Текст книги ""Фантастика 2026-201". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Мария Боталова

В общем-то, если не считать вовремя засечённой попытки немецкой разведки подобраться к позициям роты, ночь прошла спокойно. Выявили разведку всё те же «тепловизоры» (словечко из репертуара «добровольцев», прекрасно знакомых с этими приборами). Поэтому её сначала подсветили осветительными ракетами, а потом «заклевали» пулемётным огнём, заставив часа два просидеть под речным берегом.

Зато, по словам комбата, удачно сходила в тыл немцев наша полковая разведка. Реку они перемахнули на самом левом фланге обороны, в районе деревни Кезеровка, и на лыжах «погуляли» в Коледино и Калиновку, установив, что в полях близ первой развёрнуты артиллерийские позиции, а окрестности второй забиты танками.

– Так что, Витя, вцепись в землю зубами, но тебе надо продержаться всего два часа, чтобы у немцев не возникло никаких подозрений в том, что мы готовим им сюрприз.

– А что за сюрприз? – не сдержал любопытства старший лейтенант.

– Узнаешь, Витя, – послышалось в трубке полевого телефона. – Точнее, услышишь и увидишь. И это… Предупреди своих бойцов, чтобы не открывали огонь по незнакомым им малогабаритным воздушным целям.

Какие там воздушные цели? Немцы крыли из пушек, гаубиц и миномётов так, что носа из блиндажей и «лисьих нор» не высунешь. После получасового артобстрела пылало уже три четверти левобережной части села Становище. А остатки населения, кочевряжившиеся на предложение эвакуироваться в Селёво, кто на санях, а кто пешком по санным следам, тянулись на северо-запад.

А потом через реку полезли фрицы. До двух рот. Перебежками проскакивали открытой пространство на противоположном берегу, скапливались в районе русла, несмотря на миномётный обстрел, а потом рванулись в атаку по сугробам, доходящим местами до колена. Самые отчаянные приблизились почти на бросок гранаты, но потери у них были такие, что пришлось отползать назад.

Виктор, находясь в траншеях, расстрелял все три магазина к штатному автоматическому карабину со складывающимся прикладом, и теперь, набивая «рожки» патронами, выслушивал доклады взводных о потерях. А ещё вспоминал свой первый бой у Высокого, когда совершенно неожиданно для себя мгновенно потратил при отражении немецкой атаки автоматные диски. Теперь он был куда опытнее, но и бой был настолько горячим, что он, скупо паля короткими очередями, тоже чуть не остался без боеприпасов.

Потери… Тяжёлые потери. Погиб комвзвода-три лейтенант Гонтаренко. Его заменил старшина Ерёмин. В роте осталось пятьдесят восемь человек, включая легкораненых, отказавшихся от эвакуации в тыл. И это – до начала второго артобстрела. Повреждённый осколками гаубичного снаряда бронетранспортёр (хоть он и находился в тылу, но прилетело и туда) можно восстановить лишь на заводе, поэтому в него заложили взрывчатку, и пока немцы не прорвутся к нему, будет «работать» неподвижной огневой точкой. А потом – только взрывать, чтобы не достался немцам. Ещё у одного в башне дырка от пули противотанкового ружья, погиб пулемётчик и повреждён механизм поворота башни. Пришлось отправлять его в тыл: толку от него теперь нет, а ремонтные службы дивизии справятся.

Сколько велел продержаться Ларионов? Два часа? Час уже прошёл, пора докладывать Игорю об итогах боя. Полевая линия связи вроде бы не повреждена, а рациями пользоваться запретили, чтобы не привлекать внимание немцев усиленным радиообменом. Да и передавать открытым текстом данные о потерях не очень правильно.

Бой сейчас гремит у самого южного дота оборонительной линии батальона, ближе к Кезеровке. Но со стороны западной окраины Станище слышен характерный рёв танковых двигателей. Бояться, что немецкая «броня» перемахнёт реку не стоит, а вот поддержать атаку пехоты огнём танковых пушек вполне может.

Доложил гвардии капитану и об этом, и он пообещал поддержку полковой артиллерии, молчавшей до сих пор. Так что, едва загрохотали немецкие пушки, за рекой начали рваться снаряды наших «трёхдюймовок» и 120-мм мины. Не абы что, но уж лучше так, чем никак. По крайней мере, начало следующей атаки чуть-чуть оттянут.

Не только время начала атаки оттянули, но и, судя по двум чёрным столбам дыма, поднимающимся над деревьями на том берегу, чуть облегчили задачу роты Юдина, на которую выползли на прямую наводку четыре немецкие «четвёрки», принявшиеся долбить по пулемётным гнёздам и занявшим места в капонирах БТР-60. Две из них сожгла полковая артиллерия, но и они, до того, как отползли за руины деревни, «убили» два бронетранспортёра роты…

А потом настало то, о чём предупреждал Ларионов. Заречная часть Станище вздулась серией одновременно поднявшихся дымных облаков, а командир роты почувствовал, что землю встряхнуло, и увидел, как волна уплотнившегося воздух стремительно покатилась в разные стороны от места взрывов. Несколько секунд, и такие же облака поднялись за лесом, где, скорее всего, располагалась немецкая артиллерия. Ещё несколько секунд, и то же самое, только в куда бо́льших масштабах, произошло в районе Калиновки.

– Товарищ гвардии старший лейтенант, вас к телефону командир батальона, – выкрикнул от блиндажа связист.

– Ну, что, Витя, понравилось?

Голос Игоря был весел.

– А что это было? – вопросом на вопрос ответил Юдин.

– Именно что было! По моим прикидкам, это было до двух полков немецкой танковой дивизии, не считая приданной артиллерии. Эх, были бы у нашего батальона силы, можно было бы вплоть до Бушуково по Старой Смоленской дороге рвануть, не встречая никакого сопротивления!

– Скорее всего, отработал либо дивизион тяжёлых огнемётных систем, либо дивизион «Смерчей» с объёмно-детонирующими боеприпасами, – морщась от боли, предположил «доброволец», которому санитар перевязывал плечо.

Фрагмент 11

21

Две машины одного конструктора, но такие разные! Размах крыльев примерной одинаковый, а вот длина новой больше почти на три метра. И вес пустого самолёта примерно такой же, как максимальный старого, на прототипе которого Владимир Константинович когда-то летел на Дальний Восток. Зато и двигатели куда мощнее: если перевести в привычные лошадиные силы, то получится, что каждый по 2025 «конских силёнок». А раз увеличилась мощность моторов, то выросли и другие показатели. Например, бомбовая нагрузка – на полтонны, достигнув трёх тонн. Практический потолок поднялся на 3500 метров, а максимальная скорость – и вовсе подумать страшно: более чем вдвое!

– Да на такой скорости её ни один истребитель не догонит! – вырвалось у пилота.

– Даже на крейсерской не догонит, – улыбнулся Сергей Владимирович. – А если и станет догонять, то его ждёт жаркий привет.

Он подхватил Коккинаки под локоток и подвёл к хвостовой части.

– Как вам такое?

Под застеклённой угловатой коробкой смотрели в бетонный пол заводского цеха две длинные «трубы» 23-мм пушки.

– А чего это они так «поникли»?

– В гидроприводе наведения при неработающих двигателях нет давления. А если их запустить, то пушки живенько «взбодрятся».

«Запустить двигатели»… Только как же они будут разгонять самолёт, если у них нет винтов? Да, до штатного испытателя илюшинского КБ доходили разговоры о какой-то супер-машине, но настолько засекреченной, что очень мало кто знал о её технических характеристиках.

– И что? Она летает? – послышалась в голосе Коккинаки ревность.

– Летает, Владимир Константинович. Превосходно летает! Вы уж извините, что облетали её без вас, но так уж решили «наверху», – указал конструктор на потолок ангара. – Подниметесь в кабину?

Совершенно неуместный вопрос!

Количество приборов, переключателей и рычажков впечатлило. Даже в сравнении с кабиной Ил-4, раньше называвшимся ДБ-3Ф, а ещё раньше – ЦКБ-30. Но опытному пилоту разобраться с основной их частью большой проблемы не составило. А остальному его обучили в течение месяца усиленной подготовки на так называемом симуляторе – полноценной кабине, в которой вместо бронестёкол установлены экраны, на которых проплывает очень правдоподобное (цветное!!!) изображение местности и воздушной обстановки. Даже звук работающих двигателей в наушниках шлемофона имеется! Не хватает лишь реальных ощущений, возникающих при манёврах. Потом было несколько вывозов на учебном варианте самолёта, и вот он, первый самостоятельный вылет.

Потрясающие впечатления от немыслимой скорости! И вообще от машины, прекрасно слушающейся пилота. Самолёт настолько продуман, что диву даёшься. Мало того, что у него две герметичные отапливаемые кабины (одна для пилота и штурмана, а вторая для стрелка кормовой оборонительной установки), так ещё и целая система антиобледенительных подогревов. Чуть ли не всё приводится в действие воздушной системой: уборка-выпуск шасси, перезарядка пушек, герметизация входных люков, открытие-закрытие створок бомбоотсека и люка стрелка.

Да и в аварийной ситуации она же сбросит люк штурмана, вместо гидравлики откроет створки шасси, отклонит закрылки, затормозит колёса. Просто превосходное специальное оборудование: автопилот, позволяющий при длительном полёте часть пути не прикасаться к штурвалу, радиокомпас, радиовысотомеры больших и малых высот, систем «слепого» захода на посадку, командная и связная радиостанции, радиолокационный прицел «слепого» и ночного бомбометания.

При этом крылья, фюзеляж и двигатели легко обслуживаются и даже отстыковываются по частям. Взлёт прост, управлять машиной легко, она очень устойчива на всех эксплуатационных режимах полёта. На малых скоростях тенденции к срывам и сваливанию нет, ввести её в штопор просто невозможно. Единственный недостаток – при длительном полёте надо внимательно следить за центровкой и время от времени перекачивать топливо из задней части баков в переднюю.

Просто поразительно, что столь сбалансированную машину разработали и изготовили всего-то за полтора года!

– Честно говоря, я только рабочие чертежи подписывал, – признался Сергей Владимирович испытателю в ответ на его восхищённые отзывы после серии первых полётов. – И то – только после того, как мне предъявили первоначальные, с моей же подписью. И контролировали сборку первых машин эти наши союзники из будущего, сплошь старики в возрасте за семьдесят, а то и за восемьдесят лет. Ни одной линии в чертежах, ни одного миллиметра в размерах изменить не позволили!

– То есть, получается, что это – всё-таки ваша машина, но придуманная в будущем?

Сергей Владимирович кивнул.

– А первый полёт на ней у них совершили вы, Владимир Константинович. В сорок восьмом году. Но эта машина – последней серии, с учётом всех возможных доработок.

Надо же! Вот, значит, откуда здесь, в Куйбышеве, эти неразговорчивые инструкторы в возрасте за шестьдесят, очень почтительно относящиеся к нему, Владимиру Коккинаки. Причём, загадочным образом исчезнувшие, едва убедились в том, что группа пилотов учебного авиаполка обучилась летать в той мере, чтобы самостоятельно обучать новые экипажи.

Здесь же, на учебном аэродроме Владимир Константинович встретился со своим младшим братом Константином, которого, как он знал, отозвали с фронта на испытательную работу, но по линии КБ Микояна и Гуревича. Тот шёл в «высотном» костюме с застёжками-«змейками» от недавно приземлившей небольшой машины со скошенными назад крыльями. Вот и вся секретность, в силу которой они скрывали друг от друга новые назначения, полетела к чертям! Оказывается, брат тоже испытывает реактивные самолёты, но не фронтовые бомбардировщики, как Владимир, а истребители.

Обнялись, похлопали друг друга ладонями по спинам. А вечером засели на квартире у старшего делиться впечатлениями. И на устах обоих самым частым словом было «потрясающе».

Вскользь упомянутая марка двигателя ВК-1, того же самого, что прятался под обтекателями Ил-28, не оставила у Владимира никаких сомнений в том, откуда взялась и эта машина, позволяющая забираться на высоту пятнадцать с половиной километров и преодолевать психологический барьер в тысячу километров в час. Горизонтальная манёвренность на высоте в две версты – даже лучше, чем у немецкого «мессера», а уж скороподъёмностью Миг-15бис «переплёвывал» любой современный самолёт.

– На фронте фашисты кроют все наши самолёты, кроме Ла-5, на вертикалях, как бык овцу. Да только закончится их время окончательно и бесповоротно, когда первый полк этих машин попадёт на фронт. Ребят в него набираем лучших из лучших. Сегодня, например, вывозил в качестве курсанта Героя Советского Союза, сражавшегося с фашистами в небе над Белоруссией на Миг-3. Может, слышал его фамилию: Середа? И уже во время переобучения в учебном полку на «лавочкине» умудрился сбить немецкий высотный разведчик.

Не слышал Владимир такой фамилии. Но ему, самому получившему Золотую Звезду, было и без того понятно, что «за просто так» подобные награды не раздают. Вон, у брата, сбившего семь вражеских самолётов лично и семь в составе группы, и то нет «звёздочки».

Пришлось поделиться и своими достижениями в освоении новой техники.

– Тоже жду, когда количество машин наберётся на авиаполк. Обидно, знаешь ли: самолёты лучшие в мире, а собирают их в час по чайной ложке.

– И правильно, что пока так медленно производят! – неожиданно вступился за авиастроителей младший брат. – Ну, разве это дело, если на такими отличными машинами станут управлять лётчики, едва освоившие два упражнения: взлёт и посадку? Сам же говорил, что голова кругом шла от того, сколько на твоём «иле» новых систем и устройств появилось. Думаешь, у нас меньше? Возросли ведь не только скоростные и высотные характеристики. Да та же самая посадочная скорость выросла. А радиолокационный прицел? А ракеты, которые нужно не куда попало пульнуть, а знать, какую именно цель для неё выбрать? А бомбометание? Наши истребители ведь могут и пару бомб нести.

Помолчав немного, Константин поделился слышанным от «своих» конструкторов.

– Техника новейшая, требующая высочайшей квалификации рабочих. Потому и военная приёмка зверствует на заводах. И не только на сборке готовых машин, но и при изготовлении отдельных агрегатов. Но, вроде, есть прогресс. Микояну уже пообещали, что к лету на пять полков «пятнадцатых мигов» изготовят. А пока что, брат, нам с тобой, похоже, только к марту на фронт удастся попасть.

22

«Прыщ на ровном месте», как обозвал Гаврилов возвышенность, обороняемую капитаном Зарубиным, отстоять удалось. Да и немцы, атаковавшие в сумерках, не особо напирали: всё-таки командир гвардейской мотострелковой бригады ещё в Белоруссии заметил, что германцы очень неохотно дерутся в тёмное время суток. Но какое-то беспокойство его всё же грызло, и он, посоветовавшись с начштаба Зарубиным и командиром танкового полка гвардии подполковником Леоновым всё же решил подстраховаться, выдвинув танковую роту к рощицам западнее Бородино. Этакий «засадный полк» на случай утреннего удара гитлеровцев во фланг войскам, держащимся за железнодорожное полотно.

Сложность заключалась в том, что засаду нужно устраивать втайне от врага.

– Смогут твои механики-водители, Геннадий Фёдорович, провести туда машины, не зажигая фар?

– Конечно, товарищ гвардии полковник! – кажется, даже удивился Леонов. – У нас же на каждом Т-55 стоят приборы ночного вождения. Эти, как его, инфракрасные.

– Ну, тогда давай. Только потихонечку, на малом газу, чтобы ни один фриц не услышал, что ты подкрадываешься. Мне важно, чтобы ты заткнул вот эту дырку между рощами, – ткнул комбриг остриём карандаша в карту. – Больно уж удобно по ней бить вдоль железнодорожного полотна.

– А что, там никакого охранения нет?

– Есть там пикеты. Как не быть? Да вот только они выставлены, чтобы перехватывать разведчиков, а не отражать серьёзную атаку.

Но потихоньку всё сделать не получилось. Среди ночи Гаврилова разбудил адъютант.

– Товарищ гвардии полковник, из батальонов докладывают, что западнее Бородино танковый бой.

Уже в штабной избе его на телефонном проводе ждал Леонов.

– Похоже, под прикрытием вечерней атаки немцам в сумерках удалось укрыть в том самом прогале между рощицами до двух десятков своих танков и до двух рот пехоты. Мои ребята их обнаружили этими самыми хитрыми приборами по теплу от костров в вырытых ямках. Так что правы вы были, Пётр Михайлович, по поводу утреннего удара вдоль железнодорожного полотна.

– А как их не обнаружили пикеты? – был вопрос командира бригады.

– Ночь, большое расстояние. Немцы-то остановились в самом начале этой проплешины. Ну, и бугорок мешал.

Даже в Выгоничах, в пяти километрах от места событий, были слышны выстрелы из стамиллиметровок Т-55 и чуть более слабые – трёхдюймовых пушек немецких трофеев и орудий Т-4. Предположительно Т-4, поскольку ни Гаврилов, ни Леонов точно не знали состава немецкой ударной группы. А выскочив из избы в сортир, командир бригады разглядел где-то в стороне Бородино отблески пламени и всполохи разрывов. Скорее всего, пылали подожжённые танки и рвались выпущенные осколочно-фугасные боеприпасы.

Ясность в исходе неожиданного для обеих сторон ночного боя наступила лишь спустя час, когда по радио доложился командир танковой роты. Ударная группа разгромлена, пехота частично уничтожена, частично рассеяна. Подбито и сожжено двенадцать, захвачено в качестве трофеев восемь немецких танков. Наши потери – один уничтоженный Т-55 (выстрел в упор в кормовую часть корпуса), у двух повреждена ходовая часть.

– Немедленно эвакуируй подбитые машины роты, Леонов! Пока по месту боя не начала крыть артиллерия немцев. Есть возможность угнать в Бородино трофейную технику?

– Уже делаем, товарищ командир бригады. Я выслал туда ещё один танковый взвод и эвакуационный тягач. А подбитые машины уже тянут два отбитых КВ. Ребята с этой техникой, в отличии от французского барахла и немецких «панцеров», хорошо знакомы.

Всё эвакуировать до начала артобстрела места «Бородинского сражения» не удалось. В результате лишились ещё одного трофейного «Гочкиса», развороченного прямым попаданием гаубичного снаряда. Зато при беглом осмотре подбитой техники танкисты пришли к выводу, что две «тридцатьчетвёрки» и совсем уж редкий «француз» «Шар Д2» со сбитой близким разрывом осколочно-фугасного снаряда гусеницей вполне можно восстановить.

Уже поутру, рассмотрев трофеи, Гаврилов распорядился отправить «Шарика», сгоревший Т-55, два «Гочкиса» и обе немецкие «трёшки» с 50-мм пушкой и навешанной дополнительной бронёй в тыл на железнодорожных платформах. Его танковый полк и так уже лишился единообразия в вооружении, «приняв на баланс» отбитые у врага КВ, Т-34 и немецкие Т-4.

– Иначе мы с таким разнобоем в технике превратимся в каких-то германцев, – обосновал он своё решение. – Ты, Геннадий Фёдорович, главное, на немецких трофеях звёзды покрупнее намалюй, чтобы наши же артиллеристы не подбили.

Похоже, разгром ударной группировки вызвал замешательство у командования немецкой дивизии. Первую атаку на Лопушь они предприняли только ближе к Полудню. Причём, с двух сторон и преимущественно пехотными частями лишь при незначительной огневой поддержки со стороны бронетехники. Если первое было вполне ожидаемое, со стороны Сосновки, то второе оказалось довольно неожиданным: до роты пехотинцев переправили по льду на левый берег Десны, и они атаковали деревню из-за реки.

– Разведка боем, – сделал вывод Зарубин. – Сейчас вызовут авиацию или начнут крыть артиллерией.

В общем-то, лобовых атак на деревню Гаврилов не особо опасался, поскольку ядро её обороны составляли три ДОТа, построенные осенью. А вот фланговые атаки или, не дай бог, удар в тыл через реку, в непосредственной близости от Выгоничей, вполне могли стать серьёзной проблемой. А если ещё навести через Десну переправу для тяжёлой техники, то и вовсе можно обойти рубеж его бригады. Да где же эта обещанная генерал-полковником Ерёменко воздушная поддержка? Да хотя бы самолёт-разведчик прислал!

Облачность, как и ожидалось с вечера, несколько приподнялась, между облаками появились разрывы, но ни пикирующих Ю-87, ни даже «мессеров» над обороной бригады так и не появилось. Зато из-за леса, со стороны Малфы, прилетел Пе-2, сделавший пару кругов над местностью, занятой противником, и ушёл куда-то восточнее.

Где-то через часа полтора, когда противник прощупывал оборону на правом фланге бригады со стороны Красного, между лесным массивом и деревней Платовый Дуб, вышел на связь Брянск.

– Вы били правы, товарищ Гаврилов: действующей против вас танковой дивизии подошло пехотное подкрепление. Авиаразведкой установлено, что немцы наводят переправу для тяжёлой техники между Сосновкой и Малиновкой. Постарайтесь артиллерийским огнём воспрепятствовать её сооружению. Вот координаты цели… А мы со своей стороны поможем вам эскадрильей штурмовиков Ил-2. Ну, и пришлём для одного удара дивизион реактивных артиллерийских систем.

– Всего для одного удара?

– Вы, товарищ гвардии полковник, просто не осознаёте серьёзности складывающегося положения. Фронт прорван в нескольких местах. 50-я армия отступает, чтобы избежать охвата с севера. Танки Гудериана прорвались к Севску и Рыльску, создалась угроза охвата 13-й армии и группы войск генерала Ермакова. Помощь нужна везде. У вашей бригады ещё хорошая обстановка: вон, умудрились даже неплохие трофеи захватили. Поэтому мы вам можем выделить этот дивизион лишь для одного удара по противнику.

Батарея Д-30 крыла указанное место около четверти часа. И, судя по поднявшемуся в той стороне столбу дыма и переносу огня немецких батарей на окраину Выгоничей, небезуспешно. Потом, когда артудар завершился, гитлеровцы начали обстрел Лопуши. Значит, всё-таки посчитали, что там более слабый участок обороны.

– Вот и пошлём туда трофейных «французов» и «немцев», – предложил начальник штаба. – Чтобы прикрыли деревню от атак из-за Десны.

Гаврилов согласился. А в самый разгар боя за Лопушь подошли «илы» в сопровождении звена истребителей. Но удар наносили не по предполагаемой переправе, а западнее: Хмелёво, Алексеевский, Субботово. Что они там бомбили, командир 2-й гвардейской бригады не знал. Скорее всего, подходящие немецкие резервы и артиллерийскую батарею, очень уж «портившую кровь» обороняющимся.

И снова звонок из Брянска.

– Авиацией мы вам помогли, товарищ Гаврилов. Но сильного облегчения ситуации не ждите. Немецкие войска продвигаются в сторону Жирятино и Малфу, и если держущая там оборону стрелковая дивизия не удержится, ждите через день-два удара со стороны Орменки. И ещё. Авиаторы оценивают численность войск, сосредоточенных в районе Сосновки, примерно в пехотный полк. То, что ваша артиллерия разбила возводимую переправу, только ненадолго задержит противника. Мы совсем не исключаем того, что вас попытаются охватить с двух сторон. Действуйте так, чтобы не допустить этого.