Текст книги ""Фантастика 2026-201". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Мария Боталова

Больше двух с половиной лет, проведённых в тюрьме, конечно же, сказались на моём здоровье. Поэтому распоряжением секретаря ЦК ВКП(б) меня вместе с женой и дочерью, находившимися в армавирской ссылке, направили на отдых в Мацесту, то самое место, где любит отдыхать сам товарищ Сталин. Уже прогревшееся моря, целебные источники, медицинские процедуры сделали своё дело, и в Наркомат для получения назначения и прохождения переаттестации я уже прибыл «как огурец». Тем более, за это время меня восстановили в партии, правах и звании. А после достаточно формальной процедуры аттестации присвоили воинское звание генерал-майор.

136-ю стрелковую дивизию, командиром которой я был назначен, после боёв в Финляндии перебросили в Армению, в город Ленинакан. Но принимать мне пришлось её в процессе реорганизации: решением Наркомата обороны дивизию преобразуют из стрелковой в мотострелковую. А это – и другие штаты, и другая техника, которую мне, бывшему кавалеристу, придётся осваивать.

Главное отличие мотострелковой дивизии от стрелковой в наличии в её штате трёхбатальонного танкового полка – батальон тяжёлых и средних танков и два батальона лёгких. Всего 93 боевые машины, из которых по штату 7 тяжёлых и 22 средних, включая два танка управления «средне-тяжёлого» батальона, а также 64 лёгких. Тяжёлыми танками полк не укомплектован. В наличии всего 3 КВ. Средние – очень неновые Т-28, успевшие повоевать в Финляндии. От лёгких танков я тоже не в восторге: один батальон укомплектован старыми Т-26 разных образцов (1933 и 1938 годов). Во втором – рота БТ-5 и рота БТ-7. Первые прекратили выпускать в 1935 году, а вторые хоть и производились до начала августа этого, но мне достались те, что не моложе трёх лет. И если машинами Т-26 полк укомплектован полностью, то в роте БТ-7 недостаёт двух машин, которые обещают прислать до середины сентября.

Есть мотоциклетная, танковая и бронеавтомобильная роты в разведывательном батальоне, но техника в ней собиралась «с бору по сосенке»: те же БТ-5, плавающие Т-37 и Т-40, бронеавтомобили ФАИ, БА-20, БА-6. Особенно удивляют плавающие танки, которые, может быть, в Финляндии и были востребованы, но не в Армении, где реки большая редкость.

Реорганизация стрелковых полков в мотострелковые – это, в первую очередь, обеспечение их транспортом для придания мобильности. Но и тут не всё гладко. Грузовиков Газ-АА и Зис-5 в мотострелковых батальонах не хватает катастрофически. Даже по графикам их поставок до конца года планируется закрыть не более 40% потребности. То же самое касается перехода артиллерии дивизии на механическую тягу: если дивизион 152-мм гаубиц ещё оснащён тягачами в лице тракторов СТЗ-5, то «стодвадцатидвухмиллимитровки» по-прежнему тянут конные упряжки. Некомплект автотранспортного батальона – 30%.

Судя по всему, отношение к техническому оснащению дивизии строится, исходя из оценки противника, с которым нам придётся столкнуться, если и здесь, в Закавказье, начнутся боевые действия. Ведь если Войско Польское во время оккупации Германии доказало, что оно обеспечено первоклассным вооружением, то Турция передовой техникой и оружием не блистает. Те же Т-26, поставлявшиеся ей, пока она не начала сближаться с Конфедерацией Междуморье, их британские прообразы, а также совсем уж устаревшие боевые машины. Артиллерия – преимущественно образцов Империалистической войны или 1920-х.

Наша артиллерия, конечно, лишь немногим лучше: полковая – пушки, образца 1927 года. 152-мм гаубицы – образца 1909/30 г. 122-мм гаубицы – образца 1910/30 г. В зенитном дивизионе только два новеньких 37-мм орудия, а всё остальное – зенитные варианты ветхозаветного «Максима». Но даже это – шаг вперёд в сравнении с вооружениями турецких дивизий, которые с нынешней весны стали быстро формироваться близ наших границ.

Да, усиление Закавказского военного округа пришлось начинать именно из-за того, что турки, связанные с Британией и Францией союзническими договорами, начали мобилизацию на фоне резкого ухудшения советско-британских отношений. Надеясь на свою недоступность, англичане и французы даже разрабатывали планы авиационных ударов по Баку, Батуми и Грозному. Но отложили операцию из-за того, что противовоздушная оборона этих городов оказалась неожиданно эффективной, и ни один их самолёт-разведчик не сумел вернуться из советского воздушного пространства. А потом ПВО усилили ещё и дополнительными истребительными авиаполками.

Похоже, пересмотр англо-французских планов произошёл в пользу сухопутного вторжения. Но не собственными силами, а с использованием турецкой армии. По сведениям, которые до нас доводит командование, если судить по количеству вновь сформированных дивизий, то численность турецких войск в районах, примыкающих к советскому Закавказью, может составить до 750 тысяч человек. Подготовка этих дивизий, конечно, желает лучшего, но за несколько месяцев её можно неплохо подтянуть. Особенно – если этим займутся английские и французские военспецы.

Хотя, конечно, англичанам с французами сейчас немного не до Турции и не до Закавказья. У них «подгорает» в Африке, где закусившие удила итальянцы пытаются выдавить их из колоний Французский Сомалиленд и Британский Сомалиленд. «Дуче» Муссолини, не только не объявивший войны этим державам, но даже не выславший из страны их посольства и не отозвавший из них собственные, представляет дело как «обеспечение безопасности границ итальянских колоний от провокационных действий британских и французских войск». В связи с этим, французские и английские депутаты парламентов ломают копья на тему – объявлять или не объявлять войну Италии, считать или не считать их страны находящимися в состоянии войны с Римом. Ведь может быть, итальянцы, отбросив войска Англии и Франции от границ Эфиопии, остановятся и вернутся в казармы. Как это было у нас на Халхин-Голе, когда японцы вторглись на монгольскую территорию, но войны не объявляли.

Муссолини же всеми силами старается показать, что он вовсе не против переговоров, но только после того, как границы колониальных владений в Африке будут в безопасности. А объявленная в Италии мобилизация – лишь ответных ход на шаги Франции, стягивающей войска к франко-итальянской границе.

Впрочем, как бы ни развивались события вокруг «конфликта на Африканском Роге», итальянские фашисты нам не союзники в противодействии планам англо-французских империалистов. И уж тем более, от того, как это закончится, не зависят ни сроки реорганизации 136-й дивизии, ни необходимость повышения уровня боеготовности её личного состава.

Фрагмент 4

7

Старший майор госбезопасности Кобелев, 15 сентября 1940 года

Помнится, в среднем школьном возрасте был у меня блокнотик, в который я записывал всяческие мудрые мысли писателей, вычитанные в книжках. И поразила меня тогда книга Экзюпери «Маленький принц», цитат из которой в том блокнотике был добрый десяток.

Блин, а ведь он же сейчас должен ещё быть жив! Пусть и поломанный во всех случившихся с ним авиапроисшествиях настолько, что в последних вылетах его «грузили» в кабину самолёта, но жив. И даже над Аррасом не летал, поскольку не было в этом мире «Странной войны» и разгрома германскими войсками.

Но что-то я отвлёкся. К чему это я вспомнил про тот блокнотик? Да к тому, что с тех самых подростковых пор помню цитату: «Мы навсегда в ответе за тех, кого приручили».

Разумеется, сложно назвать «прирученными» омоновцев, вместе с которыми я «загремел» в прошлое, но частично есть и моя вина в том, что они тут оказались. Ехали-то они в качестве силовой поддержки именно моей операции по «разбирательству со странностями» в деятельности некоей мутной конторы, занимавшейся якобы утилизацией боевой техники. И, как признался Владимир Михайлович Бабушкин, ему нужен был «на этой стороне» только я. Так что пацаны пошли «прицепом» ко мне.

Место им в этом мире, конечно, нашлось. И весьма завидное место: инструкторов Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН) НКВД СССР.

В нашей истории ОМСБОН начали формировать только после начала Великой Отечественной. Из спортсменов и сотрудников «конторы», занимающихся диверсионной и контрдиверсионной деятельностью. Но идея такого специализированного соединения очень понравилась наркому внутренних дел, и он решил не тянуть время. Тем более «на носу» была война с финнами, в ходе которой, насколько я помню, как раз лыжные группы, сформированные из спортсменов, доставили немало неприятностей «финикам». А после 22 июня 1941 эти кадры частично вошли в бригаду.

То же самое делали омсбоновцы и в этой истории. Но уже успев пройти кое-какую подготовку «по специальности». Включая снайперскую, диверсионную, обучение рукопашке. Ведь что на этот момент в нашей истории представляла собой «спецподготовка» чекистов? Борьба, бокс и максимум – некоторые приёмы только-только зарождающегося самбо. Ну, да. Кое-у-кого – казачьи «пластунские ухватки». Вот только все эти «крутые чекисты» очень бледненько выглядят против парней из ОМОНа, натасканных на всевозможных «рукомашествах и ногодрыжествах», являющихся обязательной дисциплиной у бойцов данных подразделений.

Тренируют ребята не только омсбоновцев, но и сотрудников личной охраны Берии и даже Сталина. Разумеется, не в вопросах охраны важных персон: ну, откуда у сотрудников провинциального отряда милиции особого назначения подобные навыки? Николай Сидорович Власик в этом вопросе не одну собаку съел, так что тягаться с ним дилетантам из конца века просто глупо, несмотря на разницу в развитии данного дела в наше и их время. Исключительно рукопашка и стрелковая подготовка. Ну, и использование «спецсредств», ещё неизвестных ни Власику, ни людям из окружения наркома внутренних дел.

Каких именно спецсредств? Да хотя бы бронежилетов и так называемых «чемоданчиков охранника». Грубо говоря, сложенных гармошкой наборов бронепластин, которые при нажатии на кнопку раскладываются под собственным весом, превращаясь в этакий пуленепробиваемый (из короткоствола, разумеется) щит, которым прикрывается «охраняемая персона».

Бронежилеты, в принципе, в это время уже известны. Но делают их в виде сплошной кирасы, громоздкой и неудобной для ношения. Мало того, этими кирасами даже во время Великой Отечественной пользовались красноармейцы из штурмовых групп. Так что для того же Власика было откровением, что столь эффективное средство индивидуальной защиты можно не ковать целиком, а «упаковать» в специальные карманы жилетки и носить скрытно под шинелью. Образцы, бывшие на омоновцах в момент попадания в прошлое, он даже опробовал на стрельбище и заказал для своих «орлов». Разумеется, мечтать о том, что эту тяжесть нацепит на себя сам вождь, не приходится, но теперь в случае покушения закрыть его стало можно не просто собственным телом охранника, а телом, защищённым бронёй.

К «спецсредствам» относятся и разнообразные глушители. Тоже, кстати, имеющиеся, но только для револьверов Нагана. Называются «прибор БраМит», братьев Митиных. «Брамиты» были выпущены мелкой серией и широкого распространения не получили. Зато полковник Орлов, командир ОМСБОН, очень заинтересовался данными изделиями и, получив соответствующую информацию в Междисциплинарном научно-исследовательском центре, как называют хранилище информации, вывезенной из будущего, вооружает своих диверсантов винтовками с глушителями. А омоновцы, среди которых имеются знакомые со снайперским делом, учат их пользоваться и обычным оружием, и «бесшумным».

Меня очень удивила информация о том, что уже полным ходом ведётся подготовка к формированию партизанских отрядов в Белоруссии и на Украине. Причём, вовсе не первый год. По линии НКВД, как минимум, с середины 1930-х закладывались склады оружия и боеприпасов в пограничных районах, готовились кадры из числа не только чекистов, но и партработников и комсомольцев. Теперь же к этому делу подключились омсбоновцы: часть их с началом боевых действий на западном направлении должны будут остаться в тылу врага и возглавить отряды «народных мстителей», чтобы устраивать там диверсии.

Я тоже привлечён к подготовке этих ребят. Читаю им лекции по своему профилю. Так что мои встречи с омоновцами продиктованы не только «ответственностью за приручённых», а ещё и тем, что занимаемся с ними общим делом. Плодотворно занимаемся, поскольку именно с моей подачи старший лейтенант госбезопасности Оловенцев (бывший капитан ОМОНа), который куда ближе к полковнику Орлову, чем я, настоял на изучении омсбоновцами не только советского оружия, но и польского, немецкого и чехословацкого. И на том, чтобы «закладки» для партизан содержали преимущественно «вражеское» оружие.

В чём логика? Да в том, что во вражеском тылу боеприпасы к нему будет проще достать, чем к «нашим» стволам. Ведь были же случаи в нашей истории Великой Отечественной, когда из-за отсутствия регулярных поставок с «Большой земли» у партизан возникали трудности с выполнением заданий Центра. И всё равно они были вынуждены либо использовать трофеи, либо с риском для жизни использовать слегка подпорченные патроны, разыскиваемые на местах боёв. А то и организовывать мастерские по переделке патронов одной системы в другую.

Показательно иное. Насколько я помню, накануне Великой Отечественной войны у нас царили шапкозакидателькие настроения, выражаемые лозунгом «малой кровью на чужой территории». В этой же реальности такое стараются пресекать на корню. Скорее всего, из-за того, что советское руководство прекрасно осознаёт, что воевать придётся со всей Европой. Ну, разве что, за исключением итальянцев, испанцев и португальцев. И не будет у нас Британии в союзниках. Скорее, даже наоборот: британские и французские войска, так и не разгромленные Гитлером, присоединяться к полякам в войне против СССР. Плюс Турция, из-за приготовлений которой приходится держать большие силы в Закавказье.

Но главное угрожающее направление, конечно же, западное. И, в отличии от «нашей» Великой Отечественной, нет у нас «запаса территории», которую агрессору требуется пройти, чтобы выйти к важнейшим административным и промышленным центрам. Что до Минска, что до Киева, считанные десятки километров. Пусть и слегка прикрытые укрепрайонами. Но, как научила история, эти укрепрайоны способны лишь немного задержать врага, а не стать непреодолимой стеной на его пути. Вон, и «Линия Маннергейма» пала, и в нашей истории немцы «Линию Мажино» (в этой реальности так и не достроенную) с «Линией Сталина» смогли проломить. Не говоря уже о всевозможных немецких «валах». И хватит ли нам времени для того, чтобы организовать оборону позади этих укрепрайонов?

8

Иван Степанович Туманян, 2 октября 1940 года

Не знаю, как у поляков называется подразделение, занимающееся дальней авиаразведкой. У немцев это была «группа Ровеля», самолёты которой безнаказанно летали вплоть до Перми (пардон, она в это время называется город Молотов), Казани и даже Уфы. Но есть и у ляхов такое. Правда, его оснащение несколько жиже, чем было в истории нашего мира у гитлеровцев. Просто за счёт того, что нет соответствующей авиастроительной школы. Их лучший бомбардировщик «Лось» проектировался, в первую очередь, для войны со слабой Германией и боевых действий в пределах советских Украины и Белоруссии. Сейчас, по данным разведки, идёт совместное с чехословаками проектирование тяжёлого четырёхмоторного бомбардировщика, но до его производства ещё далеко. Чехи изготавливают лицензионные СБ-2. Правда, срок действия лицензии уже закончен, но польское руководство нагло объявило о том, что плевать хотело на обязательства уже не существующего государства, под коим подразумевается Чехословакия.

Тем не менее, эти самолёты для разведки советской территории на большую глубину они не применяют. Используют закупленные у французов, имеющие бОльшие потолок и дальность, LeO-451 и Амио-351, оставляя «эсбэшкам», «лосям» и оборудованным фотоаппаратурой истребителям «ближние» полёты.

К сожалению, полностью закрыть небо радиолокационными станциями пока не удаётся, так что прорывы в воздушное пространство, особенно на глубину в сотню-другую километров, всё-таки случаются. Но попытки произвести съёмку Москвы и Ленинграда провалились. Ведь именно вокруг обеих столиц противовоздушная оборона наиболее мощная. И не просто мощная, а ещё и усиленная крупнокалиберными орудиями, привезёнными из 1990-х, снаряды которых достают до высоты, намного превышающей потолок «Амио» и «ЛеО»: стомиллиметровка КС-19 – более пятнадцати километров, а КС-30 калибром 130 мм – более двадцати. Учитывая же, что эти монстры наводились при помощи станций орудийной наводки, после трёх-четырёх выстрелов до земли с высоты девять вёрст долетели лишь фрагменты развалившихся в воздухе самолётов.

Что же касается радиолокации, моей специальности, то её развитие с нашей помощью идёт семимильными шагами. Не успели принять на вооружение локатор «РУС-3», практически вдвое улучшивший точность определения координат целей в сравнении с предыдущей моделью, как была передана на испытания новая модель, соответствующая по параметрам двухкоординатной станции П-15. Можно было бы сделать и РЛС дальнего действия на уровне П-30, но не поспевает элементная база.

Та же причина сдерживает и работы над зенитными ракетами. И не только над ними. Например, эффективность использования истребителями реактивных снарядов РС-13 и РС-8, впервые применённых в воздушных боях над Халхин-Голом, можно было бы повысить, применив в них не контактный, а индукционный взрыватель. Сложного в этом ничего нет: генератор, приёмник, воспринимающий вихревые токи, наведённые в металлических частях самолётов, и всё. Но все радиолампы, как производимые в СССР, так и закупаемые за границей (в первую очередь – в США) идут на радиофикацию самолётов, танков и подразделений РККА. Причём, насколько мне известно, процент брака в производстве радиостанций просто огромный из-за катастрофической нехватки квалифицированных кадров.

Мы, конечно, сумели внедрить в производство радиоэлектроники печатные платы, существенно снизившие трудовые затраты на монтаж приборов и сократившие ошибки при этом монтаже. Но делаются они на основе гетинакса, а не стеклотекстолита, что серьёзно снижает вибрационную устойчивость приборов. Просто из-за того, что изготовление стеклотекстолита советской промышленности пока не по силам – нужны мощности по производству стекловолокна, нужны химические мощности, способные выпускать эпоксидную смолу. Да даже если его делать, используя в качестве связующего бакелит, то и объёмов производства данного продукта недостаточно для наших запросов.

То же самое касается производства радиоэлементов. Пока глубоко в тылу – в Горьком, Куйбышеве, Свердловске, Новосибирске, Томске – не будут построены заводы, изготавливающие все эти резисторы, конденсаторы и даже банальные керамические панельки для установки на печатную плату радиоламп, недостающее приходится закупать в Америке и не очень враждебных нам Дании, Голландии и Швеции. Зачастую – довольно дорого, поскольку необходимые элементы являются реэкспортом из Англии и Франции. И закупать «про запас», так как в Совнаркоме прекрасно понимают: с началом боевых действий многие каналы поставок окажутся перекрыты.

Вообще понимания советского руководства наших нужд пришлось добиваться. Точнее, даже не наших, а их собственных. Доказывать, подняв массу информации по истории развития техники и даже мемуаров участников боевых действий о том, как менялась эффективность Красной Армии с появлением в войсках тех или иных технических новинок. Тратить кучу времени на подготовку не только аналитической записки на эту тему, но и предложений, как реализовать те или иные «хотелки», какими силами, средствами, ресурсами.

Итогом стало «большое совещание Политбюро по научно-техническим вопросам», на котором мне, моим помощникам из числа учёных и Владимиру Михайловичу Бабушкину пришлось изрядно попотеть, доказывая необходимость срочной переориентации промышленности на перспективные виды продукции. Я бы даже назвал это – на создание базы для высокотехнологичной промышленности будущего. В том числе – за счёт снижения золотого запаса страны, который мы предлагали потратить на закупку недостающего оборудования. И за счёт превентивной эвакуации некоторых производственных мощностей из зоны, которая рискует оказаться под оккупацией.

Последний тезис вообще вызвал резкое неприятие части участников совещания. Особенно – Ворошилова, «первого маршала», уверенного в том, что никаких прорывов поляков не случится, а границы Страны Советов если и будут нарушены, то очень ненадолго. Но его понять можно – он свой мундир защищает. И политическое значение таких шагов в преддверии вражеской агрессии мы осознаём. Потому и предлагали эвакуацию проводить скрытно, прикрываясь каким-нибудь благовидным предлогом, вроде технической помощи вновь создаваемым производственным центрам на Урале и в Сибири. Помощи оборудованием, квалифицированными кадрами, сельскохозяйственной техникой, наконец.

– Какой вы видите восточную границу такой зоны превентивной эвакуации? – задал вопрос Иосиф Виссарионович.

– Как нам кажется, это будет линия, проходящая по прежней границе СССР с прибалтийскими республиками, далее по Березине и Днепру до Днепропетровска, а оттуда к Одессе, – объявил Владимир Михайлович. – Это не значит, что данную территорию придётся сдать, хотя, как нам кажется, и такое возможно. Это значит – вывести ценное оборудование и кадры из-под возможных авиаударов противника. А главное – женщин и детей.

Того, как проходила дискуссия по данному вопросу, мы не видели и не слышали. Как я понимаю, высшее партийное руководство предпочитает демонстрировать полное единодушие, которое «автоматически» наступает после принятия окончательного решения. И знать, какие страсти кипят при обсуждении этих вопросов, нам «не по чину».

Немало возмущений вызвало и наше предложение «распечатать» золотой запас страны, собиравшийся по крупинке с окончания Гражданской войны. Тут аргумент был уже иной:

– Мы не для того его копили, чтобы вот так взять и спустить! Нам советский народ не простит того, что мы разбазарили его богатства. Он нам нужен как стратегический запас на время чрезвычайных обстоятельств.

Так вот они, эти самые чрезвычайные обстоятельства! Мы ведь предлагаем его не на «ножки Буша» и шоколадные батончики разбазарить, а вложить в самый настоящий технический и технологический прорыв, который позволит и от многочисленных и очень сильных врагов отбиться, и в ведущую мировую промышленную державу превратиться, а со временем и обогнать империалистов по уровню благосостояния населения.

В каких бы смертных грехах нас ни обвиняли при обсуждении наших предложений, а отрицать того, что даже фрагментарное внедрение принесённых нами знаний и технологий уже сказалось на повышении обороноспособности СССР, никто не смог. Да хотя бы на примере тех же разведывательных полётов, о роли которых в другой истории Бабушкин очень подробно поведал. Так что не сложится теперь ситуация, когда у врагов будут карты, даже лучшие по качеству, чем у красных командиров, а состояние полевых укреплений они будут знать лучше, чем штабы фронтов.

Эх, попасть бы нам в этот мир на пару лет раньше! И действовать пришлось бы не методом штурмовщины, а успели бы и кадры обучить, и технологии внедрить, и заводы построить и переоснастить. Может, не настолько, насколько хочется, но руки бы уже не опускались от бессилия перед проблемами, с которыми приходится сталкиваться сейчас.