Текст книги "Коммунисты"
Автор книги: Луи Арагон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 82 (всего у книги 117 страниц)
Лучше всего будет проехать через Шемери в Рокур, где почти рядом расположены КП Лафонтена и Бодэ.
– Надо сперва узнать, что там творится, а потом уже ехать на Шемери, господин майор… – говорит водитель.
Он прав. Но кого спрашивать? Вот два старика, брошенных на произвол судьбы, – один везет другого на тачке. Толку не добьешься ни от них, ни от женщин, в ужасе столпившихся на площади. Открытый сарай, кто-то там копошится. Эй! Кто там?.. Военный. На земле лежит сержант и стонет: у него оторваны обе ноги до икр, кто-то стянул их ремнями, он ждет, чтобы его подобрали… он бредит… – Заберем его, господин майор? – спрашивает водитель. – Еще что! Мы ведь не санитары.
Где найти настоящих солдат? Я имею в виду людей в здравом уме и твердой памяти, которые могут указать дорогу. Водитель предлагает сделать крюк и подъехать к вокзалу, где в тот раз рядом с депо был КП какой-то роты. По дороге за деревьями виден большой пруд. В него попала авиабомба, и на лужайках парка поблескивают мертвые рыбы. Те самые, которых всего четыре дня назад запрещалось удить…
Возле вокзала действительно оказались солдаты. Когда Бенедетти обратился к ним, они в недоумении уставились на него. Генерал? В Рокуре? Да он давно смылся, генерал-то. И тот, что из другой дивизии, тоже. Бенедетти вынул револьвер. Отвечайте по форме или… Они только пожали плечами и отошли.
Ладно. Ничего не поделаешь. Майор снова влез в машину и бросил водителю: – В Шемери…
Солдаты посмотрели ему вслед: безумие ехать в ту сторону! А что они могут поделать? После двенадцатичасовой бомбежки и всех этих ужасов, от которых ум мутится… Недаром только что на вокзале их капитан… правда, он и вообще чудаковатый… А тут посреди развалин, в канцелярии роты… Как он кричал: – Дайте огня! Жгите документы! Воинские книжки… А то немцы придут – и штутгартский предатель воспользуется ими! Объявит имена убитых по радио… чтобы вызвать растерянность в тылу… – Он облил помещение бензином и подпалил зажигалкой… Люди едва успели отскочить. Сезар Дансет попытался оттащить капитана за пояс. Тот увернулся, как большая муха, вид у него был грозный, огромная, не по голове, каска сползла на уши. Пламя сразу взметнулось к потолку, и все здание занялось…
Больше они не видали капитана. Он бросился бежать по путям в последних лучах заходящего солнца, перескакивая со шпалы на шпалу, размахивая руками, но бежал-то он не туда, куда надо, а прямо навстречу неприятелю, во всяком случае в том направлении, где предполагался неприятель…
На улицах были навалены велосипеды, опрокинутые детские колясочки, тачки, груженные одеждой и электроприборами. Сезар с двумя товарищами шли куда глаза глядят. Как теперь быть? Все начальство смылось. В тыл бежали толпы, задыхаясь, истекая кровью, оставляя на пути падавших людей, которых даже не пытались подобрать близкие… Дансет и в самом деле побывал в Рокуре, видел, как штаб генерала сваливает на машины папки с делами. От Сезара все только отмахивались. Какой-то писарь сказал ему: боши подходят… а мы улепетываем… Генерал Бодэ уже уехал из Рокура… Сезар сам видел, как уничтожали центральную телефонную станцию… ту самую, которую восстанавливали с таким трудом после утренней бомбежки… на этот раз ее разрушили мы! А дело в том, что после шести вечера вышли из строя все передовые артиллерийские батареи, которые Грансар не позволил генералу Бодэ отвести назад. Особенно туго пришлось артиллеристам в секторе Лафонтена. Начальник легкой артиллерии корпуса бежал из Бюльсона. Неприятельские танки со всех сторон окружили его, или ему это померещилось? Артиллеристы, пехотинцы, их командиры, с орудиями и без орудий бежали в полнейшем беспорядке. В Рокуре штаб генерала Лафонтена во главе со своим начальником тщетно пытался задержать, остановить эту лавину паникеров. Все дороги были запружены, забиты, движение по ним фактически остановилось… Тогда генерал Лафонтен по телефону испросил у Грансара разрешение для большего удобства перенести штаб дивизии в Шемери… А Грансар, ну что ж Грансар? Он предоставил Лафонтену решать самому. Обо всем этом ни Сезар Дансет, ни остальные понятия не имели. Они видели только, что штаб 55-й дивизии складывает пожитки и поджигает телефонную станцию… Потом Сезар видел, как штаб снялся. А вернувшись в Вандресс, застал вот что… И единственный, кто бы мог тут взять на себя командование… железнодорожник… коммунист… лежит на вокзале с зияющей раной в спине… Повсюду, куда ни глянь, раненые. Например, тот несчастный сержант, которого бросили в сарае с обрубками вместо ног. Дансет посмотрел на свои руки. Они были в крови сержанта…
Возле сарая остановилась машина. Сезар спросил водителя:
– Куда это ты подаешься?
– В Вузье…
– Нас прихватишь?
– Валяйте!
Они влезли вчетвером. В кузове стояли ящики. Это что за боеприпасы? «Хейдсик»[579]… скажи на милость! Грузовик с шампанским! Шампанское удирает.
А с ним и мы.
VII
Адмирал Дарлан еще не позабыл обиды за норвежскую операцию. Его обвинили в том, что из-за него войска не были переброшены в Норвегию: ведь это он не пожелал держать их в Бресте. Он знал, что Жорж относится к нему неприязненно. Для него не были тайной нелады между Жоржем и Гамеленом, и когда к вечеру 13 мая, после обеда, его пригласили в Венсенн, он готов был, если понадобится, вести двойную игру. Пусть Гамелен не притворяется, что позабыл, как 9 мая держал себя по отношению к нему Рейно… Это было еще так недавно! Дарлан судил в данном случае по себе.
Однако, прибыв вечером в главную ставку, он отметил, что Гамелен настроен не плохо. Правда, сегодня утром главнокомандующий несколько взволновался, почувствовав в Ла-Ферте, что и Вюильмен и Жорж склонны отвести войска к границе. Ввиду этого он даже составил приказ по армиям. Но зато на него произвел благоприятное впечатление визит министра национальной обороны. Даладье располагал сведениями из первых рук: еще и суток не прошло, как он вернулся из Бельгии! Если у него и были кое-какие сомнения, то они рассеялись от улыбки генерала Бланшара, и Даладье не счел нужным поделиться ими с Гамеленом. Однако он высказал Гамелену свое удивление по поводу отсутствия немецких самолетов в тылу 1-й армии, где военные транспорты шли совершенно открыто. Гамелен ответил, что, очевидно, наши самолеты задали достаточно работы немецким воздушным силам и те не могут поспеть всюду сразу… Самая красивая девушка не может… и так далее.
Но дело не в этом. Гамелен пригласил к себе командующего флотом, чтобы потолковать о Голландии. Раз он оставил командование этим участком за собой, то вполне понятно его желание поделиться с Дарланом своими соображениями насчет экспедиции Жиро на остров Вальхерен. У Дарлана свой взгляд на оборону Вальхерена. И весь вечер они занимаются изучением этого вопроса. Будь у Гамелена хоть малейшее опасение, хоть малейшее представление о том, что в действительности творится у Хюнцигера и Корапа, он, вероятно, больше того – совершенно несомненно, не стал бы заниматься Вальхереном. Но весь этот вечер он думал только об острове Вальхерен.
Где же задержались донесения с фронта?
Генерал Бланшар уже в четвертом часу пополудни был в курсе того, что произошло, если не в Седане, потому что там еще ничего особенного не произошло, то, во всяком случае, в курсе событий на острове Гу и в Динане, ибо примерно в это время он поручил одному из своих подчиненных, генералy Альтмейеру, разузнать у генерала Буффе, его непосредственного соседа, чтò стряслось там у них в 9-й армии… Совершенно ясно, что у него были сведения и что сведения эти он мог получить только от Бийотта. Однако мы знаем: генерал Бийотт уже с тринадцати часов был в курсе того, чтò творится на острове Гу, и около шестнадцати он был в Шимэ у Корапа, который, несомненно, сообщил ему дополнительные сведения, если не о наступлении на Седан, то уж, во всяком случае, о форсировании Мааса у Монтерме. Неужели же Бийотт, известный неукоснительным выполнением стратегических планов высшего командования, не доложил своему начальнику того, что сообщил Альтмейepy? Ну, разумеется, доложил. Жорж знал, как обстояли дела вечером 13 мая. Он отдал распоряжение подтянуть дивизии во второй эшелон Корапа, чтобы оказать поддержку армии Бланшара и послать в помощь Хюнцигеру резервную дивизию генерала Тушона[580]. Хоть этому и трудно поверить, но сведения о последних событиях не вышли за пределы Ла-Ферте… и командующий Северо-восточным фронтом долго раздумывал, в какой форме преподнести их главнокомандующему, но у Гамелена и Дарлана была одна забота – остров Вальхерен…
Наконец Жорж сообщил Хюнцигеру, что, по согласованию с Гамеленом, он направляет его в помощь Бийотту. Но приказы идут не быстрее донесений. Приказ был передан только на следующий день. Потребовалось три дня после разговора с главнокомандующим, чтобы сообщить из Ла-Ферте в Сенюк (Арденны), что командующему 2-й армией незачем зря терять время, пытаясь связаться с Валансьеном. А также и с Шимэ, откуда не поступало никаких сообщений от майора Бенедетти, выехавшего туда под вечер…
* * *
Войска движутся на передовую и в тыл, пути их скрещиваются в наступающей тьме. Рауль торопится. Может быть, на медпункте у Партюрье ожидают раненые. И если теперь их придется отвозить в Монс…
У Рауля какое-то смутное ощущение, что дорога не совсем безопасна. К тому же, в случае чего, ему нельзя будет сослаться на Женевскую конвенцию: у него в машине два пистолета и ручной пулемет. Оружие оставили раненые, подошедшие в последнюю минуту, когда он уже уезжал, и прихватившие с поля боя свое солдатское добро. Спасибо еще, что во Флерюсе у него приняли людей, – об оружии в госпитале и слушать не захотели: ведь тогда пришлось бы распаковывать канцелярию, разыскивать регистрационные книги, составлять акт… Уже отъехав, Рауль узнал на одном посту, что легкая моторизованная дивизия все еще держится на юге Мааса, на подступах к Юи… Само название Юи мало что говорило Раулю, но если Маас на юге еще в наших руках, так чего же тогда ему наплели во Флерюсе о просачивании противника. А тут… вот дьявол!.. начало чихать в карбюраторе… чорт знает, какой бензин… одна свеча никуда не годится… А сменить негде. Рауль продолжал путь, только зря потеряв время; быстро не поедешь, мотор захлебывается… А рассчитывать на ремонтную мастерскую в этих местах не приходится.
Вдруг, не доезжая немного до боковой дороги, отходившей вправо, Рауль инстинктивно затормозил, как это часто случается с шоферами: и во-время – на дорогу вышла темная махина, пересекла шоссе и исчезла по левую сторону, продолжая свой путь… за ней другая… откуда эти танки? Они как будто не заметили Рауля… один за другим пересекают дорогу… что-то больно быстро для танков… Вдруг он понял: боши! Незачем ждать, пока заметят. Он переключает скорость, рывок вперед, шоссе здесь делает поворот.
В тот момент, когда он пересекал боковую дорогу, что-то просвистело над машиной и ударилось в дерево неподалеку. Он не стал раздумывать, не стал оглядываться и прибавил газу. Он не замедлил ход и после поворота. Смешней всего, что свеча как будто образумилась. Не иначе как машина испугалась… Да, но если там остались наши, их надо предупредить. Разведчики из пехотной дивизии не зря говорили о просачивании. Он въехал в покинутую деревню. Ни единой души. Деревушка какая-то опереточная, как, впрочем, и большинство бельгийских деревушек. Уже почти стемнело. Рауль проголодался. Обычно в каждом доме после ухода хозяев оставалась какая-нибудь еда… Он затормозил перед домом с парниками, около небольшой рощицы. Дверь открыта… Верно, это чья-то дача. Наверху, должно быть, две-три комнаты; внизу только одна, но очень большая, рядом – кухня и все остальное. Рауль чиркнул зажигалкой. Обставлено уютно, нарядно. Один за другим выступают из темноты предметы. Вот на стене в черной с золотом рамке фотография женщины. Вот газовая плитка…
– Забрался в чужой дом, как вор…
Рауль сказал это вслух. Собственный голос прозвучал как-то странно. Ему казалось, что вот-вот кто-нибудь отзовется, как это бывает в книгах. Но все кончилось очень прозаично: в шкафу оказалась коробка сардин и початая колбаса… Хлеба нет, но сойдет и так.
При выезде из деревни – было уже совсем темно – в него опять стреляли. Но сейчас же выяснилось, что по ошибке: стреляли отступавшие моторизованные подразделении. По правде говоря, никакой моторизации здесь не было и в помине. Уходили на своих на двоих. Рауль объяснил им, где он наткнулся на танки бошей. У офицера была карта: где? На этой или вот на этой дороге? Пойди разберись!
– А ты куда свою машину гонишь?
Рауль показал ему на карте деревню. А разве медпункт еще там? Насколько он понимает, вторая мотодивизия – ведь здесь они находятся как раз на стыке обеих мотодивизий – должна была отступить еще раньше них. Только сейчас уже совсем темно, и во всяком случае лучше ему назад на пункт не возвращаться, потому что удар врага направлен на Жамблу… вот видишь…
Рауль ничего не видел. А что, если Партюрье рассчитывает на него, чтоб выбраться, и Монсэ и все остальные тоже? Он поехал на северо-восток.
Дальше по дороге стали попадаться люди. В темноте их нельзя было разглядеть, но чувствовалось, что их много. Женщины, дети. С колясочками, с узлами. Они угрюмо молчали. Едва тащились. Рауль остановился, придумал какой-то предлог, заговорил с ними. Просто ужасно, как напуганы люди. Рауль отдал одной старухе остаток колбасы, которую нашел там, на даче. Это развязало языки. Его стали спрашивать, есть ли впереди войска… Рауль посоветовал им сойти с дороги и добираться до Жамблу лесом. Ночью в этом для них спасение. Бои идут сейчас, конечно, только на дорогах… Беженцы слушали, но было ясно, что советам его не последуют. Тут же стояла и девчушка с длинными льняными косами, перевязанными красной выцветшей ленточкой… Рауль охотно взял бы ее в машину… но эго не разрешается, и как быть с матерью… Он тронулся дальше.
И Рауля вдруг охватила глубокая жалость к несчастному бельгийскому народу. Эти люди втянуты в темную для них авантюру, ну как они могут во всем этом разобраться? Их правители, так же как и наши, распорядились ими по своему усмотрению. Бельгийцы были первыми жертвами, а мы по недомыслию готовы бросить в них камень, отнестись к ним с презрением за то, что их солдаты, совершенно не подготовленные к войне, не устояли против первого натиска огромной военной машины, двинутой против них… Что мы, что они, – думал Рауль, – все едино.
Было совсем темно, но все же, когда он подъехал к самой деревне, он узнал местность. Между деревьями он увидел трепещущие полоски света. В одном из домов горел огонь, дверь была открыта, и на ее светлом фоне вырисовывались стволы стоявших перед домом деревьев. Он не ошибся. Вот и сирень перед медпунктом… Ну и отчаянные ребята… Ишь какое освещение закатили!
Из дома слышался смех. Там, верно, было человек десять. Рауль заглушил на спуске мотор, чтоб сэкономить горючее. Затормозил. Кто-то поет, верно, бельгийцы, не по-французски. Смех. Потом ругань. В дверях появилось двое дерущихся людей. Бельгийцы? Как бы не так! И ни малейшей возможности повернуть обратно! Он дал газу и промчался через деревню. Позади раздались крики. Никаких сомнений: кричали по-немецки. Вслед засвистели пули. Он знал дорогу, накануне они ехали по ней с Жаном. Отъехав подальше, он поставил машину под деревья, слева от дороги. Дальше ехать ни к чему. Раз фрицы уже здесь…
Лучше было не спешить и подумать.
Отдышавшись, Рауль Бланшар вспомнил, что в машине, в кузове, есть оружие. Ручной пулемет он не мог использовать. Но оба пистолета были заряжены. В каждом по десять патронов. Он положил их около себя на сиденье.
* * *
– Где-то сейчас Рауль? – сказал Жан де Монсэ с тревогой. Был уже одиннадцатый час… Колонна остановилась чуть подальше перекрестка, в беспорядочно раскинувшемся поселке. Взводы Партюрье и Премона быстро разместились на ферме. По приставной лестнице влезли на чердак. Что может быть божественней сена! – Пусть обедает, кому охота! – заявляет Гроппар. Ему хочется спать, всю прошлую ночь он принимал раненых. Остальные, сложив вещевые мешки и сумки, кубарем скатываются вниз, к походной кухне. С самого утра им только раз дали кофе… Жан взял у Морльера свои вещи и отошел в уголок, чтобы проверить, цела ли фотография Сесиль; всю дорогу это не давало ему покоя. – Твоя девчонка? – раздался за его спиной насмешливый голос Жонета. Жан рассвирепел. Пришлось их разнимать. Ну, что вы сцепились! Того и гляди нагрянут боши! Боши нагрянут? Ну… так уж они сразу и нагрянут!
Праш подошел к Манаку. С этой машиной хлопот не оберешься! А потом, как с горючим? Слава богу, что остановились. Как ты думаешь, когда Рауль нас догонит? – С бензином уж ладно, устроимся…. А вот Рауль… – Они отходят в тень, сближают головы… шепчутся… Лейтенант Тресс, начальник сантранспорта, окликает их: – Вы бы пошли поели! – Он вместе с каким-то чужим офицером входит в пустой домик, в котором устроили офицерскую столовую.
Свет лучше не зажигать. Хватит и свечи, мимо рта никто не пронесет. Да и как пронести мимо рта стакан шамбертена[581] из замка Геккеров… Офицер, приглашенный Трестом, капитан из штаба дивизии, валится с ног от усталости. Он наливает себе еще шамбертена. – Нет… приказа нет… Штаб дивизии находится в нескольких километрах… то есть один из КП – штаб поделили на два КП… и я мечусь от одного к другому… с двенадцати часов дня не могу поймать генерала, он объезжает войска…
Офицер до смерти устал. И в достаточной мере растерян. Ходят слухи… ах, когда все время в разъездах, такого наслушаешься!.. Повсюду только и разговоров, что о пятой колонне. И заметьте, когда хочешь узнать точнее, так выясняется, что никто ее не видал. Говорят, будто с самолетов сбрасывают пачки папирос, авторучки, зажигалки, словом, всякую всячину. Солдаты их подбирают, а они взрываются… Нет, в 1-й армии не подбирали. Говорят, были такие случаи за Самброй, у Корапа. Повсюду рассказывают примерно одно и то же про переодетых немецких офицеров: является такой офицер во французской форме с каким-нибудь приказом, и все они будто разыскивают приятеля, капитана такого-то, который в данный момент обязательно в отпуску… В итоге офицер оказывается бошем, отлично обо всем осведомленным, как, впрочем, и все боши, а приказ всегда один и тот же – отступать… Называют номера соединений, которые оставили позиции именно таким образом. Но я этому не верю. Надо что-нибудь придумать, чтобы оправдать собственную слабость. А главное, полную неразбериху. Приказы противоречат один другому!
Давэн де Сессак расспрашивает гостя, где сейчас фронт. Но кто это может сказать! Наша дивизия… Вы знаете, что штаб армии придал нашей дивизии в подкрепление мотопехоту; она приняла на себя удар, когда мы отступали к Большой Гетте… нескольким танкам удалось уйти… моторизованные части понесли большие потери… люди уходят лесом, в одиночку, пешком. Где их машины? Генерал, может, и знает. Но ни они, ни я не нашли генерала… Справа от нас Приу сейчас отвел свой КП от Меэни, за Жамблу… Я приехал к ним как раз, когда они устраивались. «Гревиля видели?» – спросил меня начальник штаба кавалерийского корпуса. Хорош вопрос, когда я сам его разыскиваю! На этом участке такой затор! Бельгийцы. И пешие, и конные, и самокатчики. Весь поток идет с юга. Они божатся, что немцы перешли Маас. Бегут от самых Арденн. Ну и попали же мы в переплет, если это правда… Смотрите-ка, смотрите, – вон туда… На юго-востоке бледно-зеленые осветительные ракеты стремительно взлетают, потом повисают в воздухе, покачиваются… все небо освещено. Врачи смотрят в окно на невиданное зрелище.
– Над Жамблу, все еще над Жамблу… – сказал штабной капитан. И он снова принялся рассказывать о пятой колонне. Говорят, что в Люксембурге, задолго до наступления, в деревнях, расположенных в пограничной зоне этой нейтральной страны, где так и кишит шпионами, появились «туристы». Все это было давно известно. Мы со своей стороны могли принять те же меры. Но Второе отделение не отпускало средств. И что же?.. 10 и 11 мая, когда войска противника вошли в герцогство Люксембургское, там оказалось еще столько же немецких солдат… да, столько же… не говоря уже о том, что в рядах беженцев были мнимые люксембуржцы, которые стреляли в спину нашим ничего не подозревавшим солдатам. И в Голландии то же самое. Парашютисты и тому подобное…
Пора спать.
Главврач отправил Сорбена на мотоцикле связного узнать, приехал ли генерал.
* * *
Войска, которые Рауль видел во Флерюсе и встречал по дороге, принадлежали к передовым частям 1-й бронедивизии, находившейся под командованием генерала Брюно и направленной на поддержку 1-й армии с юго-запада, позади дороги, ведущей из Жамблу в Намюр. Весь вечер к западу от Шарлеруа шла подготовка, производили разведку маршрутов. Генерал Брюно, на КП которого так нелюбезно приняли Рауля, имел совещание с генералами Эймом, Альтмейером и Келлером[582]. Теперь, когда мотодивизии кавалерийского корпуса отступают, эта бронедивизия должна атаковать с фланга моторизованные части противника, который подходит к позициям на Диле… В десять часов вечера Эйм потребовал, чтобы Брюно как можно скорее перебросил свою бронедивизию, так как ожидается танковая атака. Но тут же позвонили от генерала Бланшара и передали приказ быть готовым на следующее утро двинуть бронедивизию на юго-восток, в направлении Динана, где немцы форсировали Маас. Как же так? Значит, мы уже не в распоряжении Бланшара? Нет, вы в его распоряжении, но в зависимости от обстановки вас могут передать в распоряжение Корапа. Для проведения контрудара совместно с резервом 9-й армии – то есть с Североафриканской пехотной дивизией, которую спешно перебрасывают в район Филиппвиля… в тыл «Аристотеля»…
Генерал Брюно у телефонного аппарата волнуется. Его солдаты только что прибыли, они утомлены; это прекрасные бойцы, они могут вступить в бой с ходу, несмотря на усталость, но если их гнать без передышки… Пока это только приказ быть наготове… Произведите разведку мостов на Самбре, на тот случай, если утром вы будете направлены в распоряжение генерала Корапа…
Как бы там ни было, но это означает, что требование генерала Эйма не может быть выполнено. Итак, контратака бронедивизии, которая могла бы очистить дорогу шоферу Раулю Бланшару, отрезанному от своих на Малой Гетте, не состоялась.
* * *
Ночью все смещается. Все меняет свой облик. Здесь должен был стоять армейский корпус, откуда же взялись эти движущиеся в тыл людские толпы? Резервы по карте стояли вот у этого пункта, а сейчас здесь стоят в безмолвии леса. Генерала ищут в одном месте, а он оказывается в другом. Какая-то игра в прятки с тенями. Стой! Кто идет? Французы… А вы что думали!
Майор Бенедетти не нашел никого в Шемери. Шемери не деревня, это крупный узловой пункт с церковью на холме. Все здесь говорило о поспешном бегстве. На улице валяется военное снаряжение. Наглухо заколоченные дома, в других двери настежь; ясно, что тут были размещены солдаты. Из тех частей, которые еще не ушли, одни уже давно здесь – кажется, будто они так здесь всегда и стояли, – другие только что подошли из тыла и с недоумением смотрят на обратный поток войск с передовой. Вновь прибывшие неуверенно топчутся перед покинутыми домами, отведенными под квартиры. Никто здесь не знает, что генерал Лафонтен поместился на другом конце Шемери, за поворотом дороги. И уж никак не могут знать этого отбившиеся от своих частей солдаты, которые собираются группами по нескольку человек, потому что вместе легче сойти за регулярную часть. Расспрашивать их бесполезно. Двигаемся дальше, в Рокур. Машина выходит на дорогу и идет по голой холмистой местности, которой, кажется, не будет конца, медленно пробираясь среди отступающих в беспорядке войск. В Рокуре тоже нет генерала. Рокур стоит в котловине; длинная широкая улица с ратушей, похожей на провинциальный театр времен Наполеона. Майор Бенедетти открывает дверь… огромный зал занимает весь низ, и как попасть оттуда на второй этаж – непонятно. А церковь словно в капюшоне из синей черепицы. КП помещается вон там, в школе… Темень… Ни души… Повсюду следы бомбардировок. Совсем недавно кончился ужасающий налет… Ни души и там, где несколько часов тому назад был генерал Бодэ. Визитной карточки он не оставил, так как же догадаться, что он просто-напросто перебрался в другое место, ибо решил повернуться лицом к западу? Это никому и в голову не придет. Все, кого спрашивал Бенедетти, были убеждены, что оба командира дивизии сбежали. Но где все-таки эти генералы? На дорогах. Уже несколько часов они оба напрасно пытаются с разных сторон добраться до генерала Грансара; они застряли в густой толпе, изнемогают от усталости и бессильной злобы…
Рокур тонет во тьме; сколько бы Бенедетти ни твердил себе, что Вандресс от бомбардировок потерял голову, объяснить тем же исчезновение из Рокура КП двух дивизий он никак не может. И вдруг с востока хлынул поток – машины, лошади, обозы… стоит настоящий содом[583]. На вопросы Бенедетти, откуда они, ответ один: немцы! Это все, чего можно добиться. Наконец ему удается остановить мотоциклиста. – Куда вы, господин майор? Немцы в Седане… Они переправились через Маас, вышли уже к Бару… на запад не ездите… ни в коем случае, прямо к ним попадете! – Какого вы соединения? – 71-й дивизии… – А, из дивизии Бодэ – «крокодилы»… Но в таком случае и 55-я… Раз отступают «крокодилы», так остается одно – ехать на север… Прямо на Арокур, минуя бывший командный пункт Бодэ.
Когда майор Бенедетти проехал несколько километров, его машину обогнали мотоциклисты, крикнувшие ему что-то на ходу, он не разобрал что. А затем на одном из поворотов он чуть не налетел на танк. Случилось это у въезда в фабричный поселок, среди заводских корпусов старого типа; поселок был занят передовыми частями противника.
Майору Бенедетти оставалось только одно – вылезть из машины и поднять руки. Так он и сделал.
Примерно в это же время, но гораздо южнее, грузовик с шампанским встретился с передовыми частями 53-й дивизии генерала Эчеберригарэ[584], направлявшимися из района Новион–Порсьен к Маасу. По первоначальному плану они должны были занять позиции к западу от Мезьера. На перекрестке грузовик был остановлен патрулем, который среди ящиков обнаружил солдат. Дезертиры! Здесь еще таких не видали, все возмущены. Расстрелять на месте! Но пока идут переговоры, на дороге появляются колонны машин, на большой скорости уходящие с передовой; они, не останавливаясь, объезжают патруль. – Видите! – кричит Сезар Дансет. Солдаты из 53-й дивизии сбиты с толку. Что же это такое? Если все бегут с фронта, за что же задерживать этих? – Чорт с вами! Убирайтесь подобру-поздорову, сволочи!
Повторять приказание не пришлось.
* * *
Уже несколько часов армия Корапа на крайнем своем фланге, то есть на юге, там, где река Бар впадает слева в Маас, – уже несколько часов армия Корапа не может соединиться с частями генерала Хюнцигера. Отходящие в беспорядке солдаты, задержанные пехотной ротой, которая занимает этот сектор, присоединяются к ней; они рады-радешеньки, что опять повинуются командирам, а не голосу страха. А генерал Порзер, командующий правофланговой дивизией стрелкового корпуса генерала Либо, просит своего начальника поскорей прислать подкрепление к месту стыка обеих армий. Какие сведения об Эчеберригарэ?
53-я дивизия генерала Эчеберригарэ, находившаяся в резерве армии и накануне утром переданная Жоржем в распоряжение генерала Корапа, всю ночь движется ускоренным маршем с юго-запада на передовую. На первый эшелон этой дивизии – два полка без артиллерии – и наткнулся грузовик с шампанским, на котором Сезар Дансет со своими спутниками катил на юг. Это была дивизия Б, то есть резервная дивизия, плохо вооруженная, но зато хорошо обученная. По плану она должна была к утру прибыть на место – на реку Маас, которая здесь течет с востока на запад, то есть должна была занять позицию с фронтом на север. Генерал Либо передал Эчеберригарэ приказ Корапа: ему следует расположиться на позициях с фронтом на восток по реке Бар, чтобы задержать войска противника, прорвавшие правый фланг 2-й армии, и оказать сопротивление противнику вместе с отведенной назад кавалерией Корапа – бригадой спаги, которую полковник Марк перегруппировывает слева, в направлении Пуа-Террона.
Темнота насыщена страхами и фантастическими слухами; резервная дивизия, которая движется все время усиленным маршем, наталкивается на бегущих с фронта людей. Вот скачут во весь опор артиллеристы, сидя на пустых зарядных ящиках. Где их орудия? Они побросали все, офицеры машут руками, оправдывая свое бегство: никого не осталось! Впереди никого! Пехоты нет! Немцы форсировали Маас и слева и справа… Куда вы идете? Там немцы, они на реке Бар, они переправились через Бар, они уже на канале по эту сторону Бара… Солдаты генерала Эчеберригарэ в полном мраке идут и идут… Они движутся на восток. Значит, на севере никого не осталось? Что поделаешь! А спаги… Где спаги?
И вдруг Корап передумал. Он получил новые сведения: все сильно преувеличено. Немцы в Седане, правильно, а по эту сторону Мааса, позади Седана, они заняли Марфейский лес над городом и местность к востоку от реки Бар, это все верно… Но слухи, будто они переправились через Маас на севере у Доншери, неверны, там должны стоять части генерала Хюнцигера, и левый берег выше впадения Бара в наших руках… В таком случае зачем нам подменять Хюнцигера на востоке? Дивизию Эчеберригарэ надо направить на север, на подкрепление Порзеру… Корап посылает генералу Либо новый приказ во изменение предыдущего: направить дивизию Эчеберригарэ на север, а не на восток. Первый приказ был передан генералом Либо всего три четверти часа тому назад. Он вызывает лейтенанта Дебре, который весьма умело справился с данным ему накануне поручением. Очень щекотливое дело, лейтенант. Новый приказ командующего армией противоречит тому, который я только что передал… Рекомендуйте генералу Эчеберригарэ эшелонировать части к западу от Вандресса… в районе между Вандрессом и Сапонь, потому что при перемене фронта разумнее обеспечить себя с востока, параллельно течению реки Барна тот случай, если враг появится с этой стороны… А спаги… Ну, раз теперь Эчеберригарэ займет позиции с фронтом на север, их надо будет направить из Пуа-Террона вслед за ним, для прикрытия его правого фланга… Вы меня поняли, лейтенант?
Лейтенант Дебре отправляется на мотоцикле из Рюминьи, где находится КП генерала Либо, по той же дороге, по которой незадолго перед тем следовал майор Бенедетти. Через разрушенные бомбардировками деревни, вместе с потоком солдат, беспорядочно бегущих по дороге, пролегающей выше Пуа-Террона, он среди ночи чуть не ощупью добирается до Баалона, до КП генерала Эчеберригарэ. Итак, генерал Эчеберригарэ направляет свои части занять позиции с фронтом на север. Но генералу Корапу каким-то чудом удалось связаться по телефону с одной из своих частей. Он возвращается к своему первому приказу, только что отмененному лейтенантом Дебре по распоряжению генерала Либо; и генералу Эчеберригарэ непосредственно из штаба 9-й армии передается приказ занять позиции с фронтом на восток! Все опять меняется… Генералу Эчеберригарэ нельзя терять ни минуты: он рассылает по всем направлениям мотоциклистов, машины, чтобы остановить батальоны, отправленные, согласно приказу генерала Либо, на север через Мазаренский лес. Приказы, контрприказы, все спуталось… Солдаты изнемогают от усталости… А где же спаги? Спаги теперь должны быть на нашем правом фланге, в Омикуре… раз мы занимаем позиции вдоль реки Бар с фронтом на восток и будем обороняться между Маасом и ими… на север от Омикура, объясняет лейтенант Дебре. Генерал Эчеберригарэ посылает офицера связи в Омикур, к спаги.
