Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Брокк облизнул пересохшие губы, а я подумал, что попал по адресу. Именно это мне и нужно – остановить кадавров. Я отодвинул тарелку, поставил локти на стол.

– Продолжай.

Увидев мой интерес, Брокк заговорил живее.

– Необходимо создать союз Западных феодов, чтобы совместными силами противостоять нашествию кадавров и вытеснить их сначала в Южные марки, а потом и вовсе уничтожить. Уже несколько таймов мы пытаемся уговорить герцога Маранского начать переговоры с прочими феодами о создании общей армии. Наши земли примыкают непосредственно к Узкому перешейку, и если начнётся война – а она начнётся – мы пострадаем первыми. Можно поставить заслон на перешейке и пустить в проливы флот...

– Как у Фермопил! – воскликнул я. Из каких уж глубин памяти выплыло это воспоминание о подвиге горстки греков, одному богу ведомо, но случилось оно весьма кстати.

– Где это? – не понял Брокк, и тут же забыл. – Я о другом. Есть люди, которым война с кадаврами не нужна, и они готовы склониться перед их силой. Они говорят, что если мы подчинимся, то нас не тронут. И герцог Маранский прислушивается к ним.

– Ты сейчас о Венинге?

– О нём.

Я почему-то не сомневался в положительном ответе.

– Так он игрок?

– Да, Венинг игрок. Он женился на дочке герцога, и теперь является его главным советником. Пока Венинг греет герцогу уши, мы ничего не добьёмся.

– А нельзя самим создать армию? Сходить к Гогилену, так, мол, и так, идёт на нас Тузик, порвёт всех без исключения, давай объединяться. Думаю, он не откажется. В мою волчью бытность мы ходили в одну рыбачью деревушку на разведку. Кадавры её сожгли...

Брокк неодобрительно покачал головой.

– А вот здесь ты ошибаешься. По официальной версии ту деревню сожгли наши ландскнехты, и теперь гогиленцы мечтают с нами расквитаться. Ландскнехты, конечно, не причём, их там и близко не было. На самом деле, это Венинг договорился с кадаврами, те послали отряд, а крайними стали мы. Возник скандал, начался обмен любезностями, да тут ещё склока из-за выпасов у Гороховой речки... В общем, доказать что-либо невозможно

– Но я всё видел, я свидетель. И не только я, вся стая...

– Никого не интересуют свидетельства стаи бродячих волков. Вопрос уже решён. Всё. Так что пока мы не принесём извинений и не возместим ущерб, с нами никто разговаривать не станет.

– Тогда надо извиниться. В чём проблема?

– В самих извинениях. Герцог фон Гогилен требует голову того ландскнехта, который сжёг деревню. Голову Хадамара, понимаешь?

Это уже серьёзней. Хадамар мне хоть и не друг, но уже союзник, и терять его нельзя. Требуется что-то другое...

– Есть идеи?

– Есть выход, – Брокк разлил по стаканам вино и один подвинул мне. – Венинг – мастер сцены. Доброволец. Он сражается не часто, и только с теми, кто угрожает его званию мастера. На сегодняшний момент ты единственный, у кого есть шанс справиться с ним.

В горле запершило. Вот уж не думал, что Венинг боец. На вид такой вальяжный, гламурный, а на самом деле актёр-доброволец и мастер сцены. Что такое мастер сцены я пока не понимал, но, видимо, что-то очень серьёзное, если учитывать, что меня и подмастерьем до сих пор никто не назвал.

– И большой шанс? – отпив глоток вина, осведомился я. Вино мне не понравилось, белое с кислинкой, я бы предпочёл сухое красное, а лучше пива.

– Торопиться не будем, – не уточняя процентную составляющую, ответил Брокк. – Дай глянуть на твои показатели.

Я открыл интерфейс.

Уровень: 15, до следующего – 49800

Интеллект: 25 (17) + 12 + 12 – 2 = 64

Выносливость: 11(17) + 7 + 6 + 9 = 50

Сила: 20 (17) + 4 + 19 = 60

Ловкость: 29 (17) + 5 + 9 + 7 + 14 = 81

Меткость: 25 (17) + 5 + 21 = 68

Харизма: 6 (17) + 9 + 5 = 37

Дух: 10 (17) + 15 = 42

Поглощение урона: 3% (в совокупности)

Свободных очков: 0

– В скобках указан бонус от стаи, – пояснил я. – А то, что дальше, это от шмота.

– Баффы есть?

Я перелистнул страницу.

– Немного, – констатировал Брокк. – «Комбинатор» неплохая вещь, но у тебя слишком мало способностей, чтобы использовать его в полную силу. Хотя потренироваться стоит. А это что за умения?

Некоторое время он изучал гайды моих дополнительных умений, покусывая губы и щурясь.

– Никогда подобных не встречал. Странно. Что они дают?

Если б я знал... Следуя описанию, они каким-то образом влияют на основные статы, возможно, увеличивают их в пропорциональном отношении, добавляя к ним определённый процент плюсов. Но какой? Однажды мне показалось, что лишившись части шмота я совершенно не утратил своих возможностей. Так это или нет, утверждать не возьмусь, но мне кажется, что истина где-то рядом.

– Хватит на сегодня разговоров, – Брокк заглянул в кувшин – пусто. – С завтрашнего дня начнём твою подготовку. Постараюсь выбить для тебя статус добровольца, надеюсь, госпожа Матильда мне в этом поможет.

Он подмигнул, а я покраснел, вспомнив всё то, что происходило в соседней башне час назад. Не дай бог такому повториться снова.

После того, как Брокк ушёл, я долго лежал на кровати, стараясь привести в порядок мысли, которые оккупировали мою голову. Хадамар и Брокк пытаются создать альянс с соседними феодами для отражения нашествия кадавров, но у них ни хрена не получается. Феоды заключили договор с кадаврами о ненападении, и почему-то слепо верят в его нерушимость. Эту веру, скорее всего, поддерживает Венинг, и в первую очередь за счёт влияния на тестя. Если убить Венинга, вера будет разрушена, феоды объединятся и начнут войну. Это как раз то, что мне нужно. Но почему меня грызут сомнения? Может быть от того, что всё слишком просто и гладко? Кадавры сожгли деревню, свалили всё на ландскнехтов, Маранские закусились с Гогиленами из-за выморочного владения... Даже если я убью Венинга, деревня заново не отстроится, а барон Хмар не оживёт и не примет окончательного решения, на чью сторону ему становиться. Так чего на самом деле хотят Хадамар и Брокк? Только ли кадавры интересуют их, или здесь зарыта такая собака, которую лучше не откапывать?

Политика, мать её... Ох, как я не люблю эту хрень!

[1] Узкий проход между двумя крепостными стенами.

Глава 15

Четыре дня я просидел взаперти, меряя шагами расстояние между стенами камеры, и только после захода солнца тюремщик позволял мне выйти на улицу, дабы ощутить прикосновение ветра к щекам. Это вынужденное заключение угнетало, но я не отчаивался. В сравнении с моими собратьями-артистами из Нижнего каземата, меня и кормили неплохо, и работой не напрягали. Пользуясь передышкой, я взялся за изучение полученных баффов. Брокк сказал, что «Комбинатор» может принести много полезного, если установить правильную последовательность использования имеющихся навыков. На сегодняшний день у меня их было немного, всего пять.

Для начала я попробовал соединить «Угрозу» и «Удар щитом». Вместо щита я использовал табурет, а в качестве испытуемого – тюремщика. «Угроза» опустила его на колени, а табуретка сыграла по лбу так, что пришлось вызывать лекаря. Если противник окажется слишком подвижный, то подобная комбинация сработает в лучшем случае на четвёрочку. Но этого мало. Я продолжил экспериментировать, соединяя «Мощь Луция» с «Коварством палача», «Ложный замах» с «Ударом щита» и снова «Мощь», но уже с «Угрозой». Эффект был нормальный и вполне предсказуемый, но всё это пока что походило на цирк. Вышел клоун на сцену повеселить зрителей, только вот ставка в этом веселье его собственная жизнь. Нужен иной подход, и до зарезу нужны новые способности. Необходимо узнать продают ли в местных лавочках свитки с баффами, и подобрать себе ещё хотя бы штуки три.

На пятый день пришёл Брокк.

– Руку давай. Левую.

Я протянул. Он взял меня за запястье и наложил на предплечье кусок пергамента. Кожу зажгло, я зашипел сквозь зубы.

– Что это?

– Терпи, – строгим тоном произнёс распорядитель. – Это печать послушания, – он снял пергамент, на предплечье с внутренней стороны проявилась татуировка похожая на розу ветров в круге. – Теперь ты можешь ходить по крепости без сопровождения. Охрану от камеры я убираю.

Кожу по-прежнему жгло, роза ветров пульсировала, как будто живая. Я дотронулся до неё кончиком пальца – ничего не случилось.

– А в город я могу выйти?

– Можешь, – кивнул Брокк. – Но тогда сработает «Кровотечение», и будет действовать не сто восемьдесят секунд, а до тех пор, пока ты не истечёшь кровью или не вернёшься назад в крепость.

– Ох ты как жёстко... Хотел по магазинам пробежаться, шопинг себе устроить.

– У тебя деньги завелись?

– Надеялся одолжить у тебя.

– А что надумал покупать?

– Свитки с баффами. Я тут потренировался, посовмещал кое-что с кое с чем. Знаешь, неплохо получается. Но не хватает исходного материала. Мне бы ещё штук семь баффов для полного счастья, и Венингу конец.

Брокк призадумался.

– Свитки с баффами достать трудно. В Большой игре они запрещены, торговля ими и даже покупка приравниваются к государственной измене и караются смертной казнью на месте. Алхимики, как и маги, легко могут отправиться на виселицу или на сцену. Все свитки к нам попадают контрабандой из локаций компании. Цена начинается от сорока золотых. Если я продам дом со всем имуществом, то едва ли наберу на два, а ты хочешь семь.

Я присвистнул.

– Не думал, что с этим так сложно. Знал бы, на локации прокачался.

– Увы. Я, конечно, подумаю, что можно сделать, в общем-то, я уже думал, но пока придётся идти естественным путём.

– Это каким?

– Тем, что ты шёл раньше – набирать баффы посредством личного действия. Завтра новый спектакль, четыре боя. Попробую заявить тебя на первый или второй.

Вот значит как, снова убивать придётся. Ну что ж, я готов. Когда-то это было для меня дико, и даже лягушки на болоте Форт-Хоэна вызывали жалость, а теперь стало рутиной. Я – рутинный душегуб. Нормально звучит?

Оставшийся день я посветил тренировкам. Неподалёку от гарнизонных бараков нашлась площадка, где местные стражи лениво перестукивались палками, делая вид, что сражаются. Я дал им урок. Сначала они нападали на меня по одному, потом парами. Потом попытались взять в кольцо. Чудаки! Вместо того чтобы теребить меня короткими выпадами, как мы проделали это когда-то с Котом, они ринулись в атаку все разом, запутались друг в друге, устроили свалку, и я с удовольствием выколотил из них пыль.

Но это всё мелочи жизни. Я отошёл к тренировочному столбу и два часа лупил по нему Бастардом, отшлифовывая удары и разрабатывая новые увороты и комбинации. Лишь когда прилетело сообщение, что уровень моего дополнительного умения «Индивидуального мастерства» поднялся до восьмого уровня, я вложил меч в ножны и вернулся в камеру.

Утром всех актёров завели в кулисы. Прибыли новые партии из других городов, всего собралось человек сорок. Богатый сегодня получится спектакль. Я сразу прошёл к воротам и приник к щели. Зрительские места потихоньку заполняла празднично одетая публика, народ шёл целыми семьями с детьми и собаками. Меж рядов шустрили разносчики пива и лимонада, из оркестровой ямы лились разминочные увертюры.

Зрителей собралось больше, чем в прошлый раз. К полудню люди начали расползаться вдоль рампы и в проходах. Кто-то из стражников у меня за спиной бросил сквозь зубы, дескать, они специально пришли посмотреть на моё выступление, и добавил со злой иронией, типа, хотят увидеть, как меня сегодня грохнут.

Я не отреагировал, хотя имел полное право, и никто бы меня за это не наказал. Мне просто было не интересно реагировать на грубость содафона, не прочитавшего в жизни ни одной книги. Или хотя бы гайда.

Начала оживать центральная ложа. Слуги вынесли диваны, установили кресло герцога, поставили столики с лёгкими закусками и вином. Появился Венинг с супругой, следом вышел главный циркулятор с госпожой Матильдой под ручку. Так вот, оказывается, чья она жена. Поигрывая веером, выпорхнула Эльза. На ней было строгое платье с высоким воротником, застёгнутым под подбородком, а на голове жемчужная диадема в виде лаврового венка. Где она берёт такие дорогие вещи?

Вышли ещё несколько придворных, один мне показался знакомым. Я присмотрелся: невысокий, кривоногий. Господи, это же Сизый Рафаэль! Вот так встреча. Интересно, он помнит, как я ему в рожу плюнул, а потом чуть гульфик не отрезал?

В привратную быстрым шагом вошёл Брокк.

– Ну что, когда мой выход? – оборачиваясь, спросил я. – Первый? Второй?

– Последний. Венинг разрешил поставить тебя только в последнем акте.

– У нас теперь Венинг распоряжается сценой? А ты тогда на кой нужен?

Брокк сделал вид, что не услышал меня.

– И ещё: пойдёте впятером против одного...

– Ну хоть что-то в мою пользу.

– Вас скуют цепями.

Я сдвинул брови.

– В каком смысле скуют?

– В самом непосредственном. Привесят тебя сзади четыре довеска, будешь таскать их за собой, пока всех вас одного за другим не грохнут.

– Подстава!

– А я что могу сделать? Я пытался...

Брокк нервно дёрнулся. По щекам поползли багровые пятна, ноздри раздулись. Он повёл глазами по сторонам, и стража попятилась под его взглядом.

– Где, чёрт возьми, мой гиматий и мои сандалии? Я на сцену в этом пойду?

Подбежали служанки, одна начала оборачивать его куском ткани, другая пудрить лицо. Отпыхиваясь от пудры, Брокк продолжил разъяснять ситуацию:

– Против тебя велено поставить раптора. Это наёмник, сектант. Он специально подписал контракт на разовое выступление. Понимаешь, о чём я?

– Пока нет.

– Его нанял Венинг. Убить тебя. За очень большие деньги. Теперь дошло?

Я кивнул.

– Дошло. Только непонятно, какая разница, кто меня убьёт: раптор, рыцари света или ещё какая-нибудь хрень?

– Рапторы – это фирма, знак качества, гарантия успеха. Ты мне нравишься, Соло. Я с самого начала, с самой нашей первой встречи считал, что ты способен на многое. В качестве актёра твои перспективы безграничны. Однако наше сотрудничество на этом заканчивается. Прости.

Брокк повёл плечами и огрызнулся на служанку:

– Ты не видишь, какие с правой стороны ужасные складки? Поправь.

Ворота открылись, и стража погнала на сцену первую партию актёров. Почти сразу за ними вышел Брокк, начал что-то говорить публике. Я не прислушивался к словам, и, судя по общей реакции, зрителей его речь тоже не интересовала. Они ждали другого, они ждали моего выхода.

Первые два боя пролетели быстро. Добровольцы разметали обе труппы в считанные минуты. Служки, уволокли тела, затёрли кровь. Когда на сцену направилась третья труппа, ко мне подошёл кузнец. В руках он держал широкий железный обруч с приваренными к нему кольцами.

– Слышь, это... дай закреплю.

Сопротивляться или строить из себя недотрогу смысла не было. Кузнец быстро приладил обруч поверх жилета, вставил в ушки замок и защёлкнул. Я нагнулся вперёд, назад, вбок. Пояс не давил, не стягивал. Нормально. Тюремщики подвели четверых смертников, кузнец просунул в кольца цепи и затянул болтами, соединяя нас. Теперь, куда бы я ни двинулся, я потяну за собой довесок килограмм в двести пятьдесят. Среди них не было ни моего знакомого клирика, ни кожемяки. Лица новые, серые от страха. Похоже, какая-то рвань с ремесленных окраин.

– Ахтунг, суки! – обратился я к ним. – Если хоть одна падла попробует запутать цепь или будет дёргать меня – зарублю не задумываясь. Ферштейн?

Угрожать было глупо, ибо мёртвое тело любого из них застопорит меня, как якорь лодку, но пусть знают своё место и просто попытаются не мешать.

– Всё время держитесь своим маленьким стадом у меня за спиной. Я поворачиваюсь налево, вы бежите направо, и наоборот. Надо объяснять, где право, где лево?

Они дружно замотали головами, ну и то хорошо.

Третий бой завершился, ворота открылись, и я в сопровождении свиты вышел на сцену. Театр возликовал. К небу взлетели крики, пугая ворон и облака, народ возле рампы засыпал сцену цветами. Я нагнулся, подобрал ромашку и вставил её в петлю на груди. Этот жест вызвал новый шквал приветственных воплей.

Брокк подошёл ко мне и проговорил негромко:

– Прощай, подёнщик. Мне действительно жаль, что всё так...

Я скривился.

– Ладно, не ссы. Дай мне время сказать пару слов публике, а потом балаболь, что хочешь.

Он кивнул, а я вышел к рампе.

– Дамы и господа, помните меня? Помните? Кто я?

По рядам прокатилась волна, и сотни искривлённых ртов начали скандировать:

– Соло Жадный-до-смерти! Соло Жадный-до-смерти!

Когда шум утих, я продолжил.

– Да, я Соло Жадный-до-смерти. И я люблю вас!

По рядам покатилась новая волна, и вой, по большей части женский, рванулся ко мне, едва не сбив с ног.

– Как видите, – я ухватил цепи и потряс ими, – кто-то очень не хочет, чтобы я показал вам всю красоту моей гениальной актёрской игры! Я не буду говорить кто это, и не потому что он любит носить синие одежды, а потому что даже эти цепи не помешают мне сделать вас чуточку счастливыми!

Весь театр обернулся к центральной ложе, в которой Венинг по обыкновению щеголял в синем с серебряными позументами камзоле. Поднялся ропот, Венинг стиснул зубы, напрягся. Герцог Маранский привстал на троне и тоже посмотрел на зятя. Я вдруг понадеялся, что он прикажет снять с меня железо, но, увы, не приказал. Костюмы во время спектакля не меняют.

К рампе вышел Брокк, переключая внимание на себя.

– Вот и настал он – последний акт нашего спектакля! Внимай мне зритель и сочувствуй. Я – бедный сын лесной чащи, беззащитный собиратель орехов и ягод наткнулся в густых дебрях на чудище о пяти главах, – он указал на меня, – и ныне молю нашего Создателя: спаси-и-и! Мне страшно! О горе, этот монстр хочет разодрать мою плоть и насытиться ею!

Не знаю, на что рассчитывал Брокк своим хоррором, но трибуны безмолвствовали. Несмотря на слезливую просьбу, они ему не сочувствовали, наоборот, многие зрители усмехались, а кто-то и вовсе свистел и кричал «не верю». Брокк, не обращая внимания на эти выкрики, продолжал взывать к милосердию, и – кто бы мог подумать! – милосердие не заставило себя ждать. Как и в прошлый раз над кулисами поднялась платформа, опустился трап и по ступеням медленно спустился раптор.

– Вот он мой защитник! – падая ниц, всплакнул Брокк.

Удивительно, но появление раптора вызвало у публики благоговейный выдох. Я-то думал, что прочно завоевал их сердца и никуда они от меня не денутся – хрен там. Новый персонаж показался им не менее интересным, а некоторые откровенно им любовались. Раптор как будто чувствовал это; движения его были расслабленные, уверенные, он не двигался, а плыл над сценой.

Из доспехов на нём была кожаная безрукавка с мощными железными наплечниками, наручи и закрытый шлем с бармицей и оплечьем. Из вооружения щит-экю, но небольшой, в самый раз чтобы не утяжелять экипировку и не мешать свободно маневрировать. На поясе в горизонтальном положении весел широкий нож, в правой руке подрагивал моргенштерн[1] – медный шар с длинными острыми зубьями, крепившийся цепью к короткой рукояти из морёного дуба. Разминаясь, раптор прокрутил шар над головой, потом провёл перед собой восьмёрку, увёл размах за спину и локтевым движением обозначил боковой удар.

Бесполезно, но неплохо, опыт владения моргенштерном у сектанта явно на высоте. Я сделал шаг вперёд, свита послушно двинулась за мной. Брокк продолжал что-то говорить, но ни я, ни мой противник не обращали на его болтовню внимания. Мы как два волка, вдруг столкнувшиеся на лесной поляне, смотрели друг на друга и готовились защищать каждый свою территорию. Я обнажил Бастарда, перехватил его обеими руками и поднял над правым плечом. Какую тактику применить? Моргенштерн оружие крестьян и разбойников, здесь не нужно долгих тренировок, чтобы научится паре взмахов, способных напугать жирных бюргеров, поэтому и количество приёмов невелико. Но если враг не дилетант, то разнообразие ударов может зашкаливать, и в этом случае я предпочёл бы иметь копьё, чтобы держаться на расстоянии и ждать удобного момента для атаки. Этот раптор не дилетант. Венинг абы кого нанимать не станет.

Ладно, у меня есть баффы, попробуем скомбинировать что-нибудь. Но сначала надо просто его подёргать, поискать слабые стороны, увидеть сильные. Бой, боюсь, будет длинным...

Не успел я так подумать, как раптор взвился в воздух и хлестнул по мне моргенштерном. Я не ожидал такого рывка, но среагировал чётко, вернее, среагировало тело. Зрители, уже увидевшие мой труп, выдохнули, а я развернул плечи, пропуская шар мимо себя, и, не глядя, рубанул Бастардом в ответ. Раптор подставил щит и кувырком ушёл в сторону.

Как легко он двигается. Железа на нём больше, чем на мне, а скорость, будто на ногах сандалии Гермеса. Завершив кувырок, раптор встал на колено, потом выпрямился и снова двинулся на меня. Но пошёл не прямо, а забирая вбок. Я стал разворачиваться, свита, подхватив цепи, перебежала мне за спину. Раптор, не останавливаясь, жахнул меня «Угрозой» и без замаха рубанул моргенштерном. От «Угрозы» у меня заложило уши, а от летевшего в голову шара я спасся, сев на шпагат. Даже не ожидал от себя такого! И раптор не ожидал. Он на мгновенье застыл в удивлении, но едва я пошёл в контратаку, сделал несколько шагов назад. Я не стал сильно наседать, полоснул мечом крест-накрест и вернулся на прежнее место.

Публика следила за нами в глубоком молчании. Кажется, было слышно, как перекликиваются галки на башне и как в центральной ложе слуга разливает вино по бокалам...

Раптор снова пошёл по кругу, только теперь он делал это быстрее. Перебирая ногами, словно в танце, он перешёл с одного края сцены на другой, приблизился ко мне, крутанул восьмёрку, отступил, а потом резко выпрыгнул вбок и хлёстким ударом разнёс голову одному из моих придатков. Брызнули мозги, публика завизжала. Моя бродячая труппа, растеряв остатки смелости, бросилась спасаться. Цепи натянулись, меня повело. Не осознавая до конца, что творю, я всадил Бастарда в спину ближнего актёра. Он уцепился за соседа, оба упали и сыграли роль тормоза. Я перепрыгнул через них, поймал краем глаза движение, и успел выставить перед собой меч. Цепь моргенштерна дважды обвила клинок, раптор дёрнул оружие на себя, я на себя. Рукоять начала выезжать из ладони, я накинул палец на гарду, удержал, и тогда раптор прыгнул вперёд и ударил меня шитом в лицо.

Вы получили ранение. Поглощение урона 10 ХП. Потеря здоровья 327 ХП

Вы получили дебафф «Потеря скорости». Ваша ловкость понижена на 25% на сто восемьдесят секунд

Вы получили дебафф «Оглушение». Ваши сила и выносливость понижены на 25% на сто восемьдесят секунд

Ожидаемый удар. Почему я не предвидел его? Меч выпал из руки, в голове помутилось, на губах выступила кровь. Трибуны взвыли от счастья, забили ногами, зааплодировали. Раптор подошёл добить меня. Он не торопился. Для того чтобы отправить меня в пустоту у него было ровно сто восемьдесят секунд. Сто семьдесят девять секунд, сто семьдесят восемь... Оттягивая момент моей смерти, он позволял зрителям в полной мере насладиться своим триумфом. Я понимаю его, возможно, я сам бы так поступил...

Шар моргенштерна качнулся перед моими глазами. Сто пятьдесят три секунды, сто пятьдесят две...

В голове прояснилось. Я вдруг отчётливо почувствовал лёгкость в теле, в руках, и не просто лёгкость – стремительность. Как будто в меня влили допинг...

На вас наложено «Благословение лекаря», восстановлено 327 ХП здоровья. Отрицательные значения «Потеря скорости» и «Оглушение» сняты

На вас наложено «Благословение монахини». Ваша ловкость повышена на сто десять единиц на сто восемьдесят секунд

Кто-то баффил меня. Кто? Не поднимая головы, я стрельнул глазами по центральной ложе. Эльза? У неё наверняка есть определённые способности. У Рыжей Мадам они есть, значит, и у Эльзы должны быть. Но эта блонди меня не любит, и баффить точно не станет. Брокк? Он уже смирился с моей гибелью. Кто-то из зрителей? Может быть Сизый Рафаэль? Нет, этот если и нашлёт что-то, то лишь проклятье, слишком много между нами негатива. Тогда кто? Кто?

Раптор вскинул моргенштерн. Сто девятнадцать секунд, сто восемнадцать... Времени на раздумья не оставалось, да и какая, в конце концов, разница, кто желает мне добра? – я воспользовался повышенной ловкостью, схватил сектанта за яйца и сжал. Он заорал – и это был первый звук, изданный им за время спектакля. И последний. Пальцы правой руки нащупали рукоять Бастарда, и я по самую крестовину всадил меч в его живот. Остриё клинка пробило тело насквозь и вышло из-под лопатки, крик перешёл в клёкот, а над театром вновь взлетел вопль:

– Соло Жадный-до-смерти!

Вы убили члена гильдии наёмников. Полученный опыт 1700 единиц

Получен дополнительный опыт 23118 единиц

Отношения с Западными феодами: +40

У вас есть шанс победить на выборах в ратушу

Срал я на вашу ратушу... Я выдернул меч из тела раптора и кое-как поднялся на ноги. Трибуны бесновались, ложа вежливо аплодировала, даже Венинг несколько раз хлопнул в ладоши, хотя по роже было видно, что он клюквы объелся. Подбежал Брокк, начал что-то говорить, кажется, поздравлял. Я отмахнулся. Плевать мне на всех вас, слишком уж быстро вы меняете кумиров.

В воротах кулис маячил кузнец. Я пальцем указал на пояс, он тут же подбежал, отомкнул замок и повернулся к свите, снимая цепи с них. Из четверых выжили двое: пятьдесят процентов – неплохой результат, особенно учитывая, что оружие было только у меня и у раптора.

Я перевёл взгляд на скрюченное тело. Под ним уже натекла лужа крови, густой и липкой, как первый весенний мёд. Кузнец, расковывая меня, наступил в неё, и теперь за ним тянулась вереница красных отпечатков. Я присел на корточки. Внимание моё привлёк нож на поясе раптора. Давно хотел обзавестись чем-нибудь подобным, да только ничего хорошего не попадалось. Нож показался достойным. Я вынул его из ножен, тронул подушечкой пальца кромку лезвия, взвесил на ладони. По форме он напоминал наконечник кузы, и был достаточно тяжёлый и мощный, чтобы перерубить сук, и достаточно острый, чтобы разделать баранью тушу. Показатели тоже радовали: ловкость +7, меткость +10, сила +12, выносливость -1, урон 36-41, шанс критического удара 22%. Кожаные ножны жёстко крепились к ремню сзади, что позволяло достать нож без всяких усилий.

Вы получили нож «Слепого охотника»

Он потерял зрение в детстве во время грозы. Молния выжгла его глаза, однако взамен одарила этим ножом. Доверьтесь ему, и он найдёт ваших врагов не только в кромешной тьме, но и среди друзей.

Вы получили пояс «Князя Восточных границ»

Кожа, из которой он сделан, была срезана во время охоты со спины живого тура, и по поверью приносит своему владельцу удачу в бою и на любовном ложе.

Два в одном. Хотя я бы не стал разделять эти понятия – поле боя и спальня...

– Ты не можешь взять себе оружие погибшего актёра, – склонился над моим плечом Брокк.

– Пошёл на хер, – раздражённо отозвался я. – После того, что ты тут устроил, я могу взять всё, что мне понравится.

– Это не я устроил, – насупился Брокк, – это Венинг.

– Тогда пошёл ты на хер вместе с Венингом.

Я снял пояс с тела раптора, осмотрел ещё раз, пропуская меж пальцев твёрдую на ощупь кожу, и закинул его на плечо. Спектакль закончился, зрители довольны, больше мне здесь делать нечего. Уже собравшись уходить, я вспомнил кое-что и, обернувшись, сказал Брокку:

– И не вздумай навязывать мне свою Матильду. Она тоже может идти на хер.

[1] Буквально – утренняя звезда.