Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Глава 22

Гомон ухватил меня за шиворот, втащил на палубу. Гнус, мокрый и трясущийся, уже сидел под мачтой, обтекал. Возле него суетился Мороз, обтирал холстиной. Увидев меня, кинулся навстречу.

– Я же говорил, что этот подёнщик не пропадёт!

Он схватил мою руку и начал трясти, а мне вдруг стало неловко и в какой-то степени неприятно. Я вымученно улыбнулся, сказал, что тоже очень рад встрече и что никоим образом не способен пропасть, но при этом постарался освободиться от его навязчивого внимания. Последние события, произошедшие со мной, каким-то образом повлияли на моё отношение к Морозу и отодвинули его в сторону. Он стал мне безразличен. Слава богу, Гомон прокричал команду правым загребным, гребцы надавили на вёсла, снек развернулся и, набирая скорость, полетел вверх по реке. Я покосился на свою скамью: свободна, нет? Свободна. Со времени нашего ухода прошло несколько таймов, а Гомон никого вместо меня не нанял. Значит, ждал. Знает ли он, что случилось с Кролем и Шваром? Скамья Кроля стояла по левую сторону первая от носа, она тоже пустовала, а Швар...

Меж лопаток меня припечатала тяжёлая ладонь, и знакомый орочий рык прогудел:

– Вернулся, человечий сын!

Я обернулся, за моей спиной ухмылялся Швар.

– Вернулся, как видишь, – шутливо ткнув его кулаком в живот, сказал я. – И ты, гляжу, выжил, старый зелёный чёрт.

– Хех, а как иначе? Когда ты из кареты вывалился, я хотел вернуться, да эти чудаки со всех сторон тебя обступили. Пришлось дальше бежать.

– А здесь какими судьбами? Только не говори, что ради меня пригребли.

– Не только ради тебя... Но и ради тебя тоже. Гогилены вступили во владение выморочным наследством барона Хмара. Вчера в Вилле-де-пойс вошла когорта черносотенцев, так что с Маранскими отныне война. Мы первым делом взяли ратушу, искали тебя, но там сказали, что ты в Ландберге, выступаешь на сцене, и вот...

– Война? – я отыскал глазами Гомона. – Какая война? У Маранских договор с кадаврами, они союзники. Нападая на Вилле-де-пойс, вы нападаете на кадавров!

Гомон свёл брови.

– И что с того? Не мы на них, так они на нас. Плевать.

– Плевать? – я развёл руками и повторил. – Плевать? Да вы хоть знаете, кто такие эти кадавры?

Швар скривился в ухмылке, а Гомон пожал плечами.

– Кто бы они ни были, а кровь у всех одного цвета. И хватит болтать, подёнщик, – Гомон указал на мою скамью. – Займи своё место.

Я не стал спорить. Война началась бы в любом случае. Не для того Архипка крутился вокруг Маранских, чтобы сидеть в театральной ложе и смотреть дешёвые представления. Завтра, послезавтра, через тайм, кадавры напали бы на феод Гогиленов, так какая разница, кто сделает это первым?

Я прошёл к своей скамье, закрепил весло в уключину и влился в общий ритм движения. Было приятно вновь ощутить привычную тяжесть весла, сделать полноценный взмах. Как я, оказывается, соскучился по этому! И словно в награду мне тут же прилетело сообщение по интерфейсу:

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до второго уровня из пятнадцати

Плечи и спина мгновенно вспомнили, каково это сгибаться под сопротивлением воды. Дурные воспоминания покинули глупую голову, я снова был среди своих, под защитой, под благословением стаи. Волки косились на меня, кто-то подмигивал дружески. Сыч кряхтел возле кормила, напевал однотонный мотивчик. Гнус лежал под мачтой, завёрнутый в холст, трясся в ознобе.

Мороз, сидя ко мне спиной, рассказывал, как стая ждала нас несколько дней в заводи у деревни, потом отправили команду на поиски. В лесу столкнулись со Шваром, едва живым от усталости, он и сообщил о гибели Кроля. Идти за мной в Вилле-де-пойс не рискнули, но когда герцог фон Гогилен объявил наследство барона Хмара своей собственностью, Гомон тут же велел опускать вёсла на воду.

– Вот он как для тебя, Соло, – поцокал языком Мороз. – Уважает.

– А тебя не уважает?

– Меня? Мы уж сколько вместе... Наверное, тоже уважает, да только я его собою от стрелы не заслонял. Да и Швар о тебе говорил с почтением, а для Гомона слово Швара многое значит.

– А Финн?

– А что Финн? Финн никого не любит, так что на него не смотри. Гомон его терпит, ибо они родственники, а иных достоинств у Финна нет, и слов его никто не слушает.

Гомон несколько раз проходил мимо нас от носа на корму и обратно. Мне казалось, он хочет о чём-то спросить меня, но сдерживается. Один раз он пнул развалившегося Гнуса.

– Хватит валяться, вербовщик. У меня на снеке праздных людей нет, все при деле.

– Так я к веслу не приучен, – захныкал Гнус. – Больной я, видишь? Кхе, кхе... Кашляю. Простыл в холодной воде.

– Где ты в такую жару холодную воду нашёл, болтун? Пошёл прочь отсюда!

Гнус нехотя поднялся.

– Раскомандовался... Я, между прочим, отныне подле Соло состою, только он командовать мною может. Он мне жизнь спас, теперь я его в ответ спасти должен.

Гомон мельком посмотрел в мою сторону.

– Ну так пусть он тебя и кормит, а с меня хлеба не спрашивай.

Вожак ещё раз глянул на меня и отошёл к Швару, а Гнус, стараясь казаться больным, поковылял к моей скамье.

– Вон он как со мной, слышал? Хлеба не спрашивай... А ведь это я ему насоветовал сюда податься. Ну, не совсем сюда, а к Гогиленам. Тут и деньги хорошие, и риска почти никакого. Тепло, сытно... А он меня посылает.

– А с чего это ты к Гомону в советчики подался? – спросил я.

Гнус осклабился и проговорил с ухмылкой:

– Да я всем советовал. А послушался только Гомон.

На вечерней зорьке мы подошли к Вилле-де-пойс. Возле причалов стояли под разгрузкой несколько карбасов и шебек, в гору поднимались грузчики с тюками на плечах, отдельно в стороне выстроился колонной отряд черносотенцев – рыцарская армия герцога фон Гогилена. Облачённые в римские сегментированные лорики, в чёрных плащах, в имперских шлемах, со скутумами, они казались воинами из великого прошлого. Одно время я мечтал собрать такой сет, хотя бы малый, но в Форт-Хоэне мне попались только верхняя часть доспеха и скутум, а когда очутился на службе у Гомона, стало не до сетов.

– Вот это я понимаю – бойцы, – с долей восхищения произнёс Гнус. – Нечета ландскнехтам. У герцога таких восемь с половиной тысяч, ни один феод против него не тявкнет. А ты заладил: кадавры, кадавры. А ещё рыцарская кавалерия, осадные орудия. Силища!

– А почему черносотенцы? – спросил я, ничуть не озадачиваясь его восхищением.

– Потому что началось всё с одной сотни наёмников, одетых в одинаковые чёрные накидки. Это ещё при деде нынешнего герцога случилось. Разразилась война с герцогом Унциленом. Ополчение Гогиленов и поместная дворянская конница были разбиты, вражеская армия подступила к столице. Казалось бы – всё, но тут сверху на них упали вороны и обратили неприятеля в бегство. А потом опустились на землю и стали как один воинами в чёрных плащах.

– Сказка.

– Конечно, – согласился Гнус, – зато красивая. Я однажды был в землях Унциленов, так местный народец говорит, что с Гогиленами они уж два века не воевали, а болтовня о воронах, это придумка старухи Хемши, которая...

– Старуха Хемши?

– Встречался с ней? – сузил глазки вербовщик.

– Было дело.

– Опасная тва... бабушка. Упаси господь от встречь с нею.

Гнус перекрестился, как будто в самом деле боялся старуху, хотя мне она страшной не показалась. Нестандартной – да, но только не страшной. Даже кашей накормила. Правда, потом кинула, но это уже вопрос порядочности, а не страха.

– Что ты о ней знаешь?

– Что знаю? Ты говорил, что Эльза – ведьма. Так вот эта блондинка в сравнении со старухой Хемши – первоклашка-второгодница. Ещё раз встретишь её – беги.

– Не такая уж они и опасная. А уж шепелявит как смешно.

– Ты о чём? – удивился Гнус. – Да она ещё Брокка правильно говорить поучит. А запоёт, так и вовсе от блаженства млеешь. Она жертв своих таким образом завораживает.

Я удивился: странно, может, мы о разных старухах говорим? Может их две – Хемшей? Одна настоящая, а другая фанфик, и мне, по всей видимости, попалась поддельная, потому что моя шепелявила так, что хотелось заткнуть уши или оглохнуть навсегда.

Четыре дня по реке прибывали суда с войсками и снаряжением. Гогилен готовился к войне основательно. Вилле-де-пойс превратился в табор, а окрестности вокруг него стали похожи на мусорную свалку. По словам Гомона выходило, что герцог привёл сюда тысяч семь черносотенцев и не менее тысячи дворянской конницы. А ещё наёмники вроде нас, городское ополчение, добровольцы. Всю бы эту силу да на Форт-Хоэн – мы бы тогда замок барона Геннегау по камешку растащили.

Как ни странно, но Маранский отбивать свои земли назад не торопился. Возможно, принял тот факт, что барон Хмар добровольно перешёл под руку соседа. Хотя, это вряд ли. Сам герцог может и смалодушничал, но только не Венинг. И уж тем более не Архип. По лагерю таскались слухи, что у Маранских армия с гулькин хрящ, а те, что есть, доблестью не отличаются. Но здесь я тоже не соглашусь. Например, ландскнехты Хадамара очень даже неплохие бойцы, вполне себе знают, что такое строй и тактика. И островные кумовья Архитектона тоже ребята не трусливые. Другое дело, что и тех и других мало, и скорее всего, они ждут, когда подойдут основные силы кадавров.

А вместе с ними приходилось ждать и нам. Гомон перестал гонять нас по реке туда-обратно, видимо, из расчёта накопить силёнок перед грядущими боями, и дабы скоротать ожидание, мы целыми днями валялись на песочке возле бывшей пещеры Сизого Рафаэля: купались, загорали, ловили рыбу. Прикольно так жить. Из города периодически подвозили пиво, правда, тёплое и не очень много, зато бесплатно. Неподалёку расположилась когорта черносотенцев. Когорта – это примерно пятьсот человек. Жизнь у них была, не в пример нашей, более обеспеченной и укомплектованной, но менее привольной. Пока мы тянули ляжки на пляжу, они занимались строевой подготовкой в полном обмундировании и на пересечённой местности. Плотники сколотили им тренажёры, чтобы умывшись потом после всех своих марш-бросков, они вволю наколотились мечами по тренировочным столбам и по друг дружке. Мы, со скуки, посмеивались над ними, порой доходя до откровенных оскорблений. Главным зубоскалом был Швар, громко и без стеснения обливавший их всеми ругательствами, которые только были известны миру. Вот уж не ожидал, что он может так шутить. С виду, вроде, серьёзный.

Три дня черносотенцы терпели наши издевательства, а под вечер четвёртого к Гомону подошёл центурион и минут десять шептался с ним. Гомон кивнул, соглашаясь, и центурион махнул своим. Когорта в полном составе вышла вперёд и встала полукругом, образуя подобие арены.

– Ну что, доязвились? – спросил вожак, подходя к нашему лежбищу. – Пришло время отвечать.

В голосе его не было раздражения или недовольства, наоборот, он как будто радовался. Мы поднялись с песка, сбились кучкой. В сравнении с ребятами в чёрных плащах мы выглядели полуголой бандой крестьян из соседней деревни, которые хотели украсть капусту с чужого огорода, но попались, и что теперь будет, никто не знал.

– А чего такого? – спросил Гнус. – Мы просто отдыхали...

– Помолчи, – насупился на него Гомон. – Не с твоей харей в мою стаю лезть. Стало быть, так, – обратился он уже к нам. – Посмеялись, пришла пора отвечать. Господа в чёрных плащах желают провести несколько бескровных поединков и получить асифицию...

– Сатисфакцию, – поправил я.

– Самый умный? – мгновенно среагировал Гомон. – Тогда с тебя и начнём. Выходи в круг.

Швар ободряюще похлопал меня по плечу, а Финн толкнул в спину, дескать, поторапливайся. Кто-то заржал, я обернулся, и смех затих.

– На кулаках или с мечами? – спросил я.

Центурион щёлкнул пальцами, и мне под ноги упала палка. Сзади снова заржали. Сука, кто там такой весёлый? Я ведь могу развернуться и по щекам нахлестать. Но разворачиваться не стал, нагнулся и подобрал палку – обычный деревянный меч, точно такими черносотенцы отрабатывают удары по столбам. Я сжал его, крутанул запястьем. Тяжёлый. Примерно в два раза тяжелее моего Бастарда, а по длине чуть короче. Так себе, конечно, оружие, но если зевнуть и пропустить удар, можно неплохо огрести.

Рядом упал щит, это уже кто-то из моих постарался. В принципе, я привык обходиться без щита, но если предстоит учебный поединок, то можно потренировать связки баффов, посмотреть их сочетания, ибо в реальном бою заниматься подобными вещами самоубийственно.

В круг я вышел, как был – голым. Сложно купаться и загорать в одежде, а нижнего белья игра не предусматривала. Слава богу, местное женское население чуралось нашего общества, поэтому мы вели себя довольно-таки свободно. Можно было надеть сапоги, перчатки и жилет, дабы повысить свои характеристики, но, согласитесь, без штанов и в сапогах – это как минимум поп-арт, а он претит моей натуре. К тому же за время пребывания в актёрах, я изрядно поднаторел в искусстве владения мечом. Раньше я думал, что сила в статах, но жизнь показала другое. Нет, статы, конечно, тоже имеют значение, однако они скорее играют вспомогательную роль, а основную – тренировки, тренировки, тренировки и баффы.

Из строя черносотенцев вышел боец, облачённый в полный доспех, в шлеме, со скутумом, только вместо настоящего меча у него был такой же, как у меня, деревянный. Мужчина лет тридцати, со шрамом на предплечье, из чего несложно было сделать вывод, что опыта у него в подобных поединках, как у дурака фантиков, да и не станут черносотенцы выставлять новобранца на бой, где на кону их честь.

– А чё один-то? – наигранно возмутился я. Нужно было проверить его реакцию на внешние раздражители, заставить нервничать и совершать ошибки, что непременно пойдёт мне на пользу, поэтому я решил начать с лёгкой травли. – Давайте хотя бы двоих. Ну или троих, если не жалко.

Им было не жалко. Центурион тут же сделал жест, и в круг вошли ещё двое. Такого я не ожидал. Получилось, не я их проверил, а они меня. Если я сейчас начну скулить и оправдываться, мол, это была шутка, над нашей стаей будет потешаться вся армия. Гомон постучал пальцем по виску, типа, дурак, чего наделал, а я скрипнул зубами, но смолчал. Ладно, трое, так трое.

Я поднял щит на уровень плеча, а меч отвёл чуть назад и в сторону.

– Пожалуй, начнём, ребята?

Моя смелость их позабавила. Они составили щиты в ряд и двинулись на меня. Черносотенцы, выстроившие полукруг, начали стучать мечами по щитам, стая завыла, а я постарался отключиться от всех звуков и прочих чувств.

Несмотря на свой обнажённый вид и игривый настрой, внутренне я держал себя в узде. Трое против одного – это, конечно, до хрена, но ещё не поражение. Даже если меня побьют, нужно заранее сделать всё так, чтобы потом победу черносотенцев можно было оспорить или подать в неприглядном для них ракурсе. Я заорал и побежал им навстречу.

Представляете, на вас бежит совершенно голый человек, орёт, машет деревянным мечом, а потом вдруг подпрыгивает, поднимая своё болтающееся чудо на уровень ваших глаз... Кем бы вы ни были – вы смутитесь. И они тоже смутились. И потупились. А я ударил по правофланговому засечным с подачей плеча, бедра и туловища. Будь у меня Бастард, я бы разрубил черносотенца от плеча до паха, но деревяшка в моей руке лишь погнула гребень на шлеме и смяла нащечник. Но удар всё равно получился тяжёлый. Черносотенец разом потерял ориентацию; из носа, из глаз брызнула кровь, он опустился на колени и выключился. Двое оставшихся, надо отдать им должное, не растерялись и попытались взять меня в клещи. Смущаться они больше не намеревались, а вот настучать мне по голове очень даже хотели. Один удар я принял на щит, второй отразил деревяшкой. Сделал шаг назад, влево, снова назад. Плутая, я старался запутать их, столкнуть друг с другом. Их громоздкие щиты на поле боя были великолепной защитой, но сейчас мешали и замедляли движения обоих, и я повторил комбинацию: шаг назад – влево – назад. Если бы черносотенцы погнались за мной, то точно помешали друг другу и дали мне шанс дотянутся ещё до одного, но их слишком хорошо обучили и, видимо, не только командиры. Они не спешили. Они разошлись, как бы приглашая меня напасть на одного из них, но в том-то и дело, что нападая на одного, я подставлял спину второму.

Ладно, попробуем по-другому. В конце концов, я же хотел потренировать баффы, вот и потренирую. Подпустив черносотенцев ближе, я включил «Ложный замах», увеличивая ловкость разом на сотню единиц, рванул вперёд и врубил «Удар исподтишка». Перед глазами замаячила мишень – узкая прореха между верхней кромкой щита и шлемом. Я нацеливался нанести удар остриём в лоб, но черносотенец каким-то десятым чувством уловил мой порыв и сместился в сторону. Я провалился, проскочил мимо него и, не удержав равновесия, упал. Второй кинулся добить меня, но к счастью, ловкость ещё работала. Я перевернулся и единым движением вскочил на ноги и отразил добивающий удар мечом.

И стая, и очертившие круг черносотенцы наблюдали за поединком молча. Первую минуту ещё слышны были возгласы, но уже на второй они затихли, лишь крики чаек, да мои хрипы мотались над головами.

К пляжику подъехала группа всадников. Когда они приблизились, я охватил кавалькаду коротким взглядом. Впереди на чубаром[1] красавце восседал господин в чёрном. Лица я не разглядел, только успел отметить его необычайную тонкость или, вернее, утончённость. Наверное, аристократ, возможно, кто-нибудь из Гогиленов – чёрный камзол, чёрные ботфорты, чёрная шляпа с огромными полями и серебристым пером. Наметившаяся потасовка между феодами привлекла внимание местных мажоров, вот они и устроили слёт, с расчетом, что смогут потом хвастаться своими боевыми достижениями, дескать, я был на войне, я герой, дайте мне орден. Господинчик некоторое время наблюдал за поединком, конь под ним нервно пританцовывал, свита откровенно наслаждалась зрелищем. Однако наши кувыркания плодов не приносили, и господинчик поднял руку.

– Стоп! – резко выкрикнул центурион, отзываясь на этот жест.

Черносотенцы замерли, а я глубоко вдохнул и выдохнул. Задолбало...

Признаться, устал. Один на один я этих одноцветных вынесу по очереди не заморачиваясь, но с двумя сразу... Или я чего-то недопонимаю, или реально не хватает силёнок. Надо бы поменять свои взгляды и отнестись к шмоту более внимательно. Всё же одних только тренировок мало.

Однако несколько плюсиков за сегодняшние потуги мне всё же прилетели.

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до девятого уровня из пятнадцати

Хорошо.

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до третьего уровня из пятнадцати

Вот и выносливость прибавилась.

Вы получаете способность «Луч света»

Теперь вы осчастливлены возможностью совершить мгновенный рывок и преодолеть расстояние до трёх метров со скоростью света. Это даёт вам огромное преимущество перед противником, но будет отнимать часть жизни. Готовы пойти на этот риск? Тогда вперёд!

При использовании забирает от ста до семисот единиц здоровья. Возможность повторного использования не ограничено.

Я сглотнул. Мгновенный рывок? Минут на пять бы пораньше... И хорошо бы инструкцию: от ста до семисот – это как? И от чего зависит расход жизни? От плотности воздуха при перемещении, от его влажности, времени года, суток, атмосферных осадков? Почему мне приходится испытывать всё на себе? Гады, дайте гайды!

– Интересный бой, – услышал я тонкий голосок, я бы даже сказал, женственный. – Но почему один против двоих? Это не честно...

– Вообще-то, против троих, – кашлянул Гомон.

– Троих?

– Именно так, госпожа.

Госпожа?

Я прекратил раздумывать над полученным баффом и посмотрел на чёрного господинчика... господиншу... госпожу... Твою мать.

Я резко опустил щит, прикрывая нижнюю часть тела, и покраснел. Впрочем, в отличие от черносотенцев, моя нагота всадницу не беспокоила. Во-первых, всё, что можно было увидеть, она уже увидела. Во-вторых, по выражению её лица я понял, что видела она и не такое, и от этого понимания я покраснел ещё сильнее.

Девушка тронула поводья, направляя коня ближе ко мне, и спросила:

– Это вы – Соло?

Мне очень хотелось провалиться. Я не вот что стеснительный, скорее уж наоборот, но эта девушка... Красивая, дерзкая, с сумасшедшинкой в глазах. Длинные русые волосы были аккуратно сложены в пучок и спрятаны под серебристую сетку, высокий лоб прикрыт вуалью... Уголёк в костюме амазонки на её фоне вдруг начала меркнуть.

Я облизнул пересохшие губы и, понимая, что часть слов безвозвратно забыты, попытался ответить:

– Ну, в принципе, если вам это очень нужно, а так, да ещё не разобравшим, но в целом... да, я Соло.

Девушка прищурилась.

– Говорят, вы прибыли из Ландберга. Это правда? Что вы можете сказать об армии герцога Маранского?

Судя по окружению и по вытянувшимся в струнку черносотенцам, девчонка имела право задавать такие вопросы, и я не стал скрываться.

– Об армии? Ну, я не могу судить вот так, с бухты барахты. У них есть ландскнехты, городской гарнизон, наверняка, могут собрать ополчение.

– А кадавры? Мне сообщили, что вы говорили о кадаврах.

Ей сообщили? Надо же. А кто сообщил? Я говорил это только своим, в стае. Мне, конечно, всё равно, секрета здесь нет, но получается, что кто-то из своих не совсем свой? Кто? Я перевёл взгляд на Финна. Юный родственник вожака нырнул за чужие спины.

– Отвечай, когда инстанта Инга спрашивает тебя! – замахнулся на меня плетью суровый крупный мужчина с седыми, похожими на сапожную щётку усами.

– Прекратите, Ван дер Билль, – остановила его Инга. – Так что вы знаете о кадаврах, Соло?

– Что я знаю? Я знаю, что там есть отряд островных кумовьёв и нефритовых чандао. Старшим у них Архитектон. Та ещё, я вам скажу, сволочь.

– Вы знакомы с Архитектоном?

– Знаком? Да я был его лучшим другом!

От восхищения собой и своими связями я попытался принять стойку дАртаньяна при встрече с Констанцией, но вовремя вспомнил, что иной одежды, кроме щита, на мне нет, и поспешно вернулся в исходное положение.

– Даже так...

Девушка продолжала щуриться. Признаться, я не понимал, к чему весь этот допрос, и вообще, почему меня допрашивает именно она, а не какой-нибудь убелённый сединами и разукрашенный шрамами полководец. В этом было бы больше смысла.

– Как вы считаете, Соло, – продолжила Инга, – кадавры могут выступить против нас на стороне герцога Маранского?

– Без сомнения.

– Но у нас с ними мир.

– А у них с вами? Мне кажется, дорогая леди, вы чего-то не догоняете. Кадавры и Маранские – союзники, причём Маранские в этом союзе находятся на положении вассалов. Умеете читать между строк? Феод герцога Маранского больше не существует, он принадлежит кадаврам, и значит, вы напали не на Маранского, а на кадавров. Вы нарушили договор.

Всё это было сказано мной насмешливым тоном, и Ван дер Билль снова начал поднимать плеть. Какой он нервный! Не отнимая щита от паха, я отступил на полшага назад, а меч перехватил за самый кончик, как било в городках. Если этот психованный попытается меня ударить, я вышибу его из седла, как рюху с кона.

– Я должна проверить эту информацию, – сказала инстанта. – Завтра на рассвете я отправлюсь к Ландбергу. Вы едете со мной, Соло. Непременно возьмите с собой настоящее оружие, а не эту палку, – уголки её губ приподнялись. – И очень вас прошу: оденьтесь.

Она развернула коня, который при ближайшем рассмотрении оказался кобылой, и направилась к городу. Кавалькада последовала за ней.

Я потянулся было следом, но Гнус насмешливо хмыкнул за спиной:

– Куда собрались, господин без штанов? Тебе же сказали: оденься.

Он кинул мне под ноги одежду, и я бездумно, продолжая смотреть в сторону удаляющихся всадников, оделся.

– Ты видел, какая она... – прошептал я.

– Все видели, – вздохнул Гнус.

– А что значит «инстанта»?

– Сложное понятие, что-то вроде доверенного лица, глаза и уши герцога, – Гнус скривился. – А иногда и другие части тела.

– Какие другие?

– Нижние. Любовница она Гогилена. Чё не понятно?

Любовница... Такая красота – и любовница герцога. Зачем он ей? Старый, толстый, лысый. А я... Мне, конечно, тоже под полтинник, но это там, в реальности, а здесь...

[1] простейший визуальный пример – далматинец.