Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 354 страниц)

Глава 9

Я почувствовал слабость в ногах. Нет, это не он. Не может быть он! Его же…

– Гук.

Музыкант хвастал, что забил его до смерти. Но вот он стоит передо мной живой, только постаревший. Да, он стал старше, не на много, но всё же: седина перекрасила волосы, носогубные складки дотянулись до скул, глаза потускнели.

– Что, так сильно изменился?

Я сделал шаг навстречу, ещё один – и побежал. Обхватил его за плечи, он меня, и так мы стояли минуту, не говоря ничего и не двигаясь. Когда волнение схлынуло, а нервы улеглись, я задал единственный вопрос, который интересовал меня сейчас:

– Как ты…

– Выбрался? Дон, ты всё такой же недотёпа. Вырос, возмужал, но по-прежнему не видишь очевидного. Ты забыл ту фотографию, на которой мы вчетвером. Мы братья, и помним об этом, поэтому Тавроди отпустил меня. Вывез за пределы Развала и сказал: иди.

– Так просто?

– А к чему усложнять?

– Действительно. А мы всё это время считали тебя мёртвым. Может и Мёрзлый…

– Нет, – покачал головой Гук. – И больше не будем об этом, – он кивнул в сторону гати. – За вами идёт кто?

– Идут. Адепты и редбули. Человек двадцать пять – тридцать. За старшего Гамбит. Знаешь такого?

Гук кивнул.

– Хитрая сволочь, и жестокая.

– Это я уже в курсе. Добыл планшет, переписываюсь с ним.

– Дашь потом почитать.

Он вынул из-за отворота халата манок, обернулся к лесу и протоковал по-птичьи. На дорогу вышли четверо в похожих маскхалатах и с винтовками. Гук указал на Лидию:

– Охраняйте женщину и ребёнка. Головой за них отвечаете. Сток, придержи адептов, получится, уведи за собой.

Один лесовик так же молча растворился средь ветвей, трое других подошли к проводнице и взяли её в полукольцо. Грузилок вскинул руку и проговорил задохнувшимся голосом:

– Всё, довёл. Слава богу… – и повернулся к Гуку. – А мы… мне куда? Мне теперь что?

– Идём на базу.

– В Зелёный угол? – уточнил я.

Гук прищурился:

– Ты уже много знаешь, Дон. Давно вернулся?

– Третий день.

– Так это тебя адепты по Развалу гоняют?

– Ну, это ещё вопрос, кто кого гоняет.

– А, вот почему не ты за ними, а они за тобой тащатся, – он похлопал меня по плечу. – Шучу. Мы ждали Лидию, а пришёл ты.

– Если бы не он… – заговорил Грузилок.

Гук коротко кивнул.

– Это и без подсказок ясно. Адепты как прокажённые который день без сна и отдыха Развал прочёсывают. Олово рвёт и мечет. Весь Загон на уши поставил. У нас там свои люди, так что новости приходят. Мы и не рассчитывали уже, что Грузилок с Лидией дойдут. Вовремя ты появился. Я вообще не думал, что когда-нибудь встретимся, тем более с Коптичем. Привет, фантомщик.

Коптич протянул руку:

– Привет, бродяга.

Несколько минут мы шли молча. Гук поглядывал на Киру, пробуя понять, кто она такая. Судя по экипировке, она пришла с нами. Но зачем я взял с собой четырнадцатилетнего подростка? Территории не место для прогулок, здесь всё насквозь пропитано смертью.

– А девочка откуда?

– Это Кира, – ответил я. – Дочь.

Гук снова замолчал, осознавая информацию.

– Так вот она какая. Значит, ты нашёл её. Красивая, явно не в тебя. Зачем привёл её к нам?

– Хочу найти маму, – поглядывая на Гука снизу вверх, сказала Кира.

– Твоя мама умерла, – отрезал долговязый.

– Вы это видели?

– Весь Загон видел, Грузилок подтвердит. Петлюровцы её в яму сдали, давно, – он повернулся ко мне. – Почти сразу, как вы ушли.

Кира замотала головой.

– Она жива, я верю. Папа тоже был в яме, но вышел из неё. Дядя Коптич помог ему.

– С твоей мамой не было дяди Коптича, и никакого другого дяди не было. И хватит об этом.

– Не хватит!

Кира вдруг вскинула руки и ударила кулаками по воздуху. И воздух содрогнулся. Невидимая волна отхлынула от неё и всколыхнула ветки. Удар не сильный, но вполне ощутимый. Ничего подобного она раньше не демонстрировала, и я решил было, что почудилось, но нет, Коптич тоже почувствовал, и Грузилок. И Гук. Он посмотрел на меня вопросительно.

Я обхватил дочь за плечи, прижимая к себе, и пояснил:

– Она двуликая.

Гук не ответил, но вены на висках запульсировали. До этого дня он знал только одну двуликую – Алису – и прекрасно понимал, насколько она непредсказуема и опасна, так что вряд ли эта новость его обрадовала. Однако выказывать неудовольствия не стал, хотя имел полное право развернуть нас и отправить обратно, вместо этого сказал:

– Девочка, послушай меня: твоя мама умерла, и ты должна с этим смириться. И ещё я надеюсь, что ты будешь вести себя смирно. У нас много врагов, а друзей мало, и я не хочу, чтобы кто-то из них погиб в схватке с ревуном. Ты услышала меня?

– Услышала, – кивнула Кира. – У вас не будет проблем со мной. Алиса много рассказывал о вас. Вы её дядя, да? Хорошо, что вы выжили.

– Приятно это слышать. Как поживает Алиса?

– У неё всё в порядке. Она вышла замуж за папу, и теперь у меня есть брат и сестра.

Гук посмотрел на меня, я кивком подтвердил. Да, да, да, двуликих стало больше. Растёт племя Homo Tavrodius.

Мы вышли на край широкой дугообразной просеки. Ни поваленных стволов, ни подлеска, одни лишь серые пеньки. По другую сторону за куцыми ветками волчьей ягоды угадывались очертания двухэтажного здания из красного кирпича без крыши, вместо окон узкие продольные бойницы. Видимо, это и есть Зелёный угол.

Гук снова достал манок и протоковал. Замер, прислушиваясь. Через минуту прилетел ответ.

– Идём, – и первым вышел из-за дерева.

Идти меж пеньков было неудобно. Защитники Зелёного угла набросали хвороста, камней, они сбивали с шага, хрустели, путались под ногами, норовили уколоть. Наверняка где-то заложены мины. Гук вёл нас не прямо, а зигзагами, и всё время контролировал, чтоб не свернули в сторону. Не зная безопасной тропы, пройти просеку не получится.

Преодолеть расстояние в сто метров мы смогли лишь минут за семь. Добравшись до края, наткнулись на колючую проволоку. В глубине здания скрипнул блок, натянулась верёвка и моток проволоки приподнялся. Мы поочерёдно поднырнули под него и двинулись вдоль стены к торцу. Стена была испещрена пулевыми отверстиями, некоторые кирпичи полностью выбиты, а дыры замазаны глиной. Чуть дальше среди деревьев проглядывали набитые землёй плетёнки, между ними и зданием пролегали окопы. У них тут настоящие укрепления. Фортификация. Людей не видно, но, то, что они рядом и видят нас, факт.

Здание бывшей лесопилки было подготовлено к круговой обороне. Дверей нет, только бойницы на двух уровнях. Вход оказался под землёй. Мы сначала спустились в окоп, прошли несколько метров подземным уровнем и остановились перед железной дверью. Гук постучал, открылось окошечко, и лишь убедившись, что перед ним свои, охранник с другой стороны отодвинул засов.

Подвал был абсолютно пуст, с низким давящим потолком, пол усыпан битым стеклом и металлическими шипами. В двадцати метрах дальше находился бетонный монолит, сооружённый по принципу захаба, когда прямой вход отсутствует, а часть стены выступает вперёд и заходит за другую, образуя внутренний коридор. Не знаю, с какой целью были созданы подобные ухищрения, но нечто подобное практиковали и в Квартирнике. Вряд ли это сделано против тварей, скорее уж, против людей.

Ступая осторожно, чтоб не наступить на шипы, мы прошли захаб и поднялись на первый этаж. Он походил на общежитие. По центру стояли двухярусные нары, рассчитанные человек на пятьдесят. Тут же кухня и аналог помывочной. Вдоль задней стены нагромождения из ящиков, столы, подобие мастерской, кучи нужного мусора. Электричества не было, освещалось помещение через бойницы и при помощи лучин. Несколько человек чистили оружие, кто-то спал. При нашем появлении никто не дёрнулся, только вопросительно поглядывали на Гука, словно ожидая приказ.

По деревянной лестнице поднялись на второй этаж. От первого он почти ничем не отличался: такое же обширное пространство, но без загромождений. Возле бойниц застыли наблюдатели. Парень, почти пацан, с одностволкой на плече, отдал Гуку честь и подмигнул Кире. Та фыркнула и задрала подбородок.

Грузилок и охранники Лидии остались возле лестницы, а мы прошли в самый конец. Здесь стоял стол, скамья, два старых дивана. На стене углем расчерчена карта Развала и прилегающих Территорий. Я подошёл ближе. В общем-то, ничего нового. Развал я знал относительно неплохо, по периметру Обводного шоссе располагались Приют, Анклав, Северный пост, Загон, чуть дальше Кедровая пустынь и Василисина дача. Север обозначен лишь Зелёным углом, больше ничего, да и сама карта на этом обрывалась. Что было за её пределами, оставалось только гадать.

– Чё не дорисовали? – усмехнулся я. – Угля не хватило?

– А зачем? – пожал плечами Гук. – Кому надо, те знают, остальных посвящать не обязательно, – и щёлкнул пальцами. – Филипп!

Подбежал паренёк с одностволкой. В лагере лесников вооружены были все, и оружие находилось под рукой.

– Найди Тамару Андреевну, пусть сюда идёт. И чаю нам.

Паренёк послушно кивнул и рванул к лестнице, не забыв перед этим ещё раз глянуть на Киру.

– А ты сам знаешь? – спросил я, указывая на карту.

– Я из непосвящённых. Моя задача охранять Проход.

– Проход?

Гук положил винтовку на стол, снял маскхалат и бросил на скамью.

– Дальше снова начинаются болота. Озёра, протоки, острова, камышовые заросли, змеи, аллигаторы, комары. Сотни километров топей. Слева доходят до Кедровых гор, справа тянутся почти до самого Водораздела, а там опять пустыня, как в Золотой зоне. Единственная дорога у нас за спиной. Ещё до Разворота от острова к острову проложили дамбу, почти пятьсот километров длинной, угробили кучу ресурсов и тысячи жизней. С какой целью непонятно, за болотами сплошь тайга и тундра, никаких особых ресурсов. Люди живут как при первобытном строе за счёт охоты и собирательства. Вырубают лес под пашню, но земля скудная.

– Это лучше, чем прятаться от тварей и рейдеров.

– Для них лучше. Но если бы Контора сделала так, как мы когда-то мечтали… – Гук покачал головой. – Ладно, это уже прошлое. Ты каким чудом тут оказался? Снова станок взяли?

– Свой построили.

– Неужели? Однако. И что, решил старых друзей навестить?

Подошёл Филипп с чайником в одной руке и охапкой консервных банок в другой, похоже, они заменяли лесовикам кружки. Расставил на столе и преданно уставился на Гука. Тот махнул небрежно: иди. Сам разлил кипяток по банкам. Пахнуло душицей.

Я взял банку, подул и поставил на место.

– Это хорошо, что я тебя встретил, Гук. Шёл и не знал, как говорить с северянами, что сказать им. А тут ты, и вроде не последний человек. Командир этого поселения.

– Не то, чтобы поселение – небольшая крепость. Блокпост. Руковожу обороной.

– И часто приходится обороняться?

– Часто. Так что ты хотел сказать северянам?

– А то и хотел… Тавроди сына моего похитил. Я сюда за ним пришёл.

Чем мне всегда нравился Гук, он никогда не предавался эмоциям. Не охал, не ахал, выслушивал информацию, и какой бы она не была, спокойно обдумывал и принимал решение.

– Это серьёзно, – качнул он головой. – Что намерен делать?

– Хочу предложить Тавроди обмен.

– На кого?

– На Лидию и ребёнка.

Проводница вздрогнула и плотнее прижала младенца к груди. Гук сощурился, бросил короткий взгляд на винтовку, потом на нас. Стиснул зубы. Отдать Лидию с малышом для него сравни смерти. Они с таким трудом вытащили их из Загона и теперь вот так просто вернуть? Для него это не вариант. Но что он может сделать? Два проводника и двуликая – без шансов. Тут не то что винтовка, пулемёт не поможет. При необходимости, мы весь гарнизон перебьём, ведь мы уже внутри: не надо прорываться через полосу отчуждения, через подвал. Наверное, сейчас он думал, что совершил ошибку. Он должен был сначала узнать мои планы и лишь потом вести нас в Зелёный угол. Или не вести, а попросить подождать, пока он будет о чём-то якобы совещаться со своими. Увы, Гук умный человек, но бесхитростный. Мы и в Полыннике его переиграли подобным образом, и сейчас.

Гук сел на скамью. Интуиция окрасила его в розовый, ещё не враг, но уже и не друг. Впрочем, в драку он вряд ли полезет, во всяком, случае не сейчас.

– Это нужно обсуждать.

– Разумеется. Для того мы сюда и шли. Провести обмен я мог ещё в Развале. Гамбит предлагал разойтись миром.

– Почему отказался?

– Гамбит ничего не решает. Он всего лишь полевой командир, хоть и проводник. Я должен поговорить с Оловом.

– Думаю, он скоро будет здесь.

– Так чего ждём? Давай готовиться к встрече.

Гук мялся, и я добавил:

– Поверь, у меня нет цели навредить Северу, и если вы откажетесь отдавать Лидию, я буду искать другое решение. Но мне нужно, чтобы она и ребёнок оставались здесь. Как приманка. Этот маленький мальчик – двуликий, и Олово почувствует, если его здесь не будет.

Младенец заворочался, словно понял, о ком идёт речь. Лидия из всего разговора услышала только, что сейчас явится примас и я отдам ребёнка ему. Кровь прилила к лицу, глаза сузились. Остатки нанограндов ещё плескались в её венах и, похоже, она намеревалась использовать их против нас. Оскалилась и, удерживая младенца одной рукой, другой взмахнула… Не знаю, что она намеревалась продемонстрировать, ибо, будучи блокировщиком, могла лишь попытаться заблокировать наши способности. Но здесь тоже палка о двух концах: не всё можно заблокировать, многое зависит от уровня силы, а уж против двуликих такое вообще не пляшет. Кира даже не стала вставать с дивана, дотянулась до неё ментально и схватила за горло. Сдавила. Лидия захрипела, опустила руки. Коптич едва успел подхватить ребёнка, а Кира сконцентрировала воздушную волну и как пушинку отбросила Лидию к стене.

– Ещё раз подобное выкинешь – удавлю.

Сказала она это спокойно, и лишь глаза залила чернота. Лидия задышала часто, поглядывая на нас поочерёдно, и вдруг разревелась. Сквозь всхлипывания я разобрал только одно слово:

– Не троньте…

Быстрым семенящим шагом подошла пожилая женщина. Лицо знакомое. Не та ли это врач, которая так безбожно вытаскивали из меня пули в Петлюровке? Она взяла Лидию за плечи, отвела на диван, забрала младенца у Коптича и передала матери.

– Тихо, тихо, что ж ты так разнервничалась. Давно ребёнка кормила? Ты сейчас о нём думать должна, только о нём. Гук, я заберу их к себе?

– Забирайте, Тамара Андреевна.

– К себе это куда? – с подозрением спросил я.

– На первом этаже у нас лазарет, – пояснил Гук. – Не сто́ит переживать, Дон, твоя дочь не хуже Олова почует, если мальчика попытаются увести.

Услышав имя, врач повернулась ко мне, но не сказала ничего. Взяла Лидию под руку и повела к лестнице.

Гук снова поманил паренька:

– Передай командирам групп, чтоб готовились к атаке. Ждём редбулей и адептов. Особое внимание на блокпостах и на второй линии.

– Скажешь, как построена оборона? – спросил я.

Гук кивнул, и выстроил кружки по бокам от чайника. Получился полукруг в две линии.

– Вот это, – указал он на чайник, – главный опорник, мы в нём. Два этажа, бойницы по кругу, полтора десятка бойцов с винтовками. По флангам два блокпоста. За каждым ещё по два. Есть гранаты и три пулемёта РПК семьдесят четыре. Но патронов мало, а гранаты времён Второй Мировой, не факт, что сработают. На Севере с боеприпасами туго. Одно время конгломераты помогали, надеялись, что мы часть сил на себя оттянем, но Контора их прижала. Отбила поля крапивницы, все мельницы под себя забрала. В конгломерации сейчас голод, ещё год-два и либо передохнут, либо сдадутся.

– И займутся вами.

– Займутся, – согласился Гук.

– А в чью светлую голову пришла идея похитить у Олова беременную жену-проводницу?

– Это решил совет Севера. Посчитали, что таким образом мы сможем усилить оборону. У нас ни одного проводника нет, а тут вдобавок двуликий. Сам понимаешь, какой это плюс.

– А про минусы что-нибудь слышали? Например, про ответные действия? Или думаете, Олово будет сидеть в Загоне и проповеди читать? Спешу разочаровать тебя: он пригонит сюда всех, кого сможет, и в клочья разнесёт весь ваш Гнилой угол и весь Север.

– Ну, не так уж и просто будет это сделать. Мы здесь тоже не в крестики-нолики играем, знаешь ли. Не удержимся тут, пойдём дальше по дамбе. На ней численный перевес не сработает. Как триста спартанцев в Фермопилах встанем. Сколько они тогда персов положили?

– Не прокатят Фермопилы, возможности сейчас другие. Установят пару крупнокалиберных и сметут нахер всех спартанцев.

– Значит, взорвём дамбу, заряды уже заложены. Не хотелось бы отрезать себя от остальных Территорий, но если вынудят, то палец на кнопке не дрогнет.

Я покачал головой.

– Мне это не подходит. У меня сын в Загоне и жена с маленькой дочерью на Земле, да и старшую в институт хотелось бы, а не в болото.

– Тогда уходи, пока адепты не явились. Другого совета у меня для тебя нет.

– Не будем торопиться. Ты что-нибудь знаешь о Безумной королеве?

Гук отхлебнул из банки.

– Безумная королева… – он произнёс это как будто у него зуб болит. – Никто о ней ничего не знает. Впервые появилась года три назад. Откуда пришла, с какой целью – не ясно. Поговаривали, что из конгломерации, но это не точно, может, из Водораздела. Непонятно только зачем она Тавроди понадобилась. С её появлением народ из Загона побежал. Она ведьма, высасывает из людей жизнь. Те сходят с ума, и адепты отправляют их в яму.

– Ментальные удары её работа?

– Сталкивался уже?

– В Развале. Неприятные ощущения. Ты говорил, у тебя свои люди в Загоне. Могут они навести справки по сыну, узнать, где он?

– Дам задание, что смогут – узнают. Но ты особо не обольщайся, возможности у нас не велики. Да и вряд ли его в Загоне держать будут, сразу отправят в Золотую зону.

– Командир, – окликнул Гука наблюдатель, – на краю зоны человек.

Глава 10

Гук быстрым шагом направился к бойнице, я за ним, знаком показывая Кире и Коптичу оставаться на месте. Встал сбоку от бойницы, присмотрелся. Видимость была ограничена, тем не менее зона отчуждения и кромка леса просматривались хорошо. Человек сидел на корточках, прячась за порослью молодых ёлочек, и не двигался. Я заметил его лишь когда он начал подниматься. Это был редбуль. Поднявшись, он подался назад и исчез. И почти сразу забил, захлёбываясь, пулемёт. Он бил длинными, бездумно, исключительно ради того, чтоб показать: мы здесь.

Ну и хорошо, что вы здесь, зачем же патроны тратить?

Несколько пуль расколупали кирпич над бойницей, крупицы пыли и осколков залетели внутрь, оседая на лицах красноватой пудрой. Гук откинулся в сторону, я продолжал смотреть на деревья, надеясь выявить ещё какое-нибудь движение. Никого, только определил место, где засел пулемётчик. Он выкосил перед собой хрупкий подлесок, над землёй поднялось облако перемолотых в крупу листьев и пороховых газов.

– Гук, винтовку!

Гук кивнул наблюдателю и тот передал мне трёхлинейку. Я поймал в прицел центр облака и надавил спуск, мягко передёрнул затвор и снова надавил спуск. Пулемёт заткнулся.

Минуту длилась тишина, потом завибрировал планшет в моём кармане.

Хороший выстрел.

Гамбит. Лёгок на помине.

Олово здесь?

Обсуждать с адептом свою меткость я не собирался. Время ни к чему не обязывающих разговоров закончилось, пришла пора поговорить серьёзно. Гук встал рядом, поглядывая на экран планшета.

Олово? Кто это?

Передай примасу, что говорить за Лидию я буду только с ним. Пусть выйдет на опушку, хочу убедиться, что это действительно он, а не какой-то адепт-полудурок, считающий себя равным Великому Невидимому.

Ответ прилетел мгновенно.

Ты, сука, северный олень! Ушлёпок гнилой! Ты кто такой, чтоб с тобой разговаривал сам примас⁈ Я всех вас в болотах утоплю!..

Дальше пошёл сплошной мат, причём такой отборный и витиеватый, что даже читать было неловко. Я отключил планшет и выглянул в бойницу.

– Сильно не светись, – посоветовал Гук. – Они стрелять тоже умеют.

До боли в глазах я всматривался в густую полосу леса, пытаясь уловить хотя бы лёгкое движение и понять, что замышляет Гамбит. Воздух сгущался, становился тяжелее. Близость болот сказывалась на нём, превращая в густой белёсый туман. Подала голос кукушка. Куковала долго, значит, не адепты переговариваются. Пока слушал её, слева в кустах что-то блеснуло. Присмотрелся. Блеск исчез, но он точно был, возможно, оптика – прицел или монокуляр. Замер, пытаясь проникнуть взглядом сквозь листву и ветки, но всё впустую. Сумерки начали скрадывать очертания деревьев, они уже казались сплошным размытым пятном, даже усиленное нанограндами зрение не позволяло распознать, что скрывается на расстоянии пятидесяти шагов.

Потянуло холодом. С болот наплывала сырость и глубокая бесконечная тишина. Стоило кому-то шаркнуть ногой или вдохнуть поглубже, как это било по ушам чугунным грохотом. Я посмотрел на Киру. Она свернулась калачиком, приткнувшись головой к плечу Коптича, Филипп накрыл её байковым одеялом, предложил горячего чаю. Пацан проявлял симпатию. На вид лет шестнадцать, приятный. Если проживёт достаточно долго, то имеет все шансы стать настоящим мужчиной. Добьётся на Севере положения, женится. Но не на Кире. Здесь ему не светит ничего. Она двуликая, а он обычный. Кира принимает его милые ухаживания, но лишь потому, что сейчас ей это нужно. Потом она о нём даже не вспомнит.

Всхлипнула выпь.

Там, где в сумерках блеснула оптика, колыхнулся туман. Он вздрогнул и чуть приподнялся, завиваясь в спираль. Это мог быть ветер, а мог и человек. Или та кабарга, встреченная утром в лесу.

Я переключился на менталку, пытаясь определить, что же происходит на самом деле, расстояние позволяло. Но ничего не увидел. Пусто. Хотя там точно кто-то двигался. Туман продолжал колыхаться, и это колыхание направлялось к нам.

Я тронул Гука за плечо.

– Кто-то идёт.

Гук кивнул:

– Сток возвращается. Слышал выпь? Его сигнал.

– Странно, почему я его не чувствую?

– И адепты не чувствуют. На дороге, кстати, ты тоже нас не почувствовал.

Точно. Я только сейчас, после его слов, понял это. Когда Гук в своём маскхалате выскочил из леса, между нами было метров семьдесят, для клякс далековато, но ощущение опасности должно было возникнуть. Однако ни я, ни Кира не отреагировали.

– Это фокус какой-то?

– Ага. Его ещё Мёрзлый разработал, и на себе отшлифовал. Алиса тебе не говорила? Странно. Проводники в той или иной степени чувствуют опасность, поэтому группы захвата проходят особые тренинги, позволяющие выработать у себя полное отрицание ненависти к врагу. Вся ваша сущность направлена именно на это, вы живёте ненавистью, вас к ней притягивает, а мы её отрицаем. Почему Олово нельзя убить? Потому что ты его ненавидишь. А я, направляя оружие на цель, вижу неодушевлённый предмет, например, консервную банку или пенёк. Поэтому ваша интуиция не срабатывает. Процесс тренировки долгий, сложный, у многих так и не получается до конца развить в себе это умение, а у кого получается, те становятся для проводников и двуликих невидимками. Вы полностью перестаёте воспринимать нас как угрозу, не замечаете, даже если стоим рядом, – Гук усмехнулся. – Человечество учится защищаться от вас, Дон. Много ты людей вокруг себя чувствуешь?

Я не думал об этом, но… Снова включил менталку. Кляксы были: возле стола располагались Коптич, Кира и Филипп. Ещё три пульсировали подо мной, видимо, на первом этаже или в подвале. И больше никого, хотя людей было много. Я не видел ни Гука, ни наблюдателей, да и на первом этаже должно находиться не меньше десяти человек.

– Ловко, – кивнул я. – Эдак вы к любому из нас можете подкрасться и завалить.

– Всё не на столько просто, – покачал головой Гук. – Вы нас не чувствуете, но и мы вас не вот чтобы на ладони рассматриваем. Шансы, конечно, немного уравнялись, и теперь всё зависит от наблюдательности и реакции. А они у вас выше. Хорошо ты пулемётчика снял, я бы так не смог. И Стока заметил. Кстати, как, если не секрет?

– Не секрет. Туман колыхался.

– Он всегда колышется, да и темно слишком, чтоб разглядеть что-то.

– Для тебя темно, для меня не совсем, да и колыхание разное бывает. Сейчас как будто ветер в одном направлении дует, с одинаковой силой и на узком участке. А такого, сам понимаешь, быть не может.

Гук хлопнул меня по плечу:

– Молодец, крестник, растёшь. К тебе со спины теперь не подберёшься.

– Твоими устами да мёд пить. Научишь вашей способности?

– Не получится. Ты проводник. Но в принципе, общее направление знаешь, попытайся. Хотя не понимаю, зачем тебе это надо.

– Пригодится. Хорошее умение, и наногранды на него тратить не надо.

– Командир, – послышалось от лестницы, – Сток вернулся.

– Давай его сюда.

На весь этаж горела одна-единственная лучина. Огонёк не яркий, да мне, в принципе, он и не особо был нужен, сумеречное зрение позволяло видеть каждый угол и трещины в полу под ногами. Но всем прочим без света было не обойтись.

– Филипп, – окликнул Гук пацана, – зажги светильник.

Мы вернулись к столу. Коптич дремал, Кира тихонько посапывала, укутавшись одеялом с головой, я видел только носик и щёчку. Захотелось погладить дочь, но удержался, побоялся разбудить.

Филипп чиркнул кремнем, вспыхнул огонёк. Я потянул носом.

– Бензин?

– Керосин, – ответил Гук. – В наших болотах тоже есть битумные поля. Добываем, перегоняем, используем. Электричества нет, приходится идти на разного рода ухищрения.

– Генератор завести не пробовали?

– Есть один, бережём. Включаем только для зарядки планшета.

К столу подошёл худощавый мужчина с длинным до плеч волосами и вытянутым лицом. Почти полная копия Гука, только на голову ниже. Я было подумал, не сын ли? Но Гук, предвосхищая мой вопрос, усмехнулся и покачал головой.

– Проходи, Сток, присаживайся. Это Дон, ты слышал о нём.

– Доводилось, да, – Сток протянул руку. Пожатие оказалось неожиданно сильным, словно с тисками поздоровался. – Командир много про тебя рассказывал, не думал, что получится воочию увидеть.

– В жизни и не такое бывает.

– Это точно.

– Оставим любезности, – осадил нас Гук. – Рассказывай, что видел?

Сток покосился на Коптича и Киру, Гук кивнул:

– При них можно.

– Ну, тогда… Что я видел? Да адепты, чё ещё тут увидишь? Сам Гамбит пожаловал, с ним его команда шакалов плюс редбулей звено. Но потрёпанные уже. Я схоронился возле лагеря, погрел уши малость. Их утром кто-то раскатал возле Северного поста, а потом на гати проредили. От звена, короче, два десятка рыл осталась. Считай, всех вместе полста будет. С этими силами они на нас не попрут. Надорвутся. Гамбит не дурак, хоть и отморозок конченый. Вызвал подмогу из Депо, из Квартирника, вроде как из Загона тоже отряд подгребает. Короче, к утру здесь сотни две рыл наберётся, и вот тогда можно ждать гостей. Грядёт заварушка, командир, знатная заварушка. Всё, что до того было так, развлекаловка.

Гук слушал молча, не перебивая, иногда кивал, иногда хмыкал. Когда Сток закончил, крёстный кивнул Филиппу:

– Чайку принеси. И перекусить чего-нибудь.

При слове «перекусить» Коптич оживился. Кира зевнула и приподнялась. Сток приклеился к ней взглядом:

– Симпотненькая. Она что ли Лидия?

– Она моя дочь, – угрюмо проговорил я, и уточнил. – Ей всего четырнадцать.

– Не напрягайся, я просто спросил. Я ведь ни на что не посягаю. Тем более при таком отце. Люди тебя помнят, Дон. Уважают. А она, стало быть, та самая дочь, за которую ты под станок пошёл?

– Та самая.

– Ага. Никто не верил, что ты её найдёшь. И никто не верил, что с другой стороны станка выберешься. Везучий. А как вернуться получилось?

– Здесь только один вход. Он же выход.

– Ясно, – кивнул Сток, хотя, судя по выражению лица, ничего ему ясно не было.

Вернулся Филипп, поставил на стол котелок и чайник. От котелка пахло ухой. Рыба в этих краях, похоже, самая ходовая пища, и повар не пожадничал, наполнил котелок до краёв. В пять голодных ртов мы очистили его минут за десять. Кира за весь день впервые улыбнулась и ушла на диван досыпать. Мы остались чаёвничать.

– Значит, ночью не полезут, – возвращаясь к прерванному разговору, сказал Гук. – А утром явится Олово.

– Пока его нет, можно им жизнь подпортить, – предложил я.

– Конкретно?

– Устроить диверсию. Подобраться к лагерю, снять часовых, забросать гранатами. Готов отправиться лично. Коптич, пойдёшь со мной?

– Надо, так пойду. Только пусть гранат дадут, а то у меня последняя осталась.

– Никто никуда не пойдёт, – покачал головой Гук. – Гамбит вас ещё на подходе почует. Для него наногранды, как красная тряпка для быка. Он их за сто шагов видит.

– Прям видит? – усомнился я.

– Ну или по запаху определяет. Не знаю как, мы с ним водку в помывочной не пили, секретами не делились. Знаю только, что любого, хоть тварь, хоть человека, в ком пара карат есть, он издалека засекает. Так что близко ты к нему не подберёшься.

– А твои?

– А мои в темноте плохо видят, нет у них сумеречного зрения, а по лесу без него или без фонарика много не походишь, все деревья лбом сосчитаешь.

– Я смотрю, у Стока на лбу ни одной царапины. Или он считать не умеет?

– Молодец, чувство юмора имеешь, хвалю. Только у нас здесь не цирк, а мы не клоуны, так что повторюсь: никто никуда не пойдёт. Ждём утра. Позиция у нас сильная, нахрапом не взять, в осаду тоже. Адепты, а до них квартиранты, пытались штурм изобразить, а потом о перемирии просили, чтобы трупы собрать.

Меня такое положение дел не устраивало. Сидеть на месте, ждать атаки, значит, отдать инициативу в руки противника. Может быть я и не вот какой стратег, но вся моя жизнь в Загоне учила тому, что нужно нападать первым. Гук привык обороняться. Он и сейчас собирался поступать так. Однако ситуация не та, и просто сидеть за стенами и отстреливаться не получится. Лидия такой приз, от которого Олово никогда не откажется. Я понимаю, что отдавать её нельзя, ибо двуликий в руках примаса – это атомная бомба в лапах обезьяны, но на этом можно и нужно сыграть.

– Отсидеться не получится, – сказал я.

– Пока Лидия здесь, получится. Они же не дебилы, тяжёлое вооружение применять не станут, побояться её задеть. А брать штурмом, это заваливать труппами все подходы. Двух сотен для такого дела не хватит, – Гук подмигнул. – Тем более у нас сейчас три проводника и два двуликих.

– Один двуликий ещё не знает, что он двуликий. Он только утром родился.

Остаток ночи я провёл на диване возле Киры. Ребёнок посапывал, жался ко мне, я, не открывая глаз, гладил её по голове, иногда проваливался в сон, но любой неосторожный шаг или движение наблюдателей у бойниц, заставляли вздрагивать. К утру понял, что попытка выспаться провалилась. Слишком много напряжения, слишком много мыслей. Почему-то вспомнилась наша миссия в излучине реки между рыжими холмами, Алиса, малышка Аврора, Савелий, и чем больше я о них думал, тем глубже проникало в меня непонимание: что же происходит…

Некоторые моменты никак не хотели стыковаться между собой логически. В первые дни я этим не заморачивался, не до логики было. Всё происходило слишком быстро, в спешке, второпях, на нервах, и проследить неувязки тупо не было времени. Но сейчас это открылось… как озарение какое-то…