – с танковой армией Германа Гота.

Ассоциации с наполеоновским нашествием возникают не только у Юдина. Как бывший политработник, он внимательно следит за публикациями центральных газет, и там тоже проводят параллели между двумя Отечественными войнами. Только, в отличие от Кутузова, нынешний Верховный Главнокомандующий даже мысли не допускает о возможности сдачи Москвы. А политруки вдалбливают в головы красноармейцам лозунг: нам отступать некуда – позади Москва. Пусть до неё ещё больше двух сотен вёрст.

Речушка небольшая, всего метров десять шириной, но берега её достаточно крутые, без моста ни танки, ни грузовики не переправить. А деревянный мост загодя взорвали. Есть какая-никакая линия инженерных оборонительных сооружений, что начали строить осенью, когда немцы подошли к Смоленску. Севернее дороги, по западной окраине села Беломир, противотанковый ров, занесённый снегом. Отчего он, в общем-то, не стал более проходимым для танков противника. И четыре ДОТа по восточному берегу Осьмы – от северной околицы Беломира до южной села Станище. В общем-то, построенных, но не оборудованных: нет ни капонирных орудий, ни пулемётных станков, ни вытяжной вентиляции. В Станище, помимо хлипкого мостика, способного выдержать лишь «полуторку», ещё и брод. Ещё один мостик был в районе деревни Асташово севернее Беломира, но его тоже взорвали на всякий случай.

Впрочем, что эти взорванные лёгкие мосты, если для переправы пехоты сейчас вся замёрзшая река – сплошной мост? И наступающая танковая дивизия воспользуется этим, чтобы захватить плацдарм, а уж потом станет наводить мощную переправу для танков.

С обороной по рубежу реки воины 2-й гвардейской сталкивались не раз. В том числе – и когда на противоположном берегу имеется жилая застройка, которой противник очень охотно пользуется для скрытного сосредоточения. Поэтому весь предыдущий день бойцы батальона усердно перетаскивали брёвна разобранных изб правобережной части села на «свой» берег, сооружая дзоты и блиндажи. А то, что не успели разобрать, подожгли, как только передовой дозор предупредил о приближении немецкого авангарда.

Как и ожидал Игорь Ларионов, батальон которого занял позиции в районе Станище (а своим командным пунктом он выбрал именно второй с юга ДОТ в районе села), немцы, убедившись в наличии обороны непосредственно на дороге, первым делом ударили по ним. Никакого зловредного замысла, просто Старая Смоленская дальше идёт два километра вдоль Осьмы под огневым контролем наших войск, и лучше их выбить фланговым ударом, чем подставлять борта «панцеров», ломясь к разрушенному мосту. Не исключено, что ещё и потому, что, говоря словами «добровольцев», их «обломали» с тёплым ночлегом в деревенских избах. Только Владимирскую церковь сапёры взрывать не стали: осмотрев толстенные кирпичные стены, они лишь покачали головами.

– Да тут и тонны взрывчатки мало будет!

Так что ограничились лишь тем, что обрушили малыми зарядами деревянные перекрытия, чтобы фрицы не могли воспользоваться ею в качестве наблюдательного пункта.

Потеряв один трофейный БТ-7 и до отделения пехоты, немцы убедились в том, что снаскоку в левобережную часть Станище им не прорваться, и их авангард укрылся за догорающими руинами деревенских домов.

Примерно через час они подтянули артиллерию и миномёты. И начался «праздник». Пока ещё малый, поскольку гитлеровцы только пристреливались по замеченным целям: дзотам и пулемётным гнёздам. Тем более, вечерело, а Юдин хорошо знал, что ночью немцы воюют очень неохотно. Но капитан Ларионов, тем не менее, приказал не надеяться на выставленные вдоль реки мины, а ночным караулам время от времени поглядывать в сверхсекретные приборы ночного видения, поставляемые союзниками.