Текст книги ""Фантастика 2026-201". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Мария Боталова

Ещё на железнодорожной станции Высоко-Литовск, где Юдин сошёл с поезда, младшего политрука привлёк отдалённый грохот, доносящийся откуда-то с запада. Именно с той стороны, где находится граница.

«Неужели провокация?» – мелькнула в голове шальная мысль.

Да нет, не должно быть! Случись такое, городок, где располагается штаб 49-й стрелковой дивизии, прикрывающей этот участок границы, давно бы гудел, как встревоженный улей. А здесь… Спокойно торгуют пирожками и семечками старушки на привокзальной площади, патруль планомерно проверяет документы у военных, как и Юдин, сошедших с поезда. Вот и до него очередь дошла.

– Старший лейтенант Ларионов, – представился начальник патруля. – Куда следуете?

Явно «комендачи». Только вооружение… Не трёхлинейки с примкнутыми штыками, а пистолеты-пулемёты двух видов с массивными дисковыми барабанами. Выпускникам военно-политического училища прямо перед распределением показывали такие, как у Ларионова, и Юдин даже запомнил некоторые их тактико-технические характеристики: ёмкость барабана 71 патрон, прицельная дальность стрельбы 200 метров… Кажется, называются они ППШ, пистолет-пулемёт Шпагина. По словам преподавателя, ими сейчас массово вооружают «штурмовые» взводы пехотных рот и отдельные «ударные» роты батальонов. Ну, и всевозможные вспомогательные подразделения. У двоих патрульных – дегтярёвские ППД. Технические части, вроде связистов, танкистов и автомобилистов, уже перевооружили другим видом пистолетов-пулемётов, более компактным, лёгким, пусть и неказистым, имеющим рожковый секторный магазин с 30 пистолетными патронами.

– В политотдел дивизии. Не подскажете, как туда пройти?

– Решили не использовать отпуск по окончании училища?

– А где его использовать? Я детдомовский. А так хоть поскорее втянусь в жизнь подразделения.

– Эй, Любченко! – повернулся старший лейтенант к сержанту, пытающемуся выстроить в колонну по два полтора десятка призывников, вместе с которыми он только что высадился из поезда, прибывшего из Бреста. – Покажешь товарищу младшему политруку штаб дивизии, тебе всё равно своих орлов мимо вести.

– Орлов, – недовольно пробурчал Любченко, когда колонна, наконец, кое-как тронулась. – Этих «орлов» накануне войны, по-хорошему бы, не в дивизию, прикрывающую границу, а на полгодика куда-нибудь в лагеря на Волге. Они же до того, как начнётся, только и успеют петлицы к гимнастёркам пришить да научатся строем в столовую ходить. Им не с германцем воевать, а коровам хвосты крутить.

– А почему вы, товарищ Любченко, считаете, что война будет так скоро? Нет, я понимаю, что она неизбежна, но, если послушать вас, то её следует ждать буквально со дня на день.

– Ну, может быть, не со дня на день, но уж в течение месяца – точно… Мы же не слепые, товарищ младший политрук. Вон, поляки из окрестных деревень гололями ходят, ножи на нас точат. Им родственники с той стороны чуть ли не каждый день весточки приносят, сколько германца вдоль нашей границы собралось. Да и не прячутся тевтоны. Разговаривал я на днях с лётчиками, так те каждый раз, пролетая вблизи границы, видят, как немцы прибывают и прибывают. Совсем обнаглели, даже не маскируются!

– Но германское правительство утверждает, что оно отводит войска из Франции на отдых перед высадкой в Англии.

– Вы, товарищ младший политрук, может, и дока во всех этих политических умствованиях, – покрутил растопыренной пятернёй возле пилотки сержант. А вот я рассуждаю по-простому, по-деревенски. Собрались мы, скажем, парням с соседней деревни бока намять за то, что они наших девок на танцах щупают. Так зачем нам для того, чтобы толпой собраться, в соседний райцентр уезжать? Нам проще их прямо перед клубом встретить да и прогнать, чем сорок вёрст туда-сюда бегать. Вон штаб дивизии, товарищ младший политрук!

Для знакомства с прибывшим в дивизию младшим политруком полковой комиссар Лехтерев нашёл время только на следующий день.

– Прости, Юдин, загружен сверх всяких пределов. Дивизия заканчивает цикл боевой подготовки подразделений, и нам вместе с комдивом приходится целыми днями мотаться по полигонам и стрельбищам, проверять готовность основных и запасных позиций и выполнение нормативов по выдвижению на рубежи обороны. До войны-то осталось всего ничего.

И этот о войне, которая начнётся со дня на день!

– Разрешите вопрос, товарищ полковой комиссар? Я уже второй день в дивизии, и все в один голос твердят, что вот-вот начнётся война. Но почему об этом молчат в Москве?

– Не молчат, Юдин. Не просто не молчат, а лупят нас так, что спина трещит, заставляя быть готовыми к её началу. Другой разговор, чтобы не вызвать панику у гражданского населения, не трещат о ней на каждом углу. Почитаешь документы, приходящие по линии политуправления армии, сам всё увидишь. Ждём мы эту войну. Ждём и готовимся к ней. Даже приблизительную дату начала знаем: с 20 по 25 июня. Точнее, извини, сказать не могу: немцы сами ещё окончательно не решили.

С 20 по 25 июня? Три недели осталось?

– Готов приложить все силы для повышения морально-боевого настроя красноармейцев и командиров в любом подразделении дивизии, куда сочтёте нужным послать меня для несения службы!

– «Готов приложить все силы», «куда сочтёте нужным послать»… А сочту я нужным послать тебя в редакцию дивизионной газеты. Грамотных политработников в подразделениях нам пока хватает, а вот редакция «дивизионки» просто зашивается, пытаясь осветить ход боевой подготовки.

– Но я…

– Ты солдат, Юдин! И обязан исполнять приказы вышестоящего командования. А оно в моём лице приказывает тебе укрепить штат дивизионной газеты.

И всё-таки после двух недель работы в газете Юдин не смог не согласиться с тем, что в какой-нибудь отдельно взятой роте или батарее он не ощутил бы и десятой доли той предгрозовой атмосферы, которая царит в дивизии. Всё-таки слишком уж огромный это механизм, стрелковая дивизия. Три стрелковых полка, лёгкий артиллерийский полк, вооружённый пушками образца 1927 года, гаубичный артиллерийский полк, недавно полностью перевооружённый со старых 122-мм систем образца 1910/30 года на новейшие М-30 и 152-мм 1907/30 г. на М-10. Батальон связи и разведывательный батальон, противотанковый дивизион с шестью десятками «сорокопяток» и зенитный дивизион с четырьмя орудиями калибром 76 мм, двумя с половиной десятками новейших двуствольных зениток калибром 23 мм, как прицепных, так и смонтированных на корпусе лёгких плавающих танков Т-37 и Т-38, и тридцатью двумя зенитными пулемётами Дегтярёва-Шпагина и Владимирова. Автобат с «полуторками», Зис-5 и гусеничными транспортёрами боеприпасов, переделанными из отслуживших свой срок старых Т-26. Медсанбат, отдельный сапёрный батальон, днями и ночами занимающийся оборудованием основных и запасных позиций в приграничной полосе, и даже собственный хлебозавод.

Всего 14 700 бойцов и командиров, вооружённых двумя сотнями автоматических винтовок, десятью тысячами карабинов, тремя тысячами пистолетов-пулемётов, 2500 пистолетов и револьверов, семью сотнями пулемётов, не считая зенитных. 160 миномётов различных калибров (50, 82 и 120 мм), 12 танков БТ-7 и 10 бронеавтомобилей. Почти 600 автомобилей, 64 трактора, 3200 лошадей, 9 мотоциклов.

Громадина!

Конечно, далеко не все подразделения равнозначно боеспособны. Половину из семи сотен бойцов сапёрного батальона составляют призывники из Казахстана и Узбекистана, для которых пришлось переводить на их языки текст Присяги, чтобы они поняли, что будут зачитывать перед строем товарищей. Но с рытьём окопов и ходов сообщения, установкой кольев полевых заграждений и растяжкой колючей проволоки они вполне справляются.

Не слишком далеко от этих красноармейцев, едва-едва лопочущих по-русски, ушли и призывники из весок Брестчины, с одной из команд которых Юдин добирался от вокзала до штаба дивизии. Но, как выразился сержант Любченко, «кому-то же надо лошадьми управлять, смазку с патронов стирать и пулемётные ленты набивать». Но три месяца подряд непрерывных учений и стрельб своё дела сделали: даже внешне было заметно, как уверенно обращаются красноармейцы с оружием и вооружением, как чётко исполняют команды на полевых занятиях.

Ездить приходилось очень много. Ездить, разговаривать с людьми. И писать, писать, писать. Замполит дивизии поставил задачу выпускать новый номер газеты каждые два дня, и каждый день от Юдина ждали новую заметку о достижениях и недостатках того или иного подразделения.

А 14 июня с самого утра радио известило об ожидающемся в полдень официальном заявлении ТАСС, которое будет сделано по поручению Советского Правительства, и все полевые занятия были отменены.

– Ещё до приезда английского посла г-на Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще иностранной печати стали муссироваться слухи о близости войны между СССР и Германией. По этим слухам: 1) Германия будто бы предъявила СССР претензии территориального и экономического характера, и теперь идут переговоры между Германией и СССР о заключении нового, более тесного соглашения между ними; 2) СССР будто бы отклонил эти претензии, в связи с чем Германия стала сосредотачивать свои войска у границ СССР с целью нападения на СССР; 3) Советский Союз, в свою очередь, стал будто бы усиленно готовиться к войне с Германией и сосредотачивает войска у границ последней.

Исходя из имеющейся в его распоряжении информации, правительство СССР сочло необходимым уполномочить ТАСС заявить следующее: 1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий и не предлагает какого-либо нового, более тесного соглашения, ввиду чего и переговоры на этот предмет не могли иметь место; 2) по данным СССР, в январе 1941 года командование сухопутными войсками Германии подписало директиву ОКХ по стратегическому сосредоточению и развёртыванию вермахта для войны против СССР. Данная директива определяет конкретные задачи всем группам армий, армиям и танковым группам для обеспечения ближайшей стратегической цели: уничтожение войск Красной Армии к западу от Днепра и Западной Двины. 3) к настоящему моменту близ западных границ СССР в первом стратегическом эшелоне сосредоточено и развёрнуто 3 группы армий или 157 дивизий, из них 17 танковых и 13 моторизованных, и 18 бригад, включая войска союзников Германии. Поддержку нападения на СССР с воздуха должно осуществлять 3 воздушных флота. 4) СССР, как это вытекает из его миролюбивой политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, если его не нарушит германская сторона. Тем не менее, Красная Армия готова отразить любую агрессию, направленную против СССР. 5) проводимые сейчас летние сборы запасных Красной Армии и продолжающиеся манёвры имеют своей целью обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, осуществляемые, как известно, каждый год, и не преследуют никаких агрессивных целей, направленных против Германии. 6) Советское правительство требует немедленно прекратить сосредоточение германских войск и войск союзников Германии близ границ СССР и отвести эти войска от советской границы. 7) ввиду чрезвычайно высокой опасности нападения Германии на СССР Советское правительство объявляет о начале 15 июня 1941 года эвакуации советских граждан, в первую очередь, детей, советских и партийных служащих, их семей, а также семей военнослужащих из 200-километровой приграничной зоны на западе СССР. Эвакуация этих категорий граждан должна быть завершена к 20 июня. Возвращение эвакуированных станет возможным после мирного урегулирования ситуации на советско-германской границе и отвода германских войск от границ СССР. 8) Советское правительство объявляет о приведении с полуночи 15 июня войск западных военных округов, Северного, Балтийского и Черноморского флотов, речных флотилий в состояние полной боевой готовности к отражению нападения на СССР. Все подразделениям, соединения и объединения РККА, НКВД, РККФ, Военно-воздушных сил с 00 часов 00 минут 15 июня 1941 года приступить к выполнению мероприятий, предусмотренных Планами прикрытия государственной границы Союза ССР. Отмена состояния полной боевой готовности станет возможной после мирного урегулирования ситуации на советско-германской границе и начала отвода войск Германии и её союзников от границ СССР. 9) во избежание обвинений СССР в подготовке к войне с Германией, Советское правительство подчёркивает: все указанные шаги имеют исключительно превентивный оборонительный характер и не сопровождаются мобилизационными мероприятиями.

– Вот и война, – произнёс кто-то из красноармейцев, выстроившихся на плацу возле радиорепродуктора.

– Какова реакция в мире на заявление ТАСС, товарищ Молотов?

– Если в двух словах, то шок и трепет.

– А конкретнее? – зажёг спичку Сталин, чтобы прикурить.

– В Лондоне настроения близки к праздничным. Мало того, что мы официально подтвердили, что Гитлер в ближайшие месяцы не планирует высадки на Острова, так ещё и вот-вот бросит гигантские силы в прямо противоположном направлении. То есть, фактически сбылась извечная мечта британских стратегов столкнуть лбами Германию и Россию.

Берлин в растерянности. Конечно, Геббельс наизнанку выкручивается, доказывая, что мы лжём, что всё это – происки британской разведки, и нет более миролюбивого государства в мире, чем Третий Рейх. Ведомство Риббентропа вызвало наше посла Деканозова, чтобы вручить ноту протеста, призванную дезавуировать заявление ТАСС, и требует объяснений в связи с приведением наших войск в состоянии полной боеготовности.

– Как будто им ничего не разъяснили этим самым заявлением! – усмехнулся вождь.

– На завтра Гитлер назначил совещание высшего военного руководства, на котором, скорее всего, и будет решаться вопрос о начале войны.

– Не передумают, Борис Михайлович? – посмотрел глава правительства на начальника Генерального Штаба.

– Товарищ Сталин, Гитлер держит полностью готовые войска на нашей границе уже два месяца. По данным разведки, завершена переброска их последних, ударных подразделений – танковых дивизий. Выходов у него только два: или действовать по ранее утверждённому плану, или всё отменить и потерять поддержку армии. Как бы ни противодействовали германской агентуре чекисты, адмирал Канарис прекрасно знает, что мы держим на границе лишь тоненькую цепочку из дивизий первого эшелона, которую, несмотря на даже самое отчаянное сопротивление, немцы сомнут в течение одного-пяти дней. То есть, как считают немецкие генштабисты, их танковые дивизии вырвутся на оперативный простор.

Не знает адмирал лишь того, что всё пространство между старой и новой границами за прошедший год мы превратили в сплошную линию обороны. В единое стратегическое предполье линии старых укрепрайонов, которую в ночь на 15 июня уже заняли войска. И теперь немецким танковым и механизированным клиньям придётся буквально прогрызать каждую линию траншей, каждый водный рубеж, каждый перекрёсток дорог. А подразделения, не выдержавшие их натиска, будут упрочнять собой каждый следующий рубеж.

Мы в своих планах максимально учли сведения потомков о направлении ударов немецких войск в первые недели войны. Да и назначение на должность командующего Западным Особым военным округом генерала армии Жукова вместо генерал-полковника Павлова должно сказаться положительно.

– То есть, вы Борис Михайлович, считаете, что Гитлер всё-таки решит ударить, а мы сумеем его достойно встретить?

– Да, товарищ Сталин. Я так считаю. И остаётся лишь дождаться сигнала «Дортмунд».

– Хорошо. Будем ждать передачи этого сигнала. Товарищ Молотов, а не стоит ли нам ещё и плеснуть бензина в огонь? Например, опубликовать в «Правде» фотокопии фрагментов германского плана «Ост»…

– Опять нога разболелась, Яша?

– Нет, Бася, с ногой всё прекрасно. Я готов день и ночь молится на того доктора, который придумал этот титановый протез сустава, и того, который поставил его мне. Просто очень устал. Очень! Ты даже не представляешь себе, что у меня сегодня был за день!

Это точно! Откуда было знать жене генерал-инспектора ВВС РККА, помощника начальника Генштаба РККА по авиации генерал-лейтенанта авиации, Дважды Героя Советского Союза Якова Владимировича Смушкевича, что сегодня делал её муж?

Смушкевичу уже доводилось видеть предельно подробные аэрофотоснимки концентрации германских войск близ советских границ. Настолько подробные и отчётливые, что на них можно было разглядеть каждый танк, каждый самолёт, каждую солдатскую палатку. В том, что без помощи потомков в получении этих снимков не обошлось, генерал-инспектор даже не сомневался. Для него взаимодействие с ними не было секретом. Да и какой может быть секрет, если ту самую операцию по замене раздробленного во время аварии бедренного сустава ему сделали там, в будущем? Полной информацией по характеру этих отношений, по «истории будущего» он не имел, но в пределах компетенции помощника начальника Генштаба знал многое. В частности, о том, что потомки 22 июня 1941 года подверглись вероломному нападению гитлеровцев, и ВВС Красной Армии в первые же дни войны потеряли просто гигантское количество самолётов, Смушкевич прекрасно знал. Знал и, руководствуясь рекомендациями «людей из будущего», занимался подготовкой военно-воздушных сил страны к этим страшным событиям.

Вызов к Сталину, в кабинете которого бесконечно продолжалось совещание по военному вопросу, Яков Владимирович воспринял как рутину: вождь ежедневно принимал десятки людей. Кто-то задерживался в кабинете на 15-20 минут, кто-то сидел несколько часов. Но задание, полученное вчера, оказалось необычным.

– У нас есть фактически вся картина ситуации по концентрации германских войск. Но, к сожалению, она фрагментарна: по различным участкам приграничных территорий съёмки производились на протяжении нескольких дней, и чтобы обновить эту информацию, также требуется несколько дней. Нам же нужна полная съёмка, сделанная по состоянию на завтра. Технические возможности для этого наши союзники из Российской Федерации предоставят. С нашей стороны нужно только принять участие в очень длительном полёте над территорией Германии и её союзников. Кого бы вы порекомендовали для этого?

– Товарищ Сталин, как генерал-инспектор ВВС я готов лично принять участие в этом полёте.

– Вы понимаете, товарищ Смушкевич, что это потребует достаточно серьёзных физических усилий?

– Понимаю. Моё физическое состояние вполне позволяет взять личную ответственность за выполнение этого задания.

– Хорошо, – немного подумав, согласился вождь. – В таком случае, с самого утра вас будут ждать на аэродроме в Кубинке.

Генерал-лейтенант, прибывший в шесть утра на аэродром, даже представить себе не мог, что именно его ждёт.

Во-первых, его переодели в снаряжение пилота самолёта из будущего. Высотный костюм, как выразился полковник, которому предстояло управлять самолётом. Весь этот серебристый наряд из искусственной ткани венчал глухой пластмассовый шлем с прозрачным опускающимся забралом и кислородной маской.

Вторым потрясением стал внешний вид самолёта. Огромный, серебристый, даже без намёка на винты, с прозрачным горбом гнутых стёкол фонаря кабины, и двумя угловатыми килями. Очень тонкие стреловидные крылья, под которыми висели два сигарообразных остроносых то ли бака, то ли ракетных снаряда. И две коробообразных конструкции под фюзеляжем.

Шоком стал и краткий инструктаж, в ходе которого Смушкевич услышал основные характеристики машины, с надписью на фюзеляже МИГ-35. Длина за 17 метров, больше чем у тяжёлого бомбардировщика Ил-4, нормальная взлётная масса 18,5 тонн, почти вдвое превышает вес этого бомбёра. Максимальная боевая нагрузка превышает иловскую почти втрое. Дальность полёта с подвесными топливными баками – теми самыми, что он принял за реактивные снаряды – 3500 километров.

– И вы хотите сказать, что это – истребитель? – невольно вырвалось у «испанского» лётчика.

Принадлежность именно к этому боевому классу выдавала только скорость – даже дух захватывает – до 2400 километров в час!

Кабина с приборными экранами, на которых в цвете были прорисованы (!!!) различные шкалы и индикаторы вызывала оторопь. Хотя, конечно, главный о́рган управления, ручка управления, за десятилетия сохранился похожим на «оригинал».

А потом, когда они с пилотом заняли места в кабине, началось самое эффектное. Снизу сзади раздался мощный гул, очень быстро перешедший в оглушительный вой.

Ещё больше впечатлений принёс взлёт. Недолгий разгон, на протяжении которого Смушкевич ощущал себя снарядом гигантской пушки, настолько мощным было ускорение, развиваемое чудо-самолётом. И тут земля провалилась куда-то вниз, а самолёт с бешеной скоростью стал ввинчиваться в небо.

До Минска, где нужно было дозаправиться перед основной частью миссии, «прошмыгнули» на высоте 12 километров и скорости 2000 километров в час. Меньше получаса, учитывая взлёт, набор скорости и посадку! Очень удивил сверхзвуковой режим, «обрезавший» шипящий вой моторов. О том, что они работают, говорили лишь показания приборов да лёгкий «зуд», передающийся по корпусу самолёта.

Единственными людьми на лётном поле Минского аэродрома, увиденными Смушкеичем, была техническая группа потомков, быстро подключившая к замершему на краю самолёту набор кабелей, а потом подогнавшая к нему огромный оранжевый топливозаправщик.

И снова в небо! На этот раз – на девяти километрах и скорости около 800 километров в час.

– Крейсерская дозвуковая скорость, – пояснил командир машины.

На германскую территорию вышли над Куршским заливом, после чего полетели вдоль границы общим курсом на юг. «Встали на боевой курс», как выразился полковник. С такой высоты разглядеть подробности на земле было невозможно, несмотря на просто потрясающий обзор из кабины: не маячил перед глазами массивный капот с диском пропеллера. Но, как заверил пилот, бортовым камерам высота ни по чём.

– О! А вон и «комитет по торжественной встрече объявился», – насмешливо сообщил полковник уже под Августовым. – «Эксперты Геринга» решил проверить, кто это к ним в гости пожаловал.

– Где? – не понял Смушкевич.

– Да где-то там, внизу. Отметки на локаторе. Не беспокойтесь, товарищ генерал-лейтенант. Даже если кто-то из них минут через пять заберётся на нашу высоту, то у него силёнок не хватит догнать нас даже на крейсерской дозвуковой.

Немцы ещё дважды пытались безуспешно поднять перехватчики, но, разумеется, безуспешно. Серебристый самолёт, чертя за собой косматые линии инверсионного следа, уверенно шёл по маршруту.

Границы Венгрии, впрочем, как вскоре и Румынии, пересекли без проблем, даже не заметив их. И через два с половиной часа полёта под крылом потянулось зелёное море заросшей деревьями и кустарником дунайской дельты.

– Осталось ещё в два местечка заглянуть, и можно возвращаться!

«Двумя местечками» оказались Констанца и нефтепромыслы в Плоешти…

И снова пустой, словно вымерший, Минский аэродром: потомки при помощи чекистов блюли секреты, полностью запретив полёты советской авиации и удалив с аэродрома весь персонал.

– Возьмёте на себя управление? Сгораете, наверное, от желания попробовать управлять машиной, товарищ генерал-лейтенант, – на обратном пути к Москве предложил полковник.

Естественно, это был ровный, «плоский» полёт. Чисто «подержаться за ручку». Но даже за эти несколько минут, в течение которых Смушкевич вёл машину, удалось почувствовать и её отзывчивость, и мощь, исходящую из двигателей с тягой по пять тонн каждый. Пожалуй, он пока единственный советский лётчик, управлявший реактивным истребителем. Сто лет! Целых сто лет разницы разделяет этот реактивный истребитель и ту «этажерку», на которой впервые поднялся в воздух выходец из простой еврейской семьи, родившийся в литовском местечке Ракишки! Даже в голове не укладывается!

– Когда-нибудь, Бася, мне можно будет рассказать тебе о сегодняшнем дне!