Текст книги ""Фантастика 2026-201". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Мария Боталова

Фрагмент 24

47

Генерал-лейтенант Рокоссовский, 30 июля 1941 года

Учитывая разразившуюся в стране в последние годы кампанию по поиску «польских агентов», от вызова в Москву можно было ожидать, чего угодно. Да что там скрывать? Я и сам провёл в тюрьме несколько месяцев из-за подозрения в том, что связан с польской разведкой. И никакие прежние или новые заслуги не спасают, если у «органов» появились какие-нибудь «новые данные». Обнадёживало лишь то, что на пути в столицу мне позволили на один день сделать остановку в Армавире, чтобы повидаться с семьёй. Всего на один день! Но такова уж судьба военного: расставания надолго, встречи с родными мимолётны. Особенно – когда идёт тяжелейшая война.

Я зря беспокоился. Вызывали меня вовсе не для ареста, а наоборот, для награждения. Орденом Ленина. «За стойкость, мужество и героизм, а также умелое руководство войсками в ходе оборонительных боёв за город Ленинакан». Ну, и правильно, что не упомянули о контрударе, который позволил нам полностью вернуть позиции, захваченные ещё в первые дни войны: моих больших заслуг в этом нет, основной вклад в освобождения данной территории внесли чудовищные по своей мощи бомбы, похоронившие в руинах города тысячи турецких «аскеров». Приданный моей группе войск штурмовой полк, вооружённый новейшим оружием и спецсредствами, во время атаки почти не встретил сопротивления врага и сумел выйти к окраинам города с удивительно малыми потерями.

Я в тот же день посетил этот полк и почерпнул для себя очень много нового из того, какое вооружение и снаряжение теперь имеется у Красной Армии. Первое, что бросилось в глаза, это тридцатизарядные автоматические карабины необычной формы, использующие патрон уменьшенной длины. Соответственно, имеющий меньшую массу, а это значит, красноармеец может нести больший запас боеприпасов. Пусть карабин и сам позволяет вести автоматический огонь, в некоторой мере заменяя собой пулемёт, но в каждом отделении «штурмовиков» обязательно имеется и собственно ручной пулемёт под тот же патрон. Его магазин, тоже изогнутый, как и у автоматического карабина, вмещает в полтора раза больше патронов.

Полк по составу «лёгкий». То есть, не оснащённый полковыми полевыми орудиями. Их замещают тяжёлые миномёты калибром 120 миллиметров, имеющие дальность стрельбы семь километров. В дополнение к батальонным 82-мм, стреляющим на три с лишним километра. Поскольку назначение полка – именно штурмовые действия, преимущественно в населённых пунктах, нет и в штате противотанковой артиллерии. Её заменяют ручные гранатомёты, позволяющие уничтожать любой вражеский танк (это особо подчеркнул командир полка) на реальной дистанции до полукилометра. В штате каждой роты – три расчёта таких гранатомётов из двух человек: собственно, гранатомётчика и подносчика боеприпасов.

Зато «штурмовики» богато обеспечены ручными гранатами двух типов, оборонительными (хорошо знакомая красноармейцам Ф-1) и наступательными нового для меня типа. Но обе они унифицированы по запалу, куда более надёжному и простому в применении, чем самые распространённые на сегодняшний день запалы Ковешникова. А ещё в каждом взводе имеется два расчёта огнемётчиков. Но вооружённых не привычными ранцевыми огнемётами, пускающими струю пламени метров на тридцать, не больше, а ручными одноразовыми, забрасывающими капсулу с огнесмесью на прицельную дальность около полукилометра. В отличие от гранатомётов, предназначенных для борьбы с бронетехникой, заряды огнемётов уничтожают живую силу противника.

Причина минимальных потерь личного состава полка – не только в применении бомб, уничтожающих всё живое в радиусе около трёхсот метров, но и в защитных «бронелифчиках», выдерживающих попадание в его скрытые под тканью стальные пластины винтовочной пули, не говоря уже о мелких осколках снарядов и гранат. По словам командира полка, выстрел с близкого расстояния может привести к травмам, нанесённым самой пластиной, но жизнь бойца сохранит.

Полк свою задачу выполнил, и его очень быстро заменили «линейной» частью, подошедшей в составе подкрепления. Я ещё успел организовать восстановление укреплений на линии обороны, которую мы занимали 18 мая, но практически следом за этим полком отправился в Спитак, передав дела прибывшему новому командиру дивизии.

Наш контрудар привёл к облегчению положения дел под Ереваном, поскольку туркам пришлось не только перенаправлять резервы, предназначенные для ведения боевых действий в столице Армянской ССР, но и срочно перебросить целых два полка из Еревана под Ленинакан. Будь у нас достаточно резервов, мы бы не останавливались на рубеже реки Ахурян, а продолжили бы контрнаступление на юг, вдоль неё, освобождая захваченные врагом армянские земли, или на запад, на турецкую территорию. Но резервов пока не хватает, и пришлось остановиться на линии, наиболее удобной для обороны.

Прибыв в Москву, я узнал не только о награждении меня высшим советским орденом, но и о присвоении мне звания генерал-лейтенанта. Да, оно предполагает уже более высокий уровень командования войсками, чем дивизия. Поэтому ожидал назначения командующим каким-нибудь корпусом. Но на встрече с товарищем Сталиным речь зашла не о корпусе.

Секретарь ЦК ВКП(б), возглавивший не только всё руководство советской экономикой и Красной Армией, но и вообще сконцентрировавший в своих руках всю высшую власть страны, выглядел уставшим. Мне хорошо было известно, что его рабочий день длится минимум двенадцать-четырнадцать часов, а если нужно, то и дольше, так что в его усталом виде нет ничего удивительного.

– Товарищ Рокоссовский, во время пребывания на фронте, у вас было время следить за военной обстановкой на других его участках и за международной политической обстановкой? – задал он мне вопрос, указав на стул за длинным столом совещаний.

– Признаться, во время городских оборонительных боёв для этого его было маловато. Но по дороге в Москву, а также уже здесь удалось кое-что наверстать.

Увы, только в общих чертах. На протяжении всего фронта с Финляндией, от Кольского полуострова до Карельского перешейка, финны всё ещё активно «прошупывают» нашу оборону в надежде выявить слабое место, чтобы ударить по нему. После польско-британских десантов на острова Моонзундского архипелага наш Балтийский флот оказался заблокирован в Финском заливе, что существенно осложнило оборону полуострова Ханко. Но финны, предпринявшие несколько попыток штурма этой твердыни при поддержке британской авиации, убедились в надёжности наших позиций и тоже перешли к обороне.

Латвия оккупирована полностью, польские войска вышли на линию Пярну – Тарту – Чудское озеро и приостановили наступление на север, в направлении Таллина, подтягивают резервы и занимаются перегруппировкой. То есть, готовятся к продолжению наступления на главную базу Балтийского флота.

Большие потери задержали их на рубеже линии укреплённых районов, тянущихся от Псковского озера до Минска. И пусть Полоцкий Укрепрайон им удалось прорвать, но Красная Армия мощным контрударом вернула утраченные позиции в его границах. На этом участке тоже идёт перегруппировка и наращивание сил.

Врагу удалось сначала расширить, а потом объединить несколько плацдармов на левом берегу Березины, и теперь участок фронта, протяжённостью около ста двадцати километров, от Лепеля до Березино, проходит восточнее реки.

После оставления Житомира из-за угрозы окружения пришлось отвести 5-ю армию в украинском Полесье за Припять и нижнее течение реки Тетерев, почти к самому Днепру. Западнее Киева линия фронта проходит в семидесяти-восьмидесяти километрах от центра города, активно укрепляется Киевский Укрепрайон, хотя командующий Западным фронтом, генерал Кирпонос, и настаивает на том, что к столице УССР противника не подпустит. Но именно она, по словам маршала Рыдз-Смиглы, является главной целью польских войск в северной части Украины.

Пока удаётся сдерживать наступление войск, захвативших Винницу, на рубежах, западнее Белой Церкви и Умани. Но под совместными фланговыми ударами венгров, румын и добровольческих еврейских подразделений позавчера пришлось оставить Рыбницу на левом берегу Днестра. Южнее же, до самого Днестровского лимана, рубеж по Днестру надёжно удерживается. Более того, войска Южного фронта захватили несколько плацдармов на правом берегу реки, отвлекая румынские войска от огромного плацдарма, захваченного в ходе Днестровской десантной операции. Но давление на наши войска в Бессарабии всё равно сильнейшее, поскольку против него действуют не одни румыны, а ещё и греческие и югославские дивизии. В результате линия фронта небыстро, но отползает на юг и восток.

В Крыму…

– Ничего, товарищ Рокоссовский. У вас ещё будет время ознакомиться со всем более подробно. И здесь, в Москве, и по дороге к новому месту службы, и в первые дни после прибытия к нему. Вы отлично проявили себя в ходе обороны Ленинакана, армянского города Ленина, поэтому мы решили, что и с другой обороной вы справитесь успешно. Вымотаете врага, а когда наступит пора, выбросите его с советской земли. Вы назначаетесь командующим 51-й отдельной армией, формируемой в Крыму. И вашей задачей будет не допустить, чтобы британо-турецкие войска, высадившиеся на полуострове, перерезали железную дорогу, соединяющую Симферополь и Севастополь с остальной территорией Советского Союза.

Вот это поворот!

– К сожалению, корабли Черноморского флота понесли серьёзные потери в ходе морских сражений с британским флотом как у берегов Румынии, так и у крымских берегов при попытках перерезать линию снабжения британо-турецкого десанта, поэтому на море у противника имеется превосходство в силах. В воздухе силы примерно равны, и мы постоянно увеличиваем авиационную группировку на полуострове. Иногда – в ущерб другим оперативным направлениям. Но судьба Крыма всё равно будет решаться не на море, не в воздухе, а на земле. То есть, она будет в ваших руках, товарищ Рокоссовский. Постарайтесь нас не подвести.

48

Ульрих Граф, 3 августа 1941 года

Никогда в жизни так много не летал. Хотя генерал и предупреждал, что наш путь в Испанию лежит исключительно по воздуху, но в моём возрасте авиаперелёты весьма утомительны, и перенёс я их достаточно тяжело. Так что перед поездом в Мадрид нам пришлось пару дней отдыхать. Точнее, мне, а не моему «племяннику», который, как заводной, носился по магазинам, чтобы закупить подходящие наряды, на телеграф (отбить телеграмму контактам в испанской столице), газетным киоскам (ознакомиться с международной обстановкой, поскольку к нам в Тунис поступали далеко не полная информация о ситуации в мире).

Мадрид стал местом, где устроились многие германские эмигранты, в разное время покинувшие Фатерланд. Генерал Франко, чтобы поскорее покончить с последствиями гражданской войны, не особо «прижимал» тех, кто сражался на рядовых должностях в республиканской армии, и многие из моих знакомых, присоединившиеся к левым из-за того, что националистов поддерживали поляки, смогли избежать репрессий.

Но поработать тут уже пришлось и мне, поскольку далеко не все люди, контактирующие с Роммелем, имели те же контакты и возможности, что и мои бывшие товарищи по нелегальной сети «Консул». Точнее, её «дочерней» структуры с названием «Ch.A. R. O. N.», Christliche ariisch-römische Organisation derNation, Христианская арийско-римская организация нации. Поскольку в деятельности «Харона» принимали участие некоторые священники и даже церковные иерархи, разделяющие фашистские убеждения, в названии появилось слово «христианская», а на место её создания указывало прилагательное «римская».

По сути дела, я и стал главным связующим звеном между «друзьями» Эрвина и агентами Вальдемара Пабста, накануне поражения Германии взявшегося восстанавливать зарубежную часть своей сети, как мифический лодочник, переправляющей людей через «реку забвения». Именно по её каналам германские патриоты, которым угрожает преследование со стороны поляков, британцев и французов, «исчезают» из «обычного» мира в странах, где к германским патриотам, с оружием в руках защищавшим свою родину от иностранных завоевателей, относятся дружественно или просто нейтрально. И даже там, где это отношение негативное, вполне можно скрыться под чужими документами. А возможности их предоставить у «харонов» имеются.

Кажется, именно Пабст, воссоздавший старую сеть и приложивший массу усилий для возникновения «параллельной», и стал одним из первых её «клиентов». Да, да! Судя по намёкам старых товарищей, его гибель в осаждённом Киле «не была достоверно установлена». Учитывая огромный опыт нелегальной борьбы этого человека против преступных режимов, делавших всё для ликвидации германской государственности, я не удивлюсь, если экс-управляющий заводами концерна «Рейнметалл» сейчас спокойно проживает под чужим именем где-нибудь в Аргентине, Бразилии или даже Соединённых Штатах Америки.

Конечно, у меня не было ни паролей, ни явок «Консула» или «Харона». Но в течение буквально трёх дней меня вывели на людей, которые лично знали меня по явочной квартире, которую я содержал в Мюнхене. Они бы восприняли меня и без рекомендаций, но такая у меня имелась. Лучшая из всех возможных, не считая Вальдемара Пабста. И звали эту рекомендацию Эрвин Роммель, превратившийся за время сражений в Тунисе в настоящего кумира всех германских патриотов.

Именно в Мадриде мы узнали о подробностях заключённого между Римом, Парижем и Лондоном мирного договора. Мой добрый генерал и до этого предвидел, на что согласятся лягушатники и лимонники ради прекращения войны с Дуче и присоединения Италии к бойне с большевиками, так что газетные строки с комментариями к договору вызвали у него презрительную усмешку.

– Лаймиз в своём амплуа: эти «вояки» не способные воевать собственными силами, нашли ещё одну толпу деревенских дурачков, которые теперь будут проливать за них кровь. И попутно собираются наживаться на поставках им своей дерьмовой военной техники.

Я попытался возражать, поскольку именно британские «Матильды» доставляли нам больше всего хлопот в Тунисе, но Эрвин только отмахнулся.

– Неповоротливые уродцы, грозные лишь потому, что у противостоящего им противника нет нормальной противотанковой артиллерии. Её ни у кого нет, кроме большевиков. И эти стальные гробы будут гореть при столкновениях с русскими даже ярче, чем те итальянские машины, на которых воевала моя дивизия. Запомните, Фриц: для танка подвижность не менее важна, чем крепкая броня. Даже на охоте убить ничем не защищённого бегущего стремглав зайца намного сложнее, чем черепаху.

Да, он назвал меня Фрицем, потому что мы снова поменяли документы, едва оказались в испанской столице. И не только документы, но и облик: я обзавёлся накладной рыжей «шкиперской» бородой, а Роммель нацепил на нос очки в мощной роговой оправе.

Тем не менее, ни новые документы, ни новая внешность не избавили нас от внимания испанской полиции. Скорее всего, в среде германской иммиграции действуют агенты контрразведки, и весть о появлении в Мадриде «погибшего в авиакатастрофе» героя сражений с поляками и англо-французами дошла до высоких кабинетов этого отнюдь не богоугодного заведения. Нет, никаких попыток ареста не было, но слежку за нами установили.

Что же касается нашей «гибели», то сообщение о ней на страницах газет появилось в день открытия мирной конференции. Сообщалось, что самолёт, на котором внезапно заболевший генерал Роммель вылетел в госпиталь в Триполи, бесследно исчез над средиземноморской акваторией, и поиски с воздуха и моря ничего не дали. Мелькала даже версия о том, что Дуче таким способом избавился от немецкого героя, выдачи которого требовали французы и британцы. А теперь, когда мы уже покинули континентальную Испанию, а поляки, как и предсказывал мой генерал, примчались в Рим заключать мир, требуют и в Варшаве.

Да, этим кичливым дикарям, сейчас очень нездоровится на русском фронте, вот они и хватают всех за фалды, умоляя оказать военную помощь в борьбе с большевизмом. Сталин оказался далеко не прост. Даже отступая, русские сражались ожесточённо, цепляясь за каждый более или менее удобный рубеж. Цепляются и наносят оккупантом огромные потери, постоянно контратакуют. По некоторым оценкам, всего за два с половиной месяца войны польская армия потеряла до полумиллиона человек убитыми и ранеными. Причём, преимущественно – самых опытных, самых закалённых, участвовавших в сражениях на германской территории. И это – учитывая то, что у красных сражается только первый эшелон войск, собранных ими.

Конечно, Польша способная выставить против них даже семь миллионов солдат. Но это будут неподготовленные, плохо обученные новобранцы. Пушечное мясо. А русские… Как рассказывает Эрвин, там, где это возможно, Сталин постоянно меняет дивизии, побывавшие в боях, на новые, ещё не обстрелянные, убивая одним выстрелом даже не двух, а трёх зайцев. Во-первых, его солдаты получают боевой опыт, а вернувшись в тыл, передают его пополнению. Во-вторых, как я уже сам убедился, в бою мгновенно проявляется вся дурь командиров. И тех, кто выжил в сражениях, этот кавказец тасует, как колоду карт: отличившихся двигает наверх, показавших никчёмность в вопросах командования гонит. И не куда-то в страшную Сибирь, а на фронт, но уже на более низких должностях. Вплоть до рядового шютце, стрелка. А в-третьих, против поляков, разбивающих лбы о русскую оборону, постоянно действуют относительно свежие силы. Конечно, не везде, поскольку на Кавказе и в Крыму у русских по-прежнему имеются сложности, но в Эстонии, Белоруссии и на Украине это так.

Я упомянул о том, что мы покинули только континентальную часть Испании. Дело в том, что в планах моего доброго генерала не было желания надолго задерживаться в стране, с благожелательным нейтралитетом относящейся к полякам. К тому же, на нервы действует внимание со стороны полицейских ищеек. Вот мы, сев на пароход в Кадисе, и отправились на остров Тенерифе Канарского архипелага. И здесь, повстречавшись с одним местным предпринимателем германского происхождения и снова поменяв документы, теперь превратились в сотрудников его компании, завтра уже отправляемся «в командировку» в Соединённые Штаты Америки. «Обучаться работе на нефтеперегонных установках», ведь тут, на Канарах, находится крупнейший испанский нефтеперерабатывающий завод.

Фрагмент 25

49

Капитан Антуан Роже, 12 августа 1941 года

Этот русский фронт – просто какая-то бездонная прорва, перемалывающая всё, бросаемое на неё. Я хорошо помню радостные лица ребят из авиационного полка «Нормандия», которых мы, французские военные советники, благословляли на воздушную войну с большевиками. Прошёл всего месяц, и полк пришлось выводить в тыл из-за высоких потерь личного состава и материальной части, поскольку красные лётчики устроили настоящую охоту за самолётами с эмблемами полка.

Да, дней десять они были королями неба, едва ли не из каждого боевого вылета на перехват русских самолётов возвращаясь с победами. По их словам, основная масса пилотов противника имеет невысокую квалификацию, а значительная доля их боевых машин уступает французским «Девуатинам» в скорости, немного в скороподъёмности и количестве огневых точек, выигрывая лишь в манёвренности. Это – самолёты И-16, «Крыса», как их прозвали, использовавшиеся русскими ещё во время войны в Испании. А потом на фронт прислали два полка, вооружённые новейшими русскими истребителями «Яковлев-1» и «Поликарпов-1». Если первые на мой взгляд, блики по силуэту с «Девуатинами», то вторые внешне очень похожие на «Крысу», но очень, очень зубастую. А потому получили неофициальное прозвище «Супер-крыса» или «Крысиный король». И вот тогда истребители с французскими трёхцветными концентрическими кругами на крыльях и фюзеляжах неожиданно для себя превратились в дичь.

Из разговоров с британскими коллегами, которых тоже немало в польском Генеральном штабе, та же ситуация в небе над Турцией. Их «Харрикейны», пусть и вооружены огромным количеством пулемётов – от восьми до двенадцати – сыплются с неба при встречах с «Супер-крысами» также хорошо, как и наши Д.520. А ребятам из «Нормандии» ещё следовало бы порадоваться тому, что «Поликарповы», преимущественно, идут в Закавказье.

Вообще и у нас, и у британцев уже ощущается серьёзное отставание выпуска новых самолётов от потребностей фронта. Ни мы, ни они не ожидали столь больших потерь в авиации. Ведь те же британцы воюют не только на Кавказе, но и в Крыму, где их авиации в последнее время тоже трудно.

Насколько мне известно, у нашего основного союзника по борьбе с большевиками имеется прекрасный истребитель «Супермарин-Спитфайр», значительно превосходящий по лётным характеристикам «Харрикейны», но из-за сложностей с массовым производством его выпускают небольшими партиями и пока, в первую очередь, направляют на вооружение частей, предназначенных для защиты неба над Альбионом. Поставок именно «Спитфайров» требую поляки, чья довольно устаревшая авиация несёт наибольшие потери.

Вообще для польского военного руководства прошедшие два с половиной месяца войны стали сильнейшим шоком. Оно рассчитывали сражаться совсем не с такой армией, надеясь на то, что красноармейцы, столкнувшись с натиском хорошо обученных польских жолнежей, начнут либо массово сдаваться в плен, либо повернут штыки против своих же командиров и особенно комиссаров. Не повернули. Как я понял психологию русского солдата, он считает для себя позором проиграть полякам. Поэтому сражается до последней возможности. И даже тогда, когда все возможности исчерпаны, и остаётся лишь умереть, но с оружием в руках.

Польское наступление захлебнулось буквально на всех фронтах. Точнее, завязло в плотной русской обороне из-за огромных потерь. И теперь полякам приходится заниматься перегруппировкой сил, чтобы продолжить его. Подтягивать резервы, доставлять по скверным русским дорогам боеприпасы, ремонтировать повреждённую технику и ежедневно требовать от нас скорейшей переброски французских и британских дивизий на фронт. В первую очередь – авиационных и танковых, поскольку польские и чехословацкие лёгкие танки выбиваются со скоростью таяния ложки мороженого в чашке с горячим кофе, а авиационные полки расходуются на фронте за две-три недели.

Увы, но полк «Нормандия» был только первым. Сейчас в небе над Белоруссией сражаются ещё два добровольческих авиаполка, «Эльзас», базирующийся в Латвии, и «Анжу», переброшенный под Житомир, но и из них регулярно поступают известия о потерях.

Туда же, на Украину, направлена и уже начала разгрузку из эшелонов 4-я бронетанковая дивизия бригадного генерала де Голля, не успевшая принять участия в боях с итальянцами. Одно из мощнейших французских соединений, имеющее на вооружении 58 тяжелых танков B1bis, 44 средних танка D2, 135 легких танков Renault R35, 39 кавалерийских танков Somua S35, 40 легких танков Hotchkiss H39, 48 бронемашин Panhard Р178. Все эти танки, даже лёгкие, имеют значительно более крепкую броню, чем польские и чехословацкие, и даже у «Панаров» она вдвое толще, чем у 7-ТП польского производства.

«Всеядность» поляков становится даже смешной. И дело вовсе не в том, что они собирают и ремонтируют подбитые и брошенные русские танки. Это как раз понять можно. Они готовы покупать даже такой броне-хлам, как Рено FT образца 1917 года и американские пулемётные лёгкие М2. В нашей армии не знали, что делать с монстрами Char 2C, построенными сразу после Великой войны, пока шутки ради не предложили их Варшаве. Громоздкие (длина более 10 метров, ширина 3 метра и высота 4 метра), невероятно тяжёлые (масса 75 тонн!), медлительные (скорость не более 15 километров в час), с экипажем 12 человек, но вооружённые 75-мм орудием и четырьмя пулемётами. И поляки ухватились за эту идею! Тем более, за поставку требуется платить не собственными средствами, а из суммы выделенного им военного кредита. Теперь решается сложнейшая задача переброски машин к линии фронта.

Велики и польские потери в живой силе, но для этой страны, имеющей самую большую в Европе численность населения, поставить под ружьё до семи миллионов человек – не проблема. Другой разговор – на их обучение требуется время. Поэтому, помимо боевой техники, поляки требуют и присылки обыкновенных пехотных дивизий. Вряд ли им скоро пойдут навстречу, и эшелоны с французскими парнями уже завтра помчатся на восток. Скорее, это будут колониальные войска из Алжира и другие туземные части, что не успели принять участие в сражениях с итальянцами.

У британцев с этим вопросом тоже не очень хорошо. У них на данный момент две точки серьёзнейшей головной боли – Индия и Северная Ирландия. Во втором случае после ввода войск из Метрополии наметился перелом, пусть пожар восстания, как мне кажется, будет полыхать ещё очень долго, а войска в провинции и вовсе придётся держать несколько лет. В Индии же всё намного, намного хуже. После введения чрезвычайного положения и полевых судов для участников вооружённых выступлений индийцы ещё больше озлобились, и британцам приходится перебрасывать в колонию войска из Ирака, Австралии и даже Новой Зеландии.

Ещё хуже то, что репрессии против ирландцев очень серьёзно поссорили Великобританию с Соединёнными Штатами Америки, которые руководство наших двух стран стремилось если не вовлечь в войну с большевизмом, то хотя бы добиться прекращения поставок в Советскую Россию некоторых видов стратегического сырья и промышленного оборудования, а также техники. Увы, вместо этого ирландское лобби добилось сокращения всего этого в Британию. А ещё – поставок оружия повстанцам, действующим в Бенгалии. Янки явно намереваются «застолбить» за собой влияние на будущее правительство Индии, которую англичанам рано или поздно придётся оставить.

То, что им придётся уйти, понимают все, даже мои британские коллеги, прикомандированные к польскому Генеральному штабу. Речь о том, насколько не вовремя случилось это восстание. Вместо борьбы с врагом всего свободного мира нашим весьма могущественным союзникам приходится тратить силы и средства на внутренние проблемы. Ведь вместо индийских джунглей те же части из Ирака, Австралии и Новой Зеландии могли бы не допустить начавшегося отступления турецких войск под Ереваном. А возможно, даже добиться разгрома советских войск в Закавказье, вышвырнув их не только из Армении, но и из соседнего Азербайджана с его нефтяными месторождениями.

Тем не менее, ничего уже не исправить. Большевикам всё же удалось вначале разгромить турецкие войска в районе Ленинакана, а когда «османы» ослабили ударную группировку в районе Еревана, отбросить к подножию Арарата и её.

50

Генерал-лейтенант авиации Яков Смушкевич, 17 августа 1941 года

Будь воля моих недоброжелателей, они непременно бы поставили мне в вину то, что противовоздушная оборона Ленинграда почти два месяца практически бездействовала, отражая лишь одиночные самолёты-разведчики, время от времени пытающиеся прорваться к Колыбели Революции. С разных направлений и на разных высотах. Но товарищ Сталин, ставя мне задачу при назначении на должность, чётко и ясно заявил, что вражеский самолёт-разведчик, сумевший снять город с высоты, несёт не меньшую угрозу чем эскадрилья тяжёлых бомбардировщиков. И для того, чтобы наметить цели будущих ударов, враг будет прорываться в ленинградское небо с каких угодно направлений. Даже зайдя с тыла.

Именно поэтому любой самолёт, не оборудованный аппаратурой автоматического распознавания «свой-чужой», приближающийся к Ленинграду и не отвечающий на радиозапросы диспетчеров, рассматривается операторами локационных станций именно как машина противника. А на его перехват поднимаются «сталинские соколы» с приказом перехватить, установить государственную принадлежности и принять меры по пресечению полёта, если он оказался «чужим».

Нет, финны в самом начале войны пару раз пытались посылать бомбардировщики, а потом поняли, что ничего, кроме потерь, им ждать не следует. Было несколько раз, что поднимались в воздух истребители на перехват советских же бомбардировщиков дальнего действия, возвращающихся повреждёнными с боевых заданий.

Противовоздушная оборона Варшавы, Гданьска, Гдыни и Кролевца, как поляки переименовали Кёнигсберг, очень мощная, и задача нанести бомбовый удар по этим городам нередко оборачивается повреждениями или даже гибелью наших самолётов. Там и зенитные прожекторы для выявления самолётов в ночном небе, и аэростаты заграждения, и высотные истребители с англичанами за штурвалом, и тяжёлые британские 94-мм зенитные орудия, снаряд которых способен достигать высоты 11 километров. И даже стали появляться британские радиолокаторы, с огромной помпой подаваемые польской пропагандой как панацея от советских авианалётов, портящих немало крови польскому руководству.

Да, это так. В последний год в нашей бомбардировочной авиации произошёл мощный скачок надёжности авиамоторов и качества навигационного оборудования, позволившие летать дальше, выше, быстрее, выходить на цели точнее, точнее «укладывать» бомбы. Да и обучение лётчиков полётам в ночное время и в неблагоприятных метеоусловиях, а также привлечение в бомбардировочную авиацию лучших гражданских пилотов, сказались на квалификации «среднего» военного лётчика этого рода войск. А в последних вылетах стали применяться экспериментальные особо мощные боеприпасы так называемого объёмного взрыва, производство которых осваивает советская промышленность. С виду – бомбы как бомбы. Но «пятисотка», бомба массой в полтонны, даёт мощность взрыва, эквивалентную нескольким тоннам обычной взрывчатки. По рассказам лётчиков, внизу, на месте её детонации, образуется яркий полушар взрыва, диаметром в три-четыре сотни метров.

Именно таким оружием, как я понимаю, был уничтожен британский авианосец, находящийся на ремонте в Гдыне после торпедирования близ полуострова Ханко. Не потонул, а полностью выгорел. А ещё – оба авианосца и то ли три, то ли четыре эсминца сопровождения, пропущенные турками в Чёрное море. Судя по истерике и трауру, объявленному в Британии, потери для англичан очень болезненные.

Серьёзная работа у Ленинградского ПВО началась после захвата польско-британским десантом Моонзундских островов и восстановления врагом аэродрома под Ригой. Причём, и с островов, и из-под Риги британцы заходили на город преимущественно со стороны Финского залива. Вполне себе закономерное решение, поскольку на суше их приближение отлично фиксируется даже многочисленными постами ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи), оснащёнными не локационными станциями, а звукоулавливающими установками в виде счетверённых раструбов-звукоуловителей, и обычными биноклями. Хотя, конечно, нашим врагам хорошо известно от пленных, что на страже советского небо стоят и «радиоуловители самолётов», как до недавних пор именовались радиолокационные станции.