Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Глава 22

Открыв глаза, увидел хлипкую полоску света под потолком. Ощущения как после перезагрузки – тошнотное, и вполне возможно поэтому полоса показалась светом в конце туннеля. Или тоннеля?

– Гнус…

Я ничуть не сомневался, что мошенник и Швар рядом, но удостовериться в этом стоило.

– Чё тебе, подёнщик? – донёсся голос откуда-то сбоку.

– Как правильно: тоннель или туннель?

– Поруб, мля. Тюрьма по-местному. Какого хера я опять за тобой увязался? Сидел бы щас в Коан-хох, гонял шары в «Девятом вале». Нет, блин, попёрся грёбаный мир спасать. А оно мне надо?.. Умирать на колу.

Ну всё, завёл шарманку, значит, жив-здоров и чувствует себя прекрасно.

– Швар…

– Здесь я, брат.

– Давно сидим?

– Да утро уже.

Утро, ага, значит, скоро придёт стража забирать нас на площадь. Сука! Как не хочется примерятся задницей к колу. Швар умрёт быстро, везёт ему. Гнус, если не отвертится, а на этот раз он скорее всего не отвертится, повисит чуть дольше. А я буду корчится вечно, и не факт, что кто-нибудь догадается облегчить мои муки, срубив голову. Вот народ репу почешет, удивляясь моей живучести.

Я попытался почесать свою репу, и понял, что не могу. Руки были связаны за спиной.

– Швар, почему у меня руки связаны?

– У нас у всех связаны.

– Развязать пробовали?

– На верёвках печать бережливости, – проскулил Гнус. – Такими обычно дорогие товары обвязывают, чтоб не украли. Или преступников… Сволочь ты, подёнщик. И ведь не сдохнешь, как мы.

– Тебя это радовать должно.

– Почему же?

– Я буду вечно висеть на колу и мучаться.

Гнус шумно задышал носом.

– А ведь и верно, – голос мошенника стал чуть более радостным. – Есть правда на свете, ох. Спасибо тебе, Игра, что наделила этого дебила духом.

Поруб находился где-то в дальнем углу подворья. Обычная яма метра три глубиной, сверху сруб, прикрытый плоской крышей. Снаружи доносились крики, команды, кто-то кого-то куда-то гнал, ругал, требовал. Занудливо лаял пёс, стучали топоры, звенело железо. Совсем рядом воевода Удача Сеславич вразумлял отроков, обучая тех искусству ближнего боя.

– Меч как держишь, остолоп? Это не кувалда тебе, запястьем поворачивай… Запястьем, говорю!

Отроки попались тугие, Удача Сеславич, на что терпеливый человек, а и тот уже охрип от криков.

– Не с наклоном, бестолочь, с шагом. И назад. Игра, дай мне сил вытерпеть всё это!

Сверху посыпался иней, крыша сдвинулась на треть, в яму опустилась лестница.

– Эй, кто из вас Соло? Подымайся.

Ну вот и пришло моё время. Я заёрзал, пытаясь сесть, Швар подставил плечо. Кое-как выпрямившись, я сказал негромко:

– А если не поднимусь?

Меня услышали.

– Спущусь и уши тебе отрежу. А потом привяжу к ногам верёвку и вытащу силой. Так что у тебя выбор: с ушами подняться или без них.

Убедительно.

– У меня руки связаны.

– А ты постарайся.

Всё так же опираясь на Швара, я встал, потом навалившись грудью на перемычки и упираясь лбом в тетиву пополз вверх. К счастью, ползти пришлось не долго, а потом меня и вовсе подхватили под мышки и, выдернув из сруба. По телу прокатился озноб, мой последний день в игре оказался морозным и солнечным, и совсем не располагающим к встрече с палачом.

Я зажмурился, прикрыл один глаз. Не так-то просто привыкнуть к яркому свету после полумрака поруба. Вокруг стояли рынды, ухмылялись, правее и дальше переминался с носка на пятку Удача Сеславич, хмурый, как будто только что с постели подняли. Рядом с ним… Я встряхнул головой, надеясь, что мне это привиделось, мало ли, по голове вчера прилетело прилично, вдруг галлюцинации. Но нет, не привиделось.

– Эльза?

– Привет, подёнщик.

Вот только блондинки-убийцы мне здесь не хватало. Одета она была в красный сарафан, расшитый золотыми нитями и жемчугом, на плечах короткая шубейка. На голове круглая шапка с меховой опушкой, также богато вышитая золотом и драгоценными камнями. Вообще, весь вид Эльзы был драгоценным и каменным. Она смотрела на меня вроде бы приветливо, но одновременно с такой ненавистью, что становилась от этого ещё более красивой и желанной. Непроизвольно я шагнул к ней, двое рынд тут же ухватили меня за локти и вернули на прежнее место.

– Матушка, – с лёгким поклоном обратился к ней воевода, – что прикажешь дальше?

Матушка? Княгиня что ли? Жена князя Яровита? Однако… Теперь понятно, откуда у князя познания относительно моей биографии. Интересно, а о наших встречах под медвежьей шкурой она ему тоже рассказывала?

– Вы испытать его хотели? – Эльза вздёрнула подбородок. – Ну так испытывайте.

Удача Сеславич дёрнул верёвку, освобождая мои запястья и повёл рукой вправо:

– Что ж, гость незваный, пожалуй в урочный круг. Тебе надлежит пройти испытание поединком и доказать свою невиновность, а заодно и невиновность своих холопов.

Надлежит так надлежит, не впервой мне что-то доказывать.

На хорошо утоптанной площадке, крутилось три десятка отроков, это видимо их не так давно воевода обучал ближнему бою. По его сигналу отроки разошлись, встав по краям, как послушники в школе мастера Иня.

Я повёл головой, шейные позвонки хрустнули. Ради объективности, после удара по затылку неплохо бы денёк на больничном поваляться, но здесь, похоже, и слова такого не слышали. Ладно, обойдёмся без больничных.

Я вышел на центр площадки. Из снаряжения на мне были только штаны и рубаха, всё остальное гостеприимные хозяева отобрали. Ступни обжигал холод, пальцы подмерзали, и чтобы совсем не потерять чувствительность, я начал пританцовывать.

– Слышь, воевода, не май месяц. Давай уже испытывай. И сапоги верни, если не трудно.

– Не торопись, испытание – это тебе не в окно прыгать. Надо бойца достойного подобрать.

– А чё не сам? Я и с тобой схлестнуться не прочь.

– Да и я бы не прочь, да не по званию мне с тобой состязаться.

Он повернул голову в сторону хором. Я проследил его взгляд. Из окна повалуши за нами наблюдали. Кто – не скажу, слишком далеко, но не удивлюсь, если сам князь за занавесочкой прячется.

– Тогда давай самого смелого. Кто обещал мне уши отрезать?

– Я обещал, – ухмыльнулся детина ростом повыше Швара.

– Ага, нормально. С ним-то по званию, воевода?

Удача Сеславич закусил губу.

– По званию... да не по силе... Против Живко таких как ты троих надо.

Рында расплылся в улыбке, обнажая безупречный ряд белых зубов. Скинул кафтан, взмахнул, разминаясь, руками, присел, подпрыгнул. Сыт, силен. Несмотря на крупные габариты двигался легко, и даже не двигался, а переливался с места на место подобно воде. Настоящий витязь.

За последнее время я столько раз выходил в круг, на сцену, ещё куда-то, что со счёту сбился, и прокололся лишь единожды – с раптором. Тот был единственным из поединщиков, в ком я чувствовал гибель. Даже Юшенг казался не так опасен. И вот теперь Живко. Непростой рында. С ним могут возникнуть проблемы.

К горлу подкатил комок и застрял. Я скосился на Эльзу. Личико блондинки по-прежнему оставалось безучастно-холодным, предстоящая схватка её интересовала исключительно с точки зрения развлечения. Разве что одна бровь приподнялась, оценивая оголившегося по пояс богатыря. Глазки прокатились по плечам, рукам, груди, и остались довольны. Геракл – не иначе. Мне подобными формами не хвастаться, худой и жилистый как старый дикий кабанчик.

Геракл и кабанчик, кто победит?

– Как биться будем, на кулаках? —спросил я.

Удача Сеславич кивнул кому-то, и мне бросили под ноги Бастарда. Ну хоть так. Я поднял меч, медленно вытянул из ножен. Солнечные лучики заиграли на металле, вытравляя на голомени замысловатый золотистый узор. Легкое голубое пламенье окружило клинок магическим ореолом, заметным лишь взгляду посвящённого.

– Хороший меч, – одобрительно высказался воевода, и добавил с неудовольствием. – У плохого человека такого меча быть не может.

– Наши мечи не хуже, – пробасил Живко. – Отец ковал.

Отрок протянул ему двуручник. Витязь обхватил рукоять одной рукой, поднял над головой, сделал несколько кистевых взмахов. Крутить так двуручный меч длинной в полтора метра и весом под три килограмма можно только имея не дюжую силу и большой опыт обращения. Получается, у него есть и то, и то. Но что мне не понравилось более всего, Живко не хвастался, не пытался меня запугать, он всего лишь разминался.

Я сделал несколько боковых наклонов, круговых вращений. Кровь в жилах разогрелась, потекла быстрее, голова стала соображать лучше. Удача Сеславич наблюдая за мной, заговорил:

– Государь наш, князь Яровит, готов поверить в твою невиновность и снять обвинение в убийстве Брусилы-воина, – он кашлянул. – Может ты и самом деле не убивал. Княгиня за тебя хлопочет, слово даёт, что нет в том злодействе твоего участия. Утверждает, что будто бы ты телохранителем её служил. Служил?

– Служил.

– Так вот… Князь готов поверить, но ты умение своё показать должен, а уж мы рассудим.

Он отошёл к краю площадки. Эльза подобрала подол и шагнула ко мне. Я подмигнул ей:

– Какая ты сегодня обворожительная. Ух, сладкая. Может, забьёмся вечерком в чуланчик, побалуемся? Я и шкуру медвежью прихватить могу.

– Слушай внимательно, подёнщик, – заскрипела зубками блондинка. – Придурок ты озабоченный, доживи сначала до вечера! Я не для того здесь седьмой тайм торчу, чтоб с тобой, дебилом, баловаться. Старуха, тварь поганая, спецом меня сюда направила, чтоб я тебе помогала. Мне даже пришлось замуж за этого непися выходить, а ты тут чушь всякую несёшь. Как же я надеялась, что ты тут не объявишься.

Она сжала губы. Я попытался оправдаться:

– Да ладно тебе. Я вообще думал, что ты давным-давно в реале на Мальдивах оттягиваешься. Удивился, когда тебя увидел.

– Какой реал? Меня старуха через два дня после радостного с тобой расставания выцепила и велела сюда мчаться. Я и деньги твои потратить не успела.

– Ну, не расстраивайся, не всё у тебя плохо. Глянь, какой костюмчик на тебе удивительный: с драгоценностями, с золотой обводкой, и наверняка не один такой. В шкафчике не меньше десятка на плечиках висят. Молодец, подсуетилась.

– А ты бы хотел, чтоб я голая ходила?

– Не то, чтоб голая, можно и в бикини.

Эльза выдавила что-то похожее на улыбку.

– Ладно, запоминай. Этот Живко – младший брат того самого Брусилы-воина, и народ во дворце поговаривает, что мечом он владеет намного лучше старшего брата, и он просто мечтает отомстить за смерть Брусилы. Для этого у него есть все шансы, особенно учитывая момент, что любимое его занятие – сносить головы. Чуешь чем для тебя это пахнет, подёнщик?

– Чую. Дальше что?

– Дальше… Не вздумай убить его, иначе сам долго не протянешь. Князь тебя, конечно, отпустит, слово есть слово, да и я подсуетилась достаточно, а вот от людей в городе не скроешься. Очень они Живко любят. Он для них герой, единственный, кто смог одолеть в бою один на один тура. Видел его сапоги? Они из турьей кожи, в них никогда не устанешь.

У меня были примерно такие же, правда сейчас они валялись неведомо где и помочь мне не могли.

– Да хоть из акульей кожи. Мне при любом исходе нельзя ни умирать, ни уходить, я должен помочь венедам защитить город от кадавров. Иначе Игре конец, понимаешь? Всем конец. Тебе, кстати, тоже. Форт-Хоэн разрушен, и вернуть тебя в реальный мир способна только старуха Хемши. А если она свернётся вместе с Игрой, что с тобой станет?

Эльза сжала кулачки.

– Не сыпь мне соль на раны, подёнщик! Думаешь, я дура набитая и ничего не понимаю? Мне самой это уже – во! – она чиркнула пальцем по горлу. – Но всё, что могла сделать, я сделала, остальное за тобой.

Захотелось выругаться.

– За мной… Уж лучше бы мы сдохли в Гиблых полях, и никаких проблем. Плевать и на Игру, и на тебя, и на старуху Хемши.

Эльза сдвинула брови.

– Ты сказал: Гиблые поля, да? Погоди… Вы как в Усть-Камень попали?

– По воде. Норманны нас из Коан-хох на снеке подкинули в заливчик тут неподалёку. Еле добрались. А потом через Гиблые поля до города. А уже на окраине…

Эльза развернулась и побежала к хоромам. Крикнула на ходу воеводе:

– Не смей начинать!

Удача Сеславич посмотрел ей в след, потом повернулся к окошку, оттуда, видимо, дали знак, и он хлопнул в ладоши:

– Горин Белоглазый!

Из-за спин отроков вышел невысокий старичок в накинутой на плечи волчьей шкуре и с посохом. В набалдашнике сверкало Око трясинника. Старичок ударил посохом о землю и проговорил тонким надтреснутым голосом:

– Соло и Живко, готовы ли вы биться честно?

Мы дружно ответили:

– Готовы.

– Во славу Игры и её создателей покажите своё мастерство. И помните: милость не есть слабость, а хитрость всегда ложь. Так оставьте ложь для врагов, а милость друг для друга. Начинайте, дети мои.

Я предполагал, что Живко, как и многие предыдущие поединщики до него, кинется вперёд и попробует закончить бой одним ударом. Ничего подобного. Венед положил меч на плечо и мягким шагом двинулся посолонь. Мне пришлось двигаться так же, чтобы не оказаться в пределах досягаемости его двуручника. Бастард был короче сантиметров на сорок, и в прямой атаке я до Живко не дотянусь. И удары его не смогу парировать, потому что двуручник тяжелее раза в три и в лучшем случае просто выбьет меч из моей руки.

Но у меня было преимущество, я наперёд просчитывал его намерения. Вот шаг Живко стал чуть длиннее, расстояние между нами сократилось, и он резким почти незаметным движением полоснул мечом по горизонтали. Я выгнулся, сверкающие острие чиркнуло по рубахе, оставляя на ней длинный разрез. Зрители в предвкушении крови охнули, но тут же разочарованно выдохнули.

Живко мотнул головой.

– А ты прыткий. Ясно теперь, почему к брату моему сумел подобраться.

– Не подбирался я к твоему брату. Даже не встречался с ним никогда.

– Не верю тебе. Тать ты.

– А мне всё равно, веришь или нет. Игра знает, кто из нас прав.

Это замечание ему не понравилось. Он скривился, словно горсть клюквы разжевал, и снова ударил: слева от ноги, а потом кистевым справа налево в голову. Для меня такие приёмы не в новинку, и если это всё, на что он способен, то слухи о его мастерстве сильно преувеличены.

Мы ходили по кругу уже целую минуту. Из поруба достали Гнуса, потом Швара, развязывать ни того, ни другого не стали. От амбара и скотного двора подходили люди. Из хором вышли несколько человек. Один высокий, сутулый, с широкой седой бородой, одет не в кафтан, как большинство обитателей дворца, а в простую рубаху и портки, на ногах кожаные поршни. Руки грубые и сильные, в шрамах от ожогов. В сердце кольнула догадка: Добродей Скворец, отец Брусилы и Живко. Он встал рядом с Горином Белоглазым, и тот кивнул ему приветственно.

Живко перехватил меч обеими руками, сделал несколько махов, рассчитывая не достать меня, а вытолкнуть за пределы площадки. Правил мне никто не разъяснял, и вполне возможно выход за пределы считается проигрышем. Может это решение проблемы? Выйду, как бы проиграю и на этом всё закончится. Никто не пострадает.

Я сделал шаг за пределы площадки, и меня будто током пробило! Свет на мгновенье погас, я растерялся, и Живко нанёс мощный рубящий удар. Чудом я почувствовал его и откатился в бок, а иначе валятся моему телу разрубленным от шеи до паха. Сука, вот чего добивался венед. Схитрил. Солгал. А ведь Горин Белоглазый просил оставить ложь для врагов…

Живко не верил, что я смогу увернуться, даже удивился, когда я, ошарашенный разрядом тока, кувырком ушёл в сторону. На секунду он потерял меня. Я воспользовался его замешательством, быстро поднялся и короткими шажками двинулся вдоль края площадки подальше от венеда. Руки дрожали, из глаз текли слёзы. Нужно время, хотя бы полминуты, чтобы окончательно прийти в себя. Тот разряд – однозначно магия. Око трясинника в навершие посоха Горина Белоглазого мигало, то разгораясь ярко-жёлтым, то затухая. Горин Белоглазый – волхв, на это не только посох, но и шкура волчья указывает, только я сильно сомневаюсь, что в отличие от других подобных персонажей он подчиняется старухе Хемши. Иначе она не отправила бы сюда Эльзу, а самолично примчалась помогать мне.

Если Горин Белоглазый смог провести запретную линию, то наверняка и баффы блокирует. Чтобы проверить своё предположение, я включил «Благодарность ледяного мага». Это бафф на выносливость, и обычно я начинаю испытывать подъём сил, после чего в течении трёх минут могу бежать не медленнее Усэйна Болта либо фехтовать, не чувствуя усталости. Сейчас никакого подъёма сил не произошло, а Око замигало быстро-быстро. Горин Белоглазый посмотрел на меня и недовольно покачал головой.

– Любая магия, кроме чистой, запрещена.

Я пальцем указал на край площадки.

– А вот об этом нельзя было сообщить заранее? Тебе не кажется, старик, что это та самая ложь, о которой ты только что распространялся?

Он промолчал. Да и что тут скажешь? Все они настроены против меня, походу, о презумпции невиновности они сроду не слышали. Или презумпция у них только для своих?

Я разозлился. Короче, пора заканчивать с этим балаганом. Эльза права только в том, что Живко очень сильный воин, но чересчур прямолинейный, действует просто, рассчитывая на силу и скорость. Если я впишусь в его движение… Живко начал новую атаку, ударил своим излюбленным горизонтальным, за ним должен последовать шаг вперёд и диагональный кистевой. Я согнулся, пропуская меч над собой, потом резко выпрямился, длинным шагом зашёл венеду за спину и обхватил удушающим. Одновременно всадил колено ему в поясницу, рывком согнул до земли и начал сдавливать шею. Он запыхтел, не ожидал, что я перейду на борьбу. Бросил меч, попытался дотянуться до меня, схватить за волосы, но я каждый раз отворачивал голову. Тогда он перевалился на бок, опираясь на ладони попробовал встать. Лицо побагровело, он шипел, плевался. Ему удалось подняться на одно колено, но на большее сил уже не хватало. Пальцы заскребли мёрзлый песок, шипение сменили хрипы, а я продолжал давить. Добродей Скворец вздумал броситься на площадку – последний сын умирал – но его долбануло не хуже, чем меня до этого. От хором бежал князь, за ним следом Эльза. Подбежав к волхву, князь дёрнул его за плечо и выдохнул:

– Останови…

Горин Белоглазый отрицательно покачал головой:

– Не могу. Испытание началось, и даже Игра не в силах остановить его. Ты знаешь это, Яровит. Лишь те, кто зашёл за черту имеют на это право.

Добродей Скворец упал на колени и взмолился:

– Помилуй!

И следом за ним начали валиться на колени все остальные и взывать к жалости. На ногах остались только волхв, князь, Эльза и Швар с Гнусом.

Собственно, я и не собирался убивать Живко. Так, придушить, чтоб не сопротивлялся, а то снова схватится за меч, и тогда точно быть беде. Подержал его ещё пару секунд и отпустил. Поднялся на ноги, подобрал Бастарда, двуручник отпихнул подальше. Живко задышал, начал шарить вокруг себя в поисках оружия, но я приложил кончик меча к его горлу и поцокал языком.

– Не торопись, уважаемый.

И повернулся к зрителям. Сейчас они должны поднять большой палец вверх или вниз и даровать проигравшему жизнь или смерть. Впрочем, о чём я, мы не в Древнем Риме. Хотя ситуация схожая.

– Соло прошёл испытания! – громогласно возвестил Горин Белоглазый, и ударил посохом.

Магия запретной линии растворилась, Добродей Скворец ринулся к сыну, я направился к порубу к радостно улыбающимся Швару и Гнусу. Обвинения в убийстве Брусилы-воина с меня как бы сняли и теперь я снова честный человек. Неплохо бы получить в обратку свои вещи, а то ноги от холода уже ничего не чувствовали, да и не только ноги.

Наверное, следовало в первую очередь подойти к князю, не просто же так он к площадке примчался, явно ради меня, но я сделал вид, что не заметил его.

Князь сам подошёл ко мне, местничать и указывать на звание, как воевода, не стал. Вместе с ним подошли Горин Белоглазый и Удача Сеславич.

– Жена моя сказала, ты через Гиблые поля прошёл. Так ли?

Я кивнул.

– Сие невозможно, – с придыхом заявил волхв. – Никто доселе не проходил Гиблыми полями. Никого Игра живыми не пропустила.

– Хотите верьте, хотите нет, плевать, – проговорил я. – Князь, ты бы распорядился вещи наши вернуть, а то от холода зубы сводит. Мы ни хрена не моржи. И раз уж я невиновным оказался, то вели хотя бы горячим нас накормить. Второй день не евши.

– Накормят и вернут всё, что взяли, – кивнул князь. – А скажи… – он на мгновенье задержал дыхание. – Как тебе пройти удалось?

– Ногами. Там главное не останавливаться. И не слушать никого, иначе заболтают, и тогда как Макар в трёх соснах запутаешься.

– Врёт, – безапелляционно заявил волхв.

– Не врёт! – насупился Гнус. – Ты сам-то хоть раз на краю полей стоял? Не стоял! Кишка тонка, только языком чесать мастер.

Горин Белоглазый вскинул посох, но князь схватил его за руку.

– Погоди махать. Ты сам что видел, поп?

Гнус ткнул в меня пальцем:

– Его видел. Убить хотел. Настолько мерзкий и страшный. Чёрный, как мрак. Но я сразу узнал его. И ещё духи. Бестелесные, одни голоса, как будто посуда дребезжит: убей, убей!

– Что ж не убил?

– А ты сам попробуй убить его. Видел, что он с вашим бойцом сделал? А тебя вообще как муху, – Гнус хлопнул ладонью по ладони. – Вот так!

Воевода пихнул его в бок.

– Слова выбирай, расстрига. С князем говоришь.

– Ну а ты, орк? – князь взглянул на Швара.

Тот раздул ноздри, нахмурился, вспоминать, что происходило на Гиблых полях, желания у него не было, поэтому просто кивнул на мошенника:

– А вот как он сказал, так и было, добавить нечего.

Все повернулись ко мне. Я передёрнул плечами, скрывать было нечего.

– Я тоже себя видел. Как отражение в зеркале. Только без зеркала. Вроде бы шли навстречу друг к другу, но сблизиться не могли. А потом я понял, что за моим лицом прячется Архитектон. Это один из высших начальников…

– Мы знаем, кто это, – нетерпеливо перебил князь. – Дальше что?

– Потом духи стали требовать, чтоб я убил своих товарищей. Только если бы я их убил, то Архитектон убил меня, во всяком случае, именно такое ощущение возникло. Там всё на крови замешено. Она как смазка. Сделаешь, что требуют – смерть. Вы же знаете про норманнов, которые до вас дойти пытались? Я видел тех, кто не дошёл. Сотни скелетов. Оружие, доспехи. Никогда не встречал похожего.

Горин Белоглазый недоверчиво кривился, воевода понимающе кивал. Князь Яровит скрестил руки на груди, кусал губы. Эльза держала его за локоть и прижималась щекой к плечу. Выглядело это настолько раздражающе, что во мне разгорелась ревность. Понятно, что любовь для Эльзы определятся личной выгодой и политическими интересами, и князь не более чем способ добиться выполнения задач, поставленных, в том числе, старухой Хемши. Но всё равно было неприятно смотреть на это, а она нарочно ластилась к Яровиту подобно кошке, наслаждаясь моей злостью.

Сука. У порога Хаос стоит, Игра сворачивается, а она хвостом крутит.

Князь тряхнул головой, провёл ладонью по волосам.

– Ладно, стало быть, ты к нам шёл, чтобы с кадаврами воевать? Много о них знаешь?

– Достаточно. Знаю, что армия их разделена на три колонны. Одна стоит сейчас возле границы, две других должны быть на подходе. Как далеко они находятся от Усть-Камня не скажу, но счёт идёт на дни. Общая численность около двадцати тысяч. Есть у тебя, княже, рать, способная остановить такую громаду? Там не только кадавры, там всякой твари по паре, и каждая тварь понимает, что твой город – последняя преграда перед полным завоеванием мира, а значит, драться будут отчаянно, так что готовьтесь к штурму.

Князь выслушал мой рассказ молча, ни разу не перебил, только воеводе кивнул, дескать, понимаешь? Тот кивнул в ответ: понимаю. Я ждал, какие выводы эти мужи сделают. Будущее вырисовывалось, мягко говоря, не радостное. Двадцать тысяч врагов стучались в ворота, а противопоставить им… Сколько воинов может выставить один-единственный город, пусть и многолюдный? Но они молчали. Первым заговорил я:

– Князь, пока время есть, ты бы велел ров выкопать, вал возвести, частокол…

– Зачем нам ещё один ров? – не понял князь. – И частокол зачем? У нас стены пока не обрушились.

– Стены? – пришёл мой черёд удивляться.

– Он же не от реки шёл, – догадался воевода, – укреплений наших не видел, вот и думает, что мы в чистом поле стоим.

– Всё есть: и стены, и вежи, – сказал князь. – Людей только мало. На службу ко мне пойдёшь, подёнщик? Доверием не обойду, лаской не обижу.

Лаской он пускай Эльзу не обижает, а вот доверие потребуется.

– Одного зовёшь или с товарищами? – я кивнул за спину, где словно неприкаянные стояли Гнус и Швар.

– С товарищами, – и протянул руку.

Я пожал.

Получено задание «Защитить Усть-Камень от кадавров»

Время выполнения: два дня

Штраф за невыполнение: конец игры

То бишь, у кадавров есть два дня, чтобы взять город. Не возьмут – с ними что-то случится, что – не знаю. Возьмут – Игра свернётся.

Ну что ж, поехали.