Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 354 страниц)

Глава 4

Утром в каземат ворвались охранники во главе с Фомичёвым. Тот сразу заорал:

– Встать! На выход!

Мы лежали на матрасах, едва-едва проснулись, до этого полночи болтали. Гук и Мёрзлый вспоминали прошлое. Совместное заключение сблизило их. До прошлых отношений им было ещё далеко, если эти отношения вообще когда-либо восстановятся, но какое-то потепление наступило. В разговоре мелькнуло имя: Сотка. Я мгновенно увидел перед глазами поваленное дерево и примотанный к нему проволокой скелет женщины. Какое отношение она имеет к этим двоим? Гук упомянул её с неподдельным теплом, Мёрзлый вздохнул, свет в глазах стал тоскливым. И я уже в который раз вспомнил рассказ, услышанный на принудиловке о двух друзьях и девушке. Те двое… и этот шрам на лице Мёрзлого… Спросить на прямую не решился, но все эти моменты так идеально накладывались друг на друга, что сомнений не вызывало…

– Встать! На выход!

Поднимались мы не спеша. Фомичёв продолжал орать, охранники клацали зубами, но никто не посмел пнуть нас или ударить. Мёрзлый взял кастрюльку с водой, полил Гуку на руки. Тот умылся и в свою очередь полил Мёрзлому. Ни один из них при этом не произнёс ни слова, а Фомичёв наливался краской и плевался матом в мою сторону.

– Шлак! На выход! Чё стоишь?

Мне хотелось ответить физически, душа требовала выхода эмоций, но Гук покачал головой: не надо – и я стерпел.

На улице светило солнце, щебетали воробьи. Возле блокпоста техники заканчивали устанавливать съёмочное оборудование и большой видеоэкран, рядом с операторским фургоном пили кофе девчонки. Справа у ворот, возле блокпоста и в гнезде на КПП торчали вараны. На троллейбусной парковке стояла знакомая зенитка. Увидев её, Мёрзлый усмехнулся.

Нас провели к съёмочной площадке, минут через пять из здания администрации вышли Мозгоклюй с мисс Лизхен и Сиваш. Перед линией оцепления они остановились. Несмотря на серьёзную охрану, Мозгоклюй боялся подойти ближе. Любой из нас мог убить его голыми руками, другой вопрос: зачем нам это надо? Его смерть никак не повлияет на нашу участь. Разве что ради удовольствия…

Одет Мозгоклюй был в свой стандартный костюм конферансье, в руке трость, на голове цилиндр. Он всё-таки решился сделать ещё несколько шагов вперёд, и голосом, весьма далёким от былой уверенности, проговорил:

– Э-э-э-э, знаете ли… Через час начнётся шоу. Мы были вынуждены изменить стиль программы, кхе… Во-первых, вы не будете ограничены временными рамками. Сколько, так сказать, продержитесь – сутки, двое, трое, неделя – столько и будет длиться всё это, так сказать, мероприятие…

– То есть, пока не сдохнем, – не удержался я от реплики.

– Или пока не победите, – уточнил Мозгоклюй.

Мёрзлый и Гук, стоявшие безучастно, подняли головы. Пока не победим?

– Именно так, – кивнул Мозгоклюй. – Это второе и самое главное изменение. Отныне вы не зайцы, вы – волки. Жестокие, беспринципные! Ваша задача не просто выжить, но уничтожить всех, кто осмелится встать на вашем пути к победе! – произнося это, Мозгоклюй распалялся, вскинул подбородок. Прежняя уверенность вернулась к нему. Шоумен поборол труса. – Против вас выступят семь групп охотников, в каждой группе двенадцать человек хорошо вооружённых, подготовленных и беспощадных. Кто выживет в этом противостоянии, тот и станет победителем шоу.

Я закусил губу. Двенадцать на семь – восемьдесят четыре. Не хило. Чтобы победить такое количество хорошо вооружённых и подготовленных, плюс к тому, беспощадных, нужно тоже быть хорошо вооружённым. Как минимум.

Это мысль пришла в голову не только мне.

– Оружие нам дадут? – спросил Гук.

– Оружие? – Мозгоклюй развёл руками. – Это было бы слишком просто. – Вы – легенда Загона, даже этот, – он бросил на меня косой взгляд, – успел прославиться. Поэтому вы должны сами добыть всё необходимое. Но не стоит омрачаться, кое-что вы всё-таки получите. Мы подготовили семь тайников. Чтобы не затягивать представление, каждый отмечен на карте крестом. Лишь вскрыв все тайники, вы сможете завершить шоу. Это отличное нововведение, зрителям оно понравится.

Мозгоклюй оживился до такой степени, что подошёл к нам вплотную. Мисс Лизхен делала ему знаки, но он не замечал.

– Сейчас вы получите другое облачение, то, в котором люди привыкли видеть вас. Я прошу, Вячеслав Андреевич, не отказывайтесь, не лишайте зрителя привычного образа.

– Я и не отказываюсь, – пожал плечами Мёрзлый. – Давай, что ты там приготовил.

Мозгоклюй щёлкнул пальцами, и техники принесли три комплекта одежды. По Гуку и Мёрзлому всё понятно: камуфляж, разгрузки, берцы. Мне подали мой старый плащ и клетчатый набор. С клетчатым я не спорю, заслужил. Но где они взяли плащ? Это не подделка, все дырки и потёртости на прежних местах, только вот дело в том, что оставил я его у фармацевтов. А вместе с ним остались Алиса и нож от брата Гудвина.

– Удивлён, Дон? – замурлыкал Сиваш, заметив моё недоумение. – Догадываешься, где нашли?

– В магазине купили, – изобразил я дауна.

– Дурачься, дурачься, – покивал Сиваш. – Помнишь хранилище старого подвижного состава? Вот там.

Хранилище старого подвижного состава… Свалка. Владения Коптича. Расстались мы с дикарём не очень хорошо, я бы даже сказал плохо, и попасть туда плащ мог только вместе с Алисой. Чего она там позабыла?

– Сам удивился, когда нашли его, – хмыкнул Сиваш. – Поступил сигнал, дескать, на свалке порошок варят. Мы нагрянули, обыскали. Взяли две сотни нюхачей. Прикинь, один утверждал, что он царь. Ха, совсем крыша поехала. В яму всех увезли. Только, понимаешь, нюхачи порошок варить не умеют, у них мозгов не хватит, а кого-то более сообразительного не нашли. Видимо, все сообразительные свалить успели. Говорят, там мужичок какой-то командовал, Коптич погоняло. Ничего не слышал про него?

– С какого перепоя я про него слышать должен?

– Логово его нашли, а в нём твой плащ, вот я параллели и провёл. Но если не слышал, то Бог с ним. Я ведь не дознаватель, мне пополам. А дознаватели разберутся. Найдут и мужичка, и как плащ к нему попал.

Пока болтали, мы успели переодеться. Мёрзлый подпрыгнул по привычке. Когда Сиваш отошёл, спросил тихо:

– Ты же говорил, что Алиса у фармацевтов. Каким образом твой плащ на свалке оказался?

– Я откуда знаю? Я её неделю не видел. У неё в голове ветер, в какую сторону дунет, туда и бежит. А дует он постоянно и не туда, куда надо. Ты отец, тебе ли не знать.

– Точно, – усмехнулся Гук. – На одном месте она сидеть не умеет.

– В кого это интересно она такая непоседа? – обернулся к нему Мёрзлый.

– Неважно, главное, не попалась, значит, что-то готовит.

– Это и пугает, – Мёрзлый снова посмотрел на меня, но продолжать тему не стал.

Подошла мисс Лизхен.

– Господа…

О как, господа! Помниться, раньше она обращалась ко мне не иначе как «шлак», «зашлакованный» и прочее в том же духе, а нынче – «господа». Однако повышение.

– Господа, пройдёмте к съёмочной площадке. Через пятнадцать минут начинаем. Всё будет происходить в прямом эфире, трансляция ведётся на всех Территориях одновременно.

– Ну ещё бы, такие люди в главных ролях, – пробормотал кто-то из варанов.

Мы встали возле блокпоста, из амбразуры, как и в прошлый раз, выглядывал ствол Максима. Мозгоклюй некоторое время смотрел на нас, поглаживая пальцами подбородок, покачал головой и сказал:

– Нет, нет, это не то, что я хочу видеть. Совсем не то. Вячеслав Андреевич, могу я попросить вас встать так, чтобы это окошко с пулемётом оказались справа? И можете положить руку на этот ствол? А вас, Гук, если можете, встаньте слева от Вячеслава Андреевича. И скрестите руки на груди… Да, именно так. Ну а… – его глаза пробежались по мне. – Ты встань с другой стороны пулемёта… Привались спиной к стене и… Ради Бога, не говори ни слова! Просто стой и молчи.

Мозгоклюй отошёл в сторону, надел на лицо улыбку, взял трость под мышку. Техники нацепили нам на ноги браслеты с тротилом. На счётчике стояла цифра: 72.

– Семьдесят два часа? – уточнил я.

– Ага, – кивнул техник. – Больше вы всё равно не протяните.

– А если протянем? Ну так, чисто теоретически.

Он посмотрел на меня непонимающим взглядом и промолчал.

Мисс Лизхен начала обратный отсчёт, дублируя его жестами:

– Четыре… Три… Два… Один… Съёмка!

Послышалось печальное пение скрипки, Мозгоклюй сгорбился, перехватил трость, качнул её словно ребёнка, и то ли заныл, то ли застонал протяжным речитативом, подражая Вертинскому:

– Мой путь израненной мечты, покрытый толстым слоем лака, вдруг оказался на краю невидимого оврага. Я падаю, лечу ко дну, стенаю и пытаюсь… Взмыть вверх! Но у надежды… нет крыльев… только тяжесть гирь…

Скорее всего, это были стихи, некий симбиоз декаданса и эстетизма. Чувствовались и ритм, и рифма, но всё вместе выглядело настолько убого, что даже я, человек далёкий от поэзии, поморщился. К счастью, сие стихоплётство длилось недолго. Мозгоклюй закончил баюкать трость, распрямился и вскинул руки:

– Друзья, и вот я снова с вами!

Загудели трубы, заглушая скрипку. Из блокпоста, одна за другой стали выбегать танцовщицы в бикини с волчьими хвостами, в волчьих полумасках. Они выстроились перед экраном и начали изображать нечто похожее на древнеегипетское хореографическое искусство, видимо, волчье обличие у них ассоциировалось с Анубисом.

Мозгоклюй пошёл на камеру, та начала отъезжать, потом чуть приподнялась, а Мозгоклюй изобразил своё фирменное степ-па, и заговорил хорошо поставленным голосом:

– Сегодня мы начинаем новое шоу, и оно превзойдёт все предыдущие. Радуйтесь! Ибо на арену выходят не зайцы, но… Волки!

Он сделал широкий жест, и камера перенацелилась на нас. Мы стояли в позах, как и просил этот клоун, и не знали, что делать. А он подскочил, крутанулся на пятках и продолжил представление:

– Вы видите их – легенды Загона! Мёрзлый, первый из штурмовиков! Гук, прославленный воитель! И с ними Кровавый заяц, отрастивший клыки! Я был счастлив, когда на моё предложение принять участие в шоу они дружно сказали ДА! Друзья, это будет невиданное доселе действо. Против них выступят семь – целых семь! – команд отъявленных головорезов со всех Территорий нашего мира. Они вооружены до зубов, экипированы и мотивированы, ибо – и это не шутка – ни один из них не сможет выйти из Развала, покуда эти трое живы.

Мозгоклюй состроил загадочную физиономию.

– Вам может показаться, что волки станут лёгкой добычей жестоких охотников. Спешу развеять ваши страхи: это не так! Мы приготовили семь тайников с весьма ценными предметами внутри. Каждая группа охотников охраняет один из них, – в его руке появился планшет. – Лишь обнаружив и вскрыв все тайники, волки смогут выйти из шоу победителями. Пожелаем им удачи, друзья?

Видимо, зрители сейчас должны дружно заорать: пожелаем! – что наверняка и произошло, в противном случае шоу закончится слишком быстро, и фанаты не получат истинного наслаждения от сцен ожидаемого насилия. Мозгоклюй дал им минуту проораться, после чего подскочил к Мёрзлому.

– Пришла пора заканчивать с разговорами и отправляться в путь. Но перед этим маленькое интервью с бывшим начальником безопасности Загона. Вячеслав Андреевич, как вам новый статус? Из шикарного кабинета в бункере Центра Безопасности вы шагнули в сырую камеру подвала Депо. Желаете ли вернуть прежнее звание, что непременно произойдёт, если вы победите?

Мёрзлый, улыбаясь, приобнял его за плечи и милейшим голосом спросил:

– Ты, сука, издеваешься? Я сейчас тебе голову отвинчу, и мне за это ничего не будет, потому что казнить меня дважды не получится. Как тебе такой ответ?

Он обхватил его шею, сдавил. Лицо Мозгоклюя побагровело, глаза расширились от ужаса. Он дёрнулся, но из хватки Мёрзлого даже я не вырвусь, чего уж говорить о каком-то там деятеле культуры. Охрана напряглась, кто-то вскинул оружие, передёрнул затвор. Но валить волков в самом начале шоу, на которое уже потрачены гигантские ресурсы… Проще пожертвовать ведущим, что наверняка ещё лучше скажется на рейтинге.

Из операторского фургона выглянул Толкунов, замахал руками. Сиваш крикнул:

– Не стрелять!

Все замерли в немом ожидании дальнейших событий, и только мисс Лизхен поднесла пальцы ко рту и заскулила…

– Ладно, шучу, – Мёрзлый выпустил положенца из объятий и усмехнулся. – Что у вас дальше по сценарию?

Мозгоклюй шутку не оценил; ноги у него подкосились, и он сел прямо на асфальт. Камеры мгновенно перенаправились на кордебалет. Музыка зазвучала громче, девчонки задрыгали ногами, мы дружно рассмеялись.

Мисс Лизхен подскочила к Мозгоклюю, помогла подняться. Тот выглядел потрясённым, губы дрожали. Но профессионализм никуда не денешь. Шоумену потребовалась всего минута, чтобы вернуть себе прежний лоск и уверенный голос. Знаком он показал оператору, что готов продолжить, и когда камера повернулась к нему, воскликнул:

– Друзья мои, час великой охоты пробил! Мы говорим нашим милым волчишкам: ступайте и порезвитесь хорошенько на просторах Развала. Вперёд!

Ворота раскрылись, мы двинулись на выход. Мозгоклюй продолжил вещать:

– А теперь, друзья, познакомимся с охотниками…

Я обернулся, уверенный, что после нас на площадку выйдут охотники. Неплохо было бы взглянуть на них, оценить хотя бы внешний вид и приблизительно понять, что нам уготовано. Но площадка пустовала, съёмочная группа смотрела на видеоэкран. Мисс Лизхен крикнула:

– Пошла запись!

На видеоэкране появилась первая группа охотников. Со своего угла я разглядел лишь набор разноцветных пикселей, не позволяющих распознать что-либо конкретно.

Возле ворот техник передал Мёрзлому планшет, похоже, по умолчанию его считали старшим нашей стаи. Другой техник протянул три экшн-камеры, несколько сменных аккумуляторов, блок питания, и пояснил:

– Одна камера должна быть включена постоянно, другие включайте, когда начинаются какие-либо события: стрельба, нападение тварей, подход к позициям противника. Это вам вместо коптеров, чтоб не мешать и не выдавать ваше местоположение. Хотя пара-тройка всё равно будут висеть над головами, но достаточно высоко, чтоб не быть слишком заметными и навязчивыми.

Мёрзлый кивнул:

– Нормально. Дон, твоя камера работает на постоянке.

– Почему сразу моя?

– Потому что это приказ. Двигаешься посередине, расстояние между бойцами два шага. Есть предложения, в какую сторону идти?

– А что там на карте? Ближайший крестик где? – спросил Гук.

– Я бы на тайники не очень рассчитывал, подойти к ним будет сложно. Для начала предлагаю добыть оружие. Любое. Нужно найти группу противника, установить наблюдение и принять верное решение. В общем, всё как в старые добрые времена начала Разворота.

Мёрзлый включил планшет, вывел на экран карту. Все крестики находились в ближней зоне Развала, за оврагом не было ни одного. Всего их было семь, по числу групп охотников, как и обещал Мозгоклюй.

– Откуда начнём? – Мёрзлый посмотрел на меня. – Не молчи, Дон. Есть предложения?

Я скуксился.

– Какие предложения ты хочешь услышать? Я тут только приказы выполняю.

– Сегодня ты не пассажир, а полноправный боец, хоть и с ограниченными правами. Давай, выкладывай, по мордашке видно, что у тебя язык чешется великую тайну раскрыть.

Язык действительно чесался. Неподалёку в высотке у меня была собственная заначка, оставшаяся ещё с первого шоу: двустволочка Тощего с запасом патронов. Оружие не ахти какое, но всё-таки лучше, чем ничего. Я рассказал о нём. Мёрзлый с Гуком переглянулись. По всей видимости, с этой высоткой оба были хорошо знакомы.

– Хоть одна хорошая новость за утро, – удовлетворённо кивнул Мёрзлый. – Пошли, посмотрим на твою заначку.

Глава 5

Мы прошли вдоль забора до угла. Мёрзлый выглянул, присмотрелся к верхним этажам высотки. В небе виднелся едва заметный силуэт коптера. Он парил над нами широкими кругами, словно орёл над добычей. Вот бы получить картинку с его камер. Кустов, деревьев и прочих укрытий в Развале достаточно, но и этого бы хватило, чтобы заранее увидеть и распознать опасность.

– Вряд ли охотники здесь, – уверенно проговорил Гук. – Смысла нет валить нас в самом начале шоу. Думаю, часов шесть-семь в запасе есть. Нужно идти к ближайшему тайнику.

– Так и поступим, – согласился Мёрзлый. – Но сначала возьмём двустволку Дона. И не забываем про тварей. Им всё равно: шоу, не шоу, лишь бы сожрать кого-то. А мы с голыми руками и не заряженные.

Напоминание пришлось к месту. Я уже целиком сосредоточился на охотниках, выглядывая места, где может устроить засаду человек с ружьём, и совсем не думал о тварях. А между тем мест, где могут засесть мутанты гораздо больше.

Мы перебежали пустырь. Перед пятиэтажками Мёрзлый поднял руку и опустился на колено. Впереди густой полосой росла жёлтая акация. Слева возле торцовой стены виднелся узкий проход, я сразу указал на него, но Мёрзлый покачал головой.

– Не спеши, Дон.

Он вытянул шею и прищурился, то ли вынюхивая чего-то, то ли прислушиваясь. Я тоже так делаю, когда ищу тварей на сухую. Это реально помогает, интуиция начинает напрягаться и работает лучше. Гук молча поглядывал по сторонам. Он не проводник, ему и под дозой учуять тварь за счастье, и мне было приятно осознавать некоторое превосходство перед ним, всё-таки не я самое слабое звено в нашей команде.

Едва я так подумал, Гук тронул меня за локоть и сказал:

– Если выскочит тварь, разбегаемся в разные стороны. Она сразу не сообразит за кем бежать, выиграем несколько секунд. И не забывай: язычник не любит высоту, багет чувствует страх, подражатель нападает только сблизившись…

Гук опекал меня, как и прежде, крёстный всё-таки. Но я уже давно без его подсказок прекрасно знал кто как действует и как от кого спасаться. По сути, убежать от твари невозможно, только пристрелить или прирезать, но в первом случае требуется нормальное оружие, во втором доза. Ни того, ни другого у нас пока нет. Поэтому Мёрзлый и осторожничает. Наконец, он поднялся.

– Вперёд.

Мы перебрались через палисадник, вышли к высотке. До подъезда оставалось шагов сорок, в прямой видимости чисто. И вдруг резко сработала интуиция, причём одновременно и у меня, и у Мёрзлого. Он вскинул руку, а я выкрикнул:

– Бежим!

И рванул к подъезду. Не знаю, почему выбрал это направление, но именно оно оказалось верным. Справа из-за коробки теплостанции выскочили язычники. Коптер в небе оживился, мгновенно спикировал, откуда-то нарисовался ещё один и завис над акациями, разгоняя листву пропеллерами. На бегу я успел подумать: а если в подъезде подражатель? Место для него вполне подходящее, да и багеты не чураются устраивать логовища на первых этажах.

Завизжал язычник, отбрасывая любые вопросы прочь. Я влетел в подъезд, за мной Гук, последним Мёрзлый. Штурмовик ухватил дверь за ручку, захлопнул, и почти сразу в полотно по ту сторону ударилось тяжёлое тело твари. Если бы дверь открывалась внутрь, тут бы нам и пришёл конец. Слава пожарной охране, требующей, чтобы все двери открывались наружу.

Гук схватил привязанную к лестничным перилам верёвку, обмотал ручку, натянул, сделал ещё оборот, завязал узел… И засмеялся. Мёрзлый, глядя на него, заржал конём и сказал:

– Как тогда, помнишь? Олово ещё обещал побрить нас наголо.

И смех ещё громче разлетелся по подъезду.

Я вытер пот с лица, сел на ступеньку. Резкий впрыск адреналина едва не взорвал сердце, и теперь следовало его успокоить. Я выдохнул и исподлобья посмотрел на развеселившихся товарищей. Совсем недавно они были врагами, но общая беда постепенно сближала их. Ещё немного – и обниматься начнут.

Дверь снова содрогнулась от удара. Язычники бились в неё и скребли когтями. Неприятные звуки. Я встал и, не говоря ни слова, начал подниматься по лестнице.

На площадке перед восемнадцатым этажом остановился. Здесь подражатель убил Юшку. Всё, что от неё осталось – разорванное в клочья тряпьё, позвонки и крупные осколки костей. Пёсотвари потрудились на славу. Точно так же они разобрались с дохлым подражателем, вымели подчистую, даже кровь с пола слизали.

Ружьё Тощего я нашёл там, где и оставил: в соседней квартире под ванной. Вытащил на свет, передал Мёрзлому, полез за патронташем. Штурмовик преломил стволы, заглянул в них, дунул зачем-то, и качнул головой:

– Давно я такое в руках не держал. Бери, Гук, пользуйся, пока не найдём чего-нибудь получше.

Гук перекинул патронташ через плечо, зарядил ружьё и стал похож на кабальеро. Ему бы ещё сомбреро и усики тонкие, чтобы полностью с образом слиться.

– Ну что, теперь к тайнику?

– Минуту, – остановил их я. – В следующую квартиру зайдём. У нас там, когда охотниками на шоу подрабатывали, лёжка была. Точно не помню, но вдруг что осталось. Хоть пачка галет. А то живот от голодухи сводит.

Зря я на что-то рассчитывал, в квартире не осталось ничего, только на столе и полу валялись упаковки от сухого пайка и обёрточная бумага от патронов. Зато на стене увидел надпись:

Двойной эспрессо и латте.

Мёрзлый хмыкнул:

– Вы чем здесь занимались? Кофе заказывали?

Я выключил экшн-камеру. Мозгоклюю и зрителям совсем не обязательно знать, что означает надпись на стене.

– Это наш с Алисой пароль. Мы так проверяем свою идентичность.

– Что вы проверяете? – не понял Гук.

– Всё нормально, приятель, это что-то вроде «свой-чужой» для нынешней молодёжи, – объяснил ему Мёрзлый. – Хочешь сказать, Дон, раньше этой надписи не было?

– Не было, – уверенно кивнул я. – Это Алиса. Нужно порыскать по квартире, она для нас что-то приготовила.

Планшет в кармане Мёрзлого завибрировал:

Требование проекта: одна экшн-камера должна быть включена.

Быстро они спохватились, получается, сигнал с камеры отслеживают постоянно.

– На, Дон, – Мёрзлый передал планшет мне. – Иди на лестничную площадку, соври им что-нибудь. А мы пока поищем подарок от дочурки.

Я вышел из квартиры, присел на верхнюю ступень. Надо соврать что-то такое, во что операторы, во-первых, поверят, во-вторых, не будут сильно нервничать в процессе следующих отключений. А следующие отключения наверняка последуют, ибо не обязательно им знать всё, что мы тут говорим и делаем.

Я отбил ответ:

Вы китайские камеры больше не покупайте. Барахло галимое! Чуть повернёшься, она отключается.

Надеюсь, им такого объяснения хватит, потому что камеры действительно китайские. Однако оператор не унимался.

Вам выдали три камеры! Включите одну!

Но мы тоже не вчера родились.

И что с того? Видел, язычники на нас напали? В целях безопасности пришлось разделиться. Ща встретимся, решим вопрос. А ты пока корвалолчику попей, полегчает. Или чё там от нервов пьют? Короче, отстань.

Он отстал, и я, воспользовавшись моментом, занялся изучением пользовательского интерфейса. Ничего необычного, та же демо-версия, что и на первом шоу. Возможность связаться с кем-то извне отсутствует полностью, кроме как с оператором. Плюс карта. Я открыл её, увеличил масштаб.

Все тайники были отмечены крестами и располагались они только по нижней части Развала. Каких-то промежуточных этапов предусмотрено не было, то бишь, нам предстоит биться с охотниками днём и ночью без какой-либо надежды на полноценный отдых. С учётом того, что браслеты на ногах одновременно являются датчиками, указывающими наше местоположение, не стоит рассчитывать даже на небольшую передышку. Нас измотают, обложат как настоящих волков флажками и показательно уничтожат. Идёт охота на волков, идёт охота! На серых хищников – матёрых и щенков. Кричат загонщики и лают псы до рвоты. Кровь на снегу и пятна красные флажков…[1]

Вот что нас ждёт. И любые слова Мозгоклюя, что у нас есть шанс победить – чушь. Они сами в это не верят, но почему-то хотя, чтобы верили мы.

На площадку вышел Мёрзлый.

– Держи. Твоя доля.

Он протянул лист крапивницы. Я схватил его и, запрокинув голову, начал жевать. Живительный сок поднял настроение и восполнил силы. Я уже давно обратил внимание, что крапивница, как и любой другой продукт из неё, действует подобно психостимулятору, и периодически ловил себя на мысли, что в отсутствии нанограндов неплохо было бы запихнуть в себя пару листочков или ту же кашу. Это снижало напряжение, обостряло чувства и добавляло уверенности.

– Кроме листьев ещё что-нибудь нашли?

– Кое-что нашли, – кивнул Мёрзлый.

Он продемонстрировал гранату из числа тех, что мы реквизировали у рейдеров. Свои я использовал по назначению, а вот у Гнома оставалась одна. Получается, её забрала Алиса, и оставила здесь. Неплохо бы и автомат.

– Больше ничего?

– Тесак, – он похлопал по поясу, на котором висело в открытых ножнах орудие с широким клинком и заточенным лезвием. Таким обычно мясо на шашлыки рубят. – Записка ещё. На стене мелом написано «Универсам». Тебе это о чём-то говорит?

– Говорит. Восьмой километр Обводного шоссе. Мы там зависали пару раз.

– Знакомое что-то. Универсам… Ну да, точно, хотел там внешний пост установить, потом надобность отпала. Вас каким ветром туда надуло?

– Да так, петлюровцев малость потормошили. Грот и компания, слышал?

– Так это вы контрабандистов отработали?

– Пришлось.

Мёрзлый повернулся к Гуку.

– Вот и оставь детей без присмотра, – он вздохнул. – Ладно, основная цель – универсам. Алиска не зря его указала, придумала что-то, изобретательница. Но спешить не будем. По дороге вооружимся, с одним ружьём пройти Развал ещё никому не удавалось. Да и Контора не позволит, шоу всё-таки… Давайте решать по тайникам. Где ближайший?

Я показал карту. К широкому проспекту примыкали улочки поменьше, вдоль которых выстроились в шеренгу однотипные прямоугольники зданий, хотя одно почему-то стояло поперёк, возможно магазин или небольшая фабрика. Именно оно и было отмечено крестом.

– Два квартала на северо-восток. Похоже на отдельный микрорайон.

– Гук, глянь, знаешь место?

Гук прищурился, разглядывая схему улиц.

– Знаю. И ты помнить должен. Здесь на перекрёстке Картуз и Уксус, – он перекрестился, – смертью храбрых легли. Вот тут, – он ткнул пальцем, – депошники снайпера посадили, Уксус первым на его пулю нарвался. А через дорогу наискосок пулемётное гнездо. Картуз подполз, бросил гранату, а снайпер и его завалил.

– Картуза помню, – моща лоб проговорил Мёрзлый. – Где погиб не помню, а самого… А Уксуса, хоть убей… Господи, сколько лет-то минуло.

– Алиске годик ещё не исполнился.

От воспоминаний прошлого их лица светлели, а я попытался представить маленькую Алису. Она виделась мне толстощёким улыбчивым ребёнком, сосущим собственный палец. Голенькая, в короткой распашонке, волосики жиденькие…

– А кто мама Алисы?

Вопрос вырвался из подсознанья, и для меня самого прозвучал неожиданно. Гук вздрогнул, Мёрзлый потемнел, воспоминания закончились.

– Хорош прохлаждаться, выдвигаемся, – Мёрзлый пнул меня по колену. – Камеру включить не забудь.

Спустившись на второй этаж, Гук выглянул в окно и протянул недовольно:

– Устроили, блин, пастбище…

Я тоже выглянул. Возле палисадника сидели на корточках трое язычников, ещё двое дежурили у дверей. Кто-то прятался в зарослях акации, но это, скорее всего, пёсо, слишком слабые ощущения. Увидев меня в окне, твари зашевелились. Те, что возле палисадника, подошли ближе и от нетерпения начали подпрыгивать. Один выплюнул язык, короткий, сантиметров тридцать, и тут же втянул обратно.

– Как выбираться будем? – повернулся я к Гуку. – Может, через квартиру с другой стороны? Я посмотрю, если там нет никого…

– Дешёвый ход, – отказался Гук. – Услышат, прибегут. Слух у них чуткий. По старинке сработаем.

Он сел на подоконник, перекинул правую ногу наружу, вскинул ружьё.

– Ну чё, давайте по одному!

Я перевёл взгляд на Мёрзлого. Чего Гук хочет добиться? Патроны, доставшиеся мне в наследство от Тощего, были с мелкой дробью, такими тварь не проймёшь, регенерация восстановит всё за секунды. Охранник, который завалил первого на моей памяти язычника, использовал жакан, да и стрелял два или три раза.

– Когда случился Разворот, с патронами было напряжно, – начал объяснять Мёрзлый. – Мы набивали свои: разбирали заводские и из одного делали два. Засыпали мелкой дробью и стреляли в упор по глазам. Убить нельзя, а отпугнуть без проблем. Ослепшую тварь после этого можно завалить ножом, даже если ты не под дозой.

Гук свесился вниз, зацепившись ногой за подоконник, твари сбились под ним в кучу и он, не целясь, выстрелил дважды. Знакомый визг резанул по ушам. Одна тварь покатилась по земле. Гук перезарядился и снова выстрелил. Этого хватило, чтобы остальные рванули прочь.

– Проход открыт, – декларировал он.

Мы спустились на первый этаж и вышли на улицу. Одна тварь продолжала кататься по земле и верещать, остальные пропали.

– Добьём? – предложил я.

– Пёсо добьют. Теперь это их добыча.

Из акаций высунулись две здоровенные псины, две других медленно крались вдоль тротуара к высотке. Со стороны на них поглядывал выводок подросших щенков, готовясь впитать в себя азы охоты на язычников. Если вся эта компания пожелает вдруг напасть на нас, то одно ружьё отбиться не поможет. Я попытался вспомнить свои навыки по общению с пёсотварями. Поймал взгляд крадущегося кобеля и начал мысленно выстраивать перед ним стену. Один кирпич, второй, третий… Кобель ткнулся в стену носом и замер. Тряхнул башкой и снова ткнулся. Дальше он пройти не мог. Второй пёсо, глядя на него, остановился. Охота разладилась…

– Дон, ты чего застыл? – окликнул меня Мёрзлый. – Пёсо нас не тронут, им язычника хватит. Я от них опасности не чувствую.

Я тоже не чувствовал, всего лишь присутствие. Стёр нарисованную стену и пожелал удачи. Когда мы отошли шагов на сто, позади раздался рык, затем отчаянный рёв и радостный лай щенков.

Добравшись до перекрёстка, остановились. Поперечное здание находилось в прямой видимости. Обычная трёхэтажка, только окна не как у всех, а широкие и длинные во всю стену и забраны стеклоблоками, как в Радии. На крыше буквы:…инамо. Предположу, что изначально надпись гласила «Динамо», а само здание не что иное, как бассейн. Перед ним находилось сооружение круглой формы с невысокими бортами и каменной вазой по центру. Фонтан. В подтверждении пахнуло стоялой водой.

И тут же плечи затряслись в ознобе.

– Что чувствуешь? – спросил Мёрзлый.

– Рядом кто-то. Совсем близко, шагов сорок. И сильно сомневаюсь, что это язычники.

– Верно. Слева в доме. Подражатель, и не один. А в здании, – Мёрзлый указал на бассейн, – люди.

Сколько он чувствовал людей, спрашивать я не стал. Каждая группа охотников насчитывала двенадцать человек. Была надежда, что тайник охранять не будут, и мы без особых трудностей получим первую партию подарков. Но надежды юношей питают. Все двенадцать сидели в здании, Контора не желала делать нам поблажек. По периметру кружили коптеры, явно ожидали начала действия, значит, охрана тоже настороже.