Текст книги ""Фантастика 2026-201". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Мария Боталова

– Товарищ Сталин, совершенно необязательно было устанавливать столь громоздкое оборудование, чтобы зафиксировать наши с вами переговоры. Мы тоже фиксируем их, но с более высоким качеством. И если вам необходимо, то по итогам наших переговоров мы можем передать вам эти записи и соответствующее оборудование для их многократного воспроизведения. В качестве жеста доброй воли.

Генсек усмехнулся и потянулся к телефонной трубке.

– Отключите технику.

– Судя по всему, вы отнеслись к нашему предупреждению о грядущей войне совершенно ответственно. Но всё равно не до конца доверяете нам. Почему?

– Мы так и не услышали от вас конкретных предложений и не представляем, какую выгоду вы преследуете.

– Каждый из тридцати миллионов погибших в этой войне советских граждан – дед, прадед, прабабушка или другой родственник кого-то из жителей Российской Федерации. Например, мой отец воевал и был ранен на Невском Пятачке, а старший брат умер в блокадной Ленинграде.

– Почему тридцати? В переданных вами книгах речь идёт только о двадцати.

– Вы же понимаете, что цифры военных потерь имеют громадное политическое значение. Поэтому в официальном издании и было указано заниженное значение. Да и сложно посчитать точное число потерь среди гражданского населения. Современные мне историки склонны называть цифру около тридцати миллионов.

Сталин задумчиво покачал головой и принялся набивать трубку.

– Продолжайте, я вас слушаю.

– Столь катастрофические людские потери и потери в советской экономике ослабили СССР перед угрозами, возникшими сразу же после окончания войны. Советскому народу пришлось не только восстанавливать разрушенное хозяйство, но и надрываться, обеспечивая свою безопасность перед внешними угрозами. В том числе, из-за этого СССР проиграл экономическое соревнование с капиталистами и, в конце концов, распался. Это, конечно, очень упрощённо, соответствующие документы по послевоенной истории Советского Союза мы вам передадим, чтобы вы сделали соответствующие выводы. Но многих проблем, с которыми сталкивается Российская Федерация, можно было бы избежать, если бы Великая Отечественная война происходила по иному сценарию. Особенно – на её начальном этапе. И мы готовы оказать вам помощь, чтобы изменить ход боевых действий.

– Это мы можем понять. Но мы знаем и то, что капиталисты не станут вкладывать деньги в то, что не принесёт им прибыли. В чём будет заключаться ваша выгода?

Призрачный гость улыбнулся.

– Вы совершенно правы, товарищ Сталин. Только прошу вспомнить, что, например, хранение устаревшего вооружения и его утилизация тоже стоит немалых денег.

– Возьми, убоже, то, что нам не гоже…

Собеседник укоризненно посмотрел на главу советского государства.

– Товарищ Сталин, в настоящее время у нас на хранении находится несколько тысяч старых танков, которые совершенно устарели для использования в современных мне условиях, но многократно превосходят по боевым качествам всё, что разрабатывается в ваших конструкторских бюро. То же самое касается артиллерийских систем. Включая системы залпового огня. Насколько мне известно, у вас сейчас ни шатко, ни валко разрабатывается установка БМ-13, которая позволит залпом выпускать шестнадцать реактивных снарядов. И если не поспешить, то она будет принята на вооружение буквально за день до начала войны. У нас же на хранении находятся потомки этих систем, выпускающие сорок эрэсов на дальность до 20 километров. Есть и более мощные системы. У нас все базы длительного хранения завалены снятыми с вооружения боевыми машинами пехоты и бронетранспортёрами старых моделей, способными перевозить солдат на поле боя и поддерживать их пулемётным и орудийным огнём. В моём времени без дорогостоящей модернизации они не смогут продержаться на поле боя и пяти минут, а в ваших условиях способны противостоять лёгким, а в ряде случаев – и средним танкам противника. К сожалению, с авиацией всё не так просто: наши ВВС полностью перешли на реактивные двигатели свыше шестидесяти лет назад, и ваши специалисты не смогут обслуживать даже наши устаревшие истребители. Но добровольцы, которые наверняка найдутся у нас, смогут обеспечить работу наших устаревших зенитно-ракетных комплексов по защите от атак с воздуха важнейших объектов. И, конечно же, мы готовы поставлять вам миллионы стволов индивидуального автоматического оружия, пулемётов, пистолетов, а также миллиарды патронов к ним. Только для того, чтобы не тратить деньги на утилизацию всего этого.

– На словах это выглядит очень красиво. Но это – кот в мешке.

– Я понимаю ваш скепсис. И мы готовы либо принять делегацию ваших военных специалистов, которые ознакомились бы с образцами вооружений, которые мы могли бы передать Советскому Союзу. Либо предоставить эти образцы и своих консультантов, которые могли бы объяснить вашим специалистам, что к чему. Под ваши личные гарантии безопасности для этих людей.

– Вы нам не доверяете?

– Мы реально оцениваем ситуацию. Для вас – я имею в виду ваших современников – мы чужаки, контрреволюционеры, белогвардейская сволочь, предатели коммунистических идеалов. Даже хуже, чем какие-нибудь немцы, англичане, французы или… белофинны. Поэтому у некоторых рьяных защитников вашего общественного строя могут сработать… нездоровые инстинкты. Зоологи говорят, что внутривидовая борьба всегда намного более жестока, чем межвидовая. Так что мне не хотелось бы, чтобы наши люди случайно пострадали из-за чьего-то недопонимания ситуации.

– Мы думаем, всё обойдётся без эксцессов. Что-то ещё?

– Да. В качестве жеста доброй воли мы хотим передать вам список месторождений полезных ископаемых, открытых на территории СССР, начиная с 1940 года. С полными описаниями их параметров и точными координатами. Мы рассчитываем на получение части добытого из них в объёмах, которые мы согласуем дополнительно. В том числе – в качестве оплаты промышленного оборудования и стратегического сырья, которые хотим поставлять Советскому Союзу. Например, золото и алмазы.

– Алмазы?

– Так точно, товарищ Сталин. Координаты алмазных месторождений мы предоставим.

– Вы военный? – отреагировал генсек на «так точно».

– Не совсем. Я начинал службу в… структуре, являющейся наследницей НКВД, некоторое время возглавлял эту спецслужбу.

– И не предотвратили распад СССР?

– Я возглавил её уже после распада. Но давайте продолжим. Помимо вооружений, стратегического сырья и промышленного оборудования, мы готовы передать СССР различные технологии, изобретения и чертежи, которые позволят Советскому Союзу в течение буквально нескольких лет совершить мощный технологический рывок. И это тоже безвозмездно.

Сталин недоверчиво усмехнулся.

– Нам это ничего не стоит, в отличие от поставок оборудования и некоторых образцов техники. Для освоения новых образцов вооружений, боевой техники и обучения личного состава Красной Армии мы готовы направить советников, услуги которых вам придётся оплатить. Ближе к июню 1941 года мы готовы организовать отправку в ваше время добровольцев, которые примут участие в боевых действиях. Мне кажется, подавляющее число этих добровольцев будет категорически возражать против оплаты их… услуг, но это неправильно. Мы хотим, чтобы СССР взял на себя компенсацию семьям россиян, погибших в ходе боевых действий. Знаете, в 1946 году в Советском Союзе была популярна песня со словами:

Мы тебе колхозом дом построим,

Чтобы было видно по всему, -

Здесь живёт семья советского героя,

Грудью защитившего страну.

С колхозами у нас теперь… не очень, а вот семья героя, добровольно ушедшего на фронт и грудью защитившего свою страну, не должна испытывать денежных затруднений.

– Наверное, это было бы справедливо, – кивнул Сталин.

– И ещё, – пожевал губами призрачный гость. – Мне кажется, наши с вами встречи у вас на даче… создают вам серьёзные неудобства. Поэтому я предлагаю вам организовать двустороннюю линию видеосвязи между нами где-нибудь в менее… э… приватной обстановке. Скажем, в одной и комнат, расположенных рядом с вашим кремлёвским кабинетом.

– Как мы согласуем это?

– Нам хорошо известно, что в это время располагалось в Кремле, поэтому, проанализировав ситуацию, мы предлагаем вот этот или вот этот кабинеты, – развернул президент фрагмент плана помещения. – Наиболее удобна для нас эта, но если она вас не устраивает, то можно использовать вторую либо какую-то ещё на ваш выбор.

– Нас она тоже устраивает, – пыхнул табачным дымом вождь.

– В таком случае, через три дня мы переправим в неё нашего специалиста, который займётся монтажом оборудования. В девять ноль-ноль он будет ждать товарища Власика в указанной комнате. Формой сотрудника ГУГБ НКВД, соответствующей его текущему званию, мы его обеспечим, удостоверение сотрудника Службы специальной связи и информации при Президенте Российской Федерации он предъявит, но снабжать поддельными документами вашего времени не станем. Пусть Николай Сидорович обеспечит его нормальными бумагами. С ним же этот специалист и согласует технические вопросы по обеспечению работы нашего оборудования.

Несмотря на звание майора ФСБ, Андрей Мокшанцев, очень редко носил форму. И даже идеально пошитый «цивильный» костюм надевал намного реже, чем спецовку технического работника: такова уж была специфика его специальности. Хотя им, технарям Службы спецсвязи и информации, никаких поблажек в боевой и физической подготовке не делали.

Несмотря на твёрдо устоявшийся миф о том, что кабинет российского президент находится в Кремле, майор прекрасно знал, что это не так. Точнее, кабинет в Кремле у него тоже имеется, но далеко не главный и достаточно редко посещаемый главой государства. Поэтому приказ прибыть в гражданской одежде на встречу с президентом Мокшанцев воспринял с огромным удивлением. Ещё большим было его удивление, когда сопровождающий проводил Андрея не в рабочую, а в историческую часть кремлёвских служебных помещений.

– Господин президент, – начал доклад Андрей, перешагнув порог комнаты, знакомой по многочисленным кинофильмам о войне.

– Оставьте, Андрей Дмитриевич, – махнул рукой стоящий около окошка невысокий мужчина, хорошо известный всему миру. – Давайте по имени-отчеству и… присядем для разговора.

Мокшанцев раньше лично не встречался с президентом, и оценил его твёрдое рукопожатие.

– Вы знаете, чей это кабинет?

– Так точно… Владимир Владимирович.

– Как вы смотрите на то, чтобы поработать с его хозяином? Это не шутка: у нас появилась реальная возможность реализовать такой проект. Сами понимаете, что данная информация из категории, как шутят наши с вами коллеги, «перед прочтением сжечь». И нам необходим специалист вашего профиля, чтобы организовать постоянный канал связи с… генеральным секретарём ЦК ВКП(б). В качестве технического специалиста для его организации ваше непосредственное руководство рекомендовало именно вас. Но даже если вы не согласитесь, пожизненную подписку о неразглашении этой информации вам придётся дать.

Андрей несколько секунд переваривал услышанное. Расскажи ему об таком кто-либо другой, он воспринял бы это как розыгрыш, но для президента мировой державы так прикалываться над каким-то майором контрразведки… совершенно несолидно.

– Господин… Владимир Владимирович, – поправился Мокшанцев. – О каком временно́м периоде идёт речь?

– Начало апреля 1940 года. Чуть больше года до начала Великой Отечественной.

– То есть, наша глобальная задача – переиграть её.

– Вы догадливы, – усмехнулся президент. – Да, одна из задач, но самая главная.

– Контакт со Сталиным уже был?

– Да, у меня было две предварительные беседы с ним. В том числе, мы договорились о создании постоянно действующего канала видеосвязи. Вам, если вы дадите согласие, необходимо будет смонтировать соответствующую аппаратуру, научить специалистов из личной охраны Сталина ею пользоваться. И, возможно, обучить основам компьютерной грамотности самого Иосифа Виссарионовича. Как следует из материалов вашего личного дела, личность Сталина, мягко говоря, не вызывает у вас отторжения, поэтому я надеюсь, у вас есть шанс найти с ним общий язык.

– Я согласен, – после новой недолгой паузы кивнул Андрей.

– Вот и отлично!

Президент поднялся, давая понять, что разговор окончен, и протянул ладонь для рукопожатия.

– Не будем терять времени: на подготовку к переброске в 1940 год у вас чуть больше двух суток.

Андрея «взяли в оборот», едва он, пропустив вперёд главу государства, вышел в приёмную. Начали, разумеется, с подписки. После чего отвели в один из соседних кабинетов, где в прошлом ему предстояло установить аппаратуру, и началась череда инструктажей, растянувшихся далеко за полночь. «Дабы не терять время на дорогу», даже ночевать оставили в той же комнате, установив в ней топчан.

При подъёме вручили «мыльно-рыльные принадлежности», доставленные с квартиры Мокшанцева. Опечатанной, как заверил капитан ФСО.

– Если у вас есть какие-то пожелания, касающиеся других личных вещей, то мы рассмотрим возможность их доставки в течение сегодняшнего дня. Но вряд ли что-то из них вы сможете взять с собой. Даже бельё.

Да уж! Расстаться пришлось вообще со всей современной одеждой. Вместо неё принесли полный комплект формы старшего лейтенанта Главного управления государственной безопасности НКВД. Правда, великолепно пошитой по фигуре Андрея. Включая… кальсоны, нижнюю рубаху, два комплекта портянок и прекрасно севшие на ноги сапоги. А следом в кабинет стали приносить материалы и оборудование, которое отправится с Мокшанцевым в прошлое. Коробки, ящики и тюки громоздили рядом с оперативно смонтированным роликовым транспортёром, заканчивающимся чем-то вроде кабинки для флюорографии. Судя по толщине кабеля, подходящего к «флюорографии», потреблять электроэнергии аппарат должен немало… Впрочем, по словам физиков, это касается лишь передачи материальных объектов, а не поддержки радиоканала.

И снова бесконечная череда инструктажей, прерываемая лишь на приём пищи, оправление естественных надобностей, и очень редкие перекуры.

– Когда курил товарищ Сталин, Минздрав молчал в тряпочку, – пробурчал Андрей, услышав очередное замечание о необходимости избавиться от вредной привычки. – У меня без перекуров голова лопнет от переизбытка информации, которой вы меня уже напичкали.

В конце концов, ему оставили на сон четыре часа, предупредив, что проверить его готовность с утра прибудет президент.

Сам перенос в прошлое прошёл без каких-либо неприятных ощущений. Андрея, вошедшего в кабинку, просто предупредили, чтобы не задерживался на месте, где он окажется, дольше, чем на десяток секунд, потому что следом начнётся отправка «материальных ценностей», которые Мокшанцев должен будет отодвигать в сторону. Что-то вроде пробежавшего сквозняка, и он стоит в той же самой комнате, но без фантастического научного оборудования.

Переброска груза заняла не дольше семи минут, после чего в кармане Мокшанцева захрипела рация:

– Проверка связи. Подтвердите завершение приёма груза.

– Подтверждаю. Внешних повреждений груза не наблюдаю.

– Удачи! Связь с нами до ввода в эксплуатацию смонтированной системы по графику.

Майора предупредили, что не нужно ломиться из кабинета до тех пор, пока в него не прибудет встречающий, и он уселся на имеющийся в комнате стул и с удовольствием закурил выданную реквизиторами «беломорину». Непривычно после синего «Винстона», но вполне сойдёт!

Встречающим оказался плотный русоволосый мужчина в форме комиссара госбезопасности третьего ранга, вошедший в комнату после щелчка дверного замка. Сам Власик, начальник личной охраны Сталина и его фотолетописец!

Андрей вскочил со стула и представился, как инструктировали:

– Майор Федеральной службы безопасности Российской Федерации Мокшанцев прибыл в ваше распоряжение, товарищ комиссар госбезопасности третьего ранга!

И протянул своё служебное удостоверение.

Козырнув в ответ, Николай Сидорович принял документ и внимательно изучил его содержание.

– С прибытием, товарищ Мокшанцев. Это хорошо, что вас переодели в нашу форму: меньше забот по вашей легализации. Наши документы сегодня вам подготовят, а этот… уберите подальше и больше никому не показывайте. И… что это у вас в кармане?

Андрей вынул из кармана кителя за хвостик антенны рацию.

– Карманная радиостанция для связи с операторами, находящимися в этом же кабинете в моём времени. Своё прибытие сюда я уже подтвердил, и при необходимости могу выходить с ними на связь каждый нечётный час.

– Позволите взглянуть?

– Да, пожалуйста, товарищ Власик.

– Какова её дальность действия?

– В условиях городской застройки – порядка пяти километров.

– То есть, ваши переговоры могут принимать даже в Марьиной Роще?

– Нет, товарищ Власик, не могут. Во-первых, радиостанция оборудована аппаратной системой шифрования голосового сигнала, и эти разговоры не сможет подслушать никто, кому не положено их слушать. Во-вторых, диапазон её рабочих частот – более 400 мегагерц – недостижим для современной вам аппаратуры связи. В-третьих, в этом диапазоне применено шифрованное разделение на используемые каналы. В-четвёртых, поскольку радиостанция относится к спецсредствам, она несколько раз в секунду автоматически меняет каналы, и её работу на передачу невозможно зафиксировать даже современными мне средствами радиоперехвата.

– И это всё – в такой крошечной коробочке?

Андрей молча кивнул.

– Но вы всё равно уберите её с глаз долой, чтобы не привлекать излишнего внимания.

– Слушаюсь, товарищ комиссар госбезопасности третьего ранга!

– Товарищ Сталин передал мне, что вы должны сообщить технические требования, которые необходимо выполнить для подключения вашего оборудования. У вас имеется их перечень?

– Эти требования очень просты: электросеть с напряжением около 127 вольт и частотой 50 герц, способная выдержать ток примерно в 25 ампер. Просто два электропровода, введённые в эту комнату. Всё остальное – дополнительное оборудование, розетки, внутреннюю разводку, предохранители – я смонтирую самостоятельно из имеющихся у меня материалов.

Ещё по инструктажу Мокшанцев помнил, что рабочее напряжение электросети в Москве до 1950-х составляло 127 вольт, поэтому среди переправленного в прошлое оборудования имелся трёхкиловаттный повышающий сетевой трансформатор.

– Хорошо. Пока мы с вами занимаемся изготовление ваших документов, соответствующая проводка будет подведена.

Документы – это не просто выписать удостоверение сотрудника ГУГБ НКВД. Вначале нужно сфотографироваться, потом дождаться изготовления фотографии, и лишь потом заполнить бланк и учётную карточку. Причём, с учётом массы анкетных тонкостей, дабы не допустить исторических и хронологических проколов. В общем, к одиннадцати часам Мокшанцев стал обладателем аутентичного удостоверения старшего лейтенанта госбезопасности, выписанного лично Власиком, и они с Николаем Сидоровичем вернулись в комнату, в которой началось пребывание Андрея в 1940 году. Заодно он прошёл первую проверку документов у часового, стоящего рядом с дверью в кабинет. Как раз ко времени контрольного сеанса связи.

– Современные документы получил, электропитание подведено. Готов к началу монтажа оборудования, – доложил он после подтверждения наличия связи.

– Принято. Поздравляем с успешным началом выполнения задания. Конец связи.

На сверление буром отверстия в стене по ввод силового кабеля ушла почти четверть заряда аккумулятора компактного перфоратора: умели в старину делать крепкие стены! После этого установил одну над другой две серые коробки. Одну с автоматическими предохранителями, а вторую под тороидальный силовой трансформатор. Силовой провод в кабель-канале спустил до привычной метровой высоты от пола, после чего приступил к монтажу блока стенных розеток в той части кабинета, где было запланировано устанавливать аппаратуру. Лишь после завершения этого этапа работы кремлёвские электрики по телефонному звонку Андрея подали напряжение на новую линию.

За проверкой параметров напряжения в розетках его и застали посетители.

– Здравствуйте, товарищ Мокшанцев. Мы вас не сильно отвлечём?

Андрей, переодевшийся в синий рабочий комбинезон, даже подскочил от неожиданности, увидев, с кем пришёл Власик.

– Здравия желаю, товарищ Сталин! Конечно же, не отвлечёте! Тем более, я уже фактически закончил этот этап работы.

– Фактически? Значит, ещё не закончили?

– Осталось только пометить напряжение в розетках, чтобы кто-нибудь случайно не перепутал с привычным ему. Конечно, здешние вилки практически невозможно воткнуть в эти розетки, но вы же знаете, насколько могут быть изобретательны наши люди!

Сталин усмехнулся.

– Это верно! Изобретательны и в хорошую, и в плохую сторону. Простите нас за навязчивость, но нам хотелось бы лично пообщаться с первым живым человеком двадцать первого века, прибывшим в наше время. Хотя ваш президент и общался с нами, но вы первый, кого можно… потрогать руками.

– Пожалуйста, товарищ Сталин. Трогайте на здоровье!

Вождь и его охранник расхохотались.

– А у вас есть чувство юмора! – похвалил генеральный секретарь. – Не объясните, какое оборудование здесь будет установлено?

– Во-первых, приёмо-передающая аппаратура, которая обеспечит обмен высококачественным видеоизображением и звуком. Во-вторых, сами видеокамеры, микрофоны и телевизионный приёмник, на который будет поступать сигнал с той стороны. В-третьих две электронно-вычислительные машины, одна из которых, простенькая, будет управлять всей этой техникой, а вторая, намного более мощная, служить гигантским хранилищем информации: книг, законов, международных договоров, всех кинофильмов, снятых при СССР, всех песен и музыкальных произведений, спектаклей, телевизионных передач, выступлений крупных политиков и тому подобного. Ну, и для сохранения записей ваших переговоров с нашим руководством. С этой ЭВМ можно будет передавать информацию на другие электронные устройства, установленные в других местах.

– В других местах? – удивился Сталин.

– Да, наши инженеры считают, что этот кабинет пригоден для видеопереговоров очень узким кругом: один, два, максимум три человека. А у вас может возникнуть необходимость задействовать более широкий круг их участников. Например, членов Политбюро, военных, учёных и так далее. Поэтому они предлагают оснастить подобным оборудованием, кроме приёмо-передающей аппаратуры, и ваш кабинет. Кроме того, для вашего оперативного знакомства с необходимой вам информацией, вам будет переданы две переносные ЭВМ, работе с которыми я должен вас обучить. Одна постоянно связанная большой ЭВМ, а вторая компактная, напоминающая книгу или планшет и достаточно автономная: ею вы сможете пользоваться в любом удобном для вас месте. Всё это уже здесь и ждёт монтажа, – кивнул майор на груду коробок и тюков.

– Мы-ы-ы с товарищем Власиком подумаем о возможности установки аппаратуры в моём кабинете… Ведь помимо вопросов безопасности и секретности обсуждаемых в нём вопросов, я бы не хотел, чтобы её видели те, кому не положено её видеть.

– Наша сторона это прекрасно осознаёт. Поэтому управлять этой аппаратурой будут люди товарища Власика. Камеры, установленные и здесь, и в вашем кабинете, миниатюрны, самые крупные с ноготь большого пальца, и легко могут быть замаскированы. Не говоря о микрофонах, размером с игольное ушко. Самое крупное оборудование – плоская телевизионная панель, подвешиваемая на стену, но её легко можно прикрыть портьерами, схемами и картой. Зато с её помощью вы сможете пересматривать записи заседаний и встреч, происходивших в вашем кабинете или других местах, выводить на неё в очень крупном разрешении любую информацию с ваших персональных ЭВМ, увеличивать карты и фотографии. Да вообще многие разнообразны изображения… Извините, товарищ Сталин. Разрешите закурить, а то я заработался без перекура?

Сталин кивнул, и Андрей потянул из кармана спецовки пачку «Беломора».

– Оттуда или уже здешние? – поднял бровь вождь.

– Оттуда. Единственные советские папиросы, которые у нас до сих пор выпускают. Пачка, конечно, уже иная, но узнаваемая. Старики говорят, что даже табак не очень сильно испортили…

Мокшанцев не стал рассказывать, что именно эту пачку, без идиотских устрашающих картинок, реквизиторы отыскал с огромным трудом. И от предложенных в качестве угощения папирос генеральный секретарь и его охранник не отказались.

– Действительно вкус немного другой, – подтвердил Власик.

– Какие будут ваши дальнейшие действия по установке аппаратуры? – поинтересовался Сталин.

– Как я уже сказал, собираюсь промаркировать напряжение в розетках, а потом выяснить, где можно пообедать. Ну, а после обеда займусь монтажом камер, микрофонов, телевизионной панели и управляющего компьютера… Простите, у нас больше прижилось это английское слово для обозначения электронно-вычислительной машины. К сожалению, из-за тяжёлых последствий войны с Германией и гонки вооружений с США Советский Союз утратил многие приоритеты в развитии вычислительной техники. Когда я завершу монтаж вычислительной сети, вы сможете ознакомиться с этими данными.

– Когда этого можно будет ожидать?

– Если ничто и никто не помешает, то в течение трёх суток я смогу протестировать всю систему, ещё день, чтобы привести в порядок внешний вид коммуникаций. Ну, всех этих проводов, кабелей, разъёмов… Сутки, двое для окончательной настройки программного обеспечения. И оборудование можно начать использовать по назначению. Разумеется, какие-то «блохи» ещё могут вылезать, но несущественные.

– Кто же и что же нам может помешать? – ехидно глянул на гостя из будущего Хозяин, намекая на свой особый интерес к этому делу.

– Мало ли, товарищ Сталин… В любой системе обеспечения безопасности первых лиц государства, что по линии моего ведомства, что в системе ГУГБ НКВД, существуют свои процедуры согласования тех или иных действий технического характера. И если ТАМ, у себя, я с этими процедурами знаком, могу заранее согласовать этапы проведения работ с теми, кто их контролирует, то ЗДЕСЬ эти процедуры для меня – тёмный лес. А то, что я делаю – тёмный лес для здешних контролёров и технических специалистов. Им проще запретить, чем «въехать» в то, что именно я делаю, так как просто не поймут моих объяснений. Не из глупости или нежелания что-либо понимать, а из-за полного отсутствия знаний в данной сфере. Плюс, вы же понимаете, какой интерес ко мне, моей работе и содержимому этой комнаты проявят уже сегодня ваши соратники и их люди. И никакие запреты не помогут: я же уже упоминал сегодня про изобретательность наших людей.