Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

– И куда нам тогда? – посмотрел на меня Коптич. – В Приют?

– Приют ещё в прошлую мою бытность редбули под себя взяли. Наташка против Олова не попрёт, меня, мягко говоря, не любит, и новой встрече вряд ли обрадуется. Так что Приют отпадает. Есть спуск возле Резервной станции, а чуть дальше подъём. Там, когда карьер разрабатывали, строители для себя лесенку соорудили, чтоб к мосту не ходить.

– Откуда знаешь?

– Видел, – я хмыкнул. – У Гидравлика в мозгу. Он когда отморозками своими командовал, этой лесенкой часто пользовался. А я увидел и запомнил.

Ни Лидия, ни Коптич не поняли, как я мог это увидеть, а Коптич скрипнул:

– Тогда веди, Дон, да поскорее, а то мне как-то не по себе становится.

Я тоже чувствовал подъём напряжения. Казалось, воздух наэлектризовался и вот-вот заискрится молниями. От Обводного шоссе потянуло опасностью. Я всмотрелся, но Овражный проспект пока пустовал.

– Кира, чувствуешь кого?

– Тут везде кто-то есть, – дочь покачала головой. – Очень сложно, папа. Люди мешаются с тварями, и не всегда понятно, кто есть кто и где. Мне нужно время, чтоб привыкнуть и научится разбираться во всём этом. Очень много сил уходит, я устаю. Нужна передышка.

Я и сам видел, что она устала. Взгляд поник, под глазами круги. Каждое сканирование, ментальный охват, посылка образа – всё это ведёт к трате нанограндов. У неё сейчас очень большой расход, организм к такому не привык, требуется время для восстановления. Территории не саванна, здесь всё сложнее и больше, необходим банальный опыт, чтоб мгновенно понимать, что и где находится, это поможет экономить силу.

– Учись, котёнок, быстрее учись. От этого будут зависеть наши жизни.

Не выходя на дорогу, я медленно двинулся вдоль пятиэтажек к Резервной станции. Оставалось метров двести. Я уже видел железную дверь и смотровое окошечко в ней. Ещё немного и смогу понять, что кроется за стенами. Опасностью по-прежнему тянуло от шоссе, а станция казалась нейтральной. Я периодически поглядывал на Киру. Дочь отрицательно мотала головой, её силы не хватало целиком оценить обстановку.

Через сотню шагов я уже сам смог отсканировать станцию. Внешне здание напоминало коробку с узкими окнами на верхнем ярусе, стены слишком толстые, чтобы увидеть всю картину внутри. Обычных клякс, обозначающих людей или тварей, не было, только вился непонятный клубок, словно облако плотного дыма. Вычленить из него что-то разумное не получалось. От напряжения заныло в затылке. Находиться одновременно в ментальной плоскости и в реале сложно даже двуликому, что уж говорить обо мне. Всегда нужно выбирать что-то одно, и я бросил затею с распознаванием. Достаточно того, что клубок не нёс в себе красноты.

Спуск в овраг находился в тридцати метрах от станции. Добравшись до него, я припал на колено и велел Коптичу спускаться первым, за ним пошли Кира с Лидией и Грузилок. Добравшись до дна, Коптич негромко свистнул. Я поднялся и одновременно с этим раздался выстрел.

Пуля ударила в левую нижнюю часть грудины. Меня опрокинуло; в падении я крутанулся через плечо и, хватаясь руками за траву, заполз под куст. Убежище так себе, но хотя бы не на виду. Выдохнул, расстегнул ремни, сбрасывая ранец, и только после этого позволил себе заскрипеть зубами.

Сука, как же больно-то! Отвык я получать раны, и терпеть боль тоже отвык, придётся привыкать заново.

Открыл правый клапан ранца, вынул аптечку. Внутри ничего кроме турникета и баллончиков с оживителем. Алиса сама воссоздала формулу препарата и протестировала на браконьерах. Эффект оказался может быть и не лучше загоновского, но уж точно не хуже. Я расстегнул куртку, сунул пальцы с дыру входного отверстия на майке и разорвал. Кровь вытекала толчками, но не пузырилась, значит, лёгкое не задето. Просунул руку к спине, нащупал выходное отверстие. Ещё одно радующее открытие: пуля прошла навылет. Ножом разрезал майку, промокнул кровь, брызнул на рану оживителем. Как мог просунул баллончик к выходному отверстию и снова надавил на клапан. Боль утихла, кровь продолжала сочиться. Голова немного кружилась, но сейчас заработают наногранды, головокружение пройдёт, силы восстановятся. Рана, к счастью, оказалась не такой уж и тяжёлой.

Пока занимался лечением, прислушивался и присматривался ко всему, к чему можно было прислушиваться и присматриваться. Моя команда словно растворилась, Лидия врубила свой купол. Станция тоже не отзывалась, хотя дым внутри продолжал клубиться. И по-прежнему ни единого оттенка красного. Но стреляли не откуда-то, а именно из станции, с верхнего этажа. Интуиция стала хуже? Вряд ли. Там либо проводник со способностями Лидии, либо за время моего отсутствия Тавроди изобрёл что-то, что способно снижать чувствительность интуиции и скрывать агрессию противника.

Я сделал глубокий вдох. Оживитель действовал, и это позволяло действовать мне. Перевернулся на живот, отыскал среди листьев узкую прореху. Обзор она давала слабый, но верхний этаж разглядеть получалось – все шесть узких окон. Внутри сплошная чернота. Стрелок не дурак, стрелял из глубины помещения. Не тот ли самый, который пытался подстрелить меня на пляже? Всё может быть. Но почему он не выстрелил на подходе, когда мы были отличной мишенью? Дождался, когда я останусь один и лишь после этого надавил на крючок. Ему нужен только я? Или увидел нас в последний момент, всё-таки шли мы не открыто, используя укрытия. Поторопился, и пуля ударила не в грудь, а левее.

Что делать дальше? Теперь он должен убедиться, что поразил цель. Если я не двигаюсь, это не значит, что я мёртв. Наверняка с ним есть ещё люди, которых пошлют проверить, а он сам останется у окна и при необходимости добьёт меня.

В подтверждении моих мыслей дверь станции открылась. Скрипнули петли, шаркнула подошва по асфальту. Интуиции нарисовала в голове две красных кляксы. За стенами станции противник и его намерения были видимы прекрасно. Я чувствовал идущий от них страх, вязкий, как трясина. Наногранды в крови взбодрились, кожа покрылась мурашками. Во мне потихонечку просыпалась тварь, дремавшая все последние годы где-то глубоко-глубоко.

Сквозь ветви показались двое в кожаных плащах. Головы бритые, синие полосы на рожах, в руках штурмовые винтовки. Братья мои миссионеры, давно вас не видел, здравствуйте. Первый был слишком молод, лет восемнадцать, возможно из того набора рекрутов, в набеге на который участвовал я. Второй постарше. Винтовки были направлены на мой куст.

По спине пробежал холодок. Осторожно, чтобы не потревожить ветвей, сместился вправо под следующий куст, потом вдоль обрыва прополз к станции. Холодок продолжал поглаживать спину. Так и хотелось вскочить и выпустить очередь. Но я помнил о снайпере, в первую очередь необходимо завалить его.

В голове закружил рой образов. Кира нащупывала меня своей ментальностью. Поймала и показала ползущего по склону Коптича. Жаль, что я не могу ответить, двуликие мою ментальность не принимают, связь получалась односторонняя, но ответ и не требовался. Ещё во время охоты на браконьеров мы договорились, что она должна показывать и как я буду реагировать. Из образа дочери я понял, что Коптич спешит на помощь. Сейчас он засядет у выхода на спуск. Его интуиция работает на порядок хуже, никаких клякс не видит, но надеюсь у него хватит ума не открывать огонь первым…

Миссионеры остановились и начали стрелять. Пули рвали листья, траву, вздыбили землю, где я лежал двадцать секунд назад. Щёлкнул отстёгиваемый магазин, с таким же щелчком вошёл в приёмник новый, рывок затвором – и снова длинная очередь, теперь уже по кустам справа. Слава Великому Невидимому, я успел доползти до станции и припасть к стене, и хвала тому мудаку, который не вырубил кустарник по периметру. Стрелок меня не увидел, как и те два хрена в плащах.

Послышался голос:

– Erkek kardeş, bir göz atın vadi… (Брат, загляни в овраг)

Ни хрена не понимаю эту тарабарщину, но Коптичу самое время проявить себя. Просто поднять автомат над обрывом и дать очередь в куда-нибудь. Это бы отвлекло миссионеров и позволило нейтрализовать стрелка.

Кира прислала короткую вспышку – приготовиться. Я снял с пояса гранату, отжал усики. Готов.

Полоснула очередь, я вырвал кольцо, подскочил и метнул гранату в среднее окно. Надеюсь, пространство не разделено на комнаты. Одновременно со взрывом побежал к двери, дёрнул полотно на себя и нос к носу столкнулся с синей рожей. Ударил ребром ладони по горлу, отбросил тело в сторону и, вскидывая автомат, вошёл в котельную. Станция давно стояла на приколе и никого, кроме сторожа, в ней обычно не было. Миссионеров прислали из Загона, чтобы перекрыть доступ к источнику, вряд ли их больше четырёх, но опасаться сто́ит, тем более что интуиция молчала.

Лестница на второй этаж находилась в другом конце здания. Где-то в глубине капала вода, там же пульсировало серое пятнышко. Сторож. Он забрался за бетонную тумбу и сжался, закрывая голову руками. Снаружи долетели отголоски автоматных очередей, Коптич добивал людоедов.

Сторож приподнял голову, заметил меня и побледнел.

– Послушайте, мне в ваши разборки лезть ни к чему…

– Сколько у тебя гостей? – подходя вплотную, спросил я.

– Трое… Трое тут, и там… один, – он ткнул пальцем в потолок.

– Сиди здесь.

Он усердно закивал, а я стал медленно подниматься по ступеням. Когда плечи поднялись над верхней площадкой, замер, обыскал взглядом помещение. Оно действительно не было разделено на комнаты и если не считать рухлядь у стены, то практически пустым. Возле кучи валялось тело. Поза слишком неестественна, живой человек так лежать не станет. Подошёл. Парень, незнакомый. За семь лет Олово успел вырастить новое поколение миссионеров, этот очевидно из их числа. Сомневаюсь, что он хотел окончить жизнь вот так, но когда берёшь в руки оружие, должен понимать, что шанс дожить до старости не очень велик. Его винтовка лежала неподалёку, обычная мосинка, без оптики. В карманах нашёл две запасных обоймы и планшет. Забрал и то, и то. Патроны могут сгодиться хотя бы для обмена, а в планшете есть смысл покопаться, посмотреть, что пишут, чем ныне живёт Загон. Батарея была заряжена полностью, надолго хватит.

Подумал снять плащ, но размером парень уступал мне, в плечах будет узковат, да и по длине коротковат.

Подошёл к окну. Присмотрелся сначала к пятиэтажкам, потом к Обводному шоссе и мосту. Звуки выстрелов могли привлечь внимание других групп миссионеров, но на горизонте пока никого не было. Убедившись в безопасности, осмотрел пустырь перед станцией. Возле дороги лежали двое, Коптича видно не было.

Я свистнул. Дикарь выбрался из оврага и кивнул. Я жестом указал на тела, пусть обыщет.

Завибрировал планшет, на экране высветилось послание:

Почему стрелял?

Всё-таки привлекли внимание. Хорошо хоть пишут не на турецком.

Имя над сообщением обозначило собеседника: Гамбит. Раньше оно мне не попадалось, видимо, кто-то из новых адептов Олова. Того, чей планшет я держал в руках, звали Сурок, но это точно не тот Сурок из внешней охраны, с которым я имел дело в прошлом.

От Депо вышли двое клетчатых, хотели взять их, они начали стрелять, потом побежали назад.

Понял. Оставайся на месте, сам разберусь.

Ага, разбирайся. Ищи ветра в поле.

Я спустился на первый этаж. Сторож всё так же сидел возле тумбы.

– Планшет есть?

Он хлопнул себя по грудному карману, извлёк планшет. Я вырвал его и с силой швырнул в стену. Корпус развалился на две части, вылетела батарея.

– Когда спросят, кто приходил, говори всё, что видел, без утайки, ясно?

– Да.

– Воды налей. Есть тара побольше?

Он кивнул, побежал за водой, а я вышел в тамбур. Миссионер, с которым столкнулся в дверях, всё ещё хрипел. Лицо почернело, глаза выкатились, но он по-прежнему дышал. Живучая сволочь, под дозой. Я перевернул его на живот, содрал плащ, этот мне будет впору. Снял тактический пояс, повесил на плечо, потом обхватил за голову и повернул до характерного хруста.

Скинул камуфляжную куртку, надел плащ, действительно впору. Вот теперь я окончательно поверил, что вернулся.

Коптич заканчивал обыскивать свою пару. Взял только патроны и одну винтовку.

– Брось, – посоветовал я, – нехрен лишнюю тяжесть таскать.

– Это Грузилку. Получше его фроловки будет.

– Доверяешь ему?

– Да вроде нормальный мужик, глуповат только малость. Но нам с ним не азбуку учить. А в бою, думаю, не подведёт.

– Ну смотри, твоё решение. Если что, сам же и грохнешь.

– Это как водится, – согласился дикарь и кивнул на заляпанную кровью майку. – Задело?

– Немного. Наногранды уже стараются.

Они и в самом деле старались. Кровь больше не текла, боли не было, мешало только ощущение чего-то постороннего в боку. Неплохо бы денёк отлежаться, чтоб быстрее срослось мясо, да только где взять этот день.

Глава 5

Сторож принёс ведро воды. Нашёл, блин, тару. Такую с собой далеко не унесёшь, но хотя бы напьёмся и заполним пустые бутылки. Делали всё второпях, сначала дали напиться Лидии. Кира хотела осмотреть мою рану. Я отмахнулся. Боли не было, оживитель знал своё дело, лишь саднило немного, да при резких движениях по спине поднимался огонь, но заниматься этим сейчас времени не было. Нашу стрельбу слышали, неизвестный по имени Гамбит быстро разберётся, что никакие клетчатые от Депо не выходили и со всей возможной поспешностью двинет на станции. К его приходу нас не то, что здесь, в овраге быть не должно, поэтому все раны оставим на потом.

Коптич передал Грузилку штурмовую винтовку убитого миссионера и две запасных обоймы. Я бросил ему под ноги тактический пояс.

– Пользуйся.

– Это ж целое состояние, – выдохнул загонщик. – Спасибо, отблагодарю.

– Ага, обязательно, – согласился дикарь. – Есть на вашем Севере кабаки?

– Куда ж без них?

– Вот и обмоем винтовочку, – и хмыкнул. – Если доберёмся.

Заполнив пустые бутылки водой, мы спустились на дно оврага и двинулись вверх к мосту. Я указал на заросли черноклёна.

– Подъём здесь, – и предупредил. – Ветки не ломать, листья не рвать. Идём осторожно, следов не оставляем. Коптич – крайний.

Я развёл ветви, протиснулся меж кривых стволов. Мешал ранец, пришлось скинуть его и взять в руку. За мной следом скользнула Кира, ей было проще, она тоньше в два раза, а мне приходилось изгибаться и приседать. Дала себя знать рана. Боль терпимая, но, кажется, открылось кровотечение, липкое и тёплое потекло по ноге к колену.

Через десять шагов увидел ступени. Они были вырублены в известняковых отложениях почти вертикального склона. Овраг возник не сам по себе, а в результате карьерных разработок, из него выбирали камень для постройки города, поэтому и склоны такие крутые. Взбираться придётся осторожно, слава Великому Невидимому, строители вбили по бокам железные скобы. Я подёргал одну. Крепко сидит.

Подъёмом давно не пользовались, ступени завалило хламом из сухих листьев и мелких сучьев. Я смахнул мусор. Глубина ступени была сантиметров двадцать, вполне достаточно для устойчивости стопы.

– Коптич, – позвал я негромко.

– Здесь.

– Иди первым. Поднимешься – осмотрись, определи укрытия.

– Сделаю, Дон.

Дикарь как кошка полез по лестнице вверх. Высота было метров двадцать пять, черноклён прикрывал подъём примерно на две трети, это неплохо, однако семь метров придётся подниматься по открытому участку. Кира продолжала сканировать местность, людей не чувствовала, так что должно обойтись без происшествий.

Коптич сверкнул подошвами и исчез. Я толкнул Грузилка:

– Пошёл.

Тот перекрестился, плюнул зачем-то на ладони и полез. Следующей отправил Киру. Она дождалась, когда Грузилок доберётся до середины и ухватилась за скобы. На лице застыла решимость, каковая обычно бывает у людей, которые бояться что-либо делать, но пересиливают себя и делают. Похоже, она боится высоты, как и Алиса. Судя по ним обоим, можно прийти к выводу, что двуликие высоту не переносят.

– Просто не смотри вниз, – напутствовал я дочь.

– Я её чувствую, папа – пустоту под собой. Она тянет.

– Игнорируй. Просто не думай, смотри вверх.

Она вздохнула и пошла по ступеням, быстро перехватываясь за скобы. Я следил за каждым её шагом, главное, чтоб не оступилась. Вниз посыпалась труха, запорошила глаза. Я тряхнул головой, проморгался, а когда поднял голову, Кира проворно перевалила через карниз и скрылась.

Я повернулся к Лидии:

– Теперь ты.

Проводница вцепилась в скобы, но встала не прямо, а боком. Брюхо выпячивалось утёсом и мешало.

– Сможешь подняться? – с недоверием спросил я.

Она кивнула и начала медленно переставлять ноги по ступеням. Я двинулся сразу за ней. Если вдруг оступится или испугается, или ещё что там у этих беременных – придётся затаскивать её силой. Лишь бы адепты не появились…

– Платформа! – прошипел сверху Коптич.

Мы застыли. До открытого места оставалось совсем чуть. Я посмотрел на Лидию, она сморщилась и простонала:

– Мне в туалет надо.

– Куда тебе надо?.. Да ты совсем что ли? Терпи!

– Я сейчас описаюсь.

– Ты почему внизу не хотела?

Я поднялся выше, прижался к ней вплотную. У меня трое детей, но я понятия не имею, что делать с беременными в таких ситуациях. Смог только пошутить глупо:

– Это только у меня с высоты отлично получится, а тебе и присесть негде.

Коптич съехидничал:

– Вы чё там обжимаетесь? Лидия, если он станет что-то обещать– не верь, у него дома жена ревнивая. Не женщина, у-у-ух! Причём во всех смыслах.

– Заткнись, придурок. Следи за платформой.

– А чё за ней следить? Проехала она, поднимайтесь.

Поднявшись наверх, я отполз от края, вынул монокуляр и навёлся на Резервную станцию. Платформа остановилась возле двери, из кузова и кабины вышли люди в чёрных плащах с развивающимися полами. Двое направились к обрыву, где лежали тела миссионеров, остальные вошли внутрь. Минуту спустя выволокли сторожа, поставили на колени. Спросили о чём-то, тот ответил, потом один зашёл за спину, ухватил старика за волосы, задирая голову вверх, и провёл ножом по горлу. Нож был отменный, от брата Гудвина. Тело завалилось вперёд, голова осталась в руке миссионера. Он небрежно швырнул её в кузов платформы, очевидно, для отчётности.

Завибрировал планшет.

Видишь меня? Конечно видишь. Ты ведь где-то здесь, да? Рядом. Тебя я буду убивать медленно. Или давай так: возвращаешь эту суку, и чёрт с тобой – живи.

Он выждал несколько минут, ожидая ответа, не дождавшись, отправил второе сообщение.

Я не знаю кто ты. Но узнаю. И тогда никто тебе не позавидует.

Ну да, ну да, не знаешь… Зато я знаю, кто ты. Гамбит. В монокуляр он был виден хорошо: лет тридцать, среднего роста, худощавый, в руках штурмовая винтовка, на поясе нож. Лицо измазано синькой, как и у прочих миссионеров, но голова не брита, наоборот, гребень по типу панковских. Что-то новенькое. Олово решил внести изменения во внешнем виде своих адептов? Или теперь так приоров обозначают?

– Пап, он проводник, – выдохнула за спиной Кира.

– Чувствуешь его?

– Да. Он тоже меня чувствует, вернее, мои прикосновения, но не понимает кто я и где.

Адепт медленно повернулся налево к станции, потом направо. Где примас его отыскал? Судя по возрасту, он уже был не маленький, когда я слинял из Загона. Скорее всего, сидел на Территориях, иначе Мёрзлый учуял бы его. А Территории – это уже вотчина Олова. Не потому ли примас отпустил меня, что нашёл этого?

– Можешь определить его способности?

– Нет. Могу только предположить, что он не блокировщик.

Я подумал, что неплохо было бы решить вопрос с этим Гамбитом сейчас, а то слишком грозные послания шлёт. Застрелить не получится, выстрел выдаст нас. Не факт, что завалю, но адепты обязательно прочешут место, откуда стреляли, и найдут лестницу. А мне не хочется, чтоб они о ней знали.

– Мозги ему выжечь можешь?

– Слишком далеко. Если подобраться шагов на тридцать…

Что-то я размечтался. Даже Алиса не могла отправить смертельный образ дальше полста метров, а уж Кире рано с ней тягаться, не говоря обо мне. Для меня максимальное расстояние три шага.

– Так близко он нас не подпустит. Ладно, в другой раз вопрос закроем. Пошли отсюда.

Прячась за кустами, мы добрались до ближайшего барака. Кира в очередной раз среагировала на стаю тварей, по её словам, они сидели в подъезде дома напротив. Появление двуликого заставило их напрячься.

– Я вижу, как они скалятся, – чуть не заплакала дочь. – Пап, я устала. На меня так только гиены реагировали.

– Они бояться, вот и скалятся.

– Я понимаю, но пап… Приходится тратить на ни силы, у меня кровь почти сухая. Может, мне дозу вколоть?

В её глазах засветилось подобие надежды на отдых, словно после долгого бега по горам. Я её понимаю. В четырнадцать лет без должной подготовки окунуться в заражённый мутациями мир – это настоящее испытание. Алиса хотя бы родилась здесь, и со всем этим сталкивалась с детских лет, привыкла, адаптировалась. А Кира натурального дикого мутанта впервые увидела вчера. У неё сейчас паника от нахлынувших вдруг новых ощущений. Отсюда и повышенный расход нанограндов. Доза действительно может помочь восстановить силы.

Но!

Я точно знаю, что наногранды из крови двуликого и даже сама кровь простому человеку не повредят, испытано на себе. А вот если вколоть двуликому наногранды из крови тварей – здесь большой вопрос. Мы никогда его не обсуждали с Алисой, не было необходимости, и Дряхлому я его не задавал, хотя тот проводил эксперименты с кровью, но по умолчанию считалось, что чужие наногранды двуликого могут парализовать, а то и убить, и, честно говоря, я совсем не хотел экспериментировать на своей дочери.

– Котёнок, надо потерпеть. Старайся меньше думать о тварях, не сканируй местность постоянно, только когда чувствуешь опасность. Ты напряжена, а нужно расслабиться, и тогда твой организм быстро восполнит потерю нанограндов.

Кира пождала губки и пискнула:

– Я постараюсь.

Наверное, всё-таки не стоило брать её с собой. Понимаю, она хотела найти ответы на свои вопросы, но дикие Территории – это не школа. Сюда можно приходить лишь получив уже должное образование. Мне в своё время повезло, я не только выжил, но и встретил хороших учителей, которые многое помогли понять. Теперь я тоже помогу Кире, однако она находится в более трудном положении: она двуликая, и воспринимает этот мир на другой лад.

Мы сменили порядок движения, теперь первым шёл Коптич, а я замыкал. Дикарь лучше любого из нас знал Развал. Он ориентировался в сплетениях улочек не хуже, чем мы с Кирой в саванне. Шёл легко, неутомимо, словно и не покидал город никогда, продолжая ходить его тропами, а я с непривычки чувствовал тяжесть в ногах, плюс рана. Действие оживителя заканчивалось, требовалась новая порция, да и кровь продолжала сочиться, силы вытекали из тела вместе с ней. Лидия дышала тяжело. Ей приходилось труднее всех, всё-таки беременная, но она не жаловалась. Грузилок постоянно оглядывался, то ли проверяя не отстала ли, то ли проявляя участие.

Я взглянул на планшет: начало четвёртого. Возле Резервной станции мы были в девять утра, малость повозились с миссионерами, потом овраг, подъём, значит, идём часов пять. С учётом передвижения по городу прошли минимум пятнадцать км. Впереди по-прежнему возвышались конусные крыши бараков, однако северная окраина должна быть недалеко.

– Коптич, – окликнул я дикаря, – сориентируй по месту.

Тот шагнул в сторону и присел на корточки, ладонью расчистил место на земле, начертил несколько фигур.

– Это Северный пост, – ткнул он пальцем в квадрат. – Это площадка, на которой Мозгоклюй свои шоу снимать начинает. Если не ошибаюсь, то мы сейчас тут, – он провёл линию от предполагаемого места нашего нахождения к Северному посту. – По прямой километров десять, от силы пятнашка. Но по прямой, сам знаешь, по Развалу не ходят, особенно когда не хочешь, чтоб тебя услышали. Короче, если темп не снизим, часам к семи доберёмся. Я знаю там местечко, где можно переночевать. А утром в обход поста двинемся к Северной дороге.

Я посмотрел на Лидию и Киру. Вряд ли они в прежнем темпе осилят оставшийся путь. Им нужен отдых, и желательно продолжительный, иначе утром ни одна из них не поднимется. Особенно Кира. Дочь побледнела, осунулась, губы потрескались.

– Всё, дальше не идём, – принял я решение. – Ищем место для ночёвки здесь, до утра отдыхаем.

Коптич покачал головой, решение его не обрадовало. Он, конечно, прав, сейчас мы должны как можно дальше уйти от Загона и от адептов Олова. Они не остановятся, и уж точно понимают, куда мы идём. Север единственной место, где у нас есть возможность спрятаться. Вопрос в том, каким путём мы будем туда добираться? Можно напрямки мимо Северного поста, а можно через Полынник. Там поле крапивницы, для нас это решение проблем с водой и питанием. Правда, на этом пути полно тварей, но с нами двуликий.

Я поделился этой мыслью с Коптичем. Тот посмотрел на Киру и отрицательно мотнул головой.

– Только не Полынник. Девочка слишком ослабла, а твари чувствуют её слабость. Здесь они ещё сдерживаются, но на поле обязательно нападут. Да и в Развале долго осторожничать не станут. Нужно уходить из города. Нельзя останавливаться, Дон. Если уж так устали, давай полчаса на отдых, подышим, водички попьём – и дальше двинем.

Кира сидела на земле, обхватив колени руками и дышала коротко и часто. Лидия и вовсе легла. Грузилок снял со спины рюкзак, подложил ей под голову. Куда с такими идти?

– Далеко не уйдём.

Коптич вздохнул, но спорить не стал.

– Осмотрю тот дом, – кивком указал он на двухэтажный барак.

– Пошли, я с тобой.

Бараки строились по единому плану: одна квартира на этаж, поделённая на жилые отсеки с общей кухней. В Развале, бывшем Белом Стане, это была наиболее распространённая форма жилищной собственности. Коптич занялся первым этажом и подвалом, я вторым этажом и чердаком. На вещах и предметах лежал слой пыли, похоже, после Разворота сюда не заходили даже мародёры, не говоря уже о дикарях и прочих деклассирующих элементах. На чердаке воняло птичьим помётом; при моём появлении десятки голубей забили крыльями поднимая в воздух труху и мелкие перья. На полу вдоль стен выстроились хлипкие гнёзда, на некоторых сидели голубки. Я проговорил негромко:

– Ну уж извините, придётся потесниться на какое-то время.

Прошёл к слуховому окну. Вид был однообразный, сплошь зелёные заросли и крыши, подходы к бараку не просматривались. Не самое удачное место для ночёвки.

Я спустился на первый этаж. Коптич стоял у стены на лестничной площадке.

– Что у тебя?

– Хреново. Земля в подвале влажная.

Я заглянул в открытый проём, снизу отчётливо тянуло сыростью. Где-то рядом находился источник, возможно, за этой стеной или в соседних зарослях, а это сотни тварей, которые ежедневно приходят на водопой. Сейчас опасности не было, мы спугнули их на подходе, но они обязательно вернуться, а уж в сумерках и ночью здесь будет не протолкнуться.

Коптич провёл кончиком языка по нижней губе.

– Что делать будем?

Ответ был на поверхности:

– Идём дальше.

Поднялись и пошли. На ходу раздербанили сухпай и опустошили бутылку воды. Скорость движения заметно снизилась, так что дойти засветло к Северному посту мы не успевали, тем более что Коптич вёл нас не по прямой, а зигзагами, петляя меж дворов узкими тропами. Это сильно удлиняло путь, но сводило к минимуму нежелательные встречи. За весь день лишь дважды приходилось пересекать открытые пространства. Главные дороги Развала были очищены от мусора, платформы проезжали регулярно. Несколько раз я слышал гул электродвигателей, одиночные выстрелы. Когда впервые переходили открытку, справа на дороге увидел высушенный труп язычника. Стая пёсотварей уже подбиралась к нему, бросая жадные взгляды на нас и на язычника.

Коптич сам понимал, что добраться до намеченного места к вечеру мы не сможем, и уже начинал поглядывать по сторонам, решая, где заночевать. Исходя из собственных предпочтений, я бы выбрал хрущёвку. Самый безопасный вариант – забраться на верхний этаж, заблокировать дверь, выставить наблюдателя у окна. Твари не любят забираться выше второго этажа, особенно пёсо и язычники, разве что кто-то делает это намеренно, как Гоголь. Но этого фрукта здесь не было, впрочем, как и хрущёвок и каких-либо иных высоток. Всё, что было выше второго этажа, находилось в западной части города, ближе к железной дороге.

Коптич указал на барак.

– Туда.

Слева через дорогу стояла народная стройка с прочными каменными стенами и более-менее целой крышей. Указывая на неё, Грузилок спросил:

– А почему не туда? Она покрепче будет.

– Ты давно людей по Развалу водишь?

– Год. Почти.

– Странно, что до сих пор жив.

Коптич не стал вдаваться в объяснения и направился к бараку с проверкой, а я пояснил:

– Ты бы выбрал народную стройку?

– Ну… – Грузилок уже начал понимать, что выбор неверный, но почему неверный, до него пока не доходило, – наверное.

– Вот и рейдеры, в нашем случае, адепты Олова, тоже в первую очередь заглянут в неё.

– Даже если так, – не сдавался лысый загонщик, – и придётся принять бой, каменные стены защитят от пуль лучше деревянных.

– А зачем нужна защита, если вообще можно обойтись без стрельбы?

Он не ответил, а я двинулся вслед за Коптичем к бараку. То, что он пуст, я понял быстро, не было даже малейшего намёка на опасность, но всё равно прошёл по комнатушкам. Никогда не знаешь, какие сюрпризы могут ожидать тебя в заброшенном доме, например, лизун, мирно сопящий на стареньком диване. Сейчас я никого не встретил и ничего интересного не обнаружил, лишь подобрал по пути рваный матрас и пару шерстяных одеял. Из этого можно устроить неплохую постель для Лидии и Киры.

Местом для ночлега выбрали чердак. Птичьим помётом здесь не воняло, хотя пыли и прочего хлама хватало. Лидия легла на матрас, Кира предпочла одеяло. После относительно комфортной жизни в бывшей католической миссии, где у неё была своя комната, кровать, неплохой диапазон услуг и удобств, Развал оказал шокирующее впечатление. Я много рассказывал дочери о Территориях и уровне жизни на них, но одно дело слышать, и совсем другое ощутить на себе, и новые ощущения её убивали. Она упала на одеяло и мгновенно уснула.