Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 147 (всего у книги 354 страниц)

– Эсудо ен у манэ-ка ду… Это не мои ро-стве-ни-ки. Это… Эсудо ен… Это другие, это Ар-Банн. Я – Най-Струпций. Ар-Банн и Най-Струпций враг.

– Ты из клана Най-Струпций?

Орчиха кивнула.

– Не хочу тебя огорчать, но один из моих друзей, которого повязали твои не родственники, тоже из клана Най-Струпций. Он мне как брат. Правда, он в ваших местах давно не был, и ты наверняка его не помнишь, а может и не знала никогда…

– Эсудо ен… Звать? Имя?

– Моего брата? Швар.

Она на мгновенье зависла, встряхнула головой, от чего косы её прокрутились пропеллером, и прошептала:

– Швар коэ паворо манэ-ка. Швар мой брат. Мой. Не твой. Ты шушо, не можешь быть брат орк.

– Ну разумеется, все орки братья, даже если они сёстры, а мы так, погулять вышли. Но реалий это не меняет, так что мы с тобой тоже в какой-то степени не чужие.

Я положил меч на колени, отчего свечение стало минимальным, и развязал ей руки. Орчиха принялась растирать запястья, одновременно скалясь на меня по не доброму, потом извернулась лёгким кошачьим движением и оказалась вдруг с боку. Проворная. В левой руке непонятно каким образом появился лук; небольшой, но судя по накладным пластинам сильный. Пошарила ладонью по траве, подобрала выроненный нож, тул и наконец сказала:

– Идём.

– Куда?

Она махнула в противоположную от лагеря сторону, и я отрицательно мотнул головой:

– Ты не поняла. Швар там, и второй мой товарищ тоже там. Твои не родственники могут их съесть…

– Нужьно очень быть голоден, чтобы есть человек. Гнилёе мясо. Фу! А орка орк никогда есть не станет. Это кето саваро. Грех.

Ах, какой у неё приятный акцент, я прям умиляюсь. Когда она говорит, во мне все поднимается. Может зря я её развязал? Надо было как с Эльзой на ферме у Говорливого Орка.

– О чём думаешь, шушо?

Глаза её налились злобой. Дикарка! Видимо, все мои мысли отражались на лице. Я встряхнулся и заговорил:

– Уж точно не о том, о чём ты. Хочешь идти туда – иди, а я должен помочь своим друзьям.

– Шушо! Какой же ты шушо. Хочешь один победить столько Ар-Банн?

– Хочу. Там их всего-то десятка три.

– Они сильный воин. Очень сильный. Один есть великий. Надо идти за помощь. Ты не справиться.

– Ой ли? Я победил Швара в поединке.

Она засмеялась, тихонечко, словно мышка пискнула.

– Любой большёй ребёнок справиться с тобой. А взрослый муж прихлёпнет как муха. Ты оопро – больтун.

– А давай замажемся? Освободим Швара и спросим, и если я прав, ты… – я облизнулся и добавил с тяжёлой ухмылкой. – Выполнишь любой моё желание.

– Куда тебе ещё мазаться? Ты провоняль болётом насквозь, вонючий больтун.

Мне стало немножко неприятно от таких слов.

– Сама ты… Был бы жив Кроль, он бы подтвердил. Он видел, как я победил Швара, а в тот день у меня и половины нынешней силы не было.

Лицо орчихи вытянулось.

– Как ты сказаль? Кроль не жив больше? Не жив? Как это случилёсь?

Тоже что ли брат её? Я вздохнул, вспоминая смерть Кроля. Рассказать ей правду или ограничиться общими словами? Встретил он смерть достойно, но что это была за смерть…

– Он погиб в бою с кумовьями. Это такие синие мерзавцы, людоеды с северо-западных островов.

Она опустила голову.

– Я знать кто есть кумовья. Моя хижина есть скальп кума, и теперь будут ещё.

– Видимо, Кроль был тебе не только братом, – сделал я вывод.

Я застегнул перевязь, вернул меч в ножны и ориентируясь на отблески костра двинулся в чащу. Зелёная девчонка пускай остаётся со своими расстройствами, подумает, поплачет, а мне пора осмотреться и попробовать вытащить Швара из неприятностей. Попытка не пытка, вдруг получится, хоть там и сидят три десятка головорезов.

– Ты куда? – окликнула меня орчиха.

– Ну мне как бы не с руки с тобой тут лясы точить. Мы вроде бы разобрались ху-из-ху, претензий друг к другу не имеем. Ты можешь возвращаться к своим, я к своим.

– Ты не справиться один.

– Да, да, ты уже говорила. Но я всё-таки попробую.

– Ты не больтун, но ты большой шушо. Ладно, шушо, пойду с тобой.

Глава 9

Не уверен, что эта орчиха так уж необходима мне в предстоящем деле, но по крайней мере она знает местные тропы, а это очень пригодится, когда будем убегать… если будем убегать. Не факт, что Швара и Гнуса получится освободить, а значит и убегать будет некому.

Мы подобрались к костру. Он уже горел не так ярко, как раньше, лишь небольшие всполохи поднимались над угольями, когда кто-нибудь швырял в них ветку. Швар всё так же висел ногами вверх; деревья слегка прогнулись под его тяжестью, потеряли упругость, и плечами он теперь лежал на земле. Гнус сидел рядом, дремал. Орки тоже дремали, развалившись на земле и положив под головы мешки с пиявками, похоже, до утра уходить они не собирались. Мешки шевелились, и я подумал, вот будет здорово, если пиявки высосут из орков мозги. Хотя что там высасывать? Расположились на ночлег, а выставить охранение не удосужились.

– Совсем ничего не бояться, – прошептал я.

– Их земля, бояться некого. Только трясинник, а трясинник ночь не выходит, – поведала Су-мила.

– Что хоть за зверь этот ваш трясинник? Столько о нём слышал, но никакой конкретики.

– Кон-кре-ти-ки?

– Ну, как тебе объяснить. Какой он из себя. Рост, вес, способности.

– Ага, – поняла орчиха. – Рост – во, – она подняла руку над головой. – Вес – много. Ходить не любит, только плавать, щупальца много больших и у пасть столько маленьких, – она показала четыре пальца. – Кожа жёсткий, не пробить, глазы узкий, не попасть. Воняет хуже тебя, ломает орк пополам как соломина. Страшный.

– Видела что ли?

Она показала два пальца.

– Столько раз. Убить трясинник – честь. Мало, кто смог, только кухто-ан-таро – великий воин. В Най-Струпций таких нет, у Ар-Банн один и у Кун-Гарта тоже один, у остальных нет.

Понятно, то же самое, что и с Чиу. Не каждый способен стать нефритовым чандао в бордовых доспехах. Я, правда, прикончил снежного медведя, аналог трясинника и зверя, но не уверен, что могу этим похваляться, так как всё произошло случайно.

– А сколько всего кланов в Орочьей топи?

– Десять и один.

– Одиннадцать. И что, враждуете?

– Враждуем. Два раза собирали Больщой Круг, мирились, чтобы воевать с Шу.

– Победили?

– Не воевали. Не договорились. Много дрались, но не решили, кто станет глявный кухто-ан-таро, тем, кто ведёт воинов в бой.

Мы сидели, переговаривались, уголья покрывались пепельным налётом и гасли. Я следил за орками. За последние полчаса ни один не шелохнулся. Храп стоял такой, что листья в испуге дрожали. Не спал только Швар. Я отыскал его взгляд и легонько кивнул. Он понял и потянул шеей, выдёргивая на себя Гнуса. Мошенник зашипел, не понимая спросонья, что происходит. Швар боднул его, приводя в чувства.

Я обернулся к орчихе и кивнул на лук:

– Хорошо стреляешь?

Она показала зубы.

– Лючще любого шушо.

Я никогда не претендовал на звание мастера по стрельбе, мне и меча вполне хватало, а из стрелков знал только Уголёчку. Стреляла она превосходно, надеюсь, эта зелёная девчонка не уступит ей в классе.

– Поглядывай внимательней. Если кто-то поднимется, бей как белку – в глаз, иначе повиснем рядом со Шваром. Ясно?

Она вынула из тула стрелу и наложила на тетиву, значит, посыл поняла верно. В ответ на это неожиданно прилетело сообщение:

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до десятого уровня из пятнадцати

Это, видимо, за то, что я так хорошо руковожу операцией по освобождению своих попутчиков, даже орчиха меня слушается.

Я припал к земле и пополз. Гнус, увидев меня, заёрзал и принялся беспокойно озираться. Швару снова пришлось пихать его в бок, успокаивая.

Вверх взметнулись искры, кто-то проснулся и подбросил в угли несколько сучьев. Я застыл. Минуту лежал, вслушиваясь в звуки. Поднять голову и осмотреться остерёгся, чтобы не выдать себя лишним движением. Рядом кашлянули, словно собака пролаяла. Швар глазами показал: лежи – и скосился вправо. Хрустнула ветка. По ту сторону костра кто-то ходил. Что ж ему не спиться…

Наконец, Швар кивнул, и я пополз дальше. Гнус повизгивал от нетерпения. Первым делом я притянул его к себе и прошипел:

– Успокойся, придурок. Если хоть пискнешь, я тебя вот так, – и показал, как сжимаю пальцами глотку.

– Да знаю, знаю. Не первый раз…

Что он имел в виду под не первым разом, я выяснять не стал. Разрезал связывающие его со Шваром путы и указал направление:

– Туда ползи.

Освободил руки орка, дальше возникла задержка. Стоит обрезать ремень на лодыжках, деревья распрямятся, звук получится хлёсткий, разбудит всех.

– Подруби стволы у корня, – посоветовал Швар.

Я приценился: должно получиться. Подполз к первому деревцу, двумя короткими ударами сделал насечку, ствол скрипнул и согнулся, потеряв упругость, одна половина Швара опустилась на землю. То же проделал со вторым деревцем. Швар приподнялся, я кинул ему нож, он перехватил его за рукоять и срезал ремни с ног.

– Уходим, – махнул я.

– Погоди, – Швар повёл взглядом по сторонам, – здесь мой топор.

– Какой топор, о чём ты? Найдём тебе другой.

– Мне не нужен другой.

Опустившись на корточки, он медленно прокрался между спящими орками. Я проклял его вместе с топором. Дебил! Ну реально, этих топоров в каждой лавке, как грязи. Деньги есть, купили бы, даже в торговом разделе у монахов хороший выбор…

Швар нашёл, что искал. Подобрал и топор, и щит, и перешагивая через тела вернулся ко мне.

– Вот теперь уходим.

И увидел орчиху.

– Су-мила? Сестрёнка!

– А ты кого хотель видеть? – девчонка прижалась к его груди.

– Точно не тебя… Соло, где ты её нашёл?

Я махнул рукой:

– Это ещё вопрос, кто кого нашёл. Но с этим потом разберёмся, а сейчас валим, валим отсюда.

Показалось мне или нет, но кто-то из спящих зашевелился. В темноте, лишь слегка разбавляемой тлением затухающих углей, возник силуэт. Он поднял руку, указывая на меня пальцем и прокричал:

– Хашино-о-суро!

Су-мила вскинула лук, тетива звякнула, стрела вошла крикуну в шею. Лагерь ожил, огонь встрепенулся, и на поляне снова стало светло. Орки вскакивали, я попытался разглядеть того, кто кричал, но стрела Су-милы уложила его на землю.

Мы побежали. Ветки хлестали по плечам, по бёдрам, секли лица. Одной рукой я прикрыл глаза, второй ухватил Гнуса и тянул за собой, хотя он и без меня понимал, что лучше не отставать. Су-мила бежала первой, задавая скорость. Она змейкой скользила меж деревьев, и было непонятно, как она ориентируется ночью в лесу? Не видно ничего, кроме её мельтешащих ног, веток и редких звёзд в прорывах древесных крон.

Бежали долго. Гнус задыхался, я полностью использовал лимит из баффа на выносливость, полученный в благодарность от Ткача. Позади помирающим паровозом пыхтел Швар. Ещё минута – и все мы упадём. В этот момент Су-мила остановилась. Я не среагировал и налетел на неё, едва не сбив с ног, Гнус рухнул возле меня задом вверх. Швар привалился лбом к дереву, глубоко втягивая в себя воздух и высунув язык. Да, паровозик реально помер, так быстро мы с ним даже от Архипки не бегали.

Су-мила зашипела:

– Тихо!

Мы как могли затихарились. Лёгкие требовали добавочного кислорода, хотелось вдохнуть его как можно больше, но приходилось сдерживаться. Сумила прислушивалась, поворачивая голову и, клянусь, она слышала то, что ни один из нас услышать не мог. То ли это какая-то способность, присущая неписям-оркам, то ли охотничий навык стрелка. Не удивлюсь, если она муху на взлёт сбивает.

Я проглотил тягучую слюну, облизнул пересохшие губы. Пить хотелось неимоверно. Три дня назад я проклинал воду, ибо достала, а сейчас готов был молить Игру, чтобы она подарила хотя бы маленький дождичек.

– Пи-ить, – просипел Гнус.

– Заткнись! – одновременно рявкнули на него я и Швар.

Су-мила выждала ещё несколько минут и удовлетворённо кивнула:

– Не идти за нами сейчас, ждут утро.

Я опустился на колени, задышал полной грудью.

– Вряд ли они вообще за нами пойдут. На кой чёрт мы им сдались.

– Пойдут, – уверенно кивнула девчонка. – Между нами теперь кровь. Они не простят. Будут идти пока можно.

– Вообще-то, они первые напали.

– Это их земля, – прохрипел Швар, – имели право.

– Да, их право, – подтвердила Сумила. – Если мы просто бежать, они не догонять. Но теперь есть кровь. Они должны пролить наша, чтобы не испытать гото-ущ – позор.

– Зачем же ты тогда стреляла?

– Это моё право. Видеть врага и не убить – гото-ущ. Я убила.

– И теперь они будут убивать нас.

– Это правильно, – серьёзно проговорила Сумила. – Мы убивать, они убивать, мы снова убивать – так устроена жизнь.

Воздух из чёрного постепенно становился серым, я смог разглядеть выражение лица девчонки. Мне почему-то показалось, что сейчас она выглядит как амазонка: сильная, смелая и глупая. Глупая – потому что согласно моей учительской памяти, ни одна из амазонок не дожила до более-менее исторически приемлемых времён, сохранившись лишь в воспоминаниях древних греков. Однако просвещать её на эту тему было бессмысленно. Если программисты вложили в голову кривые мозги, то их уже ничем не выпрямить, можно только подстраиваться.

– Что ж, убивать так убивать, – кивнул я, – но лучше мы их, чем они нас. А пока предлагаю двигаться дальше. Все вроде бы уже отдышались, можно ещё пару километров намотать на спидометр.

Су-мила не согласилась.

– Мы сначала говорить Швар, потом идти.

Что ж, родственники, давно не виделись, пусть пообщаются.

Они разговаривали на своей тарабарщине минут двадцать, я и не подозревал, что Швар так умеет. Многие слова сопровождались жестами, значение некоторых не сложно было угадать. Су-мила была недовольна, Швар как бы извинялся. Похоже, они реально брат и сестра, и Су-мила сейчас вставляла ему за долгую разлуку. Я никогда не интересовался прошлым Швара, знал только, что вместе с Кролем благодаря рассказам Болотного пастора он отправился Дорт-ан-Дорт и стал волком. Кроль в итоге погиб, Швар вернулся, и на этом история его жизни упиралась в тупик.

Я зевнул и посмотрел на Гнуса. Мошенник дремал. Он вообще молодец в этом плане, если есть возможность поспать или пожрать, обязательно ею воспользуется. Лодырь, лжец и обжора. Зачем только старуха отправила его со мной? Да ещё сказала, что пригодится, жаль, что не объяснила как.

Су-мила наконец выяснила отношения с братом и повернулась ко мне.

– Швар говорит, ты хочешь Форт-Ройц. Я знаю, как пройти быстро. Проведу.

– И ничего за это не попросишь? – сделал я попытку пошутить.

Девчонка не была настроена на шутки.

– Идти много, или догонят. Вставай!

Сомневаюсь, что орки Ар-Банн двигаются быстрее нас, тем более что мы уже создали неплохой задел километров, эдак, в пятнадцать. Но Игра славится непредсказуемостью. Помниться, по ледяной стене в Холодных горах мы поднялись за секунду, может и у орков есть нечто похожее.

До вечера мы не остановились ни разу, хоть Гнус и пытался завести свою обычную шарманку. Девчонка была неумолима, бе́гом нас не изматывала, но и привалов не допускала. Однажды, когда Гнус переусердствовал в своём нытье, она обернулась на ходу и сказала:

– Ты мешать. Я могу пустить стрела в ногу. Ар-Банн задержаться, чтобы отправить тебя по тропе слёз. Это даст нам ещё время.

Я покосился на орка.

– Швар, что такое тропа слёз?

– Анта-на бэрэ. Это когда тебя медленно убивают, иногда несколько дней, и смотрят, когда ты заплачешь от боли. Или умрёшь. Чем длиннее твоя тропа, тем больше уважение врага и выше гордость клана. Наш отец шёл по тропе шесть дней и не издал ни звука, его до сих пор вспоминают в болотах Ую-Кхай.

Су-мила, слушая нас, кивала.

– Ясно, – я понизил голос. – Швар, а как с вашего переводится «тавато айро» и «шушо»?

– Это тебе сестра нажужжала? – Швар усмехнулся. – Шушо на общечеловеческом означает «дебил», «глупый», «человек». Мы не любим разбрасываться словами, поэтому шушо ругательство обобщённое, подставляй любое значение, не ошибёшься. А тавато айро можно перевести как «убью». Но это не совсем точно. Наши старейшины перевели бы: тавато айро – я вытащу твои внутренности через заднее отверстие и засуну в верхнее. Примерно так.

– Что-то вроде: заставлю сожрать тебя свои собственные кишки.

– Типа того, но у тебя более мягкий вариант. В нашем понимании всё намного сложнее и изощрённее. Но ты палач, ты способен это представить.

Я кивнул: представить могу, и картинка, сразу скажу, не из приятных.

Сколько бы мы не шли, лес вокруг не менялся. Всё те же высокие сумрачные ели с широкими тяжёлыми лапами, между ними покрытая лишайником и мхом земля, и даже не земля, а кочки. Идти по ним было трудно; приходилось петлять, а порой и перепрыгивать. Подлеска почти не было, лишь иногда появлялся папоротник высотой в пояс, и в этих местах Су-мила беспокойно озиралась и не сводила с папоротника глаз.

Часто попадались грибы, в основном подосиновик и чёрный груздь. Ещё встречалась брусника – целые заводи крупной красной и на вкус очень сладкой ягоды. Я черпал её на ходу и отправлял в рот, но остановиться и набрать побольше, чтобы утолить голод, Су-мила не позволяла. Однажды попалось непонятно что: бурого цвета, величиной с баклажан и такое же продолговатое. Оно лежало в центре соцветия из листьев и источало запах свежего навоза. Я так сначала и подумал: кто-то типа медведя или крупного волка устроил здесь сортир. Но этого пахнущего добра было слишком много, большая поляна. Су-мила поморщилась, а Швар радостно оскалился.

– А вот и болотная ягода, то, из чего варят куши.

Не знаю как Гнус, а я мысленно поклялся, что пить эту гадость больше не стану.

В сумерках вышли к очередному болоту. В земле орков этого добра было более чем достаточно, начиная от мелких луж и заканчивая тем, через что нам довелось переползти не так давно. Встречались они на каждом шагу, некоторые можно было обойти, другие приходилось форсировать. Когда Су-мила узнала, что пограничное болото мы перешли в брод, она назвала Швара шушо.

– Надо было идти дальще на закат, там есть торговая дорога с шу-тань, там никто не станет мещать.

– Это слишком далеко, – покачал головой Швар. – У нас времени очень мало.

– Это у него малё, – Су-мила ткнула в меня пальцем. – Это на нём проклятьё. На вас проклятьё нет. А то, что болёто вас пощадило и не взяло себе, просто повезло. Я слыщала много о тех, кто заходиль в него, но не слыщала о тех, кто выщель.

– Теперь слышала, – твёрдо сказал я.

– Вы самые везучие шушо, – вздохнула девчонка. – Болёта сохнут, скан-туру гибнут, идёт больщой голод. Десять таймов назад вы бы не перещли болёто.

Она не восхищалась нами, пусть мы и сделали то, чего до сих пор не делал никто, она реально считала нас глупыми.

– Завтра поведу к дороге. По ней будет быстро, чем лесом.

Мы наконец-то остановились на привал. Швар закатал штаны, зашёл в болото по колено и используя себя как наживку наловил пиявок. Су-мила затеплила костерок, нарубила мясо и бросила куски на угли. Мы с Гнусом смотрели на это действо с брезгливостью, но как только потянуло сытным дымком, кинулись «к столу». Су-мила растёрла несколько мелких листьев, посыпала мясо. Дымок стал не просто сытным – ядрёным. Я схватил кусок и, обжигаясь, начал есть. Это было намного вкуснее того, что довелось попробовать в пекинской забегаловке.

После ужина я рассчитывал завалиться спать. Вторые сутки на ногах! Выживать удавалось исключительно за счёт баффов. Однако Су-мила повела нас дальше. Уже в кромешной темноте ближе к полуночи, она позволила устроить ночёвку, предупредив, что с рассветом отправимся дальше. Я кивнул: ага, с ним и отправимся – и не успев опуститься на землю, уснул.

Глава 10

Дорога в Орочьей топи была только одна и вела она от границы Шу к единственному городу орков Коан-хох. Дорога так себе, две телеги с трудом разъедутся, да и то одна на обочине застрянет, а город и вовсе походил на деревню. Я, конечно, утрирую, но именно такое впечатление он произвёл на меня, когда на шестой день мы остановились на холме в пределах его видимости. Улиц тоже одна, прямая, как полёт стрелы. Вдоль неё разместились более-менее ровные ряды каменных домов, позади которых торчали разбросанные в беспорядке мазанки, сарайчики, землянки. В небо тянулись дымки костров, ветер доносил запах навоза, куриное квохтанье и приглушённые крики.

Город вплотную упирался в гавань, более похожую на зажатый каменистыми холмами фьорд. На рейде покачивались две джонки и несколько галер и драккаров. Швар ни на что не указывая, проговорил с грустью:

– Здесь я заключил первый договор с Гомоном, – и прочитал на память. —Я, Швар, орк из клана Най-Струпций, обязуюсь служить тебе, Гомону, вожаку волчьей стаи норманнов из Северных кантонов, честью и правдой в течение ста двух таймов… Помнишь свой договор, Соло?

– Ага, там ещё дальше про деньги было, которых я так и не увидел.

– Это верно. Гомон не любил деньги и нас приучал к этому, – он засмеялся.

– А кто-то получил всё до последнего медяка, – я глянул на Гнуса.

– Соло, какой ты злопамятный.

– Из-за тебя я лишился всей сбруи плюс одиннадцать золотых. Ты бы забыл про одиннадцать золотых, Гнусяра поганый? То-то же.

Мы спустились вниз. Навстречу из города выходил караван – несколько телег с тюками и корзинами. Погонщики с ленцой щёлками вожжами, позади шевелил сандалиями отряд шу-таньей во главе с нефритовым чандао в жёлтом. Су-мила смерила его плотоядным взглядом. Клянусь, она с удовольствием бы прибила его. Девчонка настоящий воин, несмотря на внешнюю хрупкость и милоту. За последние дни я много узнал о ней: что-то подметил сам, что-то Швар рассказал. Когда он уходил к норманнам, Су-мила была ребёнком, но уже тогда считалась мелкой занозой в заднице всего клана. Проявляла строптивость, упорство, убегала в болота и пропадала на несколько дней. Незадолго до того их отца взяли в плен орки клана Ую-Кхай и отправили по тропе слёз. Су-мила поклялась отомстить. Со слов Швара в её шатре на сегодняшний день висели девятнадцать засушенных ушей, как знак её воинской доблести. Точно не известно все ли они принадлежат оркам Ую-Кхай, но даже у боевого вождя Най-Струпций всего лишь на четыре уха больше.

Игра явно наделила орчиху особыми способностями. У меня периодически мелькала мысль вызвать её на дружеский поединок и посмотреть, что да как. Намекнул один раз, дескать, давай поборемся, но Су-мила лишь усмехнулась. То ли она не считает меня достойным противником, хотя я частично показал ей свои умения при первой встрече, то ли обычных намёков мало и необходимо совершить определённый поступок, возможно, хамский. Главное не переусердствовать при этом, а то дружеский поединок может перерасти в кровавую дуэль.

Крепкая девчонка и не глупая. А ещё она поклялась ждать Кроля, когда тот вместе со Шваром ушёл к Гомону. Не ей ли Кроль посвятил свои последние стихи…

Зрачки твои жёлто-тигриные

В глазах моих отражаются.

Приди ко мне!

Мы будем стоять и смотреть друг на друга.

Почему я запомнил этот верлибр?

Единственная городская улица была вымощена камнем. Здания все двухэтажные, под конусными крышами, с застеклёнными окнами. Вывески над дверями сообщали, что это либо торговые представительства, либо постоялые дворы. Несколько заведений были достаточно фривольного характера. Из раскрытых окон неслась музыка, на стенах висели картинки со смазливыми женскими личиками. В посетителях чувствовалась нужда, и некоторые сотрудницы сидели на лавках вдоль стен, демонстрируя прохожим длину ног в кружевных чулочках и глубину вырезов в зонах декольте. Я заглядывался, улыбался, мне улыбались в ответ и манили пальчиками. В иной ситуации я бы все эти пальчики и ножки в чулочках… Но увы. Едва мы вошли в город, Су-мила обернулась и указала на холм, на котором мы недавно стояли. Теперь там торчали три десятка крепких орков.

– Это те, которые нас преследовали? – спросил я.

Су-мила кивнула.

– Как же их много, – всхлипнул Гнус. – Соло, ты говорил, у тебя есть серебро. Не пора ли отправится в морское путешествие?

Су-мила покровительственно похлопала его по плечу.

– Не плачь, шушо. В Коан-хох нельзя обнажать оружьё. Тот, кто нарушит запрет, станет пищей крабов. А крабов здесь много, и все они очень голёдные.

Не уверен, что Гнуса это сообщение вдохновило, но хныкать он перестал.

Вопреки ожиданиям, орков на улице я почти не видел. Город орочий, а население сплошь кумовья, шу-таньи и прочий сброд с обоих континентов. Одни бесцельно слонялись от здания к зданию, другие глазели на девок, третьи приставали к прохожим, выпрашивая мелочь. К нам пристала компания таких просителей. Глаза голодные, рожи злые, одежонка рваная. Глядя на них, у меня возникла ассоциация с бандой барабашек. Главный барабашка, рыжий мужик с подбитым глазом, щёлкнул пальцами:

– Эй, компашка, а ну стоять на месте, раз-два. Вы, гляжу, по барахлу неплохо затарены, а раз экипировочка не хилая, стал быть, денюжка водиться должна. Прав я? Может поделитесь тогда с пролетариатом? А то брюхо к спине прилипло, наполнить нечем.

Этот рыжий однозначно был из игроков, лексикон для местных пейзажей слишком уж вычурный. За голенищем торчала рукоять ножа, на поясе висели кольчужные перчатки, любой торгаш за такие серебра отсыплет не задумываясь. Так что мужик не простой, и команда вокруг него подобралась бойкая. Двое сразу ушли нам за спины, ещё двое встали слева, остальные справа. Девять против четверых. У каждого кроме ножа деревянная дубинка.

– А ты мне что за это? – остановился я.

– Я что? – рыжий открыл рот. И закрыл. Видимо, никто до сих пор подобных вопросов ему не задавал, вот он и задумался.

– Я что? – снова повторил он, покусывая губы и, наконец, нашёлся. – Я тебе спасибо скажу. Подходит?

– Вполне. Всю жизнь мечтал от тебя спасибо услышать. Получай.

Я протянул руку, разжал пальцы. На ладони блеснуло серебро. Су-мила дёрнулась остановить меня, ещё бровки так сдвинула, дескать, ты чего творишь, шушо, но Швар придержал её и подмигнул.

Рыжий потянулся ко мне, и резко прянул назад.

– Качан, а ну забери бабки.

Один из подельников дёрнулся, но тоже остановился.

– Чё встал, Качан, давай, бери. Сколько там у него?

Качан потряс башкой.

– Чё-то он сговорчивый больно. Ну его нахер, Чубакс, пусть дальше идут.

– Не ссы, чушпан, всё путём. Не враги же они своему здоровью, так, седовласка?

Это он меня седовлаской назвал? Вообще-то мои волосы имеют красивый пепельный цвет… А, понял, он пытается меня разозлить, тогда я наделаю кучу ошибок, ибо в гневе человек всегда совершает ошибки. Но слишком криво кладёт. Если уж оценил стоимость нашего шмота, то должен понимать, что мы его не в кустах нашли и на тупые разводы не ведёмся.

– Так, так, не бойся, – подтвердил я. – Иди возьми.

Всё ещё сомневаясь, Качан медленно подошёл ко мне и протянул руку сгрести монеты с ладони. Я резко сжал пальцы и коротким тычком ударил по кадыку. Что-то хрустнуло, надеюсь, горло. Качан упал на колени, захрипел. Чубакс выхватил дубинку и просипел сквозь зубы:

– Ну, суки, сами напросились, – и крикнул. – Налетай, братва!

Видимо, дубинки оружием не считались, либо у местного населения имелись определённые привилегии. Барабашки кинулись на нас одновременно. Мы не стали вставать в защиту, наоборот, рассыпались, и это привело нападавших в растерянность. Обычно люди стараются сбиться в кучу, встать спина к спине, так проще отражать нападение превосходящего по количеству противника. Мы мыслили нешаблонно. Я в прыжке сблизился с главарём, перехватил дубинку в замахе и вырвал. Захрустели пальцы, Чубакс заверещал. Я перехватил его за запястье вывернул руку и надавил на локоть. Кость треснула. Дал пинка под жопу. Чубакс пополз по мостовой, разевая рот в безмолвном крике.

Всё действо заняло меньше минуты. Мы победили. В Шваре я не сомневался, кулаками он машет не хуже, чем топором. Гнус тоже не дурак, благо что мошенник. Сжался по обыкновению в комочек и врубил на полную бафф по харизме. Я даже сквозь пыл сражения почувствовал к нему любовь. Пёс шелудивый, когда-нибудь прибью его за это! Су-мила тоже не подвела. Она крутилась между барабашками как белка в колесе, и пусть удары были не такие мощные, как у меня и Швара, кровь из разбитых носов густо летела во все стороны.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до одиннадцатого уровня из пятнадцати

Хорошая новость. Очень хорошая. И картинка к ней замечательная. Вокруг нас ползало семь жалких червей, перемазанных в крови и пыли. Лишь двое барабашек могли стоять на своих ногах, но и им прилетело от души. Швар почёсывал кулак, Су-мила хмурилась.

– Неправильно так. Неправильно.

– Почему неправильно? – не понял я.

– Неправильно. В Коан-хох неправильно лить кровь. Запрет.

– Ты говорила, запрет на использование оружия. Мы его не использовали. Да и не мы напали.

– Всё равно неправильно. Так не может быть.

– И что нам теперь сделают?

Швар толкнул меня локтем.

– Туда смотри.

Со стороны гавани шёл орк: крупный, кожа тёмно-зелёная с багровыми пятнами, что говорило о весьма почтенном возрасте, но несмотря на это и на тяжёлый посох в руке, он не казался дряхлым. Сил было на десятерых Шваров. Не родственник ли он Говорливому Орку? Одет, как и тот, в кожаную безрукавку, на плечах плотный холщовый плащ. Оружия нет, но оно и не требовалось. Следом вышагивал отряд орков при полном параде. Рожи у всех разукрашены шрамами и татуировками прямо указывая, что это не почётное сопровождение, а вполне себе боеспособная стража, местный спецназ. Они перекрыли улицу и встали за тёмно-зелёным полукругом.

Я жаловался, что орков в городе мало? Вот вам пожалуйте. Плюсом к спецназу подошли Ар-Банны во главе с седым вожаком и остановились у стены, внимательно поглядывая на происходящее.

Тёмно-зелёный стукнул посохом, и все, кто был рядом, замолчали.

– Кровь пролилась на камни Коан-хох. Воспримем эту боль как свою и решим дело по справедливости. Одари нас, Игра, светом своим и позволь развести по сторонам правду и вымысел!

Я так понял, это была местная судебная формула, по типу: нет худа без добра… Нет, по-другому. Гнус, херов любитель латыни, мог бы сказать: Dura lex, sed lex – закон суров, но это, сука, закон, поэтому хрен вывернешься. Что ж, виновным я себя не считал, как и друзей своих, так что пусть судят.

Орк шевельнул посохом. В набалдашник был вправлен крупный янтарь, похоже, магический, потому что от него исходило лёгкое свечение, и когда орк направил его на меня, я почувствовал слабость.

– Что случилось, человек, говори.

Я подбоченился, правда была на нашей стороне.

– Мы только что прибыли в город и искали место, чтобы остановиться на ночь. Подошла компания будущих пострадавших и потребовала денег. Разумеется, мы им ничего не дали, и они по приказу того рыжего напали на нас…

– Девять добропорядочных горожан напали на четверых злобного вида воинов? – с сомнением перебил меня орк.