Текст книги ""Фантастика 2026-201". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Мария Боталова

Фрагмент 7

Звонок «вертушки» в кабинете Берии не был неожиданностью для наркома. Он его ждал. Точнее, не сам звонок, а тему, которую наверняка собирался «поднять» Хозяин.

– Лаврентий, разве я не предупреждал тебя, чтобы ты не трогал Хрущёва?

– Товарищ Сталин, я хорошо помню ваше распоряжение, и мои люди непричастны к его смерти, – не решился назвать соратника партийной кличкой Берия, уловивший в голосе Сталина недовольство. – Как мне доложили, у него произошло кровоизлияние в мозг после встречи с Микояном во время приезда в Куйбышев. Хрущёв туда явился что-то «выбивать» в наркомате земледелия. И после этой встречи Никитку в гостинице и хватил удар.

– О чём они разговаривали с Анастасом?

– Пока неизвестно. Допрашивать об этом товарища Микояна, как вы понимаете, мои люди не могут. Водитель же, по приказанию Микояна отвозивший Хрущёва в гостиницу, показал, что тот был очень подавлен и за всё время в пути пробормотал единственную фразу: «Только бы Лёню не тронули».

Сталин молчал несколько секунд, после чего высказался:

– Очень плохо, Лаврентий, что оборудование, получаемое от потомков, твои люди пока используют только в Москве. В Куйбышеве бы оно тоже не помешало.

– Не только в Москве, товарищ Сталин. В Куйбышеве тоже. Но его, в первую очередь, установили в иностранных посольствах. Ещё до того, как они заселились в предназначенные для них зданиях. Что же касается кабинета и квартиры члена Политбюро, то мы не имеем полномочий на то, чтобы их прослушивать.

– Хорошо. Я понял.

– А что будем делать с Хрущёвым? Я имею в виду похороны, некрологи…

– Как говорят на любимой Никитой Украине, «умер Охрим, ну и хрен с ним». Хотя, конечно, лучше было бы, если бы он успел полностью обосраться на новом поприще. Похоронят за счёт Казахской ССР: он у них числился на работе. Там же, в Казахстане, и некролог опубликуют. Если редакторы каких-нибудь центральных газет захотят сделать то же самое, им не препятствовать.

И Сталин, и Берия прекрасно знали, что это у Хрущёва уже второй инсульт. Первый случился во время памятного перелёта в Москву в 1941 году. А он был «инициирован» именно людьми Берии. Но Хрущёв пережил кровоизлияние в мозг относительно легко. Быстро восстановился и был направлен на подъём Целины под предлогом того, что последствия болезни уже не позволяют ему руководить партийной организацией Украины.

Понял, что эта ссылка случилась вовсе не из-за его болезни, и сам Хрущёв. Только чем именно была вызвана сия немилость Сталина, никак не мог понять. Старые товарищи, двигавшие его по партийной линии, тоже молчали. То ли потому, что не хотели рассказывать, то ли действительно не знали. Но, будучи от природы неглупым человеком, Никита Сергеевич сумел связать своё падение со слухами о том, что на контакт с советским руководством вышли потомки из двадцать первого века.

Не сразу, но сумел. И на это его натолкнула очень непочтительная кличка, которую многие подхватили: «Кукурузник». Вначале он связывал её с самолётом У-2, занимающимся обработкой сельскохозяйственных угодий. Мелким, летающим низко и медленно. Но, когда его спросили, каковы у бывшего первого секретаря ЦК КП(б) Украины успехи в выращивании этой культуры, насторожился. А потом дошла и сплетня о том, что Никита Сергеевич собирается в будущем выращивать кукурузу даже за Полярным кругом, и новый заместитель наркома земледелия союзной республики «сложил один плюс один».

Ясное дело, он всячески пытался «задобрить» Сталина, упоминая его гениальность при каждом выступлении, будь то митинг колхозников или заседание правительство Казахской ССР. И письма на имя Вождя подписывал уже опробованной ранее подписью – «искренне любящий вас Н. Хрущёв». Правда, недолго подписывал, поскольку до него донесли реакцию Председателя Совнаркома, проворчавшего «такая любовь к другому мужчине наводит на мысли о склонности Хрущёва к педерастии».

Дела в северных районах Казахской ССР, где Никита Сергеевич занимался организацией колхозов и совхозов на целинных и залежных землях, шли с широким размахом в сравнении с тем же 1941 году, когда эвакуированные с Украины крестьяне создали там первые поселения. Всю осень и всю зиму они занимались подготовкой того, что в будущем станут называть инфраструктурой: строили жильё, возводили помещения под хранение зерна, собирали ангары и гаражи для хранения и ремонта техники будущих машинно-тракторных станций, прокладывали дороги. Благо, соседство с богатыми лесом Челябинской областью и Башкирской АССР позволило обеспечить их необходимыми стройматериалами. Причём, создавались поселения украинских крестьян «с краешку», на относительно небольшом удалении от имеющихся железных дорог. Осваивали технику, в основном, поступавшую из XXI века, учились приёмам обработки земли, кардинально отличавшимся от привычных им по условиям Украины.

Появление на должности заместителя наркома КазССР деятельного руководителя, коим являлся Хрущёв, перевернуло весь неторопливый процесс. Бывший руководитель парторганизации УССР приказал немедленно «запретить отвлекать колхозников от непрофильных занятий», «прекратить слушать всякую дурь» и «все силы бросить на весеннюю вспашку» традиционными плугами и, где не хватало тракторов, сохами, в которые впрягали лошадей и даже, по старинке, волов. В мае он отрапортовал о превышении планов вспашки вдвое. Пусть даже семенного зерна «выбитого» из государственных фондов не хватило, чтобы засеять всё вспаханное.

С первых дней его пребывания в должности по всему Казахстану и соседним с ним Омской, Челябинской и Чкаловской областям были направлены вербовщики, которые разыскивали эвакуированных крестьян и агитировали их переселяться «на Целину». Из вновь прибывших организовывались совхозы (колхозы Никита Сергеевич прозвал «пережитком»), которые уже не жались к железным дорогам, а росли там, где имелись плодородные земли. Люди селились в палатках и сразу же включались в «производственный процесс», откладывая постройку жилья и производственных помещений на потом, на время после сева.

Поскольку техники этим «хрущёвским» совхозам досталось немного, топлива, тоже выделенного в невеликих объёмах, на посевную хватило. Но старые крестьяне уже после окончания сева стали задавать вопросы: а что будет во время уборки? Как косить, молотить, а потом вывозить собранный хлеб? Как, доставлять заготовленный для постройки жилья лес, на валку которого были отправлены бригады лесозаготовителей на Урал? Да где, господи, брать воду, если с наступлением зноя многие мелкие степные речушки пересохли?

А урожай на нерожавшей земле действительно обещал быть богатым. Начавшаяся в начале августа «битва» за него показала, что ставка на расширение посевных площадей была сделана верно. По докладам с мест трудности возникли только в тех самых удалённых «хрущёвских» совхозах, где негде было хранить зерно: его пока просто ссыпали в груды прямо на землю. И поездка Никиты Сергеевича в Куйбышев, в первую очередь, касалась выделения фондов на топливо для его вывоза и грузовой техники.

«Первый звоночек» прозвенел и со вспаханных, но не засеянных полей: летние суховеи очень быстро выветрили на них влагу и начали выдувать плодородный слой, превратившийся в гигантские клубы пыли. Именно об этом предостерегали некие «консультанты» непонятного происхождения, которых Хрущёв приказал гнать в шею, чтобы «не дурили головы опытным хлеборобам».

Не зря опальный политик поминал перед смертью и своего сынка. Как докладывали Берии, Леонид, также, как и в «иной» истории, получивший ранение на фронте (путь и менее тяжёлое), в эвакуационном госпитале вёл разгульный образ жизни, регулярно нарушал не только режим, но и уставные требования. Узнав о существовании реактивной авиации, попытался попасть в авиашколу, где шла подготовка пилотов на истребители Миг-15. Но не прошёл по состоянию здоровья из-за последствий ранения. Из-за этого же отказали ему и в приёме на переобучение на Ил-28. В результате молодой и не привыкший себя держать в узде отпрыск бывшего «хозяина Украины» избил председателя комиссии, за что попал под трибунал и был отправлен в штрафное авиаподразделение.

Что же касается удара, хватившего Хрущёва-старшего, то только Никите Сергеевичу да Анастасу Ивановичу было известно, что в разговоре под вино (кавказец Микоян или не кавказец?) вылепил нарком внешней торговли: опала возникла не на пустом месте, а под влиянием информации от потомков. Что там, в их мире, именно Хрущёв устроил «десталинизацию» после смерти «Хозяина», вылив на того цистерны помоев, обвинив не только в том, что было, но и в том, чего не было. Либо и вовсе перевесив на Сталина свои собственные грехи. А поскольку, при всей безграмотности, дураком Хрущёв не был, он мгновенно сообразил, что, в конце концов, его ждёт в будущем.

***

Буквально через пару дней после их знакомства Нина объявила:

– Если бы не твои сослуживцы с площади Дзержинского, я бы решила, что ты какой-то аферист и… бабник. Ну, или иностранный шпион, который решил сделать из меня подручную.

К немому вопросу Андрея она была готова.

– Слишком уж быстро ты меня в постель затащил, а потом и вообще в свою квартиру жить пустил. Мы же вообще не знакомы были, только ночь вместе провели, а ты мне сразу ключи доверил, к себе жить позвал. И от других советских людей очень сильно отличаешься по поведению. Не на улице, дома ведёшь себя иначе. И… в постели…

Да, быстро. Но, как говорил герой фильма в исполнении тёзки Мокшанцева, «мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?». Тем более, новая знакомая его устраивала во всех отношениях. Битая жизнью, а значит, избавившаяся от «закидонов», свойственных юным особам её пола. Трудно сказать, «снесло бы ей крышу», окажись она в Москве XXI века, или нет, но Андрей уже сделал выбор: если он и вернётся жить в своё время, то очень нескоро. Бежать в ЗАГС пока, правда, тоже не намерен, а как дальше будет, жизнь покажет. Пока же предупредил женщину о том, что на его постоянное присутствие дома вечерами ей лучше не рассчитывать. И не только вечером, но и, будет случаться, ночами.

Чем конкретно он занимается, с кем дела имеет, гм… сожительнице тоже знать не положено. Служит. Связан с секретами высшей государственной важности. А иногда и не только государственной, но и… всемирной важности. Как, например, было с визитом Черчилля.

Мокшанцев передал главе Советского государства все материалы, касавшиеся августовского прилёта в Москву британского премьера. Всё, что нашлось в архивах российского МИД и ФСБ. Сталин же, ознакомившись с ними, только усмехнулся в прокуренные усы.

– В этот раз всё будет иначе. От цели визита до хода переговоров.

Да Андрей, на которого легла обязанность «писать» весь ход всех встреч лидеров двух государств, в общем-то, догадывался. Второй фронт? Никто в советском руководстве и не надеялся на то, что союзнички его откроют в этом году. У них реально на это нет ни сил, ни желания. Любая высадка в Европе, помимо транспортов, перевозящих войска, требует мощной авиационной поддержки, а после уничтожения британских авиазаводов добиться серьёзного превосходства в воздухе ни в этом году, ни даже в середине следующего невозможно. Американцы полностью сосредоточились на Тихоокеанском театре военных действий, где понесли значительные потери в Пёрл-Харборе, близ атолла Мидуэй, а теперь ещё и добавилось начавшееся с больших проблем сражение за остров Гуадалканал: в отличие от «другой истории» японцы знали о предстоящей высадке и «горячо встретили» высаживающийся десант. И это – не считая такой мелочи, как трудности с очисткой от японских гарнизонов Алеутских островов, захваченных перед сражением при Мидуэе.

Проблемы с поставками по Ленд-лизу? В этом вопросе тоже полная ясность: ни янки, ни «наглы» не начнут наращивать помощь СССР до следующего года, до того момента, когда станет ясно, что Красная Армия побеждает.

Обещание проведения локальных десантных операций? Обладая послезнанием, советское руководство и сейчас понимает, что проводиться они будут для того, чтобы доказать русским: широкомасштабная высадка во Франции на данный момент невозможна.

Задачу убедиться в том, что СССР не будет заключать сепаратного мира с Гитлером, «Уинни», конечно, может записать себе в «плюс», поскольку даже в куда более сложной ситуации «другого» 1942 года Кремль его не планировал. А вот контакты немцев с британцами на нейтральной территории, как стало известно из прослушки некоторых кабинетов руководителей английской разведки при помощи «лазерных микрофонов», Сталин наверняка упомянет. Тем более, британский премьер везёт «бомбу, которая поставит Сталина в очень неудобное положение». А именно – доказательства получения Советским Союзом помощи из будущего.

Так видел грядущий визит герцога Мальборо майор ФСБ Андрей Мокшанцев. Реальность же несколько отличалась от того, что он предполагал.

Начал Черчилль не напрямую с вопроса об открытии Второго фронта, а с «предложения обменяться мнениями о положении дел на театре военных действий», при помощи чего и собирался подвести разговор к этому пункту переговоров.

– В Тихом и Индийском океане ситуация для союзников складывается не лучшим образом. В настоящее время существует реальная угроза высадки японцев не только в Австралии, но и в Индии. Поэтому мы были вынуждены прекратить отправку колониальных войск из Индии, Австралии и Новой Зеландии в Африку и метрополию. Сократить отправку американских войск в Старый Свет вынуждены были и Соединённые Штаты Америки, испытывающие определённые трудности после нападения Японии на Пёрл-Харбор и сражения при Мидуэе. И это может привести к ухудшению ситуации в Африке, поскольку генерал Роммель непременно воспользуется возможностью нанести удар по союзным войскам. А это серьёзно осложнит возможность реализации некоторых наших планов, обсуждавшихся во время визита господина Молотова в Лондон и Вашингтон.

Сталин усмехнулся в усы.

– Советская разведка располагает несколько иными сведениями. По нашим данным, германское командование приняло решение сократить численность своих войск на африканском континенте, поскольку испытывает острую потребность в боевой технике и живой силе на Восточном фронте. Нами уже отмечено появление под Одессой германских танков в пустынной окраске, которые они планировали отправить Роммелю, но отправили на Украину. И планы по снижению британской активности в Африке уже ухудшили ситуацию на советско-германском фронте. Разве это было обещано товарищу Молотову во время упомянутого вами визита?

– Политика – искусство реального, господин Сталин, – насупился «Уинни». – И в переговорах с господином Молотовым мы исходили из ситуации, сложившейся именно на тот момент. С тех пор ситуация поменялась далеко не в лучшую для Великобритании сторону. В частности, вам должно быть известно, что уже после переговоров с господином Молотовым нацисты практически полностью уничтожили британскую авиационную промышленность. Тем более, даже во время этих переговоров мы скептически оценивали возможность открытия Второго фронта в Европе, которого требовало советское правительство.

– А в нынешней ситуации его открытие вы считаете невозможным в принципе. Верно я понимаю вас, господин Черчилль?

Председатель Совнаркома уже даже не скрывал насмешки.

– Рано или поздно вам всё равно придётся воевать. Нельзя выиграть войну, не сражаясь, господин Черчилль. Немецкие солдаты – вовсе не сверхлюди, какими их представляют себе не отличающиеся излишней храбростью англичане. Почему вы их настолько боитесь, что готовы из-за этого страха даже нарушить данное ранее слово?

Побагровевшее лицо британского премьера говорило, что он пришёл в настоящее бешенство. И лишь воспитание не позволило ему немедленно вскочить и покинуть встречу. Не обращая внимания на то, что Аверелл Гарриман что-то строчит на клочке бумажки, Черчилль выпалил:

– Вас извиняет только храбрость, продемонстрированная русскими войсками! Я полностью опровергаю ваши инсинуации, ваши обвинения британцев в трусости, и требую не допускать подобных заявлений даже в качестве иронии.

В этот момент американский спецпредставитель фактически насильно всучил разбушевавшемуся премьеру записку, и тот, пока переводчик произносил сказанную фразу тяжело дыша, прочёл её. Лорд Мальборо, скомкав бумажку, сунул её в карман и продолжил.

– Вы обвиняете нас в невыполнении данных нами обещаний? А разве само советское правительство исполняет обещание по обмену информацией в области военно-технических исследований? Я хочу сказать об исследованиях в области реактивного самолётостроения, радиосвязи, радиолокации, шифрования и дешифрования.

Но, видимо, осмысление записки, переданной Гарриманом всё это время шло на подсознательном уровне, и речь британца становилась всё спокойнее, а лицо приобретало нормальный оттенок.

– Позвольте напомнить господину Черчиллю о том, что и британская сторона не информировала советскую о том, что первый британский опытный реактивный самолёт «Глостер Метеор» совершил полёт ещё 15 мая 1941 года. А информация о захваченной немецкой шифровальной машине «Энигма» до сих пор остаётся секретом от советской стороны, хотя британская разведка владеет работоспособными экземплярами этой машины, как минимум, с мая 1941 года. С марта же 1940 года над расшифровкой германских радиограмм успешно работает машина «Бомба Тьюринга». Но ни о том, ни о другом факте, не говоря уже принципах действия обеих машин, британская сторона так и не поделилась с союзным ей Советским Союзом. Мы уже не говорим о работе так называемого «комитета Томсона» над созданием оружия, основанного на расщеплении ядер урана, деятельность которого полностью засекречена. Хотя, если создание подобного оружия всё-таки возможно, это могло бы многократно ускорить разгром нацистской Германии.

Это был удар ниже пояса, но воспитание есть воспитание, и Черчилль тоже решил пойти ва-банк.

– Все эти разработки хотя бы ведутся за счёт собственных сил британских учёных, имеющих все права не раскрывать результаты своего умственного труда. У нас же имеются неоспоримые доказательства того, что Советский Союз пользуется результатами исследования других, полученными из будущего. А значит, принадлежащих не только ему, но и всему миру.

– Что ж, господин Черчилль. Вынужден отметить, что творчество нашего общего с вами знакомого, британского писателя Герберта Уэллса, с которым мне доводилось встречаться в 1934 году, оказало влияние не только на советскую молодёжь, но и на вас лично, – озарилось иронией лицо Сталина. – Несмотря на то, что вы разошлись в политических взглядах с этим умнейшим человеком, я бы посоветовал вам восстановить с Уэллсом добрые отношения и поделиться вашими «доказательствами» с ним. Пожалуй, тогда он порадует своих советских поклонников новыми прекрасными произведениями. Но хочу сообщить, что присутствующий здесь господин Гарриман уже ставил в этом самом кабинете вопрос о якобы имеющей место помощи нам со стороны пришельцев из будущего. Мы же предоставили ему информацию о секретных разработках германских учёных, которые нацистская пропаганда пытается выдать за полученные нами из будущего. Я не исказил содержание нашего с вами разговора, господин Гарриман?

Майор ФСБ из XXI века Мокшанцев, контролирующийся на жидкокристаллическом мониторе компьютера запись на видео переговоров, в очередной раз убедился в том, что в Иосифе Виссарионовиче погиб великий актёр!

Фрагмент 8

Шулаковку брали совместным ударом с трёх сторон: с северо-востока, из-за реки Унеча, наступал стрелковый полк, с востока, по дороге от деревушки Липки, танки бригады, в которой воюет Кудин, а с юго-востока, из непролазных лесов, партизанский отряд, с которым командование фронта согласовало время и направление удара. Так что остаткам немецкого батальона после часового боя пришлось отходить под огнём партизан на юго-запад, к Унече. С опушки леса западнее Липок расчёт сержанта и поддерживал миномётным огнём наступающих красноармейцев.

Работа – как работа. Миномётчики, даже если их оружием является довольно маломощный и бьющий всего на три километра 82-мм «самовар», редко ведут огонь из передовых цепей атакующих войск. Работа, в основном, заключающаяся в подноске боеприпасов к «плюющемуся гостинцами» орудию и корректировке огня по заявкам от «махры»: правее пятьдесят метров и дальше сто метров серию из пяти «огурцов», левее сто метров и ближе сорок серию из восьми «огурцов». Благо, рация теперь в каждой роте и батарее, можно очень оперативно маневрировать огнём.

В тот же день, преследуя фашистов, сходу удалось освободить ещё три небольшие деревни – Коржовку, Трудовик и Шевцово. А вот на окраине Унечи враг сумел развернуть более серьёзную оборону, и ворваться на улицы города не получилось: злобствовала немецкая артиллерия, как противотанковая, так и полевая. Да и, по словам раненых, противник успел вырыть траншеи и построить дзоты задолго до приближения фронта. Для защиты от партизан, не единожды атаковавших важный железнодорожный узел.

Вообще партизаны, с которыми Славка успел познакомиться во время марша в Шулаковку, ему понравились. Он, конечно, никогда не воспринимал всерьёз слышанную как-то присказку «чем дальше в лес, тем толще партизаны», но ребята в отряде действительно подобрались крепкие. Не толстые, а именно крепкого телосложения. Были среди них и невысокие, как сам он, но по ним чувствовалось, что они жилистые, привычные как к тяжёлому сельскому труду, так и к ратному. Вооружены, на удивление, не советским, а трофейным оружием – немецким, польским, чешским. Даже миномёты у них – лёгкие германские пятидесятимиллиметровые.

– Так с боеприпасами проще, – пояснил улыбчивый брянский парень Иван. – Нам, даже когда мы связь с Большой Землёй установили и попросили оружие, сбросили именно немецкое. Мол, если возникнут перебои с поставкой, нужное легко у немцев добудете, а не будете ждать, пока пришлём.

А вот миномёты он назвал барахлом.

– Да что там говорить? Сама мина слабенькая. Летит всего на полкилометра. Если только вообще из ствола вылетела и не взорвалась в стволе. Взрыватель настолько чувствительный, что, не дай бог, при выстреле заденет даже листок на дереве, и конец тебе. Даже в дождь в воздухе срабатывает. Единственное достоинство – лёгкий, в одиночку можно переносить. Один сам миномёт волочёт, а второй – мины к нему. Вот и весь орудийный расчёт! А вам, я вижу, даже самим миномёты таскать не приходится.

Это Иван про «тачаночку», на которой загружен «самовар» кудинского расчёта.

– Так мы же в составе танковой бригады воюем, вот и придумали, как сделать, чтобы ни артиллерия, ни пехота не отставали от танковых батальонов.

Да и вообще, как заметил Вячеслав, для артиллерии всё больше и больше механическая тяга применяется. Вон, те же самые 82-мм миномёты не только на «тачаночки» «Комсомолец» устанавливают, но даже в люльку мотоциклов ставят. Не говоря уже о поступающих по ленд-лизу из Англии бронированных тягачах «Универсал». Эти английские машинки, близкие по характеристикам к «Комсомольцу», конечно, чаще используются именно как тягачи для лёгких пушек, но и про применение в качестве «носителя» миномёта доводилось слышать.

По траншеям и дзотам из 82-мм миномёта стрелять – только мины переводить. Поэтому «обработкой» немецкой линии обороны занимались более серьёзные стволы. Более дальнобойные 120-мм миномёты и «трёхдюймовые» пушки. Тем более, они имеют возможность работать, не попадая под огонь палящей из глубины немецкой обороны полевой артиллерии противника. Так что стрелять пришлось только однажды – чтобы отразить немецкую контратаку, которой фрицы попытались выбить наших бойцов из Шевцова.

Севернее тоже грохочет. Это стрелковая дивизия пытается взять Писаревку, чтобы потом, когда отдельная танковая бригада захватит Унечу, совместно наступать в направлении Суража. Немецкий контрудар под Смоленском, кажется, выдохся. Для его проведения гитлеровцы даже оттянули часть войск с более спокойных участков, и этим решило воспользоваться советское командование, перебросив для наступления свежие части.

Перебросило не только живую силу, но и технику, включая новейшую. На второй день боёв за Унечу, когда уже удалось выбить фашистов с окраины жилой застройки, и выяснилось, что некоторые дома они превратили в опорные пункты, в Шевцов подошёл двухбатарейный дивизион миномётов. Но каких! Одна четырёхорудийная батарея «самоваров» калибром 160 миллиметров, а вторая – два миномёта калибром 240 миллиметров. ДВЕСТИ СОРОК!!! Это же даже больше, чем у 203-мм гаубиц Б-4, которые немцы зовут «сталинская кувалда». Все «стволы» в дивизионе новенькие, только что с завода. Стрелять из них, по словам номеров расчётов, пока доводилось только на полигоне во время обучения.

Сержант Кудин, обходя аппарат, прицепленный за ствол к буксировочному крюку тягача СТЗ-5-НАТИ, не удержался от вопроса, родившийся после того, как он прикинул длину его ствола – явно больше пяти метров.

– Ребята, а как вы в него мину опускаете?

– Как-как? Очень просто: ставим лесенку, подаём заряжающему, и он мину опускает. Главное ему после этого, успеть на землю соскочить, пока капсюль мины об ударник не накололся. Поэтому таким делом у нас только самые шустрые занимаются.

Ржали новички всей батареей, до слёз. Да и сам Вячеслав, представив себе сценку с соскакивающим по лесенке бойцом, не выдержал и засмеялся. Хоть и обидно было, что смеются над ним.

– Ну, а действительно: как? Как мне кажется, мина-то для такого калибра пудов пять-шесть должна весить.

– А сто тридцать кило не хочешь? – снова засмеялся командир орудия, лейтенант.

Не младший сержант и даже не сержант, как сам Кудин, а именно лейтенант.

Но цифра впечатлила. Это же как не самая мелкая авиабомба, способная разнести целый многоквартирный дом!

– Миномёты у нас казнозарядные. Что те, что другие. Стволы, как у ружья, переламываются, устанавливаются горизонтально, и уже в таком положении в них вкладываются мины. Ствол потом подняли, за шнур дёрнули и… капут фрицам.

В том, что фрицам от таких подарков приходит капут, Вячеслав убедился уже на следующее утро, когда коллеги открыли огонь «по заявкам» пехоты. Стреляли нечасто, но метко и эффективно. А что вы хотите, если даже у «маленького» миномёта снаряд весит, как у шестидюймовой гаубицы? Только точность попадания куда выше. Два выстрела в минуту – 160-мм, один выстрел в полторы минуты – 240-мм.

Стреляли из Шевцова, при этом по дальности огня полностью перекрывая город: у одного миномёта дальность восемь километров, а у второго и вовсе девять. Причём, полёт статридцатикилограммовой «дуры» можно даже увидеть глазами. А уж какой эффект она оказывает… Каменный дом дореволюционной постройки разносит с одного попадания.

После занятия Унечи мотострелки рассказывали, что с первыми же взрывами немецкие зенитчики принялись палить в воздух, предположив налёт советской авиации. Быстро, конечно, прекратили бесполезную трату боеприпасов, зато раскрыли свои позиции, по которым следом и отработали новенькие миномётные монстры, огонь которых корректировали по радио артиллерийские наблюдатели. В общем-то, в основном, именно из-за поддержки этого тяжёлого миномётного дивизиона удалось достаточно быстро подавить сопротивление немцев и до конца дня взять город. Жаль, что орудия, стоящие в нём на вооружении, ещё крайне редкие, и ждать, когда такие поступят в 23-ю отдельную танковую бригаду, не приходится. Это ведь уже, судя по калибрам, не дивизионный уровень, а как бы не артиллерия Резерва Главного Командования!

***

Снова сентябрь, и снова Одесса в блокаде. Только её положение намного лучше, чем год назад: да, всё это время город оставался прифронтовым, хоть кольцо блокады с востока и удалось прорвать. Но на запад, за Днестровский лиман, войскам Приморской армии запретили продвигаться.

Впрочем, командующий армией, генерал-лейтенант Георгий Павлович Софронов, и сам прекрасно осознавал сложность десантной операции через такую серьёзную водную преграду. Главное – румынская артиллерия гарантированно не доставала до самой Одессы. Как, впрочем, и немецкая, которую отогнали на север на добрую сотню вёрст.

Ещё с середины весны со стороны Генерального Штаба и лично Верховного Главнокомандующего началась «накачка»: установлено, что в планах германского командования на летнюю кампанию 1942 года значится рывок на юг. Цель – полностью занять Южную Украину и сбросить Красную Армию в Чёрное море. Занять Одессу и прорваться в Крым. Развивая наступление, к зиме выйти к Волге и Кавказу, чтобы лишить Советский Союз поставок бакинской и грозненской нефти.

Правда, даже если удастся перерезать пути, по которым нефть из Баку и Грозного «растекается» по всей стране, у СССР появилось «второе Баку» в Поволжье, где теперь тоже добывают и перегоняют нефть в объёмах, сопоставимых с промыслами Апшеронского полуострова. И это позволило не трястись над каждой каплей бензина и дизельного топлива. Даже в Одессе, куда его доставляют преимущественно танкерами, за несколько месяцев создали запасы, которых хватит почти на год: практически вся промышленность и две трети населения эвакуированы, остались лишь мастерские, непосредственно связанные с ремонтом боевой техники и пошивом обмундирования для армии.

В преддверии немецкого наступления запасались не только топливом, но и боеприпасами, оружием, продовольствием, медикаментами, тем же обмундированием. Георгий Павлович, от которого ещё год назад лично товарищ Сталин потребовал внимательно следить за состоянием здоровья и принимать какие-то экспериментальные препараты от сердечных хворей, обратил внимание на то, что советская фармакология добилась просто колоссальных успехов в лечении раненых и больных. Внедрение препаратов нового типа, именуемого антибиотиками, буквально на порядок снизило смертность раненых от раневых инфекций, а военврачи, изучившие присланные из Москвы методички и новые инструменты, резко «прибавили» в мастерстве.

Генерал-лейтенант хорошо помнит, как прошлым летом из-за нехватки бронетехники в городских мастерских обшивали котельным железом тракторы, ставили на них авиационные пушки и называли сие творение «танком НИ-1», что расшифровывалось как «на испуг». Именно в расчёте испугать осадившие Одессу румынские войска. Ничего подобного теперь нет и в помине. Ещё накануне прорыва блокады в город стали поступать новейшие танки Т-34, современные дивизионные пушки и реактивные установки «Катюша». Теперь армия полностью обеспечена бронетехникой, среди которой самые лёгкие – чудом уцелевшие в боях БТ и новые Т-50, тоже вооружённые скорострельными пушками, но не двадцатимиллиметровыми, а калибром 30 мм. Способными не только поддерживать огнём пехоту, но и поражать вражеские танки хотя бы в бортовую проекцию. Помимо Т-34, есть у Приморской армии подразделения, на вооружении которых стоят более новые боевые машины – Т-44 и КВ-85, вооружённые 85-мм орудиями. А на днях морем прибыл батальон новейших Т-54, производимых на Урале, где в сферическую башню встроена пушка, калибром аж 100 миллиметров.