Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 258 (всего у книги 354 страниц)

– Смеешься? Я про эту твою… – и Эдуард кивнул на Аки. – Красивая. Хотел бы и я себе такую.

– Ты чего не знаешь, как это делается? – ухмыльнулся я. – Даришь ей цветы с конфетами. Потом ведешь в кино, а потом…

– Тьфу ты! – скривился он. – Еще скажи, на танец пригласить…

– Какой же мудак, – фыркнула Метта.

– Так все как ты умудрился с этой толпой барнов? – снова завел Рощин свою шарманку. – И с четвертой-то попытки⁈

Я пожал плечами.

– Опыт, реакция… удача.

– Чушь! – отмахнулся Эдуард. – Мы смогли пройти этот трек только спустя неделю! Это невозможно! У тебя что, уже есть опыт боев в Амерзонии⁈

Я покачал головой.

– Ты как-то расшифровал схему тора? Поймал его на критической ошибке?

И я снова покачал головой:

– Даже не пил на брудершафт!

– Ладно, черт с тобой, – вздохнул Рощин и, заговорив тихим голосом, наклонился ко мне поближе. – У меня к тебе есть интересное предложение. Вернее, у меня и у отца.

– Да? – удивился я. – Какое?

– Пустяк. Всего лишь очередность из шестнадцати цифр. Сам наверняка знаешь, если ты уже въехал в это свое Таврино.

Я нахмурился. Вот оно как?..

– Он про код от ячейки Онегина, – сказала Метта. – Тот самый счет, который хранится в городском банке. А владеет им Рощин, его папаша.

– Да я понял, – кивнул я и спросил у Рощина: – А вы там что забыли? Хотите взять дольку за хранение? Так вроде, процент должен расти, а не уменьшаться.

– Дурында! – фыркнул Эдуард. – Разве ты Онегин?

– Я его наследник.

– Срок поиска родственников Онегина истек, а Таврино ты просто купил. Значит, эта ячейка никому не принадлежит. Вернее, находится на территории банка, а банком владеет мой отец. Смекаешь?

– Ага. Вы хотите ограбить мою ячейку.

– С дуба рухнул⁈ – скрипнул зубами Рощин и зашептал: – Мы хотим поделиться с тобой деньгами! А код у тебя! Ну, чего тупишь⁈ Никак иначе ты в ячейку не попадешь! Официально ты чужой человек, идиот! Скоро должна приехать комиссия и опечатать ячейку, чтобы все деньги отошли в пользу государства. И пока их нет, это шанс и для тебя, и для нас поделить бабки!

Тяжело вздохнув, я спросил:

– И сколько?

Рощин выпрямился и бросил:

– Десять процентов.

– Вот мудаки, эти Рощины! – ахнула Метта. – Дать бы ему! Нет, ну а че⁈

– Спокойствие, только спокойствие, – покачал я головой и отпил сока. – Нет, Эдуард. Это грабеж. Однако я могу понять вас с отцом. Там, наверное, куча денег, и как жаль, если они пропадут… Так близко, и так далеко, верно?

Я поставил стакан на стол и сплел пальцы в замок.

– Предлагаю ВАМ десять процентов.

– Нам⁈ Ты чего, Марлинский, серьезно⁈ – хохотнул Рощин. – Ты тем более не доберешься до этих бабок! Они же просто сгорят, придурок!

– Ты можешь провести меня к ячейке, – пожал я плечами и сказал погромче: – Ты же должен мне услугу!

Столовка тут же повернулась к нам. У Рощина покраснели кончики ушей, но через секунду он собрался:

– Я тебе ничего не должен!

– Как так, господин хороший? А спор? – постучал я пальцами по столу. – Условия были именно такие «если хоть один человек достигнет финиша». А уж случайность это или нет, без разницы. И нас слышал весь ШИИР.

– Да… но разве люди доходили до финиша? Я видел там только твою вонючую японку!

И Рощин фыркнул. За спиной парня собрались его дружки, и он обернулся:

– Ну как, парни? Видели вы на финише людей?

– Неа, – отозвался здоровяк. – Только нелюдя.

Остальные закивали.

– Вот сволочь, – сощурилась Метта. – Илья, можно пара жучков пролезет ему в желудок и устроят там небольшой фейерверк?

– Не надо, – покачал я головой. – Раз они не воспринимают Аки как человека, то и хрен с ними. Видишь какие морды?

– И что, мы спустим ему оскорбление?

– Конечно же, нет! Этот хам нам нужен. И я, судя по всему, нужен этому хаму. У них с батей наверняка связаны руки, иначе он бы не стал предлагать такую сделку.

– Ох уж, это Таврино, – покачала головой Метта. – Секретов в нем не счесть!

– Скорее всего, код где-то в усадьбе, – задумался я. – Если, конечно, Онегин не унес его с собой в могилу… Без помощи Рощиных в хранилище банка нам не попасть, но и Рощины тоже не могут просто так вскрыть ячейку в собственном банке. Если комиссия приедет и обнаружит следы взлома, им придется туго.

Тут у меня начала проклевываться идея, и я спросил вслух:

– Как я понимаю, ты тоже не заходил так далеко в первый день?

– Что ты сказал⁈ – напрягся Рощин.

– Арена, – улыбнулся я, наблюдая как к нам поворачивается все больше людей. – Или вы даже до турелей не дошли?

– Какая разн…

– Неа, – раздался голос с другого конца столовки. – Или я забыла, Эдик? Ты же первый раз словил пулю только на пятый день тренировок?

И вся столовка покатилась со смеху. Рощин обернулся и столкнулся взглядом с Софьей.

– А вот и наша красавица, – сказала Метта. – Как раз вовремя.

– Помалкивала бы ты, Ленская! – зашипел Эдуард. – Ты сама была той еще подушкой для пуль! Одиночную трассу до сих пор пройти не можешь! Я же установил рекорд ШИИРа на одиночном треке!

– Полагаю, Илья быстро тебя догонит, – заявила Софья, не моргнув и глазом. – Я видела на что, он способен в реальном бою.

Все вокруг зашушукались.

– Ох, какая! – хихикнула Метта. – Помнит, как ты ее спас!

Лицо Рощина потемнело:

– С дуба рухнула? Он просто новичок! А я – лучший в ШИИРе!

– А есть и одиночный трек? – заинтересовался я, повернувшись к Софье. – Сложный?

– Самое сложное, что есть в Комнате – это одиночные треки, – сказала она, подходя к нашему столу. – И опасное. В них юды просто звереют.

– Вот как⁈ Как тебе это, Эдуард? Давай еще одно пари, если наш забег с Аки тебя не устроил?

И я протянул ему руку.

– Ты о чем? – насторожился он, не спеша пожимать мою ладонь.

Знает, что аристократический договор, совершенный в публичном месте, налагает непреложные обязательства. Стоит Эдуарду коснуться моей ладони, как пути назад не будет.

– Об одиночном треке, – кивнул я. – Спорим на то, что я побью твой рекорд?

Рощин захлопал глазами, а потом нагло ухмыльнулся.

– Спорим, – и сильно сжал мою ладонь.

Вот зараза! Хватка – мое почтение, но я тоже не пальцем деланный. Еще бы чуть-чуть, и наши ладони бы заскрипели.

– Если провалишься, – провозгласил Рощин, – я беру на «погонять» твою японку.

– Ах ты! – ахнула Метта. – Илья, не соглашайтесь!

Повисла тишина. Да, это еще одна тонкость аристократического договора. Тот, кому предлагается пари, первый делает свою ставку.

– Согласен, – кивнул я, и Метта выругалась. – Увы, дорогая, на нас смотрит весь ШИИР. Отказываться нельзя.

И обратился к Рощину:

– Тебе нужна Аки? Отчего же не затребовал свой код?

– Нет у тебя никакого кода, простофиля, – фыркнул он. – Иначе не стал бы кривляться, и мы бы договорились. А раз есть, то и хрен с ним, переживем! Мне же давно хотелось сломать что-нибудь красивое…

Он посмотрел на Аки, и она побледнела. Да, я предполагал что-то подобное, но мы и вправду теперь связаны. Что ж, не зря же мы с Меттой запоминали треки в Комнате?

Я подмигнул пригорюневшейся Аки и снова сжал ладонь Рощина:

– А если справлюсь. Беру на «погонять» тебя.

Ох, вот это лицо! Еще немного, и складка на его лбу превратиться в трещину. А как крыша не треснула от поднявшегося хохота, я вообще удивлен!

Пока мы играли в гляделки, вокруг быстро собрался кружок.

– Ну, чего замолчал? – дернул я его за руку и приблизил к себе. – Или ты в себе не уверен, «лучший в ШИИРе»?

– Не дрейфь, Эд! – закричали в толпе. – Этот Марлинский просто рисуется! Облажается как пить дать!

– А если нет, то мы подарим тебе вазилинчику… – фыркнула Софья.

И снова хохот сотряс столовку.

Кое-как справившись с собой, Рощин ухмыльнулся и снова сжал руку:

– Согласен. Пари! Снимай перстень!

И он потащил с пальца свое родовое колечко. Я тоже стянул свое. Подошедший студент протянул банку. Перстни стукнули об дно. Банку плотно закрыли.

– Победитель забирает перстень проигравшего и возвращает только тогда, когда его просьба удовлетворена, – провозгласил он, тряхнув баночку. – Все согласны?

Все в столовке кивнули. Мы с Эдуардом тоже.

– Отлично! Да будет так!

– Эй, вы! – крикнули из раздаточного окна. – Вы тут еще дуэль устройте! А ну сдавайте посуду и проваливайте, пока я не сообщила в администрацию!

Похоже, повара забеспокоились. У входа появилась хмурая физиономия Геллера, и толпа быстро начала редеть.

Дружки Рощина тоже потащили своего приятеля прочь. Прежде чем уйти, он повернулся к Аки:

– А ты держись, конфетка. Неделю со мной ты запомнишь на всю жизнь!

И широко ухмыляясь, он направился к своим дружкам.

Лавка скрипнула, и к нам подсела Софья:

– Блин, Илья, ну зачем вы?..

– Спокойно, – сказал я, поднимаясь с подносом с грязной посудой. – Я его сделаю.

– Пройти одиночный трек быстрее опытного студента, серьезно⁈ – причитала Софья, увязавшись за мной к раздаточному окну. – Это невозможно для новичка! Какой у вас ранг⁈ На одиночке же и травмироваться можно!

– Спокойно, Софья Филипповна, – вздохнул я, и мы втроем направились на выход. – У меня все под контролем. Аки, пошли.

На ней совсем лица не было. И ее несложно понять – оказаться в рабстве у какого-то мудака на целую неделю, и врагу не пожелаешь.

Ну что ж, Эдик. Раз ты решил так «припугнуть» мою подругу, то и от меня пощады не жди. Публичным унижением и проигрышем в споры ты не отделаешься.

Уже вечерело, и следовало решаться как поступить – либо остаться в институте на ночь, либо добираться до Таврино. ШИИРу же на время суток глубоко побоку – он ревел моторами и шипел механизмами в своем привычном темпе.

– Думаю, эту ночь мы проведем в ШИИРе, – сказал я, когда мы вышли из столовой. – Надеюсь, кто-нибудь согласится нас приютить.

Этим «кем-нибудь» оказался Женя. Его сосед загремел в госпиталь, так что мы с Аки устроились на его половине.

Вернее, Аки устроилась. Я же постелил себе на полу.

– Эй, – сказал я и сжал руку Аки. – Не бойся. Я не дам тебя в обиду.

Она посмотрела мне в глаза, слегка улыбнулась, а затем скатилась с постели. На ней была одна ночная рубашка.

– Марлин-сан… – выдохнула она и уткнулась мне в плечо. – Не покидайте меня…

– Ой, ля-ля, – появилась рядом Метта. – А мне можно?

И эта негодница пристроилась с другого бока. Я вздохнул.

– Давай-ка мы займемся синхронизацией, – сказал я, поглаживая Аки по волосам. – А там и потренируемся. Теперь уж точно нужно стать самым сильным.

Глава 15

В коридоре послышался стук. Ну кого еще принесло⁈

Я заерзал в своем ледяном «сундуке», и дзинь! – по полу запрыгала свежесозданная ледяная пирамидка. На потолке ванной комнаты блестели сосульки, на оконце сверкала изморозь. Было утро.

– Мяу! – подала голосок Шпилька, сидевшая на краю ванной и с опаской поглядывающая на обледеневшую водную гладь. В нее я погрузился по шею.

Брр, холодрыга зверская, и все никак не привыкну!

Да, запереться в ванной, окунуться в холодную воду, а потом немного подморозиться (совсем чуть-чуть! – как сказала Метта), и было тем самым способом, как улучшить адаптацию после синхронизации. Я же теперь Адепт-Профи, как никак.

Голова, кстати, совсем не болела, а вот с конечностями оказалось сложнее. Ноги вмерзли в стенку, и ими особо не пошевелишь. К счастью, руки освободить удалось, так что последние полчаса я мастерил ледышки. Вокруг лежало уже два десятка штук, и все сверкали идеально ровными гранями.

– А вы уже виртуоз, Илья Тимофеевич, – сказала Метта, нагнувшись над ванной. – Скоро сможете организовать кустарное производство!

– Было бы у нас сырье… – пробурчал я, наколдовывая очередной додекаэдр. Покрутив его в пальцах, снял лишнюю «стружку» и бросил к остальным. Так, теперь попробуем чего посложнее.

За дверью стучали все громче. А затем…

– Та-а-ак! Устинов! Открывай! Открывай живо!

– Это вы, Камилла Петровна?.. – послышался сонный голосок Жени.

– А кто же⁈ Я знаю, что он остался у тебя, Устинов. Открывай!

– Кто?..

– Как кто⁈ Марлинский, черт тебя! Открывай, говорю!

– Подождите, я оденусь…

– Некогда мне ждать! Ух!

Она побранилась еще полминуты, а потом все затихло. Сквозь тишину послышались шаги, а затем и стук в дверь ванной.

– Илья, ты там? Приходила эта Берггольц, – заговорил Женя из коридорчика. – Я ее вроде отвадил, но вдруг… Ты там скоро⁈ Помощь нужна?

– Нет. Иду уже! – крикнул я, пытаясь вылезти из ванной, но тщетно. Ноги никак не хотели отлипать.

Пришлось поднапрячься… и… да! Затрещало, и я с хрустом принялся подниматься. По полу покатились осколки льда, чувство было такое, словно я внезапно пробудившийся князь тьмы, проспавший подо льдом не один век.

– Сейчас мы немного разогреем тебя, о, мой демон! – хихикнула Метта и обняла меня за спину.

Едва обе мои ноги коснулись пола, как под кожей началось движение. Через минуту над плечами клубился пар. Кожа горела, а сердце заходилось как бешеное.

Сев на корточки, я свернулся в комок и закрыл глаза. Хорошо…

Скрипнула дверь.

– Марлин-сан, вы… Ой! – пискнула Аки, и об пол ударилась зубная щетка.

Следом на пороге показался охреневший Устинов. Лица у обоих были белее мела.

– Поверьте, друзья, – ответил я, подхватывая полотенце. – Это не самое страшное, за чем вы могли меня застукать…

– Где он⁈ – вдруг закричали из комнаты. – Марлинский, как ты посмел, подлец? Саша, слезай ты уже!

– Не могу, высоко! Спасите!!!

В комнате что-то разбилось.

– Отвлеки их! – шикнул я оторопевшему Жене, и Шпилька юркнула через порог. За ней скрылся и Устинов.

Аккуратно прикрыв дверку, мы с красной как свекла Аки затаились в ванной.

– Мила с Сашей, похоже, пролезли через балкон, – вздохнула Метта, вылезая из стены. – Вот упрямые курочки!

Прижав палец к губам, я выглянул в коридор. Грозную тень Камиллы я увидел тотчас.

– Так, Устинов, где Марлинский⁈ – загрохотал ее грозный голос. – Где Аки? Я вижу ее одежду на постели и меч… Она никуда не ходит без меча! Что вы с ней сделали, негодяи?

Снова что-то разбилось, и я вновь прикрыл дверь. К счастью, она закрылась совершенно бесшумно. Нет, девушек я не боялся, но в таком виде представать перед ними было делом лишним. Ситуация – пикантней не придумаешь, у Аки такой вид, будто она сейчас сгорит живьем.

– Осторожно, Камилла Петровна, – заголосили голосом Саши, – возможно, это не стирали целую неделю…

– Попадись он мне! Где этот негодя… Ой, котичек!

Ненадолго все затихло. Похоже, в бой вступила тяжелая артиллерия в лице Шпильки. Отлично, есть немного времени, чтобы привести себя в порядок.

– Так нет, мы здесь не для того, чтобы… Блин, у него и животик пятнистый? Саша, ты когда-нибудь видела таких громкомурчащих котов? Послушай.

Моих ушей коснулось мурчание Шпильки – еще чуть-чуть, и от него пол начнет вибрировать. И еще Метта заливалась как соловей.

– Я вообще котов видела лишь пару раз за… Смотрите, Камилла Петровна, какой у котичка хвост! Разве у котов бывают такие длинные хвосты?

– Не знаю. У меня в детстве была кошка, но вроде у нее вообще не было хвоста…

Через пару минут я был одет и относительно свеж. Меня слегка мотало из стороны в сторону, но после синхронизации и не такое случается. Самое главное ноги с руками я чувствовал. А еще Источник разогревался практически мгновенно, а про точность работы с магией вообще можно промолчать.

– Небо и земля, – проговорил я себе под нос. Если также просто будет полировать артефакты из Резервации, то все у нас в Таврино будет на мази. Останется выбраться в Амерзонию, отыскать там хорошую жилу и наладить поставки.

Потянув дверь, я выглянул. Мила с Сашей увлеченно мяли и крутили Шпильку, а та, стоически выдерживая их натиск, делала вид, что она обычная кошка с излишне длинным хвостом.

– Кхем-кхем, – прокашлялся я и, как ни в чем не бывало, зашел в комнату.

– Ага! – обернулась ко мне Мила и, сунув мурчащую Шпильку Саше, подбежала ко мне. – Где Аки⁈

– Тут, – кивнул я в ванную, и к нам вышла Аки с зубной щеткой в зубах. – А что за сыр-бор?

– Боброго уфра, Камифла Пефровна, – пробурчала Аки, начищая зубки.

– Ты еще спрашиваешь⁈ – зашипела Мила. – Не ты ли вчера поспорил с каким-то мудаком на Аки? Мне рассказали, что весь КИИМ вас видел! Она что, теперь твоя собственность⁈

Личико у нее было такое рассерженное, словно она вот-вот вцепится мне в глаза. В принципе, ее можно понять: просыпаешься, а с утра такие новости – вот-вот и подругу отдадут в рабство.

– Да, – довольно кивнула Аки на ее последнюю фразу. – Я теферь Сафура-Мафлинская.

У Милы глаза на лоб полезли. Впрочем, как и у меня. Это с какого это рожна, она теперь Марлинская?

– Может быть, я ночью что-то пропустила, – задумалась Метта. – Вы вроде бы не…

– Так, спокойно покойно, – примирительно поднял я руки. – Мила, присядь!

Тут же рядом оказался Женя с табуреткой. К чести Милы, она не стала дальше нервничать и присела. Саша с мурчащей Шпилькой в руках встала рядом.

– Рощин останется с носом в любом случае, – сказал я, прислонившись к стене. – Аки не моя крепостная, чтобы на нее ставить, а потом и проиграть как корову. Но этот идиот, похоже, решил иначе…

И ухмыльнувшись, я посмотрел на японку, энергично начищающую зубки.

– Аки, ты хочешь оказаться игрушкой в руках Рощина?

– Мем, Мавмин-ман. Я мову выть вавей…

– Этого достаточно, – вздохнул я и подтолкнул ее обратно в ванную. Так безопаснее.

Через двадцать минут мы вчетвером сидели за столом и лопали блины. Саша оказалась просто мастерицей – один за другим исходящие паром кругляшки плюхались на поднос, а с подноса к нам на тарелку. Женя было попытался отобрать у дамы аристократических кровей поварешку, но, получив ею по лбу, тут же вернулся на стул.

Мы с Аки лопали блины за обе щеки. А вот Берггольц едва отщипнула кусочек. На ее лбу пролегла лишняя складка.

– Короче, Мила, – сказал я, поливая блинчики сгущенкой. – Эти идиоты думают, что Аки зверушка, а раз она везде таскается со мной, значит, моя собственность.

– И… – протянула она.

– Вам нечего волноваться. Ни в какое рабство Аки не попадет, если ей самой это не взбредет в голову.

– Илья Тимофеевич, – сказала Саша, и на поднос плюхнулся очередной блин. – Нарушение аристократического договора грозит дуэлью на смерть…

– Только если я проиграю и нарушу слово, – пожал я плечами. – А проигрывать я не собираюсь. Да и нарушать слово тоже. Аки пусть идет к Рощину. Если она, как свободный человек, этого захочет.

Японка в ответ хихикнула.

– Ну а если этот идиот заартачиться, что ж! – сказал я и хрустнул пальцами. – Пусть попробует проткнуть меня шпагой.

Милу, впрочем, моя уверенность не удовлетворила. Доклевав свой единственный блин, она встала и молча вышла из комнаты.

Хлопнула дверь. В полной тишине засвистел чайник.

– Саш, а почему она так беспокоиться об Аки? – спросил я. – Как мы ни встретимся, она с ней как курица с яйцом.

Девушка напряглась. Аки тоже заерзала на своем месте. Метта, пристроившись на диванчике, излишне громко хлюпала чаем.

– Эхх, хорошо, – и распласталась на диване. – А тайны прошлого – еще лучше!

– Никому не скажете? – спросила Саша. – Это не то, чтобы секрет…

– Камилла Петровна обещала маме помогать мне, – выпалила Аки, сжав кулачки. – Взяла слово перед смертью, что она поможет нам с папой найти друг друга. А затем вызвалась сопровождать вместо конвоя…

Повисла тишина.

– Какого еще?.. Маме? – захлопала глазами Саша и едва не пролила чай мимо чашки.

– Конвоя⁈ – охнула Метта.

– Камилла Петровна говорила, что ваши отцы – старые друзья и…

– Нет, – покачала головой японка. – Они…

Вдруг плита зашипела, и Саша, всплеснув руками, бросилась к сковородке. Аки хотела что-то добавить, но смолчала.

– Так, о чем ты, Аки? – спросил я, вглядываясь в бегающие глаза японки. – Какого еще конвоя? Ты же вольная?

Аки смутилась:

Плюх! – и на наш стол упал дымящийся черный кругляшок. Саша нахмурилась и уперла кулачки в бока:

– Хватит, Акихара Йоевна! Давайте не будем…

– Погоди, – поднял я ладонь.

– Все из-за репутации моего отца… – выдохнула Аки. – Мне запрещено выдавать личный путевой лист, и по закону перемещаться по стране можно либо с конвоем, либо в сопровождении аристократа. Вот Камилла Петровна и помогла мне. Иначе мне пришлось бы ехать в арестантском вагоне…

– Вот так-так, – покачала головой Метта. – А мы еще грешили на Бездомного. Поездка с зеками – то еще удовольствие для такой малышки!

Дожарив последний блин, Саша присоединилась к нам. Закончили завтрак мы в молчании. Аки ела, опустив глаза, и совсем не хотела ковырять эту тему.

– Илья Тимофеевич, – обратилась ко мне Саша, – вы же обещаете, что с Аки ничего не случится? Право, она уже достаточно настрадалась. Она говорила, что ее даже хотели депортировать, а на ее родине с «нитан» разговор короткий.

– Обещаю. Слово аристократа, – сказал я, и она улыбнулась. – А ты обещай мне, что Мила не натворила дел. Кстати, куда она убежала?

– Наверное на тренировку, – пожала плечами Саша. – Она вчера весь вечер бредила, как лучше обставить вас, Илья Тимофеевич. Ой…

– Александра Александровна, – пискнула Аки, приподняв руку. – Можно попросить вас об одолжении?

– Конечно. Что такое?

– Не называйте меня, пожалуйста, Акихара Йоевна… Это ужасно… Лучше просто Аки.

* * *

– Тяжело в учении, легко в бою! – хихикнула Метта, пока меня мотало вокруг тора.

Грудь просто пылала – туда прилетела целая очередь. Но мне еще повезло: Шах вообще едва не расстался с головой. Если бы юд был не тренировочный, пиши пропало.

К счастью, моя жертва не оказалась напрасной. На финише радостно прыгали Аки с Милой и еще пятеро довольных ребят. Три дня упорного труда даром не прошли – мы уже на «взрослом» треке.

– Записала все? – спросил я, прокручивая в голове ошибки и возможные пути их преодоления. Каждая «катка» выявляла все новые слабости, и некоторые из них повторялись из раза в раз. Это нужно было срочно пресекать, ибо расти мы будем втрое быстрее, чем обычный шиировцы.

Между тем, дело шло к вечеру – мы провели в Комнате очередной день и по итогу оказались самыми стойкими. Вокруг мотались ребята с других курсов, и пока они отдыхали, наша команда продолжала накручивать треки один за другим.

Скосив глаза кверху (если такое слово вообще применимо к Комнате), я заметил Свиридову на одной из платформ. Она внимательно наблюдала за нами уже минут сорок.

– Угу, все записано и готово к анализу, – кивнула Метта и достала планшет. – Саша снова сбилась с ритма и ее подловили щупальца. А Шах слишком полагается на свой молот… а еще отвлекается на девочек.

Эта пошлячка принялась хихикать, а я закатил глаза. Ну уж с этим «багом» мы вряд ли что-то сможем поделать.

– Просчитай варианты и построй наиболее выгодную модель, – распорядился я и погрузился внутрь себя.

Через минуту у меня перед глазами появилась точная копия трека, по которому наш отряд бегал уже час. Мы с Меттой стояли на скале, а внизу бегали наши «болванчики». Один за другим их сносило волнами монстров, и каждая «смерть» тщательно просчитывалась. Рядом плыло окошко со статистикой – по результатам мы сможем просчитать вероятность провала и перспективы выхода из очередного тупика.

Я просмотрел наш последний забег от и до, а затем и несколько вариантов действий, с помощью которых можно было преодолеть участок с наименьшими потерями. И все из них мне не нравились.

– Постоянно нужно кем-то жертвовать… – задумался я, почесав подбородок. – Это пагубная практика, и Свиридова не может об этом не знать. Если из боя можно выйти, только бросив кого-нибудь на прокорм монстрам, то доверия в команде не будет. Как и билета до Амерзонии.

– Тогда нужно научиться обманывать Комнату, – сказала Метта. – Не отвлекаться на всякую мелочь и…

– Нет, – покачал я головой. – В реальном бою нам это аукнется. Там финиша не будет.

Чаще всего в финале оказываюсь я, Аки, Шах и Мила и еще несколько самых ловких и сильных ребят. Неплохой результат, но этого явно недостаточно – в Амерзонии процент выживания группы может зависеть от возможностей самого слабого члена отряда. А одной из самых слабых пока является Саша.

– Чтобы добиться нужного результата, как сказала Свиридова, процент потерь не должен превышать двадцать процентов, – сказала Метта, задумчиво хлопая ручкой по подбородку. – А иначе…

– А иначе «никакой нам Амерзонии», – вздохнул я.

– Думаю, мы сдюжим и пятнадцать процентов потерь.

– Лучше нуля в этом случае ничего быть не может.

И рано или поздно, я планирую добиться именно этой цифры. Однако до конца дня нам нужно обеспечить хотя бы половину потерь, а завтра закрепить результат. Одна беда – Комната всегда придумывала что-то новенькое, и каждый наш анализ был подготовкой не к новому забегу, а к старому.

Метта нахмурилась:

– Как бы не оказалось, что Комната давно раскрыла нас. Все же мы слишком быстро прогрессируем.

– Глупости. Медицинское обследование мы прошли, и никаких вопросов быть не должно. А излишне быстрый прогресс… да в СПАИРе научили, черт их дери!

– А может Комната просто играется? Хочет чтобы мы стали слишком уверены в себе?

– Может, но ничего иного как стремиться к финишу нам не останется. Так, хватит болтовни! Попробуй вот это построение на старте. И усиль тылы.

Мы попробовали еще несколько вариантов, и я выбрал тот, где мне не пришлось героически погибать в щупальцах, чтобы позволить ребятам прорваться через турели. Так было дольше, но и строй не растягивался, что постоянно приводило к проблемам уже на втором этапе.

Также нужно укрепить позиции Саши, а то она постоянно пыталась спасать Аки с Милой, и из-за этого эти двое расслаблялись. Для начала разведем их по разным флангам, чтобы все трое думали своей головой.

А еще Шах… заберу у него молот и поставлю в первую шеренгу. Там будет меньше пялиться на девичьи задницы.

– Ага, сам хочешь в тыл? – хихикнула Метта.

– Нет, мне с Шахом только на передовую, – ухмыльнулся я и открыл глаза, уже барахтаясь в сетях. На ребят было больно смотреть – все потные, вымотанные, но довольные. Как ни крути, но с каждым разом у нас получалось все лучше.

Очередной «забег» с новым построением и вуаля! – до финиша добрались аж десять человек. Больше половины команды!

– Так, друзья, – кивнул я спустя еще три забега. – Последняя «ходка», и на этом все. Немного поболтаемся в невесомости, а потом пойдем в бар. Мы заслужили.

В ответ все улыбнулись. Мое лидерство не оспаривала даже вечно недовольная Мила.

– А ты, Метта, не теряй времени – на основе всех моделей построй трек для бойца-одиночки, – мысленно приказал я. – Все ошибки ребят, как и мои, используй для генерации наиболее выгодной тактики. Ночью придется напрячься.

– Поняла, – кивнула моя спутница, порхая вокруг в образе бабочки. – Думаю, будет несложно. У нас есть две недели, чтобы сделать Рощина.

Кстати, вот и он – болтается в невесомости вместе со своими дружками. И не сводит с меня хищного взгляда.

– Никаких двух недель, – покачал я головой. – Одна максимум. Забыла про комиссию, которая будет вскрывать сейф? До их приезда нам нужно покопаться в его закромах.

– Ага… Илья, мы в самом деле планируем ограбить Шардинский банк⁈

– Нет, конечно! Это шардинский банк планирует ограбить нашу ячейку. А мы просто возьмем свое. Надо только придумать как…

Метта похлопала глазами, а потом зловеще захихикала. Я же пожал плечами – ну а что? Все претензии к Почте Империи, а раз глава этого заведения пытается добраться до чужого, то оставить такого ушлого гражданина с носом – просто обязанность любого честного аристократа!

Мы снова рванули на приступ – до финиша дошла половина.

* * *

– Давай-давай-давай! – кричали ребята, пока Саша опрокидывала в себя уже третью кружку пива.

Мила же лежала на барной стойке уже в уработанном состоянии – ее сморило после первой. Аки с розовыми щеками потягивала понемногу свою порцию, видок у нее был такой словно она задумала украсть у кого-то кошелек. Остальные тоже хмелели.

– Йаааах, – выдохнула Саша, добив очередную кружку, и грохнула ею об стол. – Хорошо… Камилла Петровна, вытритесь! Как вам не совестно?

Сердобольный Шах принялся снова наполнять кружку девушки, но я отодвинул ее подальше со словами:

– Хватит с нее, а то совсем с катушек слетит. Нам же еще до общаги нужно как-то добраться…

Бар Шардинска была наполнен до отказа, а народ все подваливал. Все больше аристократы, но и шиировцев-простолюдинов было с избытком. Правда, кучковались они в дальнем уголке за ограждением. Ни о каких нелюдях и речи быть не могло, а посему на входе с Аки снова возникли небольшие проблемы. К счастью наша компания едва не размазала по полу хозяина, который попробовал заикнуться про «животинку».

– Тут по углам так и шушукаются по поводу инцидента у жандармерии, – проговорила Метта, стоявшая за стойкой в костюмчике бармена. – Учить их и учить…

– И не говори, – ответил я, осматривая зал. Даже Рощин приперся и посматривал на меня недобрым глазом. Вокруг сошлась компания его друзей. Их подвыпившие голоса мне совсем не нравились.

Я салютанул ему кружкой и пропал в пене. Секунду спустя хмурый юноша направился ко мне.

Хвать! – и один из его дружков усадил его обратно. Затем ему сунули еще кружку, и парень пропал в сигаретном дыму.

– Наверное, что-то задумал, – предположила Метта. – Не нравится мне ни он, ни его дружки.

– Расслабься, что он сделает? Таврино сможет за себя постоять – да и эти банкиры не такие дураки, чтобы организовывать нападение как эти Горбатовы. Ячейку они не вскроют без кода, а… Да разве что под дверь нагадят?

– Это вы себя так успокаиваете? – фыркнула она. – И без меня же понимаете, что они способны на все!

Я допил свою кружку.

– Понимаю. Но все, что нам остается – это тренировки, тренировки и тренировки… Кстати, как там в Таврино? Они поди за прошедшие дни совсем одичали?

Все же из ШИИРа я почти не вылезал. Это, наверное, самая дальняя вылазка.

– Усадьба грохочет – хранительницы хотят вернуть ей былой вид к вашему возвращению, – пожала плечами Метта. – А в деревне обустраиваются нелюди. У них там работы еще полно, а местные помогают. Стоит только восстановить один дом, как они сразу принимаются за другой.

– Да я помню, ты вчера показывала, – кивнул я и кивнул бармену, чтобы он наполнил кружку еще раз. – Хорошо, что у местных с нелюдьми никаких проблем нет.

Опрокину еще одну порцию, и на сегодня хватит. Пусть Метта и снимала интоксикацию, но хорошего понемногу. А то, того и гляди, поползут слухи, что Марлинский налегает на алкоголь.

– Давай-давай-давай! – снова раздался крик, и на этот раз «героем» был Шах. Парень забрался на стол и под аплодисменты выливал в себя целую бутылку. Громче всех хлопала Саша.

– Ну как этот… – вздохнул я, и тут рядом со мной скрипнул стул.

– Илья Марлинский, я полагаю? – раздался масляный голосок, и я нехотя повернулся.

– Да, – ответил я, разглядывая щегольски одетого здоровенного мужчину в круглых очках. Он был выше меня на голову. – С кем имею честь?