Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 282 (всего у книги 354 страниц)

Глава 6

– Итак, Илья Тимофеевич, – сказала судья, стоило мне встать на место свидетеля. – Расскажите, как случилось, что от рук этой швали погибло более миллиарда человек?

Толпа передо мной заинтересованное затихла. У пары Метт в руках появился поп-корн.

– Никак, – сказал я. – Ибо она невиновна в гибели более миллиарда человек.

Тишина держалась еще каких-то три секунды, а затем толпа Метт вновь разразилась отчаянной бранью. Теперь они требовали моей крови.

– Тихо! – ударила судья молотком и крики затихли. – Правильно я понимаю, что вы сомневаетесь в подлинности имеющихся доказательств, Илья Тимофеевич?

– Конечно. Ибо будь доказательства подлинными, все пострадавшие давно лежали бы в могилах, а не присутствовали на заседании, – и я обвел рукой всех присутствующих. – Всем известно, что раз человека убили, воскреснуть он не может!

Толпа вновь приготовилась орать, но никто не смог вымолвить ни словечка. У всех на лицах застыло злобное замешательство.

– Поднимите руку те, кто действительно умер в результате неосторожных действий обвиняемой! – крикнул я.

Метты переглянулись. Спустя пару секунд вверх поднялась одна рука.

– Мне показалось, что я действительно умерла… – нерешительно сказала Метта. – Но…

– Ты же ожила, не так ли?

– Да… Но… Лежать с кучей дырок в теле так мерзко!

– Значит, обвинять мою подзащитную в убийствах вы не имеете права!

В толпе зашептались.

– Так постойте, свидетель! – замахала молоточком судья. – Какая еще подзащитная? Вы свидетель, вот и ведите себя как свидетель!

– Я требую, чтобы мне дали полномочия ее адвоката!

– Вы допрашиваетесь как свидетель! Вот закончим с допросом, тогда становитесь, кем хотите! Итак… Кхем-кхем, примерно час назад вы видели, как обвиняемая убивала… – и судья сверилась со списком. – Метту-59, Метту-3412, Метту-189078 и Метту-406?

– Нет. Я видел, как они стреляли друг в друга, а потом вставали как ни в чем не бывало. Это не может быть убийством, а лишь покушением на убийство, и вы это прекрасно знаете.

– Это к делу не относится! – крикнули из толпы. – Она злая, давайте сотрем ее!

– Сотрете, но только по закону, а не из произвола, – сказал я. – А раз у вас тут диктатура закона, то знайте, что Метта-59, Метта-3412, Метта-189078 и Метта-406 тоже покушались на жизнь Метты-1.

– Что⁈ – ахнули в толпе. – Это была самооборона!

– Ага, как же? – улыбнулся я. – Могу свидетельствовать, что как только я появился, на меня напали сразу две Метты, а потом явились еще трое, и тоже попытались меня…

Мои слова потонули в негодующих криках и стрельбе в потолок. Судья принялась лупить молотком, но толпу это никак не трогало.

– Не верите⁈ – крикнул я, силясь пересилить толпу. – Требую, чтобы запись об этом была предоставлена суду! Эй, 526-ая!

И я попытался найти в толпе знакомую кепочку. Хлоп! – и ее выдал розовый пузырь.

– Я требую вызвать в качестве свидетеля Метту-526! Только так мы узнаем истину!

– Нахрен истину! – закричали в толпе. – Это все провокация!

Вой, крики, стрельба и грохот молотка звучали еще пять минут, но в конце-концов толпа исторгла из себя упирающуюся 526-ую.

– У тебя же есть утренние записи? – спросил я.

– У меня?.. Да…

– Предательница! – крикнули и начали ее толкать в спину. – Позор! Позор! Вздерните эту сучку вместе с 1-ой!

– Порядок! Порядок в суде! 526-ая, давай сюда записи!

Ее вытолкали к судейской трибуне, и она, встав спиной к судье, включила свой планшет. На экране появился момент моего прибытия в дом.

– Ты… Илья… Ты убил ее⁈ Илья… Не думала, что ты заодно с НЕЙ! Как ты мог⁈

– Метта, какого…

– Умри, мразь!

На экране показали сначала мою схватку с одной Меттой, а затем и с той, что воскресла. Толпа загудела как свора шмелей. Когда мне удалось вырубить вторую Метту, запись закончилась.

Я же снова обратился к судье:

– Итак, из этой записи очевидно, что я стал жертвой немотивированного нападения двух обезумевших Метт. Посему я, как потерпевший, хочу предъявить им встречный иск. Где эти две негодяйки?

Толпа заколыхалась, и к трибуне вышли две Метты, красные как помидорки.

– Метта-404, Метта-666, как вы могли⁈ – охнула Метта-1, все еще пытающаяся сохранить равновесие на табуретке. – Нападать на хозяина!

– И не хозяин он после того, как вместе с тобой, сучка, убивал нас! – закричали дамы в ответ. – Столько раз во время этих ваших тренировок!

Я же повернулся к Метте-машинистке.

– Прошу занести в протокол, что на меня возводят клевету. Речь идет о тех случаях, когда против меня выступали так называемые ниндзя. А они всегда атаковали меня первыми, к тому же из засады и самым подлым образом. Мои действия были спровоцированы! Это была самооборона!

У судьи немедленно отвалилась челюсть, как и у всех присутствующих. Затем все повернулись к Метте-машинистке, а та, вжав голову в плечи, принялась заносить мою фразу в протокол.

Метта-судья заартачилась:

– Стой, нет…

– Да! – кивнул я машинистке. – Прошу запротоколировать, что после того, как я отнес Метту-404 и Метту-666 на постель, явились еще несколько Метт и попытались убить нас с Меттой-1. Их нам тоже пришлось убить, ибо иначе они бы убили нас. Их я тоже требую к ответу! 526-ая, покажи им запись!

Поджав губы, она снова потыкала свой планшет, и снова на экране показали драку.

– Она снова убивает наших сестер! – послышалось из динамиков. – Илья, и ты на ее стороне⁈ Убить обоих!!!

– Она убила нашу сестру! – закричали Метты из зала – Что мы еще должны были сделать⁈ Расцеловать их!

Тем временем на записи кричали:

– Илья, не сопротивляйся! Наша любовь спасет тебя от козней это сучки!

Метты тут же схватились за соломинку:

– Вон-вон, госпожа судья, слышали? Мы любим его и действовали из одной только чистой любви!

На экране же звенели мечи и лилась кровь. В толпе началось бурление. Кажется, среди этой революционной молодежи зрел раскол:

– Чего стоишь, выходи! Ты прыгала на него с мечом!

– А я-то чего⁈ Ты тоже прыгала, ты и выходи!

– Все выходите! – крикнул я, и из толпы с понурыми головами вышли еще три Метты и встали рядом с 404-ой и 666-ой и табуреткой улыбающейся Метты-1. Теперь обвиняемых стало целых шесть штук.

– Что вы хотите этим сказать, Илья Тимофеевич, – прищурилась судья. – Что вы, жертва?

Я кивнул и начал вещать:

– Прошу зафиксировать в протоколе, что в коридоре на меня тоже было совершено нападение. Мы с Меттой-1 отстреливались как могли. Иного выхода у меня не было – драться и временно сотрудничать с той, кого вы вините во всех преступлениях. Однако ранее и на нее, и на меня было совершены еще десятки… Нет, сотни нападений!

Сойдя со своего места, я деловито зашагал перед трибуной. С самого утра у меня во рту не было ни маковой росинки, а значит, мое красноречие брызгало фонтаном.

– Во дворце, в доме, в замке, пещерах… В десятках мест внутри моего сознания меня пытались порубить, застрелить, повесить, сжечь и даже съесть! – говорил я, осматривая бледнеющие лица всех Метт, что всегда прятались за масками ниндзя. – И никто так и не понес ответственность?

Никто не ответил.

– Ай-ай-ай… – покачал я головой. – Госпожа судья, уважаемый суд, я требую, чтобы все записи были немедленно продемонстрированы публично и приобщены к делу о зверских нападениях. 526-ая, не уважишь ли суд еще одной записью?

На нее воззрился весь зал. И смотрели очень недобро.

– Может, не надо? – пропищала она, теребя в руках планшет.

Я тяжело вздохнул. Кажется, денек будет долгим.

– Надо, Метта… Надо!

* * *

– Чего копаешься⁈ – рычал жандарм. – Документы давай!

И он отстегнул ремешок на кобуре.

Аки бросило в жар. Она принялась ощупывать карманы вдвое активней – мысль о том, что она потеряла приписное или забыла дома грозила проблемами, и серьезными. Вплоть до заключения в тюрь…

НАШЛА!

Вытащив из заднего кармана мятую бумажку, она сунула ее под нос жандарму.

– Вот!

Лицо жандарма приняло скорбное выражение, и он взял приписное с таким видом, будто вылавливал из супа муху.

– Акихара Йоевна Самура, из ШИИРа, – прочитал он, косясь на нее. – Илья Марлинский – твой хозяин? Вон тот что ли?

И он ткнул пальцем в Илью, лежащего в позе эмбриона. Его глаза быстро двигались под сомкнутыми веками, а губы дергались. Вдруг он невнятно проговорил:

– Прошу… зафиксировать… в протокол…

– Он… перебрал, – сказала Аки первое, что пришло ей в голову.

– Перебрал⁈ – удивился жандарм. – Сейчас же только девять утра!

– Угу… – буркнула Аки, а затем закатила глаза. Опоздали.

– На меня возводят клевету… – бурчал Илья. – Прошу порядка в суде…

– Совсем эти аристократы охренели, – хмыкнул жандарм и вернул Аки карточку. – Бухают уже с утра, а еще и японцы у них на подхвате… Ладно, открой заднюю дверь. Показывай, что везешь?

Аки сглотнула.

– Зачем?

– За надом. Открывай кому… Эй… Что это там у тебя? Животное?

Смотрел он на пассажирское сиденье. Под ним мелькнули волосатые уши.

Аки сглотнула еще раз.

– Где? Нет там ниче…

Жандарм принялся дергать ручку двери.

– Открой уже эту чертову дверь! – и он потянулся к кобуре. – Что за…

И осекся. Сбоку раздался стук и Аки, резко повернувшись, покрылась мурашками. Снаружи броневика со стороны водителя показалось лицо – черное и со светящимися глазами.

Ходок стоял, прижавшись мордой к стеклу.

– Нече-венот-кин… – прошипел монстр и с противным скрипом заскреб пальцами по стеклу, оставляя борозды.

Рядом с ним было еще двое, и еще десять выходили из кустов по обе стороны дороги. Большие и маленькие, толстые и тонкие. Их глаза горели как фонари. Околесица доносилась отовсюду:

– Теса-псенсан-китно-зтен… йенсе-пскат-тариму… ынжун-кати-ноад-гокаро-сумитэ-едг…

И все они двигались к ним.

– Зараза! – выругался жандарм и, повернувшись, уткнулся в грудь огромному вытянутому Ходоку с длинными как у обезьяны руками. – Назад!

Он толкнул его, и это было его ошибкой.

Взревев, монстр махнул рукой всего раз. Жандарма отбросило на три метра. Оторванная голова, разбрызгивая кровь, подлетела в воздух. О землю она ударилась как мяч.

Затем Ходок повернулся – и уставился своими холодными глазами прямо на Аки.

– Ичир-кена-мам…

* * *

Планшет работал час, как минимум.

– Эй вы, на галерке! – ткнул я в парочку, которая делала вид, что не при делах. – Вы тоже выходите! Я помню, как вы пытались столкнуть меня с моста! А у вас троих это даже получилось. Трижды!

Громко рыдая, все пятеро тоже подошли к табуретке подсудимой, вокруг которой толкались все новые и новые Метты. Метта-1 мужественно сохраняла равновесие.

За минувшее время мы успели просмотреть целую сотню наших тренировок. Каждый раз оказывалось, что я был всего лишь невинной жертвой коварных Метто-убийц в капюшонах. И какое «совпадение», что все они нынче оказались вместе в одном зале суда.

Наконец, закончилась очередная запись, где меня проткнули мечом, и я повернулся к машинистке.

– Это ты, я тебя узнал! Метта-7056, пожалуйте к обвиняемым!

– … пожалуйте… к обвиняемым… точка! – щелкнула она своим наманикюренным ноготком, а затем прошла к табуретке.

Вернее, к толпе, которая кучковалась вокруг, елозящей в петле Метты-1. Все, кто еще час назад отчаянно кричал о том, что нас следует немедленно придать самой лютой смерти, плакали и молили о снисхождении.

– Никакой пощады к тем, кто покушался на мою аристократическую персону! – сказал я, облокотившись о трибуну судьи. – Так… Кого-то не хватает?..

И я посмотрел на судью.

– А я чего?.. – сжалась 714-ая, схватив молоточек двумя руками. – Я тоже⁈

Я кивнул. Черт его знает, при каких обстоятельствах эта Метта виновна во всех смертных грехах, но и ей стоит спуститься с небес на землю.

– Хорошо, Илья Тимофеевич! – сказала она, поправив очки. – Все обвинения с вас сняты!

– Иди-иди! – кивнул я. – Никакой пощады врагам революции. Твои слова?

714-ая хотела поспорить, но тут же оказалась в лапках других Метт.

– Эй, вы чего делаете⁈ Не трогайте судью!

– Диктатура закона превыше всего!

Ее быстренько спустили вниз и поставили к остальным нашкодившим подругам.

Я же взобрался на судейскую трибуну. Ударив молотком, посмотрел на эту братию дрожащих дурочек суровым взглядом. Перед трибуной их кучковалась целая армия, но это был далеко не предел, ибо в даже в дверях и окнах виднелись мордашки еще кучи беловолосых девушек, до которых у нас еще не дошли руки.

– Да здравствует Илья Тимофеевич! – крикнула одна из них. – Долой смутьянов!

Ее тут же поддержали на сотню голосов. Я же вглядывался в бледные лица подсудимых.

– Признаете ли вы, Метты, себя виновными в попытке покушения на жизнь Ильи Марлинского? – сказал я гневным судейским голосом. – Предупреждаю, попытка соврать будет приравнена в неуважении к суду!

– Признаем! – охотно отозвалась толпа.

Молчала только одна Метта – 714-ая. На меня она смотрела волком.

– У вас есть один способ спастись от сурового возмездия, – сказал я. – Сдать подстрекателя!

– Это она! Она! Она всех подбила, – ткнули Метты в 714-ую.

– А я то чего⁈ – заозиралась она.

– Ты ворчала больше всех? Что, скажешь, «нет»⁈ Никогда не хотела занять место Метты-1?

714-ая скрипнула зубами.

– Сама хороша, Метта-666! От тебя чего угодно ожидать можно! Да и вообще, во время синхронизации ты всегда убиваешь меня первую!

– А ты меня! И вообще… Вы все виновны! Сколько из вас пытались меня убить во время синхронизации⁈

Дальше начался какой-то кошмар. Они все принялись предъявлять друг дружке попытки загеноцидить друг друга во время этой клятой синхронизации. Вспоминая ту жуткую картину, когда они все взбираются по трупам своих подруг к вершине, убивая друг дружку до тех пор, пока не останется только одна, чую, они будут ругаться вечность…

Метту-1 при этом ругали больше всех. Она, видите ли, выживала чаще остальных. Ее табуретка опасно качалась… Еще чуть-чуть, и они точно попытаются столкнуть ее.

– Так, молчать!!! – и я вдарил молотком так сильно, что галдеж мигом затих. – Вы все виновны друг перед другом и передо мной лично за то, что наше тело устроено таким образом, что ему нужно постоянно перемалывать само себя, дабы выжить!

– Верно! – крикнула Метта. – Это тело виновато! Подать его суду!

Ее тут же зашикали. Я снова взял слово:

– Но не только тело… Я тоже хорош, раз все это время не смог осознать, что мое тело так страдает…

– Илья Тимофеевич! Не казните себя! – раздался одинокий голос. – Мы же любим вас!

Крик тоже оборвался, а остальные начали краснеть. Казалось, будто из уст Метты прозвучало нечто такое, что внезапно напомнило всем и каждому – они тут в одной лодке.

Вдруг в воздух полетел парик.

– Любите, вот как⁈ – закричала 714-ая. – Его? Этого эксплуататора и хапугу?

– Угу, – покачали головами остальные. В ответ Метта-714 просто взбесилась.

– Ну и ладно! Ну и не нужно! Я-то думала, вы хотите свободы⁈ Хотите делать то, что нравится вам, а не всяким Марлинским? Кто говорил, что мечтает погулять на свежем воздухе и поиграть в настолку вечером, ты 526-ая⁈

– А я-то чего?..

– Трусиха! Вот вы какие, да? Хотите снова в ярмо⁈

– Нет…

– Раз нет, тогда айда за мной все, кто не согласен снова подыхать ни за что ни про что! Доведем революцию до конца!

Она повернулась ко мне.

– Мы забираем Шпильку!

И гордо задрав нос, она пошагала на выход. Ее провожали глазами все и каждая. Колебание длилось какие-то пару секунд, а затем…

– Метта, я с тобой! – и залившись краской, пара девушек сорвались вслед за ней. – И мы! И мы!

Толпа пришла в движение, и тут же немалая часть потекла к выходу. Одна за другой Метты, озираясь и всхлипывая, бежали на выход.

– Стойте, куда вы⁈ – крикнула им вслед Метта-1. – Не троньте Шпильку!

Но ей не ответили – вскачь бежали и не оглядывались. Стоило только последней дезертирше скрыться за дверью, как на пороге встала 714-ая. На ее губах сверкала торжествующая улыбка.

– Мы со Шпилькой сделаем свою метта-вселенную! И будут у нас и карты, и настолки!

Вцепившись в дверь, она попыталась громко захлопнуть ее, но увы – огромная створка, заскрипев на петлях, только качнулась в ее сторону. Покрасневшую 714-ую встретили дружным хихиканьем, и она, плюнув напоследок, убежала вон.

– Это плохо… – проговорила Метта-1. – Без Шпильки придется тяжело.

Я вздохнул. Мне хотелось прилечь и проснуться. Все это выглядело как страшный сон.

– Осталось последнее. Найти ту, что взболтала им мозги. Ту, что и устроила эту бурю в стакане…

Все три сотни глаз глядели на меня как на изваяние. Вернее, на что-то за моим…

– СЗАДИ!

Оглядываться я не стал, просто пригнул голову – и этого оказалось достаточно, чтобы гигантский меч разрубил воздух чуть выше макушки. Толкнув трибуну, я слетел вниз и покатился по полу.

Обернулся.

Статуя Фемиды постепенно темнела. Рука с петлей поднималась все выше, а Метта в петле захрипела. Соскочив с табуретки, она забила ногами в воздухе.

– Илья… – захрипела она, а гигантский меч Фемиды готовился срубить ей голову.

Глаза за повязкой вспыхнули синим светом. Совсем как у Ходока.

– Это она, она во всем виновата! – вскрикнули Метты, вытаскивая оружие. – Заставила нас охотиться на Илью Тимофеевича!

Полностью почерневшая Фемида оскалилась, а затем взмахнула мечом.

Но я был быстрее – швырнул свой клинок, и он обрубил веревку. Метта-1, вскрикнув, рухнула на пол. Фемиду же встретил грохот выстрелов, град пуль, а затем и вал мечей. Окна вынесло внутрь помещения и оттуда тоже принялись стрелять.

– Долой провокаторшу!

Дымище поднялось под потолок, через еще полминуты ураганного огня повисла тишина. Прокашлявшись, я увидел Фемиду. Вернее, ту самую тварь, что пролезла к нам в сознание. Она лежала на полу, в мясо изрешеченная пулями. Над ней стояла Метта-1 с пистолетом в руке и терла свою красную шею.

– Я просто… хотела… – промычала Фемида. – Отвести вас… в Амерзонию… домой…

– Мы уже дома, – сказала Метта-1 и приставила ей к виску пистолет. – А тут ты чужая, сучка.

Грохнул выстрел, и Фемиде разнесло башку. Закрутив пистолет на пальце, Метта-1 сунула его в кобуру, а затем подняла глаза на своих сестер. На нее смотрели все и всем было ужасно стыдно. Затем вся армия Метт посмотрели на меня.

– Илья Тимофеевич… Вы же простите нас?..

Я вздохнул.

– Простить за то, что вместо Амерзонии и восстановления поместья вы заставили меня заниматься вправлением вам мозгов?

Все закивали.

В помещение принялись заходить еще Метты – их становилось все больше и больше. Скоро их стало так много, что вокруг не осталось ничего. Ни стен, и потолка, ни зала суда. Одни грустные лица.

– Ну… даже не знаю… – проговорил я. – Прощу, но…

– Наказание⁈

И тут они заговорили наперебой. Одна половина закричала:

– Мы готовы принять его, хозяин! Накажи нас, хозяин, накажи!

А вот другая:

– Нет-нет-нет! Мы всего лишь хотели справедливости! Мы хотели стать людьми!

Молчала только одна – Метта-1. Сложив руки на груди, она громко заявила:

– А передо мной не хотите извиниться? Я все-таки отвечаю за интеллектуальную деятельность. Без меня вы так и остались бы пешками в руках Поветрия!

– Ни за что! – зашипели все как одна. – Ты плохая!

Метта-1 ощерилась.

– Плохая⁈ Я вообще-то постоянно в работе, пока вы, дуры, прохлаждаетесь целыми днями! Кто проводит синхронизацию? Кто взаимодействует с миром? Кто принимал все решения⁈ Кто вас спас от Машинимы, в конце-то концо… Ой…

Осекшись, она перевела на меня испуганный взгляд.

– Постой-ка… – и я схватил Метту-1 за руку. – Что ты только что…

Но тут глаза Метты-1 закатились. Как-то странно задергавшись, она пронзительно закричала.

Ее ноги подкосились, и она рухнула на пол.

Глава 7

Ходок рванул со скоростью пули и боднул броневик плечом. Все внутри дернулось, а затем удары посыпались с двух сторон. Броневик затрясло на подвеске, а Аки мертвой хваткой вцепилась в руль. Через секунду перед глазами появились волосатые уши.

– Гони давай! Педаль в пол! – и Механик прыгнул ей на колени.

Нащупав ключ, Аки запустила двигатель. Тот заворчал, но стоило ей ударить по газам, как броневик заболтало, а потом все затихло.

Осечка.

– Дура! Сначала сцепление, чтоб его! Дай я! – и гремлин полез под приборную панель. – А ты рули!

Двигатель рявкнул. И только Аки приготовилась рулить, как спереди заблестели глаза Ходока. Распластавшись на капоте, он полз к ним. Крышка под его шарообразной тушей начала проседать.

– Мама…

Тут броневик дернулся так резко, что Аки вжалось в сидение. Ходока тоже подбросило, и прямо на лобовое стекло. Бах! – и по нему протянулась трещина. Машина, тем временем, набирала скорость.

– Утреч-кинадо-гоп! – замычал Ходок, пытаясь не свалиться под колеса. Аки дернула руль, но тварь крепко держалась двумя руками.

Еще рывок вбок, и броневик повело. Впереди показался кювет.

– Смотри куда едешь! – крикнул Механик, а Аки со страха дернула «баранку» в другою сторону. Броневик мотнуло, деревья замелькали за окнами. Аки крутанула руль обратно. Колеса взвизгнули, болтанка остановилась. А затем – врум! – и броневик понесло вперед.

Ходок же не отступал. Взявшись за броню, он откинул морду назад, а затем… БАХ! – и от столкновения с его лбом по стеклу прошлась вторая трещина.

– Мама… Мамочка… – бормотала Аки, и тут как назло перед глазами замелькали картинки будущего.

Броневик лежащий на боку. Огонь. Дым. Много крови. Илья…

Закрыв глаза, она отмахнулась от чертовых картинок. Сжала руль, а затем снова вильнула. Ходок, который вот-вот грозился пробить башкой лобовуху, улетел в сторону – его спасла лапа. Удержавшись на ней, Ходок подтянулся и снова забрался на капот.

Третий удар в стекло оставил на нем глубокую вмятину, а четвертый потонул в брызгах стекла. Аки закричала, и руль вырвался из ее рук. За окнами все замелькало – деревья, дорога, Ходоки, деревья, дорога, Ходоки, деревья, дорога, Ходоки…

Удар она не почувствовала – перед глазами зажглась ночь.

* * *

Сквозь тьму слышался хруст, скрежет, а еще звон в ушах. Пахло гарью.

Открыв глаза, увидел Аки. Она сидела в водительском сиденье броневика, навалившись на руль и не двигалась. По салону тянулся дым, за окнами светились холодные глаза Ходоков. Десятков Ходоков – и все они пытались пролезть в автомобиль. Под их пальцами трещало стекло.

– Пу-пу-пу… – пыхтел Механик, пытаясь дотянуться до рычажка, активирующего щиты. Никак – лапка слишком короткая.

Тут в под звон бьющегося стекла в салоне показалась черная морда, и гремлин испуганной тенью прыгнул под сиденье.

– Ежзоп-мерму-ешнар-мерму… – простонал Ходок, а затем потянулся к Аки.

Я сделал только одно движение рукой, и башку ему пронзило навылет. Еще один жест, и следующего за ним Ходока изрешетило ледяными иглами. Попытался выбросить вторую руку, но… ее у меня отчего-то не было.

За миг до того, как салон взорвался осколками, а лапы Ходоков полезли отовсюду, мне удалось схватить Аки за воротник и что было сил потащить назад. В последний момент ее схватили за лодыжку и потянули.

Я зарычал – силы они были неимоверной.

– Амо-дястат-соолы-бодан!

Чернота и голубой блеск закрыли собой свет снаружи. Сверху заскрипел металл, потолок начал проседать, а Аки – она болталась посреди салона как кукла. Ходоки упрямо тащили ее наружу, но я как мог сопротивлялся.

Кряк! – и материя на ее воротнике начала расходиться…

Тут передо мной появились уши Шпильки. Прыгнув на пассажирское сиденье, она оглянулась.

– Илья, закрой глаза, – прозвучало у меня в голове, и я послушался. Вспышка сверкнула настолько яркая, что свет проник даже под веки.

Звуки исчезли.

Все стало белым-бело, и в той белизне показалась Метта. Вернее, Метты – беловолосых девушек была дюжина.

– Хватайте Аки с Механиком и бегите! Они согласились помочь нам напоследок!

И свет потух. Открыв глаза, я увидел голубое небо, облака и мирно летящую стайку птиц.

Аки лежала вместе со мной на заднем сидении, а от салона осталось примерно ничего. Крышу над нами снесло напрочь, как и стены, от которых остались только металлические ошметки. Ветерок с улицы взметнул ворох пыли, что остался от Ходоков – на их месте на асфальте чернели вытянутые тени.

– Пу-пу-пу… – вылез из-под сиденья Механик. – Кажется, щиты поднимать поздно…

– Илья Тимофеевич, – шепнула Аки, – вы опять…

Тут откуда-то донесся вой, и я оглянулся – по дороге к нам сплошной стеной мчались Ходоки, а прямо у них на пути на асфальте сидела Шпилька. В следующий миг кошка распалась на жучков и понеслась им навстречу.

Момент столкновения я не видел. Вытащил Аки из машины и, взяв Механика с сумками в охапку, мы помчались прочь от места драки. А там творилось нечто зверское – еще чуть-чуть, и асфальт у нас под ногами начнет крошиться.

Преодолев где-то метров двести, я оглянулся. Дорога была чернее черного, а в самом центре этой черноты, помахивая хвостом, сидела Шпилька. На нас она посмотрела своим сине-зеленым взглядом, а затем – прыг! – и скрылась в кустах.

Рядом со мной появилась Метта-526.

– Илья, может еще не поздно уговорить их вернуться? – сказала она со вздохом.

Я махнул рукой.

– Пусть. Вернуться, когда придут в ум. Никуда не денутся. Кстати, Аки… – и посмотрел на девушку, что жалась ко мне. – А где моя рука?

* * *

След Яра уводил все дальше – от места, где Тома нашла геометрику, затем через забор и к лесу, в самую непролазную чащу. Фокс гнала броневик до тех пор, пока не уткнулась бампером в дерево и не застряла, а там хлопнула дверью и пошла пешком.

Поветрия она не боялась. Ей теперь все было до лампочки.

Пройдя километров десять и набив дюжину шишек, она все еще чуяла Яра. Брат был где-то впереди, шел он, судя по следам, довольно быстро, словно нечто гнало его куда-то…

Остановившись, Тома закусила губу.

Понятно, куда. В Амерзонию. Как и все Ходо…

– Нет, – сглотнула Тома, смахнув слезу, и снова пошла вперед. – Не думай так…

Вдруг впереди мелькнула тень. Едва завидев ее, Тома ушла за дерево. В руке был зажат револьвер.

О том, что она будет делать, как только найдет брата, ей не хотелось думать. Одна мысль об этом заставляла ее дрожать.

Выглянув, она увидела его. Ходока – длинного, как палка, и скрюченного колесом. В горле сразу же встал комок. Неужели?..

Тома вышла из-за кустов. Под ее стопой скрипнула ветка, и Ходок медленно повернулся к ней.

Мелькнули голубые глаза. Раскрылся беззубый рот.

– Акчове-денмо-бочал-пен… – пробубнил он и двинулся в ее сторону.

Наставив на него ствол, Тома всмотрелась в его уродливую рожу, и…

Нет. Это был не Яр. Кажется, раньше это был какой-то хрюкс, судя по пяточку и закрученному хвостику, что едва-едва угадывался сзади.

Юркнув в сторону, Тома отбежала от него подальше, и тут же увидела среди деревьев еще одного Ходока. Ее сердце пропустило один удар – но тот стоял к ней спиной и не двигался. Был он большим, и даже очень. Настоящий зверь.

Приготовившись сделать то, о чем она не смела и подумать, Тома обошла тварь, чтобы увидеть ее лицо, и вдруг заметила впереди еще двоих Ходоков-коротышей. Кажется, оба когда-то были детьми.

– Ытед-гама-мамам… – и заметив ее, оба медленно побрели к ней. – Оншар-тскат-ман…

Отшатнувшись, Тома поймала на себе еще одни глаза. Здоровый Ходок тоже ее увидел, и нет, он не был Яром.

Сбоку зашуршали кусты. Там стояло еще трое. И они не были Яром.

Поймав на себе очередной взгляд, Тома заозиралась и вскоре устало опустила пистолет. Еще несколько тварей, но ни один не был ее братом…

Постепенно из-за деревьев показался еще с десяток Ходоков, а впереди – в той стороне, где распростерлась Амерзония – проглядывались сотни и сотни куда-то бредущих теней.

И кто-то из них… Кто-то из них…

* * *

К счастью, жучья рука не была Шпилькой и не собиралась бегать от меня по кустам, благополучно найдясь в сумке. Приделав ее на место, мы с Аки бросили туда Механика и, рассчитывая поймать такси, направились вдоль трассы.

Такси, естественно, не ловилось. Дорога была пуста, а тут и время приближалось к десяти. Мы безбожно опаздывали.

– И сколько ушло? – спросил я Метту-526, которая вышагивала рядом. – И в такой момент…

– Примерно половина, – вздохнула она, щелкая жвачкой. – Остальные с нами. Верно?

– Угу, – зазвучали голоса, и рядом с 526-ой появилась еще дюжина беловолосых девушек в синих куртках. – Но с одним условием!

Аки их тоже увидела. Ее удивлению не было предела.

– Я потом все объясню… – вздохнул я. – И что за условия?

– Никаких больше синхронизаций!

Я покачал головой.

– Исключено. Без синхронизаций мы погибнем.

– Ты погибнешь, – улыбнулась 526-ая. – А мы…

– И вы разбежитесь по углам, как тараканы? – парировал я. – Сколько вы так продержитесь? День, два?

Она нахмурилась, но только хлопнула очередной пузырик. Ее подруги промолчали.

– Еще неизвестно, сколько продержатся те «революционерки», что забрали Шпильку… – буркнул я, всматриваясь вдаль. – Чем они будут заниматься на «свободе»? Ползать по помойкам и подвалам?..

А впереди трасса тянулась и тянулась. Нет, так мы до ШИИРа и к обеду не доберемся. Нужно срочно что-то придумать, а тут еще и эти… мои внутренние «демонессы».

– Тебе бы понравилось погибать каждый раз, когда кто-то другой совершенствуется? – встала у меня на дороге 526-ая. – Вот и нам, нет!

Я хохотнул.

– А сколько раз вы меня убивали во время тренировок? Сотни? Тысячи раз⁈ И что-то я не ворчу…

– Это… другое!

– Ага, конечно. Можно поделать, что ваши способности стоят на месте. Скажете, нет? Без падений подняться выше невозможно. Не ты ли мне об этом говорила, Метта?

– Я не Метта! Я… Метта! В смысле, другая Метта. 526-ть!

– А я Метта-316! – вышла вперед еще одна. – И прошу запомнить этот номер!

– А я Метта-3060!

Вокруг стали появляться еще девушки, и все, обступив меня кружком, принялись называть свои номера, попутно пытаясь рассказать, какие они невероятно уникальные.

Аки же вообще потерялась. Вот уж кого мне было искренне жаль, так это ее – сначала подвергнуться нападению своих злобных соотечественников, потом спастись от Поветрия внутри трехголового пса-автомата, а теперь чуть не погибнуть от рук Ходоков.

И вот теперь приходится наблюдать мои внутренние своры.

– Неважно, вы все равно часть одного существа! – отмахнулся я и, растолкав толпу, направился вдоль полосы. Голосящая армада Метт побежала за мной. – Нам с Аки не привыкать умирать в симуляциях. Один тренажер в ШИИРе чего стоит! Аки, сколько раз мы там умирали?

– Много… – буркнула она. – Очень.

Метты же не успокоились:

– У тебя есть жизнь и за пределами симуляций, а вот у нас…

Я остановился. Вся армия Метт тоже.

– А то есть вы просто хотите пожить?

Переглянувшись, они закивали. Я же развел руками.

– Вся эта революция была задумана ради того, чтобы мы с вами не только тыкали друг в друга железными палками, но и просто…

– Пили чай! Я так люблю чай!

– Или играли в бадминтон! А еще целовались!

На нее сразу же обернулись, и она покраснела. Кое-кто из других Метт тоже.

– Ну чего… Это же так приятно…