Текст книги ""Фантастика 2026-201". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Мария Боталова

– Почему именно усадьба Казакова?

Молотов пожал плечами.

– Они считают, что это им достаточно удобно: в двух шагах от Наркомата иностранных дел и НКВД, не очень далеко от Кремля. Конечно, Наркомат обороны далековат, но не настолько, чтобы это стало проблемой. По их словам, у них это тихий неприметный квартал, куда редко забредают посторонние. У нас, в общем-то, тоже. И тоже с достаточно развитой сетью коммуникаций. Небольшое двухэтажное здание, полностью удовлетворяющее их запросам.

– Меня настораживает только близость синагоги. Но раз их это устраивает…

– Устраивает, Коба. Они предлагают назвать своё заведение Лабораторией опытных пневматических почтовых технологий. Совершенно безобидно и абсолютно никому не интересно. Даже шум работы мощного генератора на время, пока они устанавливают свою аппаратуру, мотивирован необходимостью работы компрессоров, при помощи которых учёные создают давление воздуха для своей пневматической почты.

– А на самом деле насколько это перспективное направление?

– По их словам, абсолютно тупиковое, хотя в Европе и Америке некоторые энтузиасты пытаются экспериментировать, предлагая ненадёжную игрушку для богатеев.

– А какой будет, по сути, функция этого… представительства?

– Помимо собственно представителей от президента, спецслужб и министерства обороны с небольшим штатом помощников, постоянно находящийся в готовности к работе комплект оборудования, способный обеспечить переброску материальных объектов, единовременной массой до трёхсот килограммов, хоть в одну, хоть в другую сторону. Материальные объекты – это и неодушевлённые предметы, и люди. Оборудование, установленное в Кремле, перепрофилируется исключительно на обеспечение двусторонней связи.

– Только до трёхсот килограммов?

– Этого вполне достаточно для осуществления функций официального представительства. Грузовой… гм… терминал, позволяющий производить переброску грузов большой и очень большой массы, планируется построить на базе завода «Серп и молот». Речь идёт о поставках железнодорожными составами. Единственное ограничение, которое может возникнуть с нашей стороны, это грузоподъёмность нашего подвижного состава. У них основой вагонного парка являются четырёхосные вагоны и платформы, грузоподъёмностью пятьдесят-шестьдесят тонн. Кроме того, потребуется проведение некоторых работ по точной подгонке ширины колеи в местах сопряжения их путей и наших. Они в 1970-90-х годах заузили железнодорожную колею на 4 миллиметра. На подвижном составе это никак не отразилось, но при переходе колёсных пар при разной ширине могут возникать удары, изнашивающие реборды колёс.

– То есть каких-либо существенных затрат для обеспечения грузооборота с нашей стороны не потребуется?

– Да, Коба. Только координация на уровне чуть ли не стрелочников. То ли начальников станционных участков, то ли как иначе они там у железнодорожников называются. Вылетело из головы…

– Пускай об этой конкретике болит голова у Лазаря. Ты мне скажи, когда всё это реально заработает?

– Полтора-два месяца, если говорить о представительстве. Для грузовых поставок – несколько дней. И нам за это время нужно согласовать с потомками, чего мы хотим от них.

– Карты месторождений начали проверять?

– Да, на часть маршрутов в тёплые районы уже отправлены геологические партии. Для отправки на остальные первоочередные ждём схода снега. К этому времени нужно получить буровые установки. Особенно – для бурения на нефть в Поволжье. Нужны трубы для прокладки трубопроводов к нефтеперерабатывающим мини-заводам.

– Мини-заводам?

– Да, Коба. У потомков поставлено на поток производство быстровозводимых нефтеперерабатывающих заводов, обслуживающих буквально одну-две-три скважины. Это позволит нам не ждать несколько лет, пока заработает очередной нефтяной гигант, а получать мазут, солярку и бензин буквально в течение месяца после того, как ударил нефтяной фонтан. Они называет этот бензин низкосортным, но у нас такой считается чуть ли не авиационного качества. Мазут, который составляет бо́льшую часть выхода такого завода, годится не только для флота, но и на электростанции, генераторы которых можно вращать и специальными мазутными двигателями дизельного типа, и турбинами. На питание мазутом можно перевести и часть паровозов. И это только по нефти и нефтепродуктам. С помощью поставок оборудования потомками мы сможем в течение года или полутора ликвидировать дефицит в собственном производстве алюминия и меди. Разумеется, при резком увеличении производства электроэнергии.

Нам уже передана документация по технологиям производства взрывчатых веществ, дефицит в которых мы испытываем. На моторные производства уже передана документация по модернизации танковых двигателей семейства В-2. Нам предлагают доработки конструкции, не требующие чрезмерных технических изменений, но они позволят поднять мощность этих моторов до семисот лошадиных сил, а гарантированный моторесурс до 350 часов вместо нынешних редко достижимых пятидесяти часов. Моторостроение, металлообработка, металлургия, химия, фармацевтика, оптика, строительные материалы, электротехника. Эх, нам бы хотя бы года на два оттянуть эту войну!

– В книгах, которые я получил оттуда, пишут, что в их мире я мечтал о том же самом. Но не смог такого добиться. А теперь тем более не буду пытаться это сделать.

– Но почему, Коба? – поразился Молотов.

– Ты пойми, Вече, даже тогда, не зная, что именно нас ждёт, мы смогли победить Гитлера. И знаешь, почему смогли? Потому что мы были слабыми. Очень слабыми! Если бы мы были сильными, мы бы проиграли.

– Не вижу логики.

– А напрасно! Наш главный враг не Гитлер с его танковыми дивизиями и авиационными армадами. Гитлер – всего лишь инструмент, дубинка, которой нам нанесут очень мощный удар. Несмертельный, как мы с тобой уже знаем, но очень, очень тяжёлый. Насколько тяжёлый, чтобы мы с трудом могли восстановиться после него. И, заметь, не самостоятельно, а приняв помощь именно тех, кто другой рукой помогал, помогает и будет помогать накачивать мышцы Гитлеру. От тех, кто считает – и это не мои выдумки, а практически дословная цитата, заимствованная из документов, полученных от наших потомков – «если будет побеждать Гитлер, то мы будем помогать России, если будет побеждать Россия, будем помогать Гитлеру, пока они не истощать друг друга».

Наша сегодняшняя задача, Вячеслав, оставаться слабыми настолько, чтобы эти… мудрецы не решили, что мы сильнее Гитлера, чтобы их помощь нацистам ограничивалась финансами, тайком поставляемыми стратегическими материалами и сырьём, но никак не дивизиями.

Ты знаешь по сведениям от разведки, что в настоящий момент Британия и Франция своим главным врагом считают именно нас и готовятся нанести по нам военный удар в Закавказье и на Балтике. И, при возможности, постараться привлечь к войне с нами немцев. Не из-за ненависти мирового капитала к первому в мире государству рабочих и крестьян. Они просто хотят обезопасить себя от войны с Гитлером. Им ни к чему нас уничтожать, им нужно только ослабить нас. Они будут делать это, мы – ослаблять Гитлера, а они наживаться и диктовать свои условия и нам, и Германии. А ещё мы с тобой знаем, что они не успеют. Осталось всего около месяца до того момента, когда Гитлер двинется обеспечивать безопасность своих европейских тылов перед войной с нами. И в Лондоне и Париже поймут, что не они обвели вокруг пальца нас и Гитлера, а Гитлер обвёл их вокруг пальца.

Это не просто не ослабит желание определённых кругов столкнуть нас лбами с Германией, а многократно усилит его. Помнишь? Помогать России, если будет побеждать Гитлер. Точнее, добиваться, чтобы Россия помогла им, когда побеждает Гитлер, обещая помощь нам. А когда мы сцепимся и начнём ослаблять друг друга, помогать слабейшему. Поэтому, пока Гитлер не решил, что сильнее именно он, а не мы, мы должны выглядеть слабыми. Мы должны оставаться слабыми даже некоторое время после начала войны с Германией. Не ради помощи капиталистов нам, а ради того, чтобы они не стали помогать Гитлеру.

– То есть, опять катастрофа лета 1941 года? Опять миллионы квадратных километров потерянной территории, миллионы советских людей, оказавшихся на ней, миллионные военные потери?

– Как ты не поймёшь, Вячеслав? Война подобного масштаба уже невозможна без всего этого. Без потерь территорий, граждан на оккупированной территории и миллионных жертв. Невозможна! Всё это нам придётся пережить: горечь первых поражений, тяжесть отступлений, мобилизационное сверхнапряжение по организации отпора агрессору, море пролитой крови невинных жертв. Всё это придётся пережить! Но клянусь тебе, что я приложу все усилия, чтобы эти жертвы не оказались напрасными, а их численность не стала такой ужасающей, как в мире наших потомков! А для этого нам пока нужно казаться слабыми. Помоги мне в этом.

Три огромных ангара, выстроившихся в ряд на краю танкового огневого рубежа, впечатляли не только необычным видом. Возникало ощущение, что их, как воздушные шарики, надули воздухом. Тем более, ближе к ним стал хорошо различим гул мощных вентиляторов.

Высокопоставленные гости оставили машины, в которых приехали в Кубинку, рядом с лесом, и по раскисшему снегу двинулись к ближайшему ангару. Следом за ними потянулись и десятка три людей в военной форме, прибывшие несколько раньше. Возле входа в первый из ангаров их ждали начальник полигона комдив Романов и мужчина в непонятной форме зеленоватых оттенков с явно чужеродными для неё петлицами полковника. Только петлицы со «шпалами», больше никаких нашивок, кокард и эмблем.

Романов отрапортовал о готовности приступить к демонстрации опытных образцов вооружений, а незнакомец просто козырнул и представился: командир группы консультантов полковник Слепцов.

– С чего начнём, товарищ Слепцов? – пожал руку странному военному Сталин.

– Мы посчитали, товарищ Сталин, что с самого массового и доступного – стрелкового оружия. И лишь потом постепенно перейти к более сложной технике.

Пока довольно немалая группа входила в ангар, кое-кто успел потыкать в стену пальцем. Она действительно пружинила, как воздушный шар, только не резиновый, а отлитый из какой-то упругой, явно многослойной массы.

На удивление, внутри ангара было очень светло от необыкновенно ярких фонарей, подвешенных под потолком.

– Напомню товарищи: никаких вопросов к консультантам, кроме касающихся технических характеристик образцов, – громко напомнил присутствующим Берия. – Приступайте, товарищ полковник.

Помимо полковника, внутри ангара находился ещё с десяток людей в такой же, как у него, форме.

– Я хочу начать с пистолета Макарова под патрон 9х18 миллиметров. Он пришёл на замену «Нагану» и пистолету ТТ по причине того, что указанные образцы оружия, обладая прекрасной пробивной способностью, имеют очень низкое останавливающее действие. Как показал опыт боевых действий, из-за этого солдат противника, даже будучи ранен, в состоянии выстрелить в ответ и убить владельца ТТ или «Нагана». Предлагаемый пистолет прост в устройстве и обращении, надёжен и неприхотлив, что и обусловило его использование в войсках и органах внутренних дел на протяжении семидесяти лет.

– Очень спорное достоинство, – пробурчал под нос Ворошилов, подхвативший с пластикового столика один из пистолетов.

– Согласен с вами, товарищ нарком. Решать вам. На соседнем столике – две модификации автоматического пистолета Стечкина под тот же патрон, но с большей дальностью стрельбы и боезапасом. Многие десятилетия используется для вооружения специальных подразделений и служб. В том числе – модификация с прибором бесшумной стрельбы. Что-то подобное пытались создать братья Митины для «Нагана».

– Полностью бесшумный?

– Нет, конечно, товарищ Берия. Но звук выстрела ослабляет существенно. Помимо самих образцов оружия для испытания, мы передаём полные комплекты технической и технологической документации по ним.

Повинуясь жесту Сталина, все сдвинулись дальше.

– Пистолеты-пулемёты Шпагина образца 1941 года и Судаева образца 1943 года.

– Почему именно два пистолета-пулемёта? И настолько разных…

– У нас ППШ уже массово выпускался, когда Судаев разработал свой пистолет-пулемёт. При приблизительно одинаковых стрелковых характеристиках, судаевский автомат намного технологичнее и проще, а при этом в разы менее металлоёмок. Но чтобы не останавливать производство для перехода с одной модели на другую, было принято решение продолжить выпуск ППШ, а ППС производить только на мощностях, ещё не задействованных в выпуске шпагинских автоматов. Техническая и технологическая документация на оба изделия прилагается, их прямо сейчас можно производить в любой механической мастерской, обладающей минимальным станочным парком.

Станковый пулемёт Горюнова, который Слепцов позиционировал как замену в пехотных подразделениях «Максиму», вызвал массу вопросов у Будённого, опасавшегося недостаточного ресурса ствола, не имеющего водяного охлаждения.

– Для этого, Семён Михайлович, пулемёт комплектуется быстросъёмным запасным стволом. Пока пулемётчики ведут огонь, второй ствол остывает. Зато этот пулемёт со станком весит вдвое меньше «Максима».

Следующим был пулемёт Владимирова. Полковник с удовольствием перечислил такие его параметры как убойная дальность действия пули и бронепробиваемость.

– Насколько нам известно, сейчас у ваших оружейников возникли сложности с доводкой патрона для этого оружия. Если им передать нашу документацию, то проблема будет решена, данный пулемёт может стать надёжным средством ПВО против низколетящих целей, а также легко бороться с лёгкой и даже некоторыми образцами средней бронетехники противника. Запуск в производство патрона позволит срочно наладить изготовление не только пулемёта Владимирова, но и противотанковых ружей Симонова и Дегтярёва. Немедленно, а не с опозданием в несколько месяцев.

– С учётом тенденций развития танкостроения, нам не нужны противотанковые ружья. Они не способны пробивать броню в девять-десять сантиметров у перспективных танков. Это будут выброшенные на ветер народные деньги.

– Товарищ Кулик, когда ожидается массовое поступление в войска упомянутых вами танков? – недовольно посмотрел Сталин на начальника Главного артиллерийского управления.

– Мне это достоверно неизвестно, но, скорее всего, в ближайшие два-три года.

– А до этого момента чем должны бороться с вражеской бронетехникой красноармейцы? Ковырять броню штыком «трёхлинейки» или кидаться в наиболее массовые лёгкие и средние танки противника булыжниками? У меня вопрос к вам, товарищ Слепцов: почему опять две модели ружья?

– Они создавались поспешно, когда потребность в противотанковом пехотном оружии для красноармейцев существовала «на вчера». Ружья Дегтярёва и Симонова по бронепробиваемости примерно одинаковы, но за счёт разной конструкции – одно пятизарядное, а другое простейшее однозарядное – имеют немного отличающиеся особенности использования. И для скорейшего насыщения войск этими средствами борьбы с бронетехникой было принято решение делать и то, и другое ружьё. Но всё равно почти опоздали: в заметных количествах ПТРД и ПТРС стали поступать в войска только через полгода после принятия их на вооружение. А до этого, как вы точно подметили, бороться даже с лёгкой бронетехникой было просто нечем, что стало причиной такого неприятного явления как танкобоязнь. Доходило до того, что целые батальоны и даже полки обращались в бегство при появлении перед их фронтом одного-двух танков.

– Немедленно начать производство этих ружей! – рубанул воздух ладонью Сталин. – Немедленно! Не дожидаясь окончания государственных испытаний.

Огромное семейство образцов автоматического оружия под различные типы боепитания, типоразмеры патронов, виды крепления полковник Слепцов позиционировал как замену всей линейки дегтярёвских пулемётов в пехоте и бронетехнике. И глядя на это разнообразие, завелись многие, принявшиеся критиковать промежуточный патрон и серию калашниковских автоматов, доказывая их никчёмность перед «мосинкой». Старший лейтенант, ассистировавший Слепцову у столов с «калашами», даже растерялся от неожиданности.

– Товарищ старший лейтенант, – не обращая внимания на страсти разошедшихся генералов и маршалов, обратился к нему Сталин. – Если бы вам потребовалось прямо сейчас вступить в бой, какое бы оружие вы выбрали? Винтовку Мосина или какой-нибудь из этих автоматов?

– Однозначно автомат, товарищ Сталин.

– Почему?

– Он удобнее, легче, для него можно взять больший носимый запас патронов. Кроме того, у автомата намного меньше отдача и есть возможность вести огонь очередями.

– А большая прицельная дальность «трёхлинейки»?

– Товарищ Сталин, на дистанции свыше шестисот метров, что у автомата, что у винтовки рассеяние пуль становится настолько значительным, что в реальную цель попасть проблематично. И разброс намного легче компенсировать плотностью огня.

– Логично, – кивнул генеральный секретарь. – Товарищ Слепцов, а это что за железная жаба?

– 30-мм автоматический гранатомёт АГС-17 «Пламя». Предназначен для уничтожения живой силы противника на открытой местности, в окопах и на обратных скатах возвышенностей. Дальнейшее развитие экспериментального автоматического гранатомёта Таубина. К сожалению, товарищ Кулик отнёсся к этому оружию отрицательно, и работы по созданию автоматического гранатомёта были заморожены на 30 лет.

Вождь взял в руки гранату от АГС.

– Как её действие соотносится с действием ручной гранаты, и как далеко может забросить этот боеприпас ваш гранатомёт?

– Осколочное действие примерно сопоставимо с действием наступательной ручной гранаты, дальность стрельбы – до 1700 метров.

– То есть, два бойца в состоянии засы́пать гранатами пехотное подразделение ещё на этапе выхода на рубеж атаки?

– Так точно. Мало того, часть боеприпасов к гранатомёту предназначена для уничтожения залёгшего противника: ударившись о землю, граната взрывается не в момент её касания, а отскочив вверх. То есть, укрыться от её осколков невозможно, ни вжавшись в землю, ни спрятавшись в воронке или окопе. Особенно эффективно использование автоматических гранатомётов на подвижной платформе: бронетранспортёрах, бронеавтомобилях, из кузова обычного грузовика или даже пикапа.

Осмотр содержимого первого ангара, затянувшийся на два часа с лишним, вождь завершил вопросом:

– Товарищ Слепцов, ко всем представленным вашей стороной вооружениям, боеприпасам, снаряжению прилагается подробнейшая техническая и технологическая документация. Кроме войсковых радиостанций. Почему?

– Не только войсковых, товарищ Сталин. Мы не будем передавать вам документацию на танковые и авиационные радиостанции, наземные и авиационные радиолокаторы, системы управления огнём зенитной артиллерии, ряд другой электронной аппаратуры. Не потому, что делаем из этого какой-то секрет или не доверяем вашей стороне. Даже имея полный комплект документации на это оборудование, никто в мире в ближайшие тридцать-пятьдесят лет не сможет произвести ничего подобного. Для производства комплектующих, используемых в этой аппаратуре, необходимо создать новые отрасли промышленности, что не по силам никому в мире. Просто за счёт отсутствия знаний, доступных технологий и элементарной культуры производства. Представьте себе, даже не лаборатории, а целые заводы-автоматы, внутри которых поддерживается искусственная атмосфера со строго заданной температурой, влажностью, давлением, а техника ведёт подсчёт пылинок, каждая из которых может испортить готовый прибор.

– То есть, даже попадание образцов этой аппаратуры в чужие руки не приведёт к тому, что иностранные учёные смогут повторить что-то подобное?

– Однозначно нет! Они не смогут понять, даже как это работает, не говоря уже о том, как устроено. Примерно также как люди времён Крымской войны не в состоянии понять, как работает бытовой радиоприёмник. Единственное – мы будем вынуждены устанавливать на переносные радиостанции, передаваемые вам, аккумуляторов старых, используемых сегодня типов хранения заряда. Хорошему химику не составит непреодолимой проблемы разобраться в работе новейших аккумуляторных батарей, а подталкивать прогресс в развитии подводных лодок ваших потенциальных противников не входит ни в ваши, ни в наши интересы. Мало того, в первую очередь, мы будем стремиться насытить Красную Армию старыми, уже вышедшими у нас из употребления радиостанциями, громоздкими и отсталыми в техническом плане – разумеется, с нашей точки зрения – но более чем совершенными для вас. И лишь после того, как война утилизирует значительную их часть, произойдёт постепенная замена на более поздние модели.

– Но мы даже не располагаем производственными мощностями для производства химических источников питания для такого количества радиостанций.

– Такие источники питания не потребуются. Как старые, так и новые наши носимые радиостанции питаются от аккумуляторов, и произвести зарядные устройства для этих аккумуляторов, питающиеся обыкновенной мышечной силой, не составит большого труда. Радист пять минут покрутил ручку небольшой динамо-машины, и его рация обеспечена энергией для работы в течение целого часа. Главное, товарищ Сталин, не техническая сторона дела, а чтобы за оставшийся до войны год красные командиры всех уровней, от ротного до фронтового, избавились от своего самого опасного страха – боязни использовать радиосвязь.

– Если послушать вас, товарищ Слепцов, то в РККА собрались сплошные ретрограды, принципиально выступающие против прогресса в военном деле…

– Простите, товарищ Сталин, но я хотел бы задать вопрос: вам известно об отношении к радиосвязи в авиации товарища Рычагова? Прекрасного пилота, которого в известной мне истории вы через полтора месяца назначили заместителем Главного управления ВВС РККА, через год позволили ему стать заместителем наркома обороны по авиации. И за это время он, будучи, повторяю, прекрасным пилотом, проявил себя никудышным организатором, и полностью развалил систему подготовки боевых лётчиков. В том числе – из-за того, что считает, что пилот обязан полагаться не на приборы, а исключительно на собственные слух и зрение. Но виноватым в этом оказался товарищ Сталин, который, по словам Рычагова, заставляет красных лётчиков летать на гробах.

Вождь помрачнел, но Слепцов и не думал останавливаться.

– Вам известно, товарищ Сталин, какое сопротивление оказывают установке радиостанций и даже радиоприёмников не только в самолёты, но и в танки? По мнению многих командиров полков, не говоря уже о более низком уровне, наличие радиосвязи мешает командирам боевых машин управлять боем, а взаимодействие между подразделениями должно вестись по принципу «делай как я» либо, на крайний случай, при помощи флажков. Много ли наруководит боем командир танкового взвода или роты, если помимо наблюдения за полем боя, ему нужно одновременно следить за действиями подчинённых, флажковыми указаниями вышестоящего начальства, и под огнём противника самому передавать команды флажками другим экипажам? Долго ли проживёт в реальном бою командир взвода или роты, если бо́льшую часть боя он не имеет возможности укрыться внутри танка?

Я уже не говорю о полном отсутствии взаимодействия между подразделениями различных родов войск, когда пехота, столкнувшись с танками или самолётами противника, без радиосвязи не может оперативно вызвать артиллерийскую или авиационную поддержку. Когда лётчики не знают, по каким целям наносить бомбовые или штурмовые удары, потому что у них нет связи с наземными войсками. Когда артиллеристы лупят по чистому полю, потому что пехота или авиация не в состоянии оперативно откорректировать их огонь. Когда танкисты, идя в атаку на оборону противника, не знают, где укрыты его противотанковые средства. Нет, товарищ Сталин! За прошедший год мы должны, мы просто обязаны превратить радио в главный вид армейской связи! Любыми средствами! Вплоть до самых жёстких.