Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

На лице его, изрядно попорченном пылью и ветром, застыла маска добродушия. Толстые губы растянулись в широкой улыбке, а маленькие глазки беспокойно елозили по мне, стараясь заглянуть под кожу. Я сразу догадался, кто это. В детстве я прочитал достаточное количество приключенческих книг и пересмотрел не мало фильмов, чтобы даже после повреждения вертикальных нервных клеток память отозвалась чётким воспоминанием: вербовщик. В вино наверняка добавлен какой-нибудь маковый настой, я выпью, разговорюсь, расслаблюсь, начну засыпать, а он подсунет бумагу под мой палец, поставит отпечаток, и станет подёнщик Соло рядовым какой-нибудь банды ландскнехтов или пехотной компании герцога фон Гогилена. Классика. Может быть, в этом есть смысл? Поступлю на службу, смогу как-то поторопить события.

Вряд ли. Рядовые солдаты на события не влияют.

– Спасибо, предпочитаю пиво, – отказался я.

– Эй, да ты что? Какое пиво? Смотри, это не просто вино – амброзия! А запах? Понюхай.

Он сунул кувшин мне под нос, но я резко отбросил его руку.

– Сам нюхай. Я тебе не собака.

Подошёл трактирщик, навис горой над вербовщиком.

– Снова ты здесь, Гнус? Я тебе говорил, чтоб не лез к моим постояльцам? Говорил? А ты что?

– Просто хотел выпить с человеком, – начал оправдываться вербовщик. – Сидит невесёлый, дай, думаю, угощу...

– Пошёл прочь!

Вербовщик поднялся, усмехнулся недобро.

– Верно говорят про вас венедов – колоды отмороженные, – и ушёл.

Трактирщик махнул ему в спину, дескать, сам дурак, и повернулся ко мне.

– Не обращай внимания. Ходит тут, пристаёт к людям. Ты его в следующий раз по морде, чтоб не лез.

За соседним столом зашумели, дылда в кожаном жилете и в цветастой бандане схватил за грудки собутыльника и борцовским приёмом швырнул через бедро. Тот начал подниматься, матерясь и обещая обидчику кару господню. Трактирщик поспешил разнимать намечающуюся драку.

Я допил кружку, взял ещё одну. В голове захмелело, душа расслабилась. Мелькнула мысль подхватить одну из портовых шлюх, уволочь за угол и снять напряжение. Но для этого я пока ещё недостаточно пьян. И слишком брезглив. Пойду-ка лучше спать.

Когда я поднялся в комнату, на столике у зеркала горела свеча. Эльза спала. Стаскивая сапоги, я споткнулся взглядом о её тело под простынями – и меня прострелило. Эта стерва специально легла так, чтоб я смотрел на неё, чтоб страдал, чтоб... Но я не дам ей повода думать, будто хочу её до судорог в паху. Надо только погасить свечку, чтоб не видеть этих линий, эту просвечивающую сквозь простыню попу, эти бёдра... Эльза повернулась во сне на спину, и простыня съехала с плеч, открывая взгляду грудь... Сука! Она ещё и сорочку не надела.

Осторожно, чтоб не разбудить блондинку, я взял простыню за край, но вместо того, чтобы прикрыть тело, наоборот, медленно потянул её на себя, полностью обнажая сначала грудь, потом живот и наконец...

Горло пережало от сухости. Воды бы мне! Но для этого надо идти вниз, а я не мог. Я провёл пальцем по линии бёдер, Эльза выгнулась, поджала ноги к животу, развела колени. Она дышала ровно и часто, и это напомнило нашу первую с ней встречу. В тот раз она дышала так же, и темп наших дыханий соответствовал темпу движений.

Голову мою свезло окончательно, одной рукой я начал стаскивать штаны, ладонью второй накрыл горячий треугольник. В мозгах творился кавардак, хотелось выть и петь одновременно.

– Ты чё делаешь, придурок? – всхлипнула Эльза спросонья. – Руки убрал!

Тембр её голоса лишь раззадорил меня. Я навалился на неё всем телом, она взбрыкнула, но я был тяжелее, сбросить меня было не просто. Я впился губами в её губы, она заколотила меня кулаками по спине, а я наконец-то смог спустить штаны...

Хмель выветрился. Эльза лежала спиной ко мне, натянув простыню до подбородка. Мне было стыдно, но хорошо. Эльзе тоже было хорошо, хотя она строила из себя обиженку. Я погладил её по ягодице. Чем чёрт не шутит, вдруг удастся на второй круг зайти.

– Имбицыл, – выругалась Эльза.

Не удастся.

– Тебе было плохо?

– Пёс шелудивый. Ты хоть иногда моешься?

– Иногда моюсь. А ты хоть иногда надеваешь что-нибудь поскромнее?

– Иногда надеваю.

Больше говорить было не о чем. Возможно, позже она станет более сговорчивей, а пока лучше избавить её от своего присутствия. Я оделся, спустился вниз, выпил у стойки ещё кружку пива.

– Фрау Эльза так кричала, – подмигнул мне трактирщик. – Я уже собирался стражу вызывать.

Наверное, он хотел пошутить, но мне было не до смеха. Он понял это, и денег за пиво брать не стал.

Толкаясь локтями с посетителями, я выбрался на улицу. После жаркой и гиблой атмосферы трактира уличный воздух показался чересчур свежим, хотя в нём явственно присутствовал дух гниющей рыбы. Я сделал несколько глубоких вдохов и пошёл в сторону причалов. На небе отражалось звёздное полотно, полная луна заливала мостовую и стены домов белёсым светом. Здесь это тоже считается багом?

Из узкого проулка выскользнула тень, за ней ещё две. Лунного света вполне хватило, чтоб разглядеть лица, одно из них показалось знакомым.

– А-а-а, приятель! – отразился в отзывчатом воздухе гнусный голос Гнуса. – Вот я и дождался тебя, венед.

– Это ты, вербовщик? – отбрасывая полу плаща и открывая меч, спросил я.

– О, – указывая пальцем на Бастарда, протянул Гнус, – это не понадобиться. Убивать тебя я не собираюсь. Ты нужен мне живой и здоровый.

– А ты мне нет.

Я медленно вытянул меч и поворотом плеча перевёл щит из-за спины в левую руку. Я отрабатывал этот приём на каждом привале, пока мы добирались до города, и, наконец, он начал у меня получаться. На Гнуса это движение произвело впечатление.

– Ловко, ловко... Если и в остальном ты так же хорош, то трёх серебряных монет за тебя будет мало, – и кивнул подельникам. – Берём его.

Оружие никто не вынул. Один зашёл с левой стороны, другой с правой. Я махнул мечом перед собой, указываю дистанцию, за которой для каждого из них игра закончится. Странно, но они не испугались, наоборот, им стало весело. Гнус хихикнул, и в тот же миг сделал выпад. В лоб мне прилетел камень.

Вы получили дебафф «Оглушение». Ваши сила и выносливость понижены на 25% на сто восемьдесят секунд

Я покачнулся, в голове загудело, по лицу потекла кровь. Первый порыв был броситься на него, изрубить в капусту, но именно этого они и ждали. Я мысленно показал вербовщику средний палец, вскинул щит и попятился. Надо выиграть время, дождаться, когда действие дебаффа истечёт. Они потянулись за мной, тот, что стоял справа, замахнулся, приготовившись кинуть второй камень, но теперь, несмотря на головокружение, я был готов. Не дожидаясь броска, я резко присел, выставил щит перед собой и прыгнул на Гнуса. Удар всей силой пришёлся в грудь. Я услышал, как из раззявленного рта вербовщика с шипением вышел воздух, руки безвольно подскочили вверх, и он отлетел на несколько шагов назад.

Вы получаете способность «Удар щитом»

Этот приём используют варвары северных кантонов. Перепрыгивая через борта своих драккаров, они наваливаются на врага, отбрасывают его ударом щита, а потом добивают топорами.

Вероятность отбросить противника 55%. Возможность повторного использования через сто восемьдесят секунд.

Не хреново! Я получил первый боевой бафф! Не эти болталки, типа «Коварства» и «Угрозы», а нечто настоящее, способное нанести противнику реальный урон. Потренируюсь на досуге, определю точки, в которые лучше всего бить, чтобы достичь максимальной пользы.

А пока я решил отступить к трактиру. Помощники Гнуса оказались очень уж чудными, если не сказать больше. Не смотря на то, что я вывел из строя их главаря, они по-прежнему держались от меня на расстоянии пары метров. Они не позволяли мне приблизиться, отскакивая назад, едва я делал шаг вперёд, и начинали наступать, стоило мне остановиться. Бегать за ними, играть в догонялки желания у меня не было, но и поворачиваться к ним спиной тоже было опасно, поэтому отступать пришлось полубоком.

Когда я приблизился к проулку, из которого появился Гнус с товарищами, что-то тяжёлое ударило меня по голове. Теряя сознание, я успел подумать: надо было надеть шлем.

[1] Выходящая из фасада часть помещения.

Глава 5

Очнувшись, я увидел как чайки кружатся надо мной, подхватывая крыльями восходящие потоки тёплого воздуха. Они кричали хрипло, гортанно, как будто переругивались друг с другом, и это вызывало раздражение. Солнце находилось вне радиуса зрения, но сомнений в том, что сейчас утро, не возникло.

Я лежал на песке, пахло рыбой и водорослями. Всё это в совокупности с чайками наводило на мысль, что я где-то у реки. Возможно, на причалах. Надо вставать, Эльза заждалась. Вряд ли она волнуется за меня, но вот без моих денег настроение у неё наверняка ниже среднего. Опять придётся выслушивать разного рода гадости...

Я попробовал перевернуться на бок. В голове заскреблись мыши, к горлу подкатила тошнота.

– Венед зашевелился, – раздался незнакомый голос. – Эй, кликните Гомона.

Возле глаз возникли сапоги, потоптались, повернулись и вновь пропали. Преодолевая тошноту и головокружение, я поднялся и сел. Так и есть: река, заросший талинником пляж, в стороне ткнувшаяся носом в берег длинная лодья. Я присмотрелся: очень похожа на снек. В длину метров двадцать, мачта, щиты вдоль бортов, змеиная морда на носу. Вдоль по берегу расположились люди, человек пятьдесят или меньше. Ни шалашей, ни палаток, только несколько кострищ и тюки в куче. Можно предположить, что это место стоянки речных разбойников, но вблизи городов такие стоянки не разбивают, велик шанс нарваться на стражу, а Брим-на-воде был буквально в нескольких шагах. Справа возвышались башни замка, пики колоколен, вплотную к пляжу подходили приземистые здания торговых складов.

В памяти обострились воспоминания вчерашнего вечера, и как финал – удар по голове. Чувствуя нарастающую панику, я сунулся в мешок. Пусто! Оглядел себя. Из всех вещей остались только перчатки и сапоги, всё остальное пропало. Гнус!..

Одиннадцать золотых. Одиннадцать! Доспех, шлем, щит... Бастард! Кто я без него? Восьмиуровневый кадавр. Покойник. Господи, да я и дня не проживу...

Паника настолько плотно обхватила меня, что я готов был убить себя сам, лишь бы прекратить бояться. Тошнота, головокружение – всё это забылось, и только ощущение потери выворачивало душу наизнанку.

По пляжу шёл мужчина. Если отбросить в сторону эмоции, то можно сказать: настоящий мужчина. Лет шестидесяти, громадный, седая борода, волосы стянуты в пучок, на плечах кольчуга, на поясе топор и меч, но не как мой Бастард, а короче и шире. От мужчины за версту несло опасностью. Однако сейчас моя голова была занята другим, и я чувствовал совсем не то, что должен был чувствовать.

– Очухался? – осведомился мужчина.

– Тебе что за дело? – огрызнулся я. – Меня обокрали, понимаешь? Обокрали! Эта тварь Гнус...

– Гнус может и тварь, но дело своё знает. Он заключил с тобой договор, – мужчина продемонстрировал мне лоскут бумаги. – Здесь твой отпечаток. Я заплатил ему за это три серебряника.

– Три серебряника? – я захохотал. – Три серебряника! Вы слышали, он сказал, три серебряника! Этот сучий выкормыш забрал из моего мешка одиннадцать золотых! Да ещё вещи... Один только меч дороже всего барахла, что тут валяется. А он – три серебряника!

Удар кулака опрокинул меня на песок.

Вы получили травму. Потеря здоровья 72 ХП

Ни хрена себе, семьдесят два кулаком. А если он за меч возьмётся?

– В следующий раз убью, – спокойным тоном предупредил мужчина. – Ты поставил отпечаток под договором, и твоя жизнь отныне принадлежит мне. Я купил её.

Он скомкал лоскут и бросил мне в лицо. Суетным движением я подобрал комок, развернул и прочитал:

«Я, Соло, венед и подёнщик из Форт-Хоэна, обязуюсь служить тебе, Гомону, вожаку волчьей стаи норманнов из Северных кантонов, честью и правдой в течение ста двух таймов. Ты, Гомон, вожак волчьей стаи норманнов из Северных кантонов, обязуешься давать мне кров, еду и плату семнадцать медяков за тайм, а так же долю в луте. А я, Соло, венед и подёнщик из Форт-Хоэна, обязуюсь повиноваться тебе и стоять за тебя до конца, в чём поручаюсь отпечатком своего большого пальца с правой руки. За нарушение моего слова, Гомон, вожак волчьей стаи норманнов из Северных кантонов, может наказать меня любым способом, каковым посчитает нужным»

Под писаниной действительно стоял отпечаток пальца – моего или чьего-то другого, не ведомо – но ещё ниже красовалась сургучная печать города Брима-на-воде, подтверждающая договор.

Приплыли.

Вы приняты в волчью стаю норманнов из Северных кантонов. Вы получили +17 ко всем текущим характеристикам

Я аккуратно сложил бумагу и спрятал в карман. Гомон ушёл к снеку, а я остался сидеть на песке, потирая ушибленную челюсть. Что вообще сие значит? Гнус настоящий профессионал, надо отдать ему должное. Обделал всё так, что я добровольно завербовался в эту стаю норманнов, обчистил меня до нитки да ещё заработал три серебряника. И придётся мне теперь сто два тайма служить Гомону, иначе он меня убьёт. Правда, служба моя может закончится намного быстрее, через десять таймов, но это уже детали. В какую же наиглупейшую ситуацию я попал.

Впрочем, если вернуться в трактир, найти Эльзу и всё ей рассказать, то можно поправить расклад. Бюргерша в этом городе почти что своя, водит знакомство с женой герцога, а значит, найдёт способ, как добиться отмены договора. В конечном счёте, я ей нужен не меньше, чем она мне.

– Эй, слышь? Ты так с Гомоном не это самое. Соображаешь?

Это был тот же голос и те же сапоги, которые явились ко мне после выхода из забытья. Я поднял голову. Рожа так себе, побитая не только временем, но и людскими стараниями, нос круглый, мясистый, усы щёткой, щёки широкие, да и сам весь широкий. Одет в холщёвую пару, на шее грязный платок, на поясе нож. Типичный, надо думать, представитель Северных кантонов. Его товарищи по стае выглядели приблизительно так же.

– А как с ним можно?

– Он достойный вожак, таких поискать. Если сказал убьёт, стало быть, убьёт. Соображаешь? Я с ним знаешь сколько хожу? – он дважды растопырил пятерню. – Во сколько договоров. И ни разу удача от него не отворачивалась.

– И много осталось тех, с кем ты начинал?

– Ну...

– Вот в том-то и дело.

Я поднялся, стряхнул песок с одежды.

– Как тебя зовут, советчик?

– Морозофф. Двойная «ф» на конце.

– Эмигрант что ли?

Он не понял вопроса, и я отмахнулся:

– Ну ладно, Морозофф так Морозофф.

– Можешь звать меня просто Мороз. Меня все так зовут.

– Да всё равно как. Чего делать-то теперь?

– Снарядить тебя надо. Иди за мной.

Он подвёл меня к тюкам, развязал один.

– Возьми, что по размеру. А рванину свою выкинь, она воды не вытерпит.

Вообще-то, одежда у меня была нормальная, может быть, брюки узковаты в шаге, отчего они периодически рвались в паху, а так достаточно крепкие. Но раз надо, значит надо. Я подобрал себе широкие кожаные штаны, которые навыпуск с сапогами смотрелись весьма интересно. Потом взял холщёвую рубаху тёмно-коричневого цвета и стёганую жилетку с широкими кожаными наплечниками и кольчужными рукавами до локтей. Рубаха и штаны мне никаких преференций не дали, а жилетка принесла +7 ловкости, +6 выносливость и 2% поглощения урона. В сравнении с моими предыдущими вещами – это ни о чём. Но хоть что-то.

Едва я успел одеться, раздался рёв. Возле снека стоял воин и трубил в боевой рог. Стая забегала. Мороз крикнул мне хватать тюк и тащить на корабль. Я схватил. Набежали другие, похватали оставшиеся, и в общем потоком мы ринулись на погрузку. Для меня всё это казалось диким: стая, снек, рёв рога. В Форт-Хоэне у нас и простых-то лодок не было, а здесь вон какая. Побросав тюки на палубу, воины встали вдоль бортов и под счёт Гомона начали толкать снек от берега в реку. Я встал рядом и вслед за остальными ухватился за борт. Осадка у корабля была небольшая, и вскоре он закачался на воде. Мороз подставил мне скрещенные руки, я взобрался на палубу.

– На корму! На корму! – заорал он.

Какая корма? О чём он? Норманны толкали меня плечами, садились на скамьи, крепили вёсла. Я растеряно метался от борта к борту.

– Давай на корму! – Мороз схватил меня за рукав рубахи и потянул за собой. – Здесь у каждого своё место.

Он утащил меня почти в самый конец и швырнул на скамью слева.

– Твоя. Повторяй за мной.

Он поднял лежавшее на палубе весло и закрепил в уключине. Я повторил. Весло было длиной около шести метров, тяжёлое, но хорошо сбалансированное. Я вставил его в уключину и осмотрелся. На каждой скамье сидело по одному человеку, а всего получалось двадцать пар гребцов. Свободных мест не было. За кормило встал плотный старик с бородой по грудь и с абсолютно лысой головой. Длинный крючковатый нос и плоское лицо делали его похожим на сову. Его так и звали – Сыч. Гомон несколько раз окликнул кормчего по имени, и я запомнил. Сам вожак остался возле мачты, и вместе с ним ещё трое старших воинов.

Гомон вдруг хлопнул в ладоши и крикнул:

– Вёсла на воду! Загребные справа... Р-р-раз!

Гребцы по правую руку от меня дружно выдохнули и сделали гребок.

– И-и-и... раз! – продолжил командовать Гомон, помогая голосу взмахом руки.

Сыч навалился на кормило, зарычал от усердия, и снек начал разворачиваться. Скрипя шпангоутом, он встал носом по течению, а потом, плавно набирая скорость, пошёл вперёд. Теперь уже все гребцы поднимали и опускали вёсла, то налегая, то натягивая их на себя. Движения получались слаженные, выверенные. Я повторял за Морозом всё, что он делал, вплоть до поворота головы и хрипа, и вроде бы у меня получалось.

Мимо прошёл Гомон, посмотрел, как я вожу веслом, но ничего не сказал, значит, и в самом деле получается.

Вы получили дополнительное умение «Водяной волк». Доступен уровень 1 из 15

Не каждый способен пройти, балансируя, по лезвию меча. Вы чувствуете, что не уступите в ловкости белке, а выносливостью начинаете превосходить волка. Не останавливайтесь, продолжайте балансировать, и тогда многое вам станет по плечу.

При полной прокачке умения вы получите особый бонус.

Отношения с Северными кантонами: + 10

Вас перестали сравнивать с собакой.

Мы шли на вёслах до полудня. Могли бы поставить парус, благо ветер дул попутный и смысла надрываться не было, но вожак стаи имел на этот счёт своё мнение. Я чувствовал как мышцы на спине и плечах деревенеют и отмирают. Грёб я исключительно на силе воли, и единственное моё желание было не опозориться перед Морозом. Почему именно перед ним, хрен его знает, но я видел его спину, размеренное движение рук. Иногда он оборачивался, словно проверял, всё ли со мной в порядке, и на лице его не было ни грамма усталости. Он улыбался.

Чёрт двужильный.

Когда солнце зависло над головой, и я осознал, что сейчас сдохну, Сыч повернул кормило, снек сделал разворот на сто восемьдесят градусов, и мы пошли вверх по реке в обратную сторону.

Идти против течения и против ветра оказалось во стократ тяжелее. Корабль двигался медленнее, а усилий приходилось применять больше. Однако Мороз – чтоб его чайки сожрали – по-прежнему улыбался. Гомон несколько раз подходил к кормчему, поглядывал со стороны, как я справляюсь, и во взгляде его не было сожаления о потраченных трёх серебряниках.

Когда снек ткнулся, наконец, носом в знакомый пляж у города, я привалился плечом к борту и закрыл глаза. Мороз вытянул моё весло, уложил на палубу.

– Для первого раза сойдёт, – вроде бы похвалил он меня.

Я приоткрыл один глаз.

– Часто вы так катаетесь?

– Мы водяные волки. Если мы перестанем чувствовать весло, иссохнем до костей.

Это наверняка была метафора. Я сделал вид, что оценил её, и приготовился вздремнуть, но мои мытарства на сегодня не закончились. Последовал приказ сходить на берег, и снова пришлось тащить тюки, складывать их в кучу. Тело болело до невыносимости, голова, ещё не освободившаяся от последствий удара дубиной, гудела и расходилась по швам, но поблажек никто мне делать не собирался.

Покончив с делами, я вспомнил, что должен найти Эльзу. Да, это, пожалуй, важнее отдыха. Только нужно отпроситься у Гомона. До тех пор, пока договор не отменён, я в его власти, и за самоволку могу огрести больше, чем способен унести.

Вожак стоял около снека, и по кровожадной улыбочке я предположил, что он что-то задумал. Терзаться в догадках пришлось не долго.

– Посмотрим щенка в деле, – сказал Гомон и ткнул в меня пальцем. – Выходи на бой, подёнщик. Глянем, из чего ты сделан.

Я несколько растерялся.

– В каком смысле на бой? Драться что ли?

– Дерутся пьяницы в трактирах, а мы волки, мы бьёмся. Так, стая?

И стая завыла. В буквальном смысле. Каждый норманн, где его застал вопрос, поднял голову кверху и исторг из себя реальный волчий вой.

Меня мурашки продрали – настолько это звучало натурально, и я подумал: не оборотни ли они случаем?

Гомон дождался, когда вой стихнет, и окликнул одного из своих помощников.

– Швар, повесели стаю.

Вперёд вышел норманн. Я как-то не обращал внимания на расовые отличия внутри стаи, не до того было. Теперь обратил. Швар не был человеком. Высокий, мощный, бугристые плечи и руки, пудовые кулаки. Глаза миндалевидные, с приподнятыми уголками, уши похожи на собачьи, нос плоский, голова лысая, кожа зеленоватого оттенка, рожа в шрамах.

Орк.

Я не удивился. Стая походила на сборную мира; истинных представителей Северных кантонов в ней вряд ли было много. Даже Мороз скорее походил на венеда, хотя выл не хуже остальных. Но дело не в этом. При нынешних обстоятельствах и в свете полученной травмы, мне менее всего хотелось сейчас с кем-нибудь бодаться. Да ещё без доспехов, голыми руками. Все мои умения унёс Гнус в своём мешке, а базовые статы вряд ли помогут победить орка. К тому же вооружённого топором. Он вытащил его из-за пояса – бородатое лезвие, длинная ручка, обмотанная кожаными лентами. В левой руке круглый массивный щит, разделённый на четыре красно-зелёных поля.

Но, тем не менее, я вышел. Стая ценила смелость во всех её проявлениях, и уж если получать по морде, то под одобрительные крики.

– Не много чести безоружному драться с вооружённым, – поворачиваясь к вожаку, сказал я.

– Выбирай любой меч, любой топор, – усмехнулся Гомон. – Можешь взять мой.

Он хлопнул ладонью по обуху топора, висевшего в чехле на поясе, и, признаться, у меня мелькнула дерзкая мыслишка воспользоваться предложением норманна. Но я сдержался. Вообще, не в обычаях воинов доверять чужакам личное оружие, это может отринуть от него удачу, и предложение Гомона, скорее всего проверка, поэтому я отказался.

– Тогда посмотри среди общей добычи, – кивнул Гомон в сторону тюков.

Я подошёл к сваленным в кучу вещам: тюки, корзины, несколько ящиков. В основном здесь была одежда, обувь, деревянная посуда. Отдельно в связках лежало оружие. Я присел на корточки, взял один топор, другой. Хлам. У Дизеля первая секира и то имела характеристики на порядок выше.

Я осмотрел все связки, и уже подумывал взять копьё. Мастером длинного оружия я никогда не был, но с тем барахлом, что мне предлагалось, выходить против танка полная бессмыслица. И тут я заметил завёрнутый в холстину предмет, очертаниями напоминающий меч. Он лежал в ящике, прикрытый разной рухлядью. Я вытащил его, положил на песок и развернул холст.

Это был мой Бастард.

Руки задрожали. Господи, как он здесь оказался? Неужели Гнус решил отдать его Гомону? Но зачем? Бастард, пожалуй, самый дорогой предмет из моей экипировки. Если его продать, то денег хватит, покуда игра не развалится на отдельные файлы. Почему же Гомон бросил его в общую кучу? Не понимает его силы и ценности?

Я с удвоенной энергией стал рыться в вещах, надеясь, что среди них найдётся ещё что-то из моего снаряжения.

– Всё, хватит! – остановил меня Гомон. – Что ты подобрал?

Я показал меч.

– Этот? – откровенно удивился вожак. – Решать тебе, но... Слишком тонкий.

Стая, сбившаяся вокруг нас полукругом, засмеялась. Швар крутанул топор запястьем, повёл плечами, разминаясь.

– Не зашиби мальца! – крикнули ему.

Это я-то малец?

Кровь взбрыкнула и кинулась в щёки. Но я тут же остудил себя. Гнев – это ложь, он не даёт верного решения, поэтому его надо отбрасывать. Когда я рубил голову Алику, я руководствовался гневом, в результате едва не пал от меча Ли. Если я сейчас поддамся эмоциям, лежать мне на песке с разбитой рожей.

– Возьми щит, подёнщик, – посоветовал кто-то.

Я не послушал. В бою с несколькими противниками он мне может и пригодится, но против разъярённого быка самая лучшая техника – дестреза. Я встал прямо, вытянул руку с мечом перед собой, чем вызвал новую волну хохота.

– Подёнщик, я выпью за твою храбрость на твоих поминках!

– Попрощайся с зубами, венед!

Шуточки полились на меня, как вода из лейки. Я пропускал их мимо ушей, тем более что Швар двинулся вперёд с желанием закончить бой одним ударом. Убивать меня он не собирался, это понятно. Никто не станет платить три монеты серебром за бойца только ради того чтобы тут же убить его. Но отхватить долю люлей я был обязан, и он рассчитывал накормить ими меня до отвала, вернее, до потери сознания. Вот только обедать я не собирался. Дождавшись, когда Швар замахнётся, я шагнул влево, развернулся на пятках по кругу и плашмя ударил орка по спине. Удар получился не сильный, но громкий. Он заставил зрителей умолкнуть, а Швара заорать. Крик был вызван скорее неожиданностью, чем болью, но, думаю, что больно ему было тоже.

Я сделал несколько быстрых шагов назад и вновь встал прямо, выставив перед собой Бастарда. Стая зашепталась, звякнула медь. Кто-то начал делать ставки. Гомон скрестил руки на груди, огладил бороду.

Швар повёл плечами, зрачки стали вертикальными. Он чуть согнул колени и так на полусогнутых пошёл на меня. В движениях теперь было больше осторожности, но свой первый промах он связал со случайностью. Его замах снова был слишком широкий, да и щит он отвёл, открывая верхнюю часть груди. Я вошёл в его замах, вплёл Бастарда между лезвием и топорищем, и лёгким поворотом вырвал топор из руки. Потом царапнул орка по груди остриём лезвия и отпрыгнул в сторону.

Никто из зрителей не кричал, даже дышали через раз, поэтому на пляже слышались только клёкот чаек и злобное пыхтение Швара. Он был очень зол. Глаза стали жёлтыми, по подбородку потекла пена. Я наоборот был на подъёме. Особого ущерба в ловкости и скорости, в сравнении с последним боем, я не почувствовал. Видимо, «Индивидуальное мастерство» компенсировало потерю дополнительных плюсов от старых доспехов.

Швар прыгнул, без подготовки, без ужимок. Я не знал, что орки способны на подобное, но, тем не менее, в прыжке он пролетел пять метров и ударил меня щитом. Я кубарем прокатился по песку и резко поднялся на одно колено. Как раз вовремя, чтобы отбить летевший в голову топор. Вот теперь Швар точно намеревался убить меня и, кажется, это понял не только я. Гомон потянулся вперёд, намереваясь остановить схватку, но что-то его удержало. Возможно, любопытство.

Не дожидаясь, когда вожак удовлетворит свою любознательность, я зачерпнул горсть песка и швырнул его в глаза орку. Тот увернулся, зарычал, но я и не надеялся остановить его таким примитивным приёмом. Я лишь задержал его на мгновенье, и этого времени хватило, чтобы встать и махнуть Бастардом вертикально сверху вниз, добавляя в силу удара вес всего тела. Если бы орк и в этот раз увернулся, я бы провалился и получил топор в спину, но Швар решил подставить щит. Ребро было оковано железом, но меч оно не сдержало. Щит развалился, а лезвие прошло между ног орка, едва не лишив его самого святого.

– Довольно! – становясь между нами, сказал Гомон, и обернулся к притихшим норманнам. – Соло, венед и подёнщик из Форт-Хоэна, доказал, что он настоящий боец. Отныне он волк и полноправный член стаи. Я сказал!

Отношения с Северными кантонами: + 20

Вас даже в мыслях перестали сравниватьс собакой.

Я выдохнул. Всё-таки погребушки на снеке дали себя знать, выносливость резко съехала в минус. Лёгкие взрывались изнутри, по лицу стекал пот. А вот Швар выглядел так же свежо, как в начале боя. Он отошёл в сторону и косился на меня исподлобья. Он был недоволен исходом поединка. Предполагалось провести демонстративную порку новичка, а новичок сам выпорол демонстратора. Не ошибусь, если предположу, что я обзавёлся недоброжелателем.

– Хорошо держался, – одобряюще кивнул Гомон.

Я поднял меч.

– Могу оставить его себе?

– Оставляй. И щит всё-таки выбери. Пригодится.