Текст книги ""Фантастика 2026-201". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Мария Боталова

Пленные русские лётчики утверждают, их самолёты теперь массово оборудуются радиостанциями или, как минимум, радиоприёмниками. А наводятся на цель радиолокационными станциями, имеющимися едва ли не у каждого авиационного полка.

Если продолжать авиационную тематику, то у большевиков появился достаточно отсталый в техническом плане, но поразительно эффективный двухместный пикирующий бомбардировщик, позволяющий «класть» бомбы с точностью до пары десятков метров. Тоже пока в незначительных количествах, но при массовом производстве он станет серьёзной угрозой для наших войск.

Кажется, русским были известны наши планы на море. По крайней мере, попытки наших кораблей войти в Рижский залив, чтобы воспрепятствовать эвакуации населения, промышленных мощностей и иных грузов из Латвии, наткнулась на атаку быстроходных торпедных катеров. А Ирбенский пролив оказался заблокирован минным полем. И это – на второй день войны! А следом эти корабли были атакованы взлетевшими с острова Сааремаа лёгкими бомбардировщиками, включая упомянутые чуть выше пикирующие Ер-2. Пусть наши моряки при этом не потеряли ни одного боевого корабля, но повреждения получили два эсминца. Причём, достаточно серьёзные, так что им пришлось вернуться в Либаву для ремонта.

Неприятности возникли и у союзного нам британского авианосного отряда, пытавшегося поддержать с воздуха финнов, штурмующих русскую базу на полуострове Ханко. В вечерних сумерках отряд был атакован русскими подводными лодками с необычно большой для таких случаев дистанции. Шумопеленгационные приборы зафиксировали два торпедных залпа и шумы винтов торпед, но направленные по запеленгованному направлению эсминцы стали жертвами этих снарядов, изменивших курс на звук их винтов. Три корабля лишились хода (одна торпеда промахнулась и взорвалась безрезультатно), а другие так и не нашли стрелявшие лодки на расстоянии, доступном для подобной атаки. Это всё случилось на протяжении каких-то десяти минут, и, судя по тому, что продолжения атак не произошло, атаковали русские подлодки типа «М». Зато позже, уже в темноте, русскому самолёту-торпедоносцу удалось точно выйти на эту же авиационную группу и потопить ещё один миноносец.

Не очень хорошо идут дела и у других наших союзников, Румынии. Мало того, что им всё ещё не удалось создать плацдарм на левом берегу Днестра, так ещё и части русского Южного фронта, пользуясь тем, что корабли Черноморского флота сковали румынские боевые корабли боем близ порта Констанца, сумели высадить десант южнее Днестровского лимана и в течение трёх дней расширили плацдарм до ширины около тридцати километров и примерно на такую же глубину, захватив город Аккерман. По данным авиаразведки, на плацдарме развёрнуто уже не менее одной русской дивизии.

Конечно, это лишь временные трудности. Всё серьёзно поменяется, когда польские войска сломят сопротивление русских в Латвии, южнее Слуцка и севернее Винницы.

Фрагмент 15

29

Народный комиссар внутренних дел Лаврентий Берия, 25 мая 1941 года

– А что нам скажет товарищ Жюков?

У Кобы хорошее настроение, и он шутит, «обострив» грузинский акцент, как ряд артистов из фильмов потомков, сыгравших его на экране. Но эта шутка почти никому не понятна, поскольку аппараты с названием «видеомагнитофон» и большие пластмассовые ящики цветных телевизоров – не просто редкость, но ещё и большой государственный секрет. Как и те фильмы, что можно смотреть, вставив коробочку «видеокассеты» в плоский металлический аппарат. Фильмов тех множество. Значительная часть – американские, хоть люди Бабушкина и Туманяна предпочли подобрать «фильмотеку» из лучших образцов советского кинематографа. Включая фильмы об ИХ Великой Отечественной войне. Вот там-то товарищ Сталин и говорит с куда более жёстким грузинским акцентом, чем на самом деле.

Разные фильмы, в которых и Коба, и я, и многие военно-политические руководители Советского Союза представлены по-разному. Но, в основном, либо как бестолочи, допустившие врага к Москве и сдавшие огромные территории до Сталинграда и Кавказа включительно, либо как кровавые тираны, не жалеющие человеческие жизни и лично издевающиеся над невинно обвинёнными.

Это, конечно, в основном, касается моего киношного образа. Идиоты эти сценаристы и режиссёры! Идиоты, не представляющие себе и малой доли забот, свалившихся на всех нас (и на меня в том числе) с началом войны. Откуда у меня время для того, чтобы лично бегать по камерам с арестованными и лупить их кулаками по мордам? Но ничего не поделаешь: после ИХ 1953 года, когда Коба умер, а расстрелянный у нас за связи с поляками Никитка Хрущёв захватил власть и начал «развенчание культа личности», мы превратились в «преступников». В первую очередь, конечно, я и Сталин. Именно в таком порядке, поскольку как раз на меня повесили ответственность за все репрессии. Даже за происходившие в то время, когда я не руководил НКВД.

Обгаживают меня и Кобу и восхваляют некоторых других. Например, того же самого Жукова, в ИХ пропаганде являющегося едва ли не единоличным спасителем страны от гибели, который был всегда прав, а ему вечно мешал тупой, бестолковый, бездарный Председатель Государственного Комитета Обороны, руководивший боевыми действиями чуть ли не по глобусу.

Нет, более высокий, чем у многих других, уровень военачальника в нём чувствуется. И про жёсткий стиль руководства генерал-полковника хорошо известно. Но, как по мне, до «единоличного спасителя Отечества» он не дотягивает. Да и других, личного характера, недостатков хватает. Поэтому, в отличие от мира потомков, Коба и не назначил Жукова начальником Генерального Штаба: по моему мнению, именно просчёты Генштаба были основной причиной катастрофической ситуации на начальном этапе войны.

Да, если сравнивать немцев ИХ истории и поляков НАШЕЙ, то разница ощущается. Очень серьёзная разница, продиктованная тем, что за немцами – мощная традиция первоклассной военной школы, отличной конструкторско-инженерной школы, а поляки так и не успели преодолеть собственную «легковесность», накачать «мускулы» в мозгах военных теоретиков. Они больше опираются не на собственные инженерные, конструкторские и штабные кадры, а на подсказки французов и англичан. Как выразился Владимир Михайлович Бабушкин, «у немцев во всём подход имперского народа, а у поляков – местечкового пана, случайно выбившегося в магнаты».

В этом нам легче, чем было в истории потомков. Тяжелее из-за того, что граница на начало боевых действий проходит намного восточнее. Вон, до Риги и Минска – всего-то шестьдесят километров от неё. И если Штерну с его Западным фронтом несколько легче держаться за укреплённые районы, то Кузнецову в Латвии без них приходится очень несладко. Не спасает наличие ни немецких национальных дивизий, сражающихся, как докладывают с мест, до последней капли крови, ни лучших танковых соединений Красной Армии, вроде дивизии генерал-майора Фёдорова. Бои идут уже на окраинах столицы Латвийской Советской Социалистической Республики. Но всё ещё сохраняется узкий коридор для отвода советских войск из Курляндии.

Легче в том, что на основании опыта потомков мы намного раньше начали реформирование Красной Армии, насыщение её современными видами оружия и техники, использование тактических приёмов, выработанных на основании опыта боевых действий в ТОМ мире. Тяжелее из-за того, что приходится отвлекаться на нового, очень мощного врага – Турцию, ударившую в Закавказье, где расстояния до критически важных городов и объектов ещё меньше, чем в Прибалтике и Белоруссии. Турецкие снаряды уже долетают да окраин Еревана, а в Ленинакане идут городские бои.

Легче в том, что румыны не озлоблены потерей Бессарабии, как это было в мире потомков, поэтому сражаются без особой охоты. А мы, зная о положительном опыте начального этапа войны, сами устроили им боевые действия на их территории. Только десант у нас получился не Дунайским, а Днестровским. И задействована в нём не одна-единственная стрелковая дивизия, а стрелковый корпус почти в полном составе. Поэтому удалось занять не несколько островов в дельте Дуная, а половину Молдавии. И, чтобы удержать контроль над ней, румынам пришлось прекратить попытки их 4-й армии захватить плацдармы на левом берегу Днестра, срочно перебрасывать войска на юг и организовывать оборону Кишинёва.

Тяжелее в том, что Черноморский флот не в состоянии помочь войскам, высадившимся западнее Днестра, он понёс потери в столкновениях с румынскими и британскими кораблями, вошедшими в Чёрное море. Пусть и удалось потопить несколько «британцев», нарвавшихся на минное поле, выставленное нашими подводными на выходе из Босфора. А по войскам, сражающимся в Молдавии, наносят авиационные удары британские бомбардировщики, базирующиеся в Греции.

Легче в том, что нет среди некоторых советских людей настроений «поляки – цивилизованная, европейская нация, несущая нам свет великой культуры». Тяжелее из-за резко возросшего саботажа части евреев, под влиянием польской и британской пропаганды возжелавших независимого еврейского государства в Северном Причерноморье. Вон, тот же генерал-полковник Жуков, прилетевший в Москву, упоминает про такие случаи в Киеве. Хотя я, конечно, мог бы рассказать об этом куда больше, чем он.

И да, подпортил представитель Ставки на Юго-Западном фронте настроение Кобе. Фронт по линии Укрепрайонов там держится, но поляки на нескольких участках сосредоточили тяжёлую артиллерию. По нашей классификации – артиллерию особой мощности, и планомерно уничтожают бетонные доты, являющиеся «скелетом» Укрепрайонов. И как только этот процесс завершится, следует ожидать мощного удара совместных польско-венгерских частей.

– Насколько результативным может быть такой удар, товарищ Жуков?

– Всё зависит от задействованных в нём сил противника. По сути, поляки уже полностью вытеснили наши войска из предполья, и им останется лишь сделать короткий рывок, десять-пятнадцать километров, чтобы преодолеть первую линию обороны. Конечно, в тылу есть и вторая линия, но, как вы понимаете, товарищ Сталин, её оборонительные возможности намного слабее, чем у той, что имеет бетонные долговременные оборонительные укрепления. И если поляки введут в прорыв пять-семь дивизий, включая танковые, надолго удержаться на второй линии без привлечения резервов будет сложно.

– У Юго-Западного фронта недостаточно резервов? – удивлённо поднял брови Коба.

– Достаточно, товарищ Сталин. Проблема в том, что нам неизвестно, на каком именно угрожающем участке поляки нанесут удар. И переброска этих резервов может занять некоторое время, которое работает на атакующую сторону.

– Так нанесите упреждающий встречный удар! – разозлился Председатель ГКО. – Почему именно я должен подсказывать вам это?

30

Ульрих Граф, 28 мая 1941 года

Роммель оказался прав: французы накопили силы и ударили по нам. И итальянской армии, стоявшей на пороге древнего Карфагена пришлось отступать. Почти также стремительно, как она двигалась вдоль средиземноморского побережья Туниса на север.

Они воспользовались тем, что нашу танковую дивизию отвели на пополнение в тыл, и Эрвин не смог в очередной раз проявить свой талант, чтобы воспрепятствовать этому удару, поддержанному французскими и британскими танками. А итальянские пехотные части проявили недостаточную стойкость для того, чтобы отбить эти атаки. И фронт покатился на юг. Да так стремительно, что его уже не могли остановить даже наши контрудары, несколько снизившие натиск лягушатников: они уже дошли до Суса.

Как я уже упоминал ранее, британцы всерьёз взялись за морскую блокаду побережья Ливии и охоту за конвоями с военными грузами в ливийской и тунисской пустыне. Поэтому даже дивизии Роммеля с её героическими деяниями не хватает ни новой техники, ни боеприпасов, ни топлива. Никакие глубоки рейды в таких условиях невозможны. Нам просто приходится окапываться на очередном рубеже, поддерживать пехоту огнём танковых орудий и пулемётов, лишь изредка маневрируя, чтобы переместиться на новый участок, где создалось угрожающее положение. А потом снова отходить, бросая повреждённые боевые машины.

И всё это – под ударами британской и французской штурмовой авиации. Просто потому, что итальянским самолётам тоже не хватает бензина для того, чтобы надёжно защитить нас с воздуха.

Радует лишь то, что количество британских самолётов резко сократилось после начала войны с Россией. Часть их «лимонники» перебросили в Турцию и Ирак, часть в Финляндию и Польшу, а часть в Грецию. Так что здесь, в Африке, задействованы преимущественно французские авиационные части. Но для нас достаточно и того, что французов поддерживают британские, действующие с авианосцев.

По сообщениям из Италии, с «переключением» англичан на войну с Россией полегчало и противовоздушной обороне континентальной части страны. Британцам просто не хватает самолётов на всех театрах военных действий, где они их задействовали. Тем более, как сообщают новостные агентства нейтральных стран, уже в первые дни войны «лимонники» столкнулись с сильнейшим сопротивлением большевистской авиации. Как известно, врут все воюющие стороны, но, даже если разделить на два или на три рапорты русских о сбитых английских самолётах, то всё равно потери англичан впечатляющие. Русские добились того, что торпедными атаками повредили один из английских авианосцев, вошедших в Балтийское море, и он был вынужден прекратить воздушные атаки русской военной базы на полуострове Гангут и уйти для ремонта в оккупированный поляками Данциг. Из-за угрозы атак русских подводных лодок ещё два авианосца так и остались в Мраморном море, не рискнув войти в Чёрное море.

Никогда бы не подумал, что буду радоваться успехам большевиков, но это так, поскольку он воюют с поляками, уничтожившими страну, в которой я родился. Пусть полякам пока сопутствует успех на территории Латвии, где они захватили уже больше половины этой оккупированной русскими страны, но даётся им этот успех очень большой кровью. И радует то, что наибольшие потери польские войска несут в сражениях с немецкими дивизиями красных, первыми вступившими в бой с нашими поработителями. Московское радио, которое удаётся слушать нашим соотечественникам здесь, в Африке особенно подчёркивает это.

Буквально сегодня появились сведения о том, что севере Украины войска русского Юго-Западного фронта начали контрнаступление. Результаты этого удара будут известны не раньше, чем через несколько дней, и мы, немцы, сражающиеся в составе итальянского экспедиционного корпуса в Африке, очень надеемся на успех русских. Просто исходя из принципа «враг моего врага – мой друг».

Русские вообще оказались крепким орешком для Польши и её союзников. Румыны, столкнувшиеся с русским десантом в Бессарабии, уже требуют у поляков помощи, чтобы сбросить коммунистов в море. От поляков помощи сухопутными войсками, от британцев – авиацией и флотом, поскольку русский Черноморский флот и бомбардировщики нанесли удары по порту Констанца, через который вывозится значительная часть добываемой в Румынии нефти. По Констанце и нефтедобывающим промыслам в районе города Плоешти.

За почти полтора года, прошедшие после оккупации большевиками части территории Финляндии, маршал Маннергейм сумел существенно усилить финскую армию за счет поставок в страну британских, американских и французских самолётов. После завоевания Германии поляки поставили туда множество своих устаревших танкеток, трофейного стрелкового оружия. Теперь это всё воюет против большевиков, и финны даже добились некоторого успеха, оттеснив части Красной Армии на десять-двадцать километров от новой границы. Почти везде, кроме самого северного участка фронта, в районе никелевых приисков Петсамо. Но русские повсеместно дерутся очень ожесточённо, и финны несут большие потери.

Сообщается о тяжёлых, кровопролитных боях с турецкими войсками в Закавказье. Большевики продолжают городские сражения с турками во втором по численности населённом пункте Армении, городе Ленинакан. Пусть янычарам и удалось оттеснить большевиков к окраинам столицы этой советской республики, Еревану, но сдавать её русские не намерены. Немного лучше у турок ситуация на границе с Грузией, где им удалось сбить с ряда перевалов части Красной Армии, но это лишь локальные успехи, и чтобы превратить их в стратегические, требуется приложить немало усилий.

Русская авиация нанесла несколько бомбардировочных ударов по крупным турецким городам – Анкаре, Стамбулу, Адрианополю, Смирне. Но, как подтверждают новостные агентства, серьёзного ущерба противнику ими не нанесла, а потери русских самолётов оказались существенными. Совершены два авиаудара и по Варшаве, бомбили Данциг и Кёнигсберг. Говорят – с русских аэродромов на острове Сааремаа, которые пока безуспешно пытается уничтожить польская авиация.

Вообще, конечно, после десяти дней войны с Россией коалиции восточноевропейских стран, поддерживаемых Британией, Францией и Турцией, положение дел ещё не прояснилось. Какая сторона возьмёт верх, совершенно неясно. Но лично мои симпатии, несмотря на всю мою ненависть к коммунистам, на их стороне. Как я уже говорил, только из-за того, что они сражаются с поляками.

Примерно такой же точки зрения придерживается и мой генерал. Только смотрит он куда глубже, чем я.

– Я благодарен Италии и лично Дуче за то, что он предоставил нам возможность мстить тем, кто стоял за уничтожением Германии. И я готов временно мириться с тем, что мы сражаемся не с поляками, а с французами и англичанами. Но Дуче не рассчитал сил Италии, ввязавшись в эту войну в одиночку. Итальянцев от поражения могли бы спасти союз с большевиками и наличие общей границы с ними. Но второго Италии не дано в силу географического положения, а на первое не пойдут ни коммунисты во главе со Сталиным, ни фашисты во главе с Муссолини. Поэтому, Ульрих, мы обречены на новое поражение. И после этого нам придётся искать новые возможности борьбы за возрождение Германии. Подумай о том, что это может быть, мой друг.

Что это может быть? Стран, воюющих или хотя бы находящихся в состоянии войны с Польшей совсем немного. Не считая России, это Италия, которая, как считает генерал, обречена на поражение, Португалия с её ничтожными возможностями и две дикие азиатские территории, которые не сразу найдёшь на карте мира – Монголия и какая-то Тува. Ах, да! Хорватия, недавно объявившая о независимости от Югославии. Но и она держится, исключительно благодаря итальянской помощи, и совершенно неясно, долго ли протянет после того, как Италию вынудят капитулировать.

Что же остаётся? Возвращаться в Австрию, частью которой стали южногерманские земли, а оттуда – на оккупированную поляками территорию Фатерлянда, чтобы вести там партизанскую войну?

Фрагмент 16

31

Полковник Станислав Копаньский, 29 мая 1941 года

Так как я родился в Санкт Петербурге, закончил Михайловское артиллерийское училище и даже успел повоевать за Российскую Империю в Великой войне, мне хорошо известно русское выражение «артиллерия – бог войны». И если говорить о тяжёлой и сверхмощной артиллерии, то это просто бесспорно, поскольку мощь этого вида вооружений действительно сравнима с божественной. Жаль, руководство Войска Польского долгое время этого не понимало. Вплоть до начала городских боёв за Берлин, для уничтожения баррикад и опорных пунктов в каменных домах пришлось стягивать тяжёлые орудия едва ли не со всей Речи Посполитой.

К счастью, выводы из этой ситуации и маршал Рыдз-Смиглы, и Генеральный Штаб сделали правильные. И уже в последние дни 1939 тяжёлая артиллерия начала формироваться как отдельный род войск. Делалось это, конечно, поспешно, однако до начала войны с большевиками удалось не только сформировать отдельные батареи, дивизионы и даже целые тяжёлые сверхтяжёлые полки, но и добиться от их личного состава неплохих результатов в боевой подготовке.

Возглавил род войск дивизионный генерал Эмиль Крукович-Пшеджимирский, начинавший военную службу офицером артиллерии ещё в австро-венгерской армии. К сожалению, я не успел дослужиться даже до бригадного генерала, иначе бы это была моя должность, учитывая моё образование и опыт: четыре года преподавания баллистики в должности заместителя начальника офицерской артиллерийской школы в Торуне, два года обучения Высшей военной школе в Париже, служба в 3-м отделе (оперативном) Генерального штаба, командование сначала батальоном 6-го полка тяжёлой артиллерии, расквартированного во Львове, а потом 1-м моторизованным артиллерийским полком в Стрые. А на нынешнюю должность я попал в январе 1940 года по личному приказу пана маршала с должности начальника 3-го отдела Генштаба.

Да, Речи Посполитой потребовались артиллерийские командиры моего уровня, чтобы подготовиться к войне с коммунистами. Ведь планом «Восток» предусматривается прорыв линии русских укреплённых районов, настоящей крепости из несчётного количества бетонных ДОТов, протянувшихся от Санкт-Петербурга до Чёрного моря. Её ещё называют «Линией Сталина», а большевики считают её неприступной. Может быть, и неприступной, если её штурмовать в лоб волнами пехоты. Но этого никто делать не собирается. Именно для прорыва сформированы три полка сверхтяжёлой осадной артиллерии, задача которой – разрушить эти ДОТы, чтобы позволить частям Войска Польского прорваться через «Линию Сталина», а потом захватить укрепления с тыла.

В отличие от империй недавнего прошлого, Польша ещё не успела в достаточной мере развить собственное производство орудий большой мощности, поэтому для формирования данных полков пришлось воспользоваться тем, что нам досталось в наследство от Австро-Венгрии и Германской империи. А дополнять трофеями и купленными орудиями. Но, на мой взгляд, получился мощный артиллерийский кулак, которому по силам любая укреплённая линия.

Речь идёт не о пушках и гаубицах калибров от 149 до 155 миллиметров, относящихся к орудиям поддержки армейских групп. Минимальный калибр осадных орудий, которым поставили задачу разрушения русских бетонных укреплений, 210 миллиметров. Каждый из полков получил по одной пушке такого калибра, произведённых фирмой «Шкода», позволяющими раз в минуту посылать снаряд, массой 135 килограммов, на дальность почти 30 километров. По пятиорудийной батарее 211-мм гаубиц чешского же производства, разработанных в годы Великой войны, получил каждый полк. Пусть у них и намного меньше дальность стрельбы (всего около 16,5 километров), но за счёт более крутой траектории полёта бетонобойных снарядов они более эффективны именно в разрушении бетонных укреплений. Аналогичные по калибру и мощности немецкие орудия свели в батареи береговой обороны. Их прекрасно дополняют по две купленные во Франции 220-мм мортиры компании «Шнайдер», также выпускавшиеся с 1916 года, и по четыре пушки такого же калибра и того же производителя, но образца 1917 года.

Калибр 240 миллиметров представляют французские Canon de 240 L mle 84/17 St. Diamond и «шкодовские» и трофейные крупповские (всего по три в полку) пушки. Как и более мощные – 279 мм (по два французских орудия) и 283 мм (по три чешских орудия).

Но самая мощная, воистину ударная сила наших осадных полков, состоит из орудий, калибром 305, 356 и 420 миллиметров. Это не просто боги войны, а самые настоящие громовержцы. Если русскую гаубицу Б-4 калибром 203 миллиметра наши союзники финны во время прорыва «Линии Маннергейма» называли «сталинским скульптором» из-за того, в какие замысловатые руины превращали они долговременные укрепления на ней, то можете представить, что происходит при попадании снаряда, весом 290, 575 и 1020 килограммов. Правда, метать последние в состоянии всего два орудия, имеющихся в Войске Польском. Одно доставшееся от Чехословакии, а второе – каким-то чудом не уничтоженное немцами после подписания Версальского мирного договора. Сейчас приходится только сожалеть, что наши извечные враги не смогли спрятать от Победителей ещё хотя бы пару мортир, имеющих имя «Гамма».

Да, орудия монструозные. Например, для транспортировки стасорокатонной «Гаммы» требуется двадцать три железнодорожных вагонов, а устанавливать её требуется на специально созданную бетонную площадку. Но когда она начинает стрелять (один выстрел в восемь минут), то у врага это вызывает ужас. Мало того, что взрыв снаряда разрушает десятки метров траншей, так ещё и контузит и убивает гарнизоны ДОТов, даже если не удалось точно попасть в это оборонительное укрепление.

Один из осадных артполков придали генералу Соснковскому для прорыва Полоцкого Укрепрайона большевиков, а по одному – для уничтожения бетонных укреплений Новоград-Волынского и Летичевского Укрепрайонов, закрывающих нам путь на Киев. Как сообщают из Белоруссии, успехи у подчинённых Соснковского не очень велики. Причины – именно в характере местности: леса, болота, создающие огромные трудности в доставке огромных, очень тяжёлых орудий и боеприпасов к ним.

Здесь, на Украине с подобным сталкиваться практически не приходится. Здесь возникли другие проблемы. Русские немедленно начали охоту за нашей сверхтяжёлой артиллерией. Благо, самые тяжёлые (а значит, наиболее эффективные) орудия не успели смонтировать до того момента, когда их разведывательная авиация сумела выявить позиции одной из батарей. В результате их авианалёта мой полк потерял четыре 210-мм гаубицы.

Намного сильнее досталось моему бывшему подчинённому по 6-му Львовскому артполку подполковнику Эдварду Гётт-Гетыньскому. Получив, как и я, в подчинение столь грозную силу, Эдвард рьяно принялся за дело на соседнем Новоград-Волынском Укрепрайоне. Но большевики атаковали его батареи не только с воздуха. В их арсенале нашлись сверхдальнобойные 152-мм орудия с «цветочным» названием «Гиацинт», способные, по некоторым данным, выпускать снаряды на удалении 27–28 километров. Так что 2-й полк осадной артиллерии в результате контрбатарейной борьбы понёс куда более тяжёлые потери, чем мой 1-й.

Причина – в том, что я, сразу после первого авианалёта, потребовал от командиров дивизионов и батарей, заняться тщательной маскировкой. Вплоть до того, чтобы маскировочные сети, разворачиваемые над наиболее мощными (а значит, наименее скорострельными) орудия сворачивались перед каждым выстрелом и немедленно разворачивались после него. Стрельба из 305, 356 и 420 миллиметровых орудий маскировалась канонадой из пушек и гаубиц меньшего калибра, 150, 155 и 105 миллиметров.

Тем не менее, Гётт-Гетыньскому почти удалось создать пролом в обороне Новоград-Волынского укреплённого района. Но я его всё равно опередил. 27 мая артиллерийские наблюдатели доложили, что последняя из долговременных огневых точек Летичевского Укрепрайона разрушена, и 15-я пехотная дивизия Здзислава Пршиялковского, выделенная для штурма его укреплений, решительной атакой захватила руины нескольких ДОТов. А на следующее утро в прорыв пошли основные силы Армейской группы «Винница», включая Мазовецкую кавалерийскую бригаду Вели-бека Едигарова и танковые части.

32

Старший майор госбезопасности Кобелев, 31 мая 1941 года

Честно говоря, я совершенно не ожидал, насколько всё здесь, в Крыму, запущено. И если до «ультиматума четырёх держав» среди крымских татар наблюдался лишь глухой ропот, разряжающийся, как я уже упоминал, нападениями на еврейские колхозы и совхозы, на сотрудников этих сельскохозяйственных предприятий, то после него ситуация начала балансировать на грани открытого мятежа. Вплоть до появления сведений о том, что татарская молодёжь уходит в горы для организации там вооружённых банд, охотящихся на представителей Советской Власти, партийных и комсомольских работников.

«Профилактические меры» в виде арестов «авторитетов», включая религиозных, особых результатов не дали. Как сообщали сотрудники с мест, им постоянно угрожали расправами. «Вот только дождёмся, когда турки придут, и тогда всех вас вырежем». Ещё до объявления войны в Симферополе, Севастополе, Бахчисарае, Ялте, Керчи были зафиксированы диверсии и нападения на красноармейцев и краснофлотцев. А уже 19 мая случились нападения на два горных села, в ходе которых действительно были зверски убиты милиционеры, работники сельсоветов, коммунисты и комсомольцы.

Попытка прочесать горные леса в окрестностях этих населённых пунктов почти не принесла результатов: бандитов успел предупредить кто-то из местных жителей. А поток молодёжи, вместо явки в военкоматы для объявленной мобилизации бегущей в горы, лишь усилился. Даже несмотря на объявленное решение об аресте семей беглецов.

– Они считают, что освободят родственников, как только сумеют накопить силы, – пожаловался мне один из сотрудников Симферопольского УНКВД.

Ответ на телеграмму, отправленную в Москву, пришёл через два дня: «наверху» приняли решение о принудительной высылке в Среднюю Азию семей уклоняющихся от мобилизации или ушедших в горы. Но проблему данное указание не решило: на «пришлых» продолжают смотреть, как на врагов, чего-то выжидая. А иногда и стреляя в спины. Даже некоторые мобилизованные, как докладывает агентура, идут служить только для того, чтобы обучиться военной специальности в формируемых на полуострове воинских подразделениях и получить в руки оружие.

Не берусь судить о том, насколько это близко к происходившему накануне прорыва Манштейна на полуостров в нашей истории. Ведь тогда тоже очень многие крымские татары рвались присоединиться к «победоносной германской армии». И присоединились, когда пришли немцы, отлавливая и уничтожая советских воинов и представителей Советской Власти. Дабы не вредить дружбе народов, широко это не афишировалось, но данные найти можно было. И в татарские батальоны вступали, и в полиции охотно служили, и концлагеря охраняли. По сути, сама по себе депортация крымских татар после освобождения полуострова в какой-то мере спасла многих представителей этого народа от ярости фронтовиков, возвращающихся домой после окончания войны: они ведь вполне могли припомнить те, из-за кого потеряли родственников. Как побочное явление, а не главная причина данного события. Но это – лично моё мнение, вовсе не оправдывающее произошедшее.

Прорыв Манштейна на полуостров… Тоже трагедия, до которой, я надеюсь, ситуация не дойдёт. Правда, если кто-то, не дай бог, и дойдёт до Перекопа, то, конечно, это будет вовсе не Манштейн, а какой-нибудь польский генерал. Если сможет дойти. По крайней мере, шансов на это у поляков, как мне кажется намного меньше, чем было у гитлеровцев. Если судить по ситуации на фронтах.

Да, полякам удалось прорваться к Риге, за которую сейчас идут тяжёлые городские бои. Да, некий генерал Стахевич сумел пробиться через линию обороны Красной Армии южнее Слуцка и создать угрозу войскам, обороняющим Мозырский Укрепрайон. Но уже прошло две недели войны, а у нас, напомню, немцы захватили Минск уже через шесть дней после 22 июня. Да, 27 мая из сводки Совинформбюро стало известно о прорыве правого фланга Летичевского УРа и начале продвижения польских и венгерских частей в направлении Белой Церкви. Но уже на следующий день начался контрудар от Новограда-Волынского в направлении Ровно. На сегодня, по сообщениям Московского радио, продвижение войск 5-й армии генерала Потапова составило до 40 километров на запад. При этом создана угроза удара во фланг польским войскам, прорывавшим Новоград-Волынский и Коростеньский Укрепрайоны.