Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 236 (всего у книги 354 страниц)

– Запомню, спасибо.

– Ах да, и еще… – сказала она и сунулась в бардачок. – Наденьте-ка вот это.

И протянула мне круглые очки с простыми стеклами.

– Это еще зачем⁈

– Как зачем? Для виду. Увидят вас в очках и сразу поймут – вот из города приехал человек в очках. Значит, умный и интеллигентный.

* * *

Когда броневичок шиировцев скрылся за деревьями, Кузьмич, кряхтя и ругаясь, побежал в свою сторожку.

Там он вытащил из-под стола старенький, еще довоенный телефонный аппарат, раскрутил катушку зарядника и, пока связь не вырубило, принялся быстро набирать номер.

– Ах ты, шельма! – выругался он, когда раскрутившаяся катушка чуть не оттяпала ему палец.

Тогда он вставил в нее свой железный коготь на правой руке и продолжил набор. Ответили ему спустя минуту.

– Але, кхе-кхе, але! – закряхтел он в динамик, заткнув пальцем одно ухо. – Але! Ваше благородие! Прошу извинить за ранний звонок-с, но туточки в Таврино опять заявились шиировцы… Говорю, завалились шиировцы в Таврино! Да-с, во главе с Свиридовой, каким-то мужиком в очках и узкоглазой девкой… Ага-ага, именно! Как просили, так и докладываю-с… К тому же с ними была одна весьма занятная персона…

* * *

– Онегина нет уже много лет, и все тут поистаскалось, – рассказывала Свиридова, пока мы подъезжали к деревне. – Местные почти разбежались к другим родам, а на территорию постоянно заходят монстры из Резервации, до которой рукой подать. К тому же, как мне рассказывали, до «сокровищ» Онегина охочи и мародеры со сталкерами.

– Не боитесь поселиться в таком месте, Илья Тимофеевич? – ухмыльнулся Геллер.

Я был вынужден его расстроить.

– Нет. Если будет крыша над головой и хорошая компания, то мне и море по колено.

– А еще энергия, – кивнула Метта. – Много энергии!

– Мы уже это слышали…

Мы проезжали по мосту, и он так нещадно скрипел, что вот-вот, и броневик рисковал рухнуть в воду. Да, все тут выглядело крайне плачевно, однако судя по опорам, когда-то сооружение было вполне добротным. Правда, лет сто назад… Время и влага его не пощадили.

Ладно, стану помещиком, придется засучить рукава, и в первую очередь решить вопрос моста, а затем и забора.

Мы заехали в деревеньку, и даже тут обстановка выглядела крайне печальной. Окна половины домов были забиты досками, а навстречу нам попадались местные – в основном старухи да ребятня. Большая часть из них была людьми, а вот оставшиеся – нелюдью всех мастей: фоксы, ушастики, хладнокровки, таптуны, хрюксы и прочие зверята.

Разбрызгивая лужи, броневик подъехал к большой крепко сложенной избе и остановился. Народу, тем временем, сходилось только больше.

– Чего это они? – спросила Метта, появляясь рядом с машиной.

На ней была приталенная военная форма с нашивками ШИИРа, однако явно не по погоде. Шортики уж больно короткие.

– Наверное, сюда редко приезжают городские, – хмыкнул я, и мы вместе со Свиридовой и Аки направились в дом, на котором висела выцветшая табличка «Администрация».

Скрипнула дверь, и на крыльце показалась дородная баба в красном платке.

– Оксан, Авраам Емельянович дома? – спросила Юлия Константиновна.

Женщина же, поклонившись, проводила нас в кабинет.

Кабинетом выступала полутемная комнатушка, заваленная бумагами. Половину помещения занимал широкий стол, другую – восседающий за ним огромный мужик с черной бородой, в которой серебрилась седина.

При виде нас он сразу подскочил.

– Нам бы ключ, Емельяныч! – хлопнула руками по столу Свиридова и кивнула на меня. – Вот родственничек онегинский нашелся, внучатый племянник третьей снохи со стороны матери. Хочет посетить владения!

Только поглядев на меня, мужик засуетился. Женщина же за нашей спиной охнула, всплеснула руками и исчезла. Хлопнула дверь.

– Вот и новости подоспели в деревеньке-то, – захихикала Метта, а тем временем во всей избе старосты зашелестели бумаги, захлопали сундуки, где-то что-то разбилось.

Да уж, права была Свиридова. Родственники тут на особом счету.

– Емельяныч… ключик бы… – протянула Свиридова спустя минуту.

– Нету! – загрохотал староста. – Вот шо хошь со мной делай, Свиридовна, а нету!

– Как так⁈ А что ж ты ищешь-то⁈

Вернулась женщина и поставила на стол пузатый самовар. Староста же выставил стаканы и открыл краник. Зажурчало.

– Так… – уперла Свиридова руки в бока. – Мало того, что пьешь на рабочем месте, так еще и ключи от вверенного тебе дома так и не добыл?

– Дорогим гостям грех не плеснуть немного… – серьезно проговорил Авраам Емельянович и пододвинул нам со Свиридовой по стакану, – … а ключей у нас сроду не водилось. Вернее, с тех пор как барина сожрала Амерзония, чтоб ей пусто было!

– Но…

– Отведай сначала, Свиридовна. Потом говорить будем.

Заскрипел пододвигаемый стул, и тяжело вздохнувшая Свиридова уселась напротив. Полный стакан сам прыгнул к ней в пальцы. Магичка понюхала мутную водичку, а затем отпила немного.

– Ох, ядреная зараза! – хихикнула Метта, наблюдая, как плющит Свиридову.

Староста тут же подставил ей баночку с соленьями.

– Я ж тебе еще в прошлом месяце сказала, богом молила! – заговорила она, откусив огурец. – Достать этот клятый ключ от усадьбы!

– Нетушки! Вы сами с теми жуткими женщинами разговаривайте, а я умываю руки! – прогрохотал староста. – Сил моих больше нет! Барин был – как сыр в масле катались, а как нет, то все по миру пошло. Был барин, так порядок, так усовершенствования всякие, газету даже печатали, да монстров из Резервации гоняли, а не они нас. Приток капиталу был, а не убыток. А сейчас?

И он обвел рукой помещение.

– Ни людей, ни средств, даже убежище починить – и то не на что! Одна разруха, да проклятущая усадьба, чтоб ее! Ладно бы в ней от Поветрий спасаться, да вот хрен! Наше-то убежище давно на ладан дышит, и что мы будем делать, если и оно прикажет долго жить? Хорошо, умные люди догадались подвалы листами стальными обшить, а не то… Эх, мало нам, так еще эти Горбатовы тут повадились, черт бы их…

Охнув, Авраам Емельянович прикрыл рот ладонью.

– Ага-а-а, – сверкнула очками Свиридова. – Все же пускаешь этих чертей⁈

– А как же не пускать⁈ Они же грозятся одно единственное Убежище разнести к чертовой матери, да подвести нас под монастырь! У меня же жена да детей полная изба! Кто ж о них подумает, этот щупленький малыш что ли?

Он кивнул на меня. Тут скрипнула половица, и из соседней комнаты показался десяток детских носиков, а под лавкой басисто мяукнул кот-автомат. За окнами тоже собиралась публика.

– Да уж… – сказала Метта. – А тут у них страсти…

Да, кстати. Мой стакан был еще не тронут. Я взял себе стул, присел и под взглядами обоих выпил одним махом.

– Ох ты, гадость-то какая… – поморщилась Метта.

В башку тут же ударило, но моя спутница быстро ликвидировала интоксикацию. Я не дернул даже щекой.

А вот Авраам Емельянович сразу изменился в лице.

– Так что там насчет ключей?.. – начал я, кашлянув, и староста тут же привстал и поклонился:

– Прошу прощения, ваше благородие, – сбивчиво заговорил он, – но ключей от вашего поместья достать никак невозможно… Вот барин был и ключи были, а как нету барина, так и ключи того… Только рисунок и есть!

И староста положил на стул бумажку. Мы с Меттой склонились – это был рисунок ключа.

– Эх, вот барин бы был…

– Я ваш новый барин. Так почему ключей-то нету? – спросил я. – В усадьбе окопались эти Горбатовы?

– Нет, слава богу, – замотал головой Авараам Емельянович, – но не пройдет и недели, чтобы они снова не предприняли попытку к ней подступиться! Я уж и сторожам наказ даю, и письма пишу, куда следует, даже вон, – он ткнул пальцем в кипу бумаг, – даже самому государю Амператору кляузу сочинял, да и бросил. Все ж без толку!

– Так что там в усадьбе⁈

Свиридова вздохнула и встала.

– Поедем, сами поглядите, – сказала она и направилась к выходу. – Другого пути все равно нет. А ты!

И она повернулась к старосте.

– Мы еще с тобой поболтаем. Молись, чтобы его благородие Марлинский эту ночь провел в усадьбе! А эту гадость…

Она подхватила самовар.

– … мы реквизируем!

И с этими словами Свиридова направилась на выход. Староста махнул на нее широкой рукой. Я тоже хотел пойти за ней, но тут Авраам Емельяныч заступил мне дорогу.

– Вы уж не серчайте, батюшка. Мы тут люди маленькие, совсем простые. У меня детей полон дом, сами видите. А ну!

Детишки с котом-автоматом тут же испарились.

Я же заметил на стене фотографию, где запечатлели двоих – самого старосту в молодые годы и еще одного кудрявого мужчину аристократической внешности. Оба улыбались во весь рот.

– Онегин? – присмотрелась Метта.

Да, похоже. Много же воды утекло с тех пор.

– Я здесь именно ради этого, – сказал я и хлопнул старосту по плечу. – Взять Таврино в свои руки.

Затем направился вон, но староста остановил меня на пороге.

– Вы? – и с сомнением заглянул мне в глаза. – Шутить изволите? Вы жеш такой молоденький? А барон Горбатов за свою долгую жизнь не одну собаку закопал! Вы никому не говорите, но слухи ходят, что и барина нашего он в Резервации пристукнул, чтобы усадьбу к рукам прибрать…

– Я не собака, – ухмыльнулся я. – Я боевой кот.

На мое плечо прыгнула Шпилька. Заурчав она, поглядела на старосту своими разноцветными глазами-геометриками. Сnароста попятился, уперся задом в стол и перекрестился.

– Чур меня!

– Вот! С вашими Горбатовыми мы сладим, – кивнул я, погладив Шпильку по ушам. – Сейчас сгоняем в поместье, а завтра официально все оформим. И в тот же день начнем работать. Ждите.

Я снова попытался выйти, но староста опять заговорил:.

– Так как? Поместье-то… Проклятое.

Глава 15

Обернувшись, я приподнял бровь, но лицо старосты было зверски серьезным.

– Илья Тимофеевич, вы скоро⁈ – раздался крик снаружи.

– Лучше уезжайте отсюда, Илия Тимофеич! – махнул староста рукой и направился к столу.

Тяжело опустившись на стул, он продолжил:

– Мы тут окромя самих себя никому не нужны. Горбатовы усадьбу себе хотят, чтобы выковырять барские секретики, а на деревню им плевать. Они тут только растаскивают все подряд, да народ пугают, чтобы подкопаться под стены, но все это пустое… Ибо в усадьбе давно живут одни призраки… Они и есть последние защитники барского наследства!

– Мужик, походу, того. Какие еще призраки? – сказала Метта со строгим видом расхаживая вокруг старосты, а тот не унимался:

– Вот барин был… Придешь – задачу даст. Через неделю новую, и все прямо как по плану. Деревня строилась, народ богател… Медаль хотел выписать… Сказал, будет у меня староста с медалью ходить… Мол, не нужен мне староста без медали!

Метта закатила глаза, и мы направились вон из дома. У крыльца стопилась неплохая по местным меркам толпа.

Поздоровавшись, я направился к машине. Свиридова с Геллером стояли рядом и о чем-то болтали с местными.

– Метта, ты умеешь бороться с призраками? – ухмыльнулся я, обдумывая слова старосты.

– И вы туда же? Какие еще призраки⁈ – воскликнула Метта, проходя деревенских насквозь. – Призраков не существует!

Я хохотнул:

– Может быть. Однако тем больше причин попасть в усадьбу.

– Да? И каких же?

– Всегда хотел поглядеть на то, чего не существует. К тому же, если мы сладим с «призраками» и поселимся в том домишке, местные присмотрятся к нам повнимательнее…

– Или же ночью придут с факелами.

– Накаркаешь!

Тут дорогу мне заступил некто очень высокий и крайне широкоплечий. Я поднял глаза и увидел парня примерно моего возраста. С виду вылитый староста в молодые годы.

– Прошу простить, ваше благородие, – пробасил он. – Вы же говорили с отцом? Со старостой в смысле, да? Вы и вправду новый хозяин Таврино?

В глазах сквозит упрямство, молодая злоба и еще… надежда?

– Угу, – кивнул я и оглянулся.

Староста вышел из дома и, щуря глаза поглядывал на собравшийся народ.

– Батя уже совсем изнемог от этих забот, – проговорил парень. – Будь он помоложе, да и будь жив старый хозяин, мы бы этих горбатовых в бараний рог свернули! А сейчас…

– Что сейчас? Боитесь? – улыбнулся я. – Правильно делаете. Не лезьте на рожон и ждите. Недолго осталось.

И обойдя парнишку, я направился к машине.

– Тут только и разговоров, что про этих Горбатовых, – заметила Метта. – Местных, похоже, они напугали до чертиков.

– Какими-то деревенским аристократам меня не напугать, – проговорил я, решительно запрыгивая в машину. Аки уселась следом, а затем, попрощавшись с деревенскими, и Свиридова с Геллером присоединились ко мне.

– Заполучим поместье, а потом предложим Яру с Томой взять своих и перебраться сюда, – проговорил я мысленно. – Они точно согласятся: пустующих домов тут хоть отбавляй, а среди местных нелюдей чуть ли не половина, так что расового конфликта едва ли не возникнет. Вместе мы от кого угодно отобьемся.

– Хмм… – задумалась Метта. – Но начала нужно сладить с призраками. И завтрашний аукцион еще…

– Все будет, – кивнул я. – Юлия Константиновна, поехали в усадьбу.

* * *

– Ишь какой молодой барин прискакал! – покачала головой старушка Милка, провожая взглядом машину. – А очки-то у него так и сверкают!

– Все городские в очках, а все оттого что воздухом поганым дышат, – прошипел конюх Ульян из хладнокровок.

– А кошак-то у него видели⁈ – запищала внучка Милки. – Так бы и затискала!

– Девчонка с ним какая-то странная… – подозрительно сощурился старый топтун Иваныч. – Неужто японка?

– И этот седой шкет собрался с Горбатовыми за усадьбу бодаться⁈ – хихикнул молодой ушастик Ус. – Старая песня! С ними даже ШИИР ничего поделать не может!

– Это да… Жалко парнишку, – покачала Оксана, жена старосты. – Такой молоденький, а родственник нашему покойничку Александру Владимировичу, мир его праху.

Дальше все заговорили наперебой:

– Не похож!

– Тот был как медведь, а этот щупленький, да и волосики совсем беленькие.

– Интересно, отчего ж он поседел как лунь?

– Наверное от воздуха городского!

– Неудивительно. В больших городах, говорят, все тощие да седые ходят!

– Отъесться и почернеет, если не сбежит раньше!

И рассмеявшись, деревенские стали расходиться по своим делам. Перед домом старосты остался его сын Кирилл, но и он скоро ушел.

Последним двор покинул старый охотник по кличке Ермак. Задумчиво накручивая длинный ус, он направился в дом к старосте.

* * *

На перекрестке нам попалась заточенная жердь, вбитая в землю, а на конце белел огромный череп. Судя по клыкам и вытянутой форме – это монстр из Резервации. Кол был измазан чем-то красным, вокруг вились мухи.

Чуть поодаль прибили табличку: «Убирайтесь!»

– Нравится? – ухмыльнулась Юлия Константиновна, когда мы все проводили взглядом табличку с «украшением». – Эти штуки тут каждые пятьдесят метров. Во-о-он в той стороне еще по деревьям кости любят развешивать!

– Кто это озорничает? – спросил я. – Горбатовы?

Свиридова пожала плечами.

– Призраки?

– Люди, Илья Тимофеевич, – вздохнула Юлия Константиновна. – Люди.

Мы проехали еще пару перекрестков, и на каждом нас встретило очередное «украшение». Таблички с надписями «Поворачивай!», «Бегите, глупцы!» и «Поворот не туда!» были намалеваны алой жидкостью.

– Интригует? – спросил я Метту, а та лишь широко улыбнулась. Аки при этом бледнела все больше.

Вскоре впереди замаячил каменный забор с металлическими воротами, а за ними показался огромный двухэтажный дом, увитый плющом.

Лес почти сожрал забор с садом, и из-за обилия растительности было проблематично оценить размеры строения. Судя по зеленоватому цвету стен, усадьба была выложена из гигамата. Над красной крышей даже башенка возвышалась, и тоже зеленая.

– Ух ты! Ух ты! – прижалась к стеклу Метта вместе со Шпилькой. – Всегда хотела жить с башне. Все, берем, Илья Тимофеевич! Продано роду Марлинских-Онегиных!

Мы остановились прямо перед воротами.

– Охраны тоже нет? – спросил я, вылезая из машины следом за Свиридовой.

– Увы, все разбежались, да и платить им нечем, – пожала плечами Юлия Константиновна. – Мы пытались приставить сюда парочку чоповцев, но и они не выдержали тут даже одной ночи. А местные и на километр не приближается к этому дому.

– Они все поголовно верят в призраков?

– Я думаю, они больше боятся Горбатова, который считает недоразумением, что усадьба все еще не в его владении. Ну и «призраки», – она показала пальцами кавычки, – куда ж без них… А вы верите в призраков, Илья Тимофеевич?

Я скосил глаза на Метту. Та растянулась в довольной улыбке.

– Нет.

– И правильно делаете, – щелкнула пальцами магичка. – Это просто байки для простаков.

Вдруг в доме колыхнулись занавески.

– Ага, Кто-то дома. Как же иначе? – кивнула Свиридова и, подойдя к пульту у ворот, нажала кнопку «вызов».

Через полминуты напряженного ожидания, на пульте зажглась красная лампочка и после противного звука «бзззз» нам ответили женским голосом:

– Уходите.

И связь вырубило.

– Отличное начало! – хихикнула Метта.

Свиридова вздохнула.

– Вот так всегда… – и нажала кнопку еще раз. – Добрый день, это Юлия Константиновна. Мы приехали, чтобы осмотреть поместье, у которого нашелся…

– Поместье принадлежит Онегину Александру Владимировичу, – ответили в динамик. – Точка. Я уже устала повторять это людям Горбатовых. Вот и вы уходите, Юлия, имейте совесть.

Связь снова отрубило.

– Ага, так и знала! Верная слуга тщательно хранит стены вверенного ей поместья! – хмыкнула Метта, сидя на заборе и мотая ногами.

Рядом сидела Шпилька и внимательно вглядывалась в усадьбу.

– Пустая трата времени, – проговорил Геллер, выглянув из броневика.

– Нет уж! – воскликнула Свиридова и в очередной раз ткнула кнопку. – С пустыми руками мы отсюда не уедем!

– Похоже, эта слуга слишком преданная одной тени Онегина, – заметил я, присматриваясь к окнам сквозь прутья забора. – Да и Таврино это – просто осажденная крепость.

– Раз так, значит им есть, что охранять, – сказала моя подруга. – Явно внутри не одни пыльные диваны и своры тараканов. Проверим?

– Да, возьми Шпильку и попробуйте проникнуть внутрь и посмотреть, что да как, – распорядился я. – Очень не хочется уезжать отсюда не солоно хлебавши из-за какой-то запуганной служанки. Только осторожно, не спугните никого. Туда и обратно.

– Есть! – кивнула Метта. – Оле оп!

И перевалившись через стену, она пропала. Шпилька тоже спрыгнула вниз и пропала в кустах.

Свиридова все не отступала и пыталась втолковать затворнице:

– … Александр Владимирович мертв, и вы это знаете! Немедленно откройте ворота последнему представителю рода! К тому же, официально поместье выставлено на торги!

– Постойте, можно мне? – спросил я, положив ладонь на плечо Свиридовой. – Раз она моя будущая подданная, мне нужно найти с ней общий язык.

– Хорошо, валяйте, – кивнула Свиридова, и я подошел к пульту.

Да, можно было пойти и более примитивным путем, однако сначала попробуем дипломатичный подход.

– Добрый день, – сказал я, тщательно подбирая слова. – Я Илья Тимофеевич Марлинский, и мне обещали помочь с приобретением этого поместья после того, как я сладил с юдом и спас множество жизней. Я дальний родственник Онегина, но это последнее, что меня сейчас волнует. Я был в деревне, и мне очень не понравилось, как там живет народ из-за Горбатовых. Поэтому мне бы очень хотелось поселиться здесь, чтобы вновь сделать Таврино живым. Если вы мне поможете…

– Сделать это поместье вновь живым может только Александр Онегин, а не какой-то там родственник! – отрезали из динамика.

Как ни странно, но говорили совсем другим голосом. Ага, значит, их там двое! Хорошо, попробуем разговорить их.

– Онегин пропал без вести, как мне сказали, – продолжил я нащупывать ниточку к этой паре странных дам. – И признан мертвым.

– Значит, вам тем более здесь делать нечего. Никто кроме Александра Владимировича не сможет справиться с Таврино. Ни вы, ни те негодяи, которые трутся в округе и пытаются нас ограбить!

– Горбатовы и их прихвостни уже давно ходят по бритве, – покачала головой Свиридова. – Запугали всех до такой степени, что они отказываются принимать даже друзей Онегина!

– Не врите, мы единственные друзья Александра Владимировича! – раздалось из динамика, и там заговорили в несколько голосов.

Кажется, уже трое.

– Так там живет целое семейство? – спросил я Свиридову, и та пожала плечами:

– Я уже ни в чем не уверена. Я за последние годы я приезжала много раз и общалась, то с одной, то с другой. Хотела помочь с продуктами или еще с чем-нибудь, но все без толку. Им ничего не нужно, и они никогда не выходят… – она задумалась. – Может быть, они и в самом деле «призраки»?

– Внутри вы тоже не были?

– Даже при жизни Онегина я не заходила дальше гостиной.

– Илья Тимофеевич, я в доме! – доложила мне Метта. – Залезла через открытую форточку на кухню и двигаюсь по коридору. Слышу голоса, но пока никого не вижу. Но обстановка тут интересная. Пусть и довольно запущенная…

– Что там?

– Автоматы… Много авто… Ой!

– Что такое⁈

– Кажется, я кого-то видела. Какая-то тень мелькнула… Иду дальше. Блин, а пауков и паутины здесь просто дофига!

– Продолжай искать, я хочу знать, что там за публика собралась, – сказал я и снова нажал на кнопку на пульте: – Мы справимся с Горбатовыми. Как раз сегодня я стану его полноправным владельцем. Никто из этих негодяев и на километр не посмеет подойти к моим владениям.

– Вы же сказали, что вы не местный? – пискнули еще одним женским голосом.

– Это так, – сказал я.

Уже четверо и, что интересно, все женщины…

– Однако Онегин тоже когда-то приехал издалека, – заметил я, и тут из динамика заговорили наперебой:

– Неважно! Вы не знаете о чем говорите!

– Если переступите дорогу барону Горбатову, вы исчезнете!

– Как исчез наш хозяин!

– Уходите, если вы умный и честный человек! – и связь снова пропала.

– Для меня назад дороги нет, – твердо проговорил я в микрофон. – Все мосты я сжег. Как и ваш Онегин когда-то.

В ответ промолчали, однако лампочка продолжала гореть. Кажется, они держали кнопку нажатой. И думали.

Что ж, маленькая, но победа.

Свиридова подошла поближе. Ее очки съехали на нос, но она этого даже не заметила. Похоже, я смог ее удивить.

– Хмм… Вы в самом деле чем-то напоминаете мне Александра Владимировича… – вдруг сказали в динамик, и прежде чем я успел ответить, ворота еле слышно скрипнули. – Заходите, но предупреждаю – Таврино чужих не любит и ошибок не прощает.

Не успел я удивиться, как из динамика послышались голоса, наверное, пятерых девушек. Ворота со скрипом раскрылись.

Поднялся ветер, зашелестели поднявшиеся в воздух листья.

– Открыли таки! – воскликнула Свиридова, отступив на шаг. – Черти что!

Геллер же, не выпуская трубки изо рта, ухмыльнулся.

– Метта, как обстановка? – спросил я. – Метта?..

Увы, мне никто не ответил. Так… Это уже становится интересным. Нет, узы с Меттой не пропали – я по-прежнему ощущал ее в себе, но вот что-то сильно ослабило ее. Еще один Призрак?

– Она… или они, всегда такие упертые? – спросил я Свиридову, прежде чем направиться к дому.

– Без понятия. Набрались от Онегина манер, вот и рисуются, – пробурчала Свиридова. – Но в верности им не откажешь. Заслужите их доверие, Илья Тимофеевич. Тогда вы точно победите Таврино.

Едва мы с ней и Аки шагнули по направлению к крыльцу, как снова послышался голос из динамика:

– Нет, Илья Тимофеевич. Проходите одни, ваши спутницы пусть подождут снаружи.

Аки нахмурилась.

– Черти что! – фыркнула Свиридова и вернулась к броневику. – Не задерживайтесь, уже темнеет, как никак.

– Я скоро! – кивнул я Аки и быстрым шагом пошел к дому. Японка, казалось, готова была сорваться за мной, но все же попятилась.

– Метта, что с тобой? – говорил я на ходу. – Метта!

Хмурое здание нависало надо мной, а на меня нападало ощущение, будто за мной следят из каждого окошка. Впрочем, если гостей у этих женщин действительно не было несколько лет, то неудивительно.

Вдруг снова скрипнули ворота. Я бросил взгляд через плечо – конечно, же они закрылись.

– Что, теперь мы остались вдвоем? – раздался голос из кармана. – Твоя кошечка нашла себе нового хозяина?

– Рух, мне сейчас не до шуток, – вздохнул я. – Да и вообще, мы с тобой в одной лодке. Как твои дела?

– Уже лучше. Могу даже раздуть небольшой сквознячок.

Я еще раз попытался вызвать мою невидимую спутницу, но она как воды в рот набрала. Очень странно…

Толстенная дверь тоже открылась сама, и передо мной распростерся широкий холл с хозяйским портретом по центру. Сначала мне показалось, что меня встречает группа людей, но нет…

Человекоподобных автоматов с пустыми лицами и женскими фигурами было шестеро, и они застыли в разных позах. Похоже, сломанные.

Подойдя поближе, я заметил, что прямо у них на физиономиях фломастером нарисованы ухмыляющиеся и плачущие рожицы. Некоторые были в старой одежде, а у одной лицо было расцарапано. На лбах троих было написано «Прочь!», «Убирайся!», «Твоей любимой здесь нет».

Обстановка же меня встретила весьма запущенная: между фигур тянулась паутина, в воздухе было не продохнуть от пыли, каждый шаг отдавался эхом. Огромные шторы скрывали немногочисленные окна, погружая усадьбу в похоронный облик.

– Жутковато как-то, – снова раздался голос Рух, и хранительница появилась посреди холла, установленного фигурами.

Она была такой же худенькой и полупрозрачной, но на ней хотя бы появилось маленькое черное платье. Волосы были заплетены в длинную черную косу.

– А тебе идет, – заметил я и заглянул в один коридор, а затем в другой. Снова сломанные автоматы, но кроме них ни души.

– Спасибо, – отозвалась немного смущенная Рух.

Я проверил еще пару комнат, но там мне не попалось ни Метты, ни Шпильки, ни семейки таинственных затворниц. В доме, казалось, вообще никого не было уже лет сто.

Ну не считать же душой портрет графа Онегина, который встречал меня на входе?

– А он симпатичный, – заметила Рух, подойдя к картине. – Интересно, это недавний портрет, или их хозяин умер стариком?

Она дунула на раму, и пыль окутала ее с головой.

– Апчхи! Ой… А тут не помешает небольшая уборочка…

– Вот тебе будет чем заняться, – хмыкнул я, и ее лицо вытянулось. – А что? Как твой кристалл восстановится, сразу дам в руки метлу.

– Рух создана не для уборки!

Улыбнувшись, я еще раз огляделся.

Так, ладно. На первом этаже, похоже, никого, так что придется подняться. Но вот лестницы на второй этаж я что-то не вижу…

У дальней стены холла имелось пустое пространство, которое выглядело так, словно там когда-то хотели построить лестницу, но бросили – даже перила на втором этаже отсутствовали.

Вдруг откуда-то зазвучали голоса:

– Он сказал отдать поместье только тому, кто как и он приедет издалека… кто смел, честен… и кому нечего терять…

И по-прежнему никого. Нет, в призраков я не верю, увольте!

– … и тому, кто искренне хочет продолжить его дело… а не просто получить возможность разбазаривать многолетние труды…

– Так девочки, я отошла ненадолго, а вы его пустили? Кто посмел⁈

– Это все Ги, я невиноватая!

– Хватит уже играть в игрушки, – крикнул я в пустоту. – Если уж пригласили в дом, то ведите себя как гостеприимные хозяйки!

Спор тут же оборвался. Где-то что-то разбилось.

– Просим прощения, – раздался одинокий голос. – Тут так давно не было гостей…

Рух тем временем задумчиво разглядывала автоматы.

– И именно это прятал Онегин?.. – проговорила она и ткнула пальцем один из них.

Он зашатался и шлепнулся на пыльный пол. Грохнуло на весь холл, и в разные стороны полетели шестеренки с пружинками.

– Большая их часть требует ремонта, – вдруг раздался слабый голосок Метты. – Однако многие еще на ходу…

– Метта! Ты очнулась? – воскликнул я мысленно. – Что случилось? Где Шпилька?

Вдруг в темноте зажглись сине-зеленые глаза, и к нам вышла моя четырехлапая союзница.

– Мы на короткое время потеряли синхронизацию, и мне пришлось экстренно выводить Шпильку из-под мощной ауры, а затем перезагружаться, – сказала Метта. – Прошу прощения, Илья Тимофеевич, я зашла дальше, чем следовало. Это все мое любопытство…

Вдруг что-то громко щелкнуло, и из пола начали подниматься ступени. Одна за другой они сложились в лестницу. Затем раздался скрип, и на втором этаже показались автоматы.

Скрипя и дергаясь, они подошли к двустворчатым дверям и потянули тяжелые створки.

– Просим не трогать наших молчаливых друзей, – вновь зазвучали голоса невидимых дам. – Пока вы всего лишь гости. Проходите прямо по коридору. Мы с нетерпением ждем вас.

Мы поднялись по лестнице и вышли в коридор, весь затканный паутиной, а также заставленный автоматами, замершими в «бытовых» позах. Если бы не они, я бы подумал, что мы попали в древний склеп.

Паутина была какая-то необычная… Я тронул ниточку пальцем, и тут же по всему коридору прошла волна вибрации. По ниточкам забегали черные паучки.

– Ох, батюшки! – задрожала Рух. – Ненавижу таких тварей! Они мне напоминают юдов! Фу!

И она щелбаном откинула одного из паучков.

– Не трогайте моих помощников! – раздался обеспокоенный голос из другого конца коридора. – Проходите, только осторожней! Ничего не заденьте!

И вдалеке со скрипом открылась дверь.

Согнувшись в три погибели, мы направились вперед. Рух постоянно вскрикивала, так как очередной паучок постоянно норовил прыгнуть ей на волосы.

– Мама… – стонала Рух, пока у нас над головами бегали восьминогие твари. – Лучше бы я осталась в юде…

– Ага, и поехала бы в ШИИР на вивисекцию, – хмыкнул я, а потом спросил Метту. – Ты видела этих барышень?

– Нет. Шпильку начало вырубать, и я сбежала из зоны активности силы. Тут у них нечто настолько мощное, и мы с ней даже не успели подняться на второй этаж. К счастью, нас не заметили.

Наконец, преодолев «опасный» участок, мы вошли в гостиную.

Тут паутины было не меньше, но в камине горел бледный огонь. Вдоль стен стояли книжные полки, повсюду развешено старое оружие и охотничьи трофеи. У камина спинками к нам стояли два кресла, и в одном из них кто-то сидел.

– Подойдите! Ближе! – раздался голос. – Дайте старушке Вен посмотреть на вас…

Старушке? – мелькнуло в голове, пока я обходил кресло. Кажется, голоса были довольно молодо…

На нас уставились два черных провала на месте глаз. Старый покрытой паутиной скелет распластался в кресле и скалился.

– Ох, мама… – охнула Рух, и вдруг над нашими головами зазвучал зловещий смех.

В ту же секунду, дверь в гостиную захлопнулась.