Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 153 (всего у книги 354 страниц)

Глава 18

Орки решили остаться в Форт-Ройце, не все ещё кадавры успели дойти до конца тропы. Су-мила осталась с ними. Она прикипела к Рамосу, а тот вроде как оказывал ей знаки внимания. Швар был не против, и как близкий родственник дал своё благословение. Я вздыхал: она так мне нравилась… Но судьба моя горькая. Стоит обратить внимание на девушку, как та сразу влюбляется в другого. Так было с Уголёчкой, так стало с Су-милой. Про Эльзу я вообще молчу. Красавица бюргерша может и не влюбилась ни в кого, зато отымела меня по всем параметрам, включая экономические. Ладно, Игра им всем навстречу.

Мы быстро собрались и, прихватив служанок, направились в Коан-хох.

В городе я сразу направился в «Девятый вал». Срочно было нужно поговорить со старухой, вопрос моих дальнейших действий кружил по улицам снежней позёмкой и висел над головой рваными тучами. Погода портилась, привычное тепло не возвращалось. Море закипало, чайки с криками носились над волнами и больше походили на буревестников.

Старуха Хемши в образе Рыжей Мадам сидела за столом у камина, куталась в плед и наслаждалась глинтвейном. Старый Рыночник в одиночестве гонял шары на бильярде.

Гнус сразу свернул на кухню, а я подошёл к камину.

– Мы уничтожили Ворота, – протягивая руки огню, сообщил я.

– Знаю, – не глядя на меня, кивнула Мадам.

– Ну и как, будут ещё задания?

– Задания… Подзадержались мы с тобой в этот раз, не успели ко времени.

– Я сделал всё, как было заказано, день в день.

– Тут не в тебе дело. Уж слишком рьяно кадавры за Верхний континент взялись. Сегодня весть прилетела, пала последняя локация Северных кантонов.

Задание «Пройти путём праведника» не выполнено

Цепочка заданий от мастера Иня завершена

Я вздрогнул:

– Погодите, как не выполнено? Я же всё сделал! Всё правильно сделал!

Их кухни выглянул Гнус и пробурчал набитым ртом:

– А я так и думал. Не на того подёнщика вы ставку сделали, госпожа. На меня надо было.

Мадам ухом не повела, а Старый Рыночник хмыкнул:

– С тобой бы и до половины пути не добрались.

– Зато я умный.

– Ушлый ты. Тебя приглядеть просили, а ты его Гомону умудрился продать.

– Это Эльза велела. Госпожа, вы же знаете, она настоящая ведьма, на неё давно пора квест открыть.

Мадам хлопнула ладонью по столу.

– Хватит балаболить, голова от вас болит. Ты, подёнщик, молодец, претензий к тебе нет. В этот раз ты всё правильно сделал.

– Что значит «в этот раз»?

– А то и значит! Если бы хоть одна локация устояла, быть нам в выигрыше. Но они пали.

– Погодите. А Восточные границы? Там что, нет, локаций?

Старый Рыночник отложил кий, подошёл к столу. Разносчица поставила перед ним кружку с глинтвейном, но он небрежно отодвинул её в сторону и сел рядом с Мадам.

– На Восточных границах локаций нет, и там только один город – Усть-Камень. Он стоит на холмах у реки, закрывая дорогу в Чистые земли. Правит городом князь Яровит. Дружина у него сильная, но небольшая, против армии кадавров, пусть даже утративших Ворота Бессмертия, не выстоит.

– Я правильно понимаю: как только город венедов падёт, кадавры войдут в Чистые земли, и Игра свернётся?

– Правильно.

– Так в чём проблема? Направьте меня в Усть-Камень, я помогу венедам. Вместе мы дадим кадаврам бой.

– Велика сила – один боец, – фыркнула Мадам.

– Почему один? Швар со мной. И этот, – я кивнул на Гнуса.

– Хорошо, два с половиной. Хотя на этого половины много. Два с четвертью. Не велика подмога.

– Вы направьте, а там уж посмотрим, велика, не велика. Не сидеть же здесь до полного сворачивания.

Мадам вздохнула, а Старый Рыночник огладил подбородок, достал трубку и постучал чубуком по столешнице.

– А что, дорогая, терять всё равно нечего. Пусть малыш прокатится. Не отведёт конец, так оттянет.

– У вас одни концы на уме, – закряхтела Мадам вставая. – Помешаны вы на них что ли? – она взяла кочергу, поворошила угли в камине. – Ступай, чёрт с тобой.

Вы получили «Круглый шлем с полуличиной и бармицей»

Этот шлем Добродей Скворец выковал для своего сына, когда тот отправлялся в Северные кантоны мстить норманнам за кровавые набеги. В бою у Чахлой берёзы ловкий норманн сбил его с головы сына кузнеца, и шлем долгие годы лежал на дне фьорда, тревожимый лишь подводным течением и рыбами. Но пришло время выйти из небытия и исполнить своё предназначение.

Серебряными цифрами по золотистой кайме побежали показатели: интеллект + 19, поглощение урона 7%. Немного, но с учётом того, что дух и дополнительные умения и без того решают многие проблемы, то цифры эти не так уж и важны. Тут, скорее, эстетическая составляющая. Шлем выглядел просто и в то же время устрашающе: сферическая тулья, прикрывающая верхнюю часть лица маска с большими глазницами и кольчужная бармица, защищающая затылок и шею. Внутри войлочный подшлемник, судя по толщине, способный серьёзно смягчить удары по голове. Хороший подарок, спасибо бабушке за него.

Вы собрали полный сет от мастера Добродея Скворца, и вот награда: отныне при полном облачении все ваши характеристики увеличатся на 25%.

Я с благодарностью посмотрел на Мадам, та кивнула. Не просто так она дала мне этот шлем, а с расчётом на будущее. Гнусу тоже прилетела обновка. Его затрапезная одежонка приняла вид монашеского одеяния: чёрная ряса с широким капюшоном и коричневым кушаком. Предметы явно не воинского характера, но Гнус сиял, стало быть, прикид пришёлся по душе.

– Всё, ступайте, – Рыжая Мадам вскинула руки в прощальном жесте. – Самый быстрый путь до Усть-Камня лежит морем. Мимо западных островов к феодам и Северным кантонам. На границе кантонов в двух днях пути от Дорт-ан-Дорта найдёте то, что ищите.

Цепочка заданий от мастера Иня восстановлена

Вы получили задание «Завершить путь праведника»

Получено задание «Добраться до Усть-Камня»

Принять: да/нет

Время выполнения: один тайм

Штраф за невыполнение: конец игры

Ну то-то же…

На улице Гнус безапелляционно заявил:

– Подёнщик, а ты сука.

Швар присвистнул от его хамства, но я отреагировал спокойно.

– Чё тебе опять не нравится?

– Ты сказал, что от монахов тебе только пятьсот здоровья прилетело, а на самом деле тыща. И ещё плюс сорок к каждой характеристике! Твою мать, Соло, ты меня поимел.

Ага, вон откуда ряса. Гнус теперь тоже в гильдии. А какие у него вообще показатели?

Столько времени прошло, а я так и не удосужился поинтересоваться, что у него с характеристиками и баффами. Знаю, что мошенник, что харизму может поднять до небес, заболтать почти любого, уговорить, выпытать, подлизаться. Но никакой конкретики.

– Гнусяра, а ну-ка дай гляну в чём душа твоя кроется.

Тот скосил на меня глаза и втянул голову в плечи.

– Ты о чём, подёнщик?

– В интерфейс твой хочу заглянуть. Может ты гадкое существо, каверзу мне готовишь, а я не в курсе.

– Ничего я не готовлю.

– Дай, говорю, взгляну. Не испытывая удачу, у тебя её не осталось.

Гнус отступил на шаг.

– Ничего я не дам. Это личное. Это как… Это как в трусы заглянуть!

– Ну, в трусы твои я заглядывать не стану, не достоин, так сказать, но если хочешь, могу «Угрозу» использовать. Она как раз подзарядилась. Швар, отойди в сторону, чтоб не задело.

Орк послушно отступил.

– Соло, – захныкал Гнус, – прошу, не надо. Ну это всё равно что грязными сапогами по чистому.

В воздухе завибрировали флюиды добра. Сукин сын, баффнул-таки своим чудо-баффом. Прохожие начали оглядываться, улыбаться, только на меня это не действует, я инквизитор.

– Заканчивай ныть, показывай. Если я силу применю, хуже будет.

Он показал. Честно говоря, в первые две секунды я хотел его убить. Шестьдесят девятый уровень! И эта тварь постоянно просила создать группу, чтобы часть моего опыта передавалась ему. Говнюк! У него жизнь в три раза выше моей, выносливость за триста очков ушла и ловкость не на много отстала. Восемь баффов – и все на развод наивного населения. Только один бафф на лечение, и какой – любую болезнь или рану исцеляет без проблем. Действие, правда, ограниченное, с восстановлением в пределах шести часов, поэтому меня он и не лечил, всё для себя любимого берёг. И ко всему этому дополнительные умения на всю жизнеобеспечивающую сферу кроме духа. Этого Игра ему не дала. Старое шмотье сплошь на защиту и поглощение урона, потому-то он его и не менял, и постоянно ходил замызганный. Но теперь Мадам подогнала ему рясу первосвященника, а у неё характеристики вообще горизонта не видят.

А в мешке денег… Серебро, медь…

– Падла… – я схватил его за грудки. – Падла…

Больше ничего вымолвить не мог.

– А ты как хотел? – Гнус изобразил на лице обиду. – У меня меча нет, а выживать как-то надо. Это тебе хорошо с духом, а у меня такого счастья не предвидится.

Он осторожно разжал мои пальцы, освобождая рясу из захвата, и предано заглянул в глаза.

– Зато я всегда дельный совет дам, квестик подкину. И вспомни: я же не бросил тебя у Гороховой речки, поднёс склянку с живительным зельем.

– Я бы всё равно не умер, – всё ещё переваривая полученную информацию задумчиво проговорил я.

– Конечно не умер бы. Но на тот момент мы об этом оба не знали, а стало быть, что? Правильно, я помог тебе от чистого сердца. Безвозмездно, так сказать, не рассчитывая на благодарность в будущем.

Последние слова меня рассмешили и привели в чувство. Чтоб Гнус не рассчитывал на благодарность? Ха-ха!

– Чёрт с тобой, с этим разобрались. Откуда у тебя деньги?

– Соло, – развёл он руками, – ну это даже не смешно. Вокруг столько дураков, готовых поставить против тебя, что хочешь, не хочешь, а останешься в выигрыше.

– И какой на сегодняшний день выигрыш?

– Полтора золотых. И это только в этом городе. А представь, как мы сможем развернуться, вновь оказавшись на континентах. О-о-о.

Полтора золотых, плюс у меня почти два с половиной. Да мы снова становимся богачами. Жаль только, что богатством своим вряд ли сумеем воспользоваться.

– Не хочу тебя расстраивать, но Игра подходит к концу, так что развернуться не выйдет. Да ты и сам всё слышал.

– Я в тебя верю, – беззаботно ответил Гнус. – Мы обязательно одержим победу над проклятыми кадаврами.

Его бы устами мёд пить.

– Договорились. Но если не победим, я тебя со скалы брошу. Или лучше в болоте утоплю.

– Если не победим, то и делать ничего не придётся.

Я усмехнулся и хлопнул его по плечу.

– Вот таким ты мне нравишься больше, вербовщик. Ладно, по коням, в смысле, в гавань, надо успеть на последний корабль.

Корабль действительно оказался последним. Гавань была пуста, и только у ближнего причала стоял снек по типу того, что был у Гомона. Шла погрузка. Портовые рабочие закатывали на палубу бочки с пресной водой и заносили мешки с сухарями. Снек покачивался, бился бортом о доски причала, скрипела мачта, снасти, над головой кружили чайки.

Команда была на борту, значит, скоро отчаливают. Кормчий осматривал рулевое весло, остальные уже сидели на скамьях. Несколько скамей пустовали. Корабль явно не торговый, способный равно преодолевать океанские волны и скользить по извилистым речным протокам. Возле мачты стоял вожак, следил за рабочими. Когда закатили последнюю бочку, он кинул старшине грузчиков монету и крикнул:

– Отходим!

Я поставил ногу на борт. Вожак нахмурился и уткнул кулаки в бока.

– Завещание написал?

Команда оживилась, у кого-то в руках появились топоры. Меня не узнали, хотя последнее время я неплохо наследил в Коан-хох. Наверняка этот снек зашёл в гавань день или два назад ради пополнения запасов и дабы вспомнить, что вода – это не только море, а женщины – не одни лишь русалки.

– Нет у меня наследников, – дружелюбно проговорил я.

– Тогда приходи, когда заведёшь, а уж я постараюсь, чтоб они получили наследство побыстрее.

Он засмеялся, и команда подхватила смех. Я тоже улыбнулся, одновременно осматривая снек. Настоящее разбойничье судёнышко: пролезет, где надо и спрячется, когда прижмёт. Вместе с вожаком и кормчим девятнадцать человек, семь скамеек пустых. Не ошибусь, если предположу, что в Коан-хох они пришли после набега, привезли какую-то добычу и сбагрили местным барыгам по дешёвке. Судя по наличию свободных мест, набег не вполне удачный, норманны не любят выходить в море с неполным составом, примета плохая.

– Весёлый ты, – кивнул я. – И команда весёлая. Как насчёт того, чтобы принять на борт трёх пассажиров? С оплатой не обижу, а потребуется, так мы и за вёсла сесть можем. Что скажешь?

Вожак прищурился.

– Пассажиров, говоришь? А куда вам нужно, пассажиры?

– В Усть-Камень.

Прищур стал уже.

– В Усть-Камень. Надо же. Далеко. Да и опасно. Наружное море сейчас неспокойно, штормит, идти по нему – смерти искать. Сколько заплатишь?

– Два золотых.

– Ха! За двадцать я бы ещё подумал, а за два ты можешь плот себе купить и бурлаков нанять. Пусть они его тянут.

– Значит, нет?

– Проваливай.

Он махнул рукой, показывая, что разговор окончен. Но мне очень нужно было попасть в Усть-Камень, а этот снек единственная возможность сделать это вовремя.

– Послушай, уважаемый, я сам волк, и орк этот тоже, – выдал я единственный аргумент.

– И в чьей стае бегал?

– Гомона.

Вожак обернулся к кормчему.

– Это тот, что с Чахлой берёзы?

– Он самый.

– Вот же подлец. И ты ещё хвалишься, что ходил под его парусом?

– А что не так?

– Гомон предал норманнов, показал врагу тайные проходы. Теперь кантоны лежат в развалинах и не осталось никого, чтобы оплакать погибших.

– В таком случае, не тебе меня хаять. Если погибших даже оплакать некому, то ты не норманн, ибо стоишь здесь, на краю Орочьей топи, а не лежишь среди убитых.

Я ждал, что после этих слов вожак кинется на меня, и тогда я вспорю ему брюхо. Это был бы лучший вариант: убить вожака стаи, занять его место. Однако вожак не кинулся, видимо, чувствовал свою вину и понимал, что я прав. Он хлопнул ладонью по груди.

– Волки называют меня Лодинн, это потому, что тело моё покрыто волосами так же густо, как волчья шкура. Я отвезу тебя в Усть-Камень. Вон те три скамьи ваши, никто на моём снеке не будет предаваться безделью, покуда не достигнем Восточных границ.

Это прозвучало как формула принятия в стаю, пусть и на время, и я постарался ответить в том же духе.

– Моё имя Соло Жадный-до-смерти, я венед и подёнщик. Это Швар, орк из клана Най-Струпций. Это Гнус, лекарь человеческих душ из Форт-Хоэна. Мы сядем там, где ты скажешь, и будем грести до тех пор, пока киль твоего снека не соприкоснётся с берегом.

Мы прошли к указанным скамьям. Все три располагались на носу. Лодинн дал отмашку, гребцы по правому борту оттолкнулись от причала, снек отчалил. Кормчий слегка довернул руль, и мягкое течение и волны потащили корабль к выходу из гавани. Парус ставить не стали, взялись за вёсла. Нам со Шваром было не привыкать водить веслом, а вот Гнус подрастерялся. Мне пришлось показывать, как вставить весло в уключину и как прежде времени не надорвать спину. Лодинн поглядывал на нас оценивающе, а когда понял, что его участие не требуется, ушёл на корму.

Глава 19

Гнус сдулся раньше, чем мы вышли из бухты. Уже через пару миль он начал выгибать спину и отдуваться, с тоской поглядывая на отдаляющийся берег. Одномоментно встрепенулся, словно почувствовав прилив сил, и заработал веслом уверенней. Наверняка прилетело дополнительное умение на «Водяного волка». Однако к концу третьей мили снова сломался и сник окончательно. К его радости, едва снек вышел в открытое море, Лодинн велел ставить парус. Ветер дул попутный, парус надулся пузырём, и мы полетели быстрее чаек.

Едва убрали вёсла, почувствовали холод. Разогретое тело начало остывать, и я заклацал зубами. Швар крепился, делал вид, что холод ему ни по чём, но кого он обманывал? Кожа стала бледно-зелёной, зрачки посветлели, нижняя челюсть мелко подрагивала. Гнусу было пофиг. Новая ряса спасала его и от холода, и от летящих брызг. Он накинул капюшон, сунул ладони в широкие рукава и задремал.

Широко расставляя ноги, подошёл Лодинн и бросил под ноги две меховые накидки.

– Прикройтесь, а то довезу до места только замороженных баранов. Какая потеря для репутации! А репутация в нашем деле вещь важная.

На второй день прошли залив, ведущий к Узкому перешейку. Ближе к вечеру на горизонте появились три силуэта. Они двигались под углом к нам от перешейка. Лодинн некоторое время присматривался к ним, приложив широкую ладонь ко лбу, и наконец сказал:

– Кадавры. Боевые галеры. Но не Гомон.

– Гомон сейчас у Усть-Камня, – поделился я информацией.

– Откуда знаешь?

– Просто знаю.

Лодинн кивнул и ушёл.

На ужин дали вяленую рыбину и сухарь. Швар съел свою порцию вместе с костями и чешуёй и завалился спать. Гнус лёг поближе к орку, а я присел у борта, прислонившись к нему спиной и вытянув ноги в проход. На ночь к берегу норманны не приставали, ограничиваясь тем, что подбирали парус. На фоне звёздного неба его полотнище казалось беспросветным чёрным лоскутом. Интересно, а каким было ночное небо в этих морях до того, как Игра начала сворачиваться? Ведь согласно предположениям Брокка, звёзды – это дыры в программе. Не все, конечно, но большая их часть. И ветер…

Ветер был настолько холодный, что, казалось, дует с Северного полюса, из самой глубины льдов и снега, но в действительности он дул от континента, где температура должна быть намного выше. По всей видимости, там наступал ледниковый период.

Снек качнулся словно от удара волны в борт… Уж слишком сильная волна. Если надвигается шторм…

Лязгнуло железо, и я различил то ли блик, то отсвет звёзд на латном наплечнике. Такой есть у Лодинна. Что может делать вожак стаи в полуночный час возле мачты? В это время он спать должен, как и большая часть команды. Но волки с соседних скамеек вдруг стали подниматься и делать вид, что в сгустившейся темноте их не видно. В принципе да, не видно, звёзды дают не так уж много света, удаётся разглядеть лишь слабые-слабые силуэты. Но вот их намерения я почувствовал прекрасно.

Пришлось тоже подниматься. Не вынимая меча, я переместился к левому ряду скамеек. Швара будить не стал, не к чему поднимать лишний шум, Гнус проснулся сам. Чуйка у него не хуже моей. Мягко и плавно, как кошка, он переместился за мою спину, присел на корточки и замер.

Я облизнул пересохшие губы. Как неприятно находиться посреди моря на корабле, команда которого испытывает к тебе неприязнь. Влево-вправо не прыгнешь, за дерево не спрячешься, не сманеврируешь. Любые действия – в лоб, чуть ошибся – по лбу.

– Сеть разворачивай, – раздался шёпот.

У них ещё и сеть. Живыми нас вряд ли хотят взять, просто набросят, запутают и добьют топорами, во всяком случае, именно такой набор действий с их стороны я предвидел…

Но убивать никого из стаи необходимости не было. Больше скажу – нельзя. Даже при численном превосходстве противника у меня были все шансы закончить бой в свою пользу, потому что когда «в лоб» и «по лбу», то это касается обеих сторон, тем более в таком узком пространстве. Расстояние между бортами не более двух с половиной метров, никто не сможет обойти меня, взять в кольцо, а на прямой я близко их не подпущу, и хрен с этой сетью. Но если я перебью команду… Что мы будем делать посреди моря втроём, при том, что один из троих бесполезен от слова «абсолютно»?

Сложная ситуация, я в такой впервые: и убивать никого нельзя, и на следующей остановке не выйдешь.

Зашуршала сеть. Кого волки изберут первой жертвой? Скамья Швара находилась к ним ближе остальных, там же он и спал, выдавая своё положение храпом. По этой причине я и будить его не стал, пусть Лодинн думает, что застал нас врасплох…

Ловкий бросок; я сумел разглядеть движение и полёт. Швар в последнюю секунду почувствовал неладное, но среагировал неверно. Резко выпрямился – и сеть опутала его с макушки до пояса.

– Чё такое? Эй… Соло, хашино-о-суро!

В минуту тревоги он перешёл на родной язык.

Я молча скользнул вдоль борта и коротким в челюсть отправил в нокаут первого волка. Подхватил обмякшее тело, уложил на палубу. Ударил второго. Темнота вещь полезная, и трижды глуп враг, считающий, что она помогает только ему.

Поднялась суматоха, волки загалдели. Соблюдать тишину больше не было смысла, и Лодинн прокричал:

– Второго зажимайте, второго!

Меня окутало добродушие, захотелось умильно улыбнуться, забыть обо всём плохом и всех называть только хорошими словами. Молодец Гнусяра, не просто спрятался за моей спиной, но и пытается помочь. Я-то знаю, как бороться с его наваждениями – просто не обращать на них внимания, и они распадутся подобно облаку под порывом ветра – а вот волки словно споткнулись. Движения стали вялыми, раздался звук упавшего топора.

Я всё так же продолжал скользить вдоль борта. Уложил на палубу третьего волка, четвёртого. Если верить моим подсчётам, осталось пятнадцать. Много. Всех мне не уложить, да и первые скоро очухиваться начнут, и придётся вести счёт заново. Нужно решать проблему кардинально.

Я зашёл за спины волков и делая вид, что свой, начал пробираться в первый ряд. Действие баффа Гнуса закончилось, команда приходила в себя. Лодинн снова закричал:

– Чего встали? Второго ищите!

Я ухватил его за чёлку, оттянул голову назад, одновременно выхватывая меч и приставляя лезвие к горлу.

– Это ты обо мне, вожак?

Бастард по обыкновению разогнал темноту, и отблески голубого магического пламени запрыгали по лицам волков и по запутавшемуся в сети Швару. Я развернул Лодинна лицом к волкам, дёрнул клинком, свет стал ярче, позволяя разглядеть тех, кого я отправил в нокаут.

– Убил… – протянул кто-то на выдохе, и волки заскрипели клыками.

– Тихо, тихо, тихо. Тихо, братва! Я никому зла не желаю. Эти просто отдыхают, встанут сейчас.

Лодинн задёргался, пробуя освободиться.

– Не трепыхайся, порежешься, – лезвие и впрямь легонько чиркнуло его по шее, оставляя длинный тонкий порез. – Вот видишь. А если нажать посильнее, голову смахнёт не задумываясь. Тебе такое надо?

– Не надо, – прохрипел Лодинн.

– И никому не надо, – я выдохнул. – Братцы-волки, вы чего вдруг ополчились? Два дня жили душа в душу, ржавую селёдку наравне жрали, и на тебе, в драку полезли, ночью, как отморозки последние. Так настоящие братья-волки не поступают. Или вам реально что-то отморозило, и вы погреться решили? Так со мной греться – беду заказывать. Ну, чё молчим, чё мозги чешим?

Они не знали, что ответить, поглядывали попеременно на Лодинна, на своих уснувших товарищей. Впрочем, уснувшие начали просыпаться. Один встал на карачки, затряс головой. К Швару прокрался Гнус, и ножом – есть у него всё-таки оружие – разрезал сеть. Швар злой, как свора цепных псов, выхватил топор, зарычал. От его рыка норманны попятились, но выглядело это не как страх, а как вина перед случившимся. Действительно, двое суток одни доски топтали, одни анекдоты слушали, и вот нате вам погремушку.

– Ну так будем говорить или как? Долго мы друг против друга не выстоим, по-любому надо биться или мириться. Выбирайте.

Звёзды начали тускнеть, темнота стала прозрачнее. Ещё несколько минут, и можно будет различить сушу. Она уже проступала кривой изломанной линией на фоне светлеющего неба.

– Это Лодинн, – негромко проговорили из заднего ряда. – Он сказал, вы вместе с Гомоном. Ну, типа, нельзя в одной стае бегать, а потом просто уйти. Стало быть, вы по-прежнему вместе, и ты его лазутчик. Выведать о нас хочешь всё, а потом на дно отправить.

Его поддержали.

– Верно! Гомон предал кантоны, предал всех норманнов.

– Он кадавр, и ты тоже.

– Всех, кто с Гомоном, надо отдать Игре.

Отдать Игре у норманнов, значит, камень к ногам и в воду. Для меня веселье так себе, жизнь на дне до полного сворачивания. Холод, голод, темнота, опять же крабы.

Я попробовал оправдаться:

– Это ложь, мы с Гомоном враги…

Мои слова повисли в воздухе солёными брызгами. Норманны не верили мне. Я чужак, которого они видят впервые, а Лодинн до мозга костей свой, вожак стаи, с которым ни одно судно на абордаж взято, прибрежные деревушки ограблены. Кому веры больше?

– Чем докажешь?

– Чем докажу?

Линия берега стала видна отчётливее. Солнце терялось в тучах за горизонтом, но рассвет всё же осветил вершины далёких холмов. Волны перестали сливаться с воздухом, и я увидел три вчерашних силуэта.

– Ну если, как утверждает Лодинн, я кадавр, тогда кто это?

Силуэты вышли из береговой тени и поднялись над волнами: чёрные вымпела на голых мачтах, хищные носы. Ударили барабаны, поднялись и опустились вёсла. Щёлкнула тетива баллисты, и за кормой упало ядро, подняв ворох брызг.

– Кадавры!

И следом голос кормчего:

– На вёсла!

Двое норманнов кинулись править парус, остальные резво расселись по скамьям. Ветер дул слева, парус довернули, и снек под действием двойной силы заметно прибавил в скорости.

Справа поднялись ещё два водяных бурана. Ядра легли с недолётом; волны и ветер лишали баллистариев меткости, да и снек сам по себе цель не самая удачная: низкие борта, на фоне волн почти незаметный. Ориентиром мог служить только парус, на него баллистарии и наводились. Словно подтверждая мою догадку, следующее ядро прошуршало над головами гребцов и упало далеко впереди.

Я поставил Лодинна на колени, набросил на него щупальце трясинника и похлопал по щеке.

– Побудь здесь пока, дорогой.

У меня было к нему много вопросов, но вести допрос сейчас было не вполне удобно. Галеры кадавров не приближались, но и не отставали. Слух резал скрип вёсел, удары барабана. Обстрел не прекращался. Очередное ядро пробило угол паруса, и мне показалось, что скорость немного упала. Может быть и так, но лишь бы парус не порвался. Напор ветра надувал его, такелаж трещал, мачта выгибалась.

Я взялся за весло, вошёл в общий ритм. Руки и спина быстро вспомнили былые навыки, с тех пор сил и выносливости у меня прибавилось, и весло не казалось тяжёлым, а движения утомительными, тем более неплохая мотивация в виде трёх галер маячила перед глазами.

Я видел весь снек, спины норманнов, напряжённый взгляд кормчего. Он оглядывался, крутил головой, стараясь поворотами кормила поймать токи ветра, увернуться от волн, чтобы ещё немного увеличить скорость. Возле мачты змеёй извивался Лодинн, пытался высвободиться из пут. Но щупальце трясинника может развязать только владелец, ну или меч с какими-то особыми навыками.

Напротив меня водил веслом Гнус.

– Гнусяра, будешь филонить подзатыльником не отделаешься.

– Да я стараюсь изо всех сил!

– Старайся лучше. Если эти ребята нас догонят, пощады не будет никому. И старуха не поможет.

Он действительно старался. Лицо исказила гримаса боли, по щекам, не смотря на холод и ветер, тёк пот.

На головы посыпался мелкий дождь, волны стали выше и темнее, и всё чаще перехлёстывали через борт. Кормчий отводил снек дальше от берега, его изломанная кромка становилась всё более узкой, и вскоре стала символической. Галеры начали отставать. Расстояние между нами становилось больше, ядра ложились с недолётом. Всё-таки снек быстроходное судно, нечета неповоротливой галере, в игре в догонялки у нас шансов больше.

Волки дышали хрипло, я и сам чувствовал, что силы начинают уходить, никогда ещё так быстро не ворочал веслом. Надеялся, что за такую работу придёт допумение на «Водяного волка». Не пришло. Похоже, сегодня оно выбрало своей целью Гнуса. Судя по горящим глазам и периодическим всплескам работоспособности, оно прилетало ему не менее трёх раз. Ну хоть кому-то повезло.

Галеры отстали настолько, что я уже с трудом различал их мачты среди волн. Кормщик наконец-то дал команду:

– Суши!

От усталости мы попадали на палубу, даже вёсла не смогли вытащить из уключин, и они подпрыгивали под ударами волн, норовя вырваться и исчезнуть где-то за бортом.

– Оглохли, шавки облезлые? Суши! – снова выкрикнул кормчий, и только после этого я потянул весло на себя.

Несколько минут отдыхал, потом поднялся. Руки-ноги дрожали, спина ныла. Кое-как переведя дыхание, подошёл к Гнусу. Мошенник как опрокинулся после команды на спину, так и лежал, и похер ему было на все команды кормчего. Я осторожно похлопал его по щекам. Он открыл глаза.

– Ну ты как, гадёныш? Самостоятельно дышать можешь?

Глаза моргнули.

– Тогда дыши. Поглубже. Умирать нельзя, впереди нас ждут великие дела.

Я уложил его весло аккуратно вдоль палубы и направился к Швару. Тому помощь не требовалась. Он хоть и вымотался не меньше моего, однако сам мог помочь кому угодно. Волки, сидя на своих скамьях отпыхивались, перебрасывались короткими фразами, пытались смеяться, материли кадавров.

Я прошёл к мачте и присел перед Лодинном. Он больше не извивался, смотрел на меня с ненавистью. Щупальце трясинника так сильно сдавливало его, что к ненависти мешалась и боль.

– Ты ведь игрок, так? Игрок, ну конечно. Услышал про Гомона, потом я сам назвался. Да и лексикон у тебя не местный, проскакивают словечки из реального мира. Репутация! Неписи так не глаголют. Ты кадавр, из одного помёта с Гомоном… Я в какой-то особой поисковой базе у вас? Типа, разыскивается подёнщик – и ценник рядом. Сколько за меня сейчас дают?

Лодинн усмехнулся.

– Не понимаю, о чём ты.

– Отпираться нет смысла. Я ж не вчера из камеры выпал. Только у игроков есть возможность передавать информацию на расстоянии. Кадавры – это такая же гильдия, как прочие, которая раздаёт задания, отсылает сообщения, отслеживает ситуацию. Не знаю, как это происходит, но принцип действия неважен, главное результат, а он неоспорим. Совет двенадцати, или как вы его меж собой называете, благодаря тебе отследил меня и потребовал… Что? – я выждал несколько секунд, ожидая ответа, но Лодинн молчал. – У меня полно способов развязать тебе язык. Слышал о палачах? – я проговорил это сдавленным голосом, и он страхом в глазах показал – слышал. – Так вот я – палач. Игра редко кого такой профессией наделяет, всё больше лесорубы, каменщики, рыбаки. Мне в этом плане повезло. А бонусом прилетело дополнительное умение на инквизитора. Про допумения тоже слышал? Представляешь мои возможности?

Лодинн перестал усмехаться.

– Ну хорошо, заставишь ты меня. И что с того? Что изменится? Тебя это всё равно не спасёт. На перехват выйдут другие команды, людей и кораблей у нас хватает. Тебе край, подёнщик. Край!

– Ну это ещё не факт. Ты мне вот что ответь: где кадавры сейчас собирают армию?

– На кой нам армия? Мы оба континента захватили. Последними были фьорды, так над ними уже целый тайм дымки веют.

При этих словах норманны загудели, и, думаю, вопрос кто из нас с Лодинном ху, а кто не ху, отпал сам собой. В понимании волков я полностью реабилитировался.

– Ну а как же Восточные границы?

– А что Восточные границы? Единственный город. На что он нам сдался?

– Чистые земли. Без них вы своей цели не достигните, а Усть-Камень их прикрывает.

Лодинн сжал зубы и несколько секунд пыхтел.