Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 354 страниц)

– Коптич, вся надежда на тебя.

– С чего вдруг?

– Ну как же, ты у нас заговорщик. Как вараны появятся, ты их сразу заговори, чтоб оружие побросали.

Коптич воспринял предложение Гука серьёзно.

– Если только близко подойдут. У меня ограничение по расстоянию.

– На сколько?

– Десять шагов, дальше не срабатывает.

Со стороны заслонки донёсся топот.

– Ща начнётся, – просипел дикарь, опускаясь на колено и прилаживая автомат на перевёрнутый стул.

В темноте штрека заметались тонкие лучи тактических фонариков, топот стал громче. Лязгнул затвор. Коптич не выдержал и дал длинную очередь. Фонари погасли, но тут же вспыхнули вспышки ответных выстрелов. Пули распотрошили пол перед баррикадой, одна угодила в столешницу рядом со мной, пробила её и рикошетом ушла вправо.

Я отщёлкнул переводчик огня на одиночные. Оставался последний магазин, патроны следовало экономить. По вспышкам бить не стал, затихарился, ожидая, когда вараны выползут из темноты.

Вплетаясь в трескотню автоматов, прозвучал зычный голос:

– Стоп, стоп! Дебилы! Не стрелять! Повредите станок!

Стрельба стихла. Минуту ничего не происходило, потом всё тот же голос возвестил:

– Мёрзлый, придержи своих, поговорить надо.

Штурмовик приподнялся над баррикадой.

– Поговорить? О чём с тобой говорить, Толкунов?

– Ну ты же не дурак. Ты же понимаешь, Вячеслав Андреевич. Это ловушка. Отсюда только два выхода, и оба мы перекрыли. Зачем вы вообще в Загон сунулись? Летели бы на северные территории, или в пустошь к Олову. Здесь-то чего понадобилось?

– Куда ветер дул, туда и летели.

Мёрзлый не стал объяснять, что станок и был нашей целью.

– Вот и долетели, вернее, долетались.

Толкунов выступил из тьмы на свет, как привидение. Одет не по-военному в бежевого цвета летний костюмчик, галстук, лёгкие ботинки. Никакого оружия при себе, но под дозой. Сила от него исходила мягкая, не физическая. Интуиция не воспринимала её как опасность. Вместо этого я почувствовал умиротворение.

– Не расслабляйся, – шепнул Коптич. – Он хоть и не проводник, но способен вызывать к себе доверие.

– Как ты?

– Не совсем. Я заговариваю человека, навязываю своё мнение. А Толкунову верить хочется. Это особенность такая вместо чуйки. Редкая очень. Просто не ждёшь от него пакости.

– А, понятно. У нас это обаяние называется.

– Плевать как называется. Ушами просто не хлопай. Он враг, не забывай это.

– Спасибо, что предупредил, а то бы я в жизнь не догадался, что он враг.

Толкунов подошёл почти вплотную, осталось руку протянуть. Нас он не боялся, во всяком случае, вида не показывал. Улыбался. Действительно, обаятельный. Я почувствовал это ещё в Депо, когда впервые его увидел. Недаром Тавроди посылал его на переговоры с прихожанами. Проводника бы они к себе близко не подпустили, а человека, который всего лишь излучает доверие почему бы нет. Он же такой милашка.

– Гук, – окликнул крёстного Мёрзлый, – приглядывай за выходом. Если хоть одна рожа оттуда высунется, перекрась этот костюмчик в красное.

– С радостью.

Толкунов хохотнул.

– Вячеслав Андреевич, что ты в самом деле. Я не драться с тобой пришёл. Ты же чувствуешь, когда лгут. Этот глупый конфликт не нужен ни тебе, ни Конторе. Предлагаю разойтись миром. Контора отзывает все претензии к тебе и твоим людям и даёт свободный выход на Территории без права возвращения. Электроплатформа уже стоит у ворот. Предложение хорошее, соглашайся.

– Я тебе верю. Но ты же знаешь, как это делается. Тебе сказали одно, ты мне передал, я поверил, а в реальности на выходе стоит Сиваш с другим приказом. Нас берут, и что дальше, трансформация? Знаешь, никакого желания нет закончить, как Дряхлый. Поэтому если хочешь договориться, то пусть всё то же самое повторит Тавроди. Лично. И пусть он проводит нас хотя бы до Анклава.

– Это невозможно. Хозяин в Золотой зоне, потребуется несколько дней, чтобы доставить его сюда.

– У меня есть время.

– У нас его нет. Ты блокировал станок, а поставки нанограндов должны продолжаться. Если мы нарушим контракты, клиенты будут недовольны, разразится скандал. Нельзя доводить до этого. Да и захочет ли Хозяин встречаться с тобой? Он очень зол. Давай решать вопрос на нашем уровне.

– Твой уровень мне не подходит. Слабоват. Если Тавроди не желает со мной разговаривать, тогда останемся каждый на своём месте. Вы там, мы здесь. Посмотрим, сколько продлится противостояние.

– Это не выход, – покачал головой Толкунов. – Такой расклад нас не устраивает. Мы будем вынуждены атаковать. Погибнут люди, но мы готовы пойти на жертву. А ты готов… – он завертел головой, приглядываясь к баррикаде. – Ты готов пожертвовать своей дочерью? Алиса, привет, я знаю, ты здесь. Готова умереть, девочка? Папа отдаёт тебя на заклание.

Мёрзлый смотрел на Толкунова как мангуст на кобру.

– У меня с собой два килограмма динамита, хватит, чтобы разнести станок в пыль. На восстановление уйдёт несколько месяцев. Ты за клиентов беспокоишься? Забудь о них. Потери будут колоссальные, поставки прекратятся. Как думаешь, сколько времени потребуется конгломерации, чтобы подмять Загон под себя?

– У нас хватит ресурсов продержаться.

– Может быть. А скорее всего, нет. И пойдёшь ты, Гена, в Смертную яму следом за Дряхлым и остальными. Привет им передавай, когда встретишь.

Лицо Толкунова оставалось спокойным, но пот на лбу выступил, и вряд ли от жары. Температура была нормальная, даже слегка прохладная, а от четвёртого выхода вообще сквозняком тянуло. Он глянул мельком на Гука, потом на меня, провёл по лбу ладонью.

– Ладно, я… вернусь скоро, – и бегом кинулся вверх по штреку.

Коптич хмыкнул:

– Рванул как, а? С Тавроди советоваться побежал.

Мёрзлый окликнул меня:

– Дон, проверь, как там наши хакеры. Пусть поторопятся.

– Да уж, пусть, – закивал Коптич. – А то эти и в самом деле в атаку попрут, и тогда кабздец котятам.

Я прошёл вдоль станка к пульту. Он располагался у задней стены за контейнером и походил на длинный металлический короб высотой сантиметров восемьдесят. Ни кнопок, ни переключателей, только двойной рычаг как у рубильника. Хрюша вскрыл переднюю стенку и ковырялся во внутренностях, подсоединив к ним свой планшет. Алиса вполголоса надиктовывала ему цифры.

– Тридцать четыре… Двести двадцать один… Сто семьдесят восемь… Так, дальше полусловица: шесть, шесть, три, пять, три.

Я потоптался возле них минуту и наконец спросил:

– Долго ещё? Народ нервничает, жаждет путешествий.

– Отстань, Дон, – огрызнулась Алиса. – Видишь: стараемся.

– Да я-то вижу. Но вараны вот-вот стрелять начнут, и все ваши старания могут пойти прахом.

Хрюша долбил пальцами по планшету, потел, Алиса периодически вытирала ему лицо. Это выглядело настолько интимно, что я почувствовал ревность.

– Вы как любовники, вспотевшие и уставшие. Там Толкунов тоже вспотел. Не вы его утомили?

– Дон! – воскликнула Алиса. – Отвали!

А Хрюша процедил, не отрывая глаз от экрана планшета:

– Вспотеешь тут… Никто ещё не пытался уйти через станок на Землю, тем более, не зная кодов настройки. Скажи Вячеславу Андреевичу, нам надо ещё минут двадцать. Как откроется крышка контейнера, сразу ныряйте.

Я передал Мёрзлому всё слово в слово, тот кивнул, а Коптич облизнул пересохшие губы:

– Может мне, это, поговорить с поросёнышем? Глядишь, быстрее шевелиться начнёт. А то и в самом деле дождёмся варанов. Ну его нахер такое счастье, начальник.

– Ссышь, Коптич? – сплюнул Гук.

– Опасаюсь. Мне обещали уважительное отношение и никакой пальбы. А что получил? Патроны уже на исходе. Если они всем скопом навалятся, хрен удержим, и динамита у нас нет. Чем станок взрывать собираешься, Андреич?

– Есть предложение?

– Я ж говорю, дай с Хрюшей пообщаться. Заговорю его, глядишь, быстрее шевелиться начнёт.

– Ты и без того целый короб наговорил, голова болит. Если б Алиса тебя не блокировала, давно бы желчью харкали.

Голова действительно гудела, как барабан во время концерта. За суматохой я как-то не обращал на это внимания. Терпел. Но после слов Гука вдруг ощутил, как ломит в висках и стучит в мозжечок: тук-тук.

– Коптич, а в каком смысле Алиса тебя блокирует?

– Как в каком? Ты чё? Она ж блокировщик. Любой дар способна заблокировать, – в его глазах появилось недоумение. – Так ты не знал что ли?

– Какой ещё блокировщик? Ты о чём, дикарь? Алиса проводник?

– Проводник? Не, хуже. Двуликая она. Тварь в теле человека!

Крышка контейнера с лёгким жужжанием поползла вверх. Загорелся неон, пахнуло озоном. Из глубины штрека выкрикнули:

– Станок открыт!

Толкунов завизжал истерично:

– Не пускать! Не пускать их! Стреляйте!

Темноту осветили вспышки выстрелов. Пули взлохматили верхний ряд столов, полетели щепки. Я забыл обо всём и начал стрелять. Сместился вправо, выстрелил, снова сместился. Коптич стоя на колене долбил длинными. Он успел заменить второй магазин, сбрасывая пустые себе под ноги.

Сквозь шум стрельбы я услышал, как вновь зажужжала крышка. Теперь она опускалась. Алиса и Хрюша скользнули внутрь. Мёрзлый крикнул:

– Дон, Коптич, под станок.

Дикарь побежал к контейнеру, я дёрнулся следом. Алиса сидела, пригнувшись к полу, крышка закрылась на треть.

– Папа!

Ни Мёрзлый, ни Гук не сдвинулись с места. Гук, отстреляв магазин, хлопнул по разгрузке, нащупывая новый. Мёрзлый обернулся и крикнул:

– Сделай всё правильно, котёнок!

– Папа!

Крышка захлопнулась. Завибрировал пол, вздрогнули стены. Надвинулась неоновая волна и прокатилась через весь контейнер туда-сюда. Низ исчез, верх потерялся, голова закружилась, теряя опору. Хрюшу стошнило.

Я прижимался спиной к стене, чувствуя, как она подрагивает, и смотрел на Алису. Двуликая. Она двуликая. Это значит, что Сотка тоже была проводником, и получается, Алиса дочь двух проводников. Тавроди говорил, что это новая раса – Homo Tavrodius. Новые боги для человечества. Великие Невидимые. Твою мать…

Глава 10

Вибрация прекратилась, крышка медленно поднялась.

Стало холодно. Настолько холодно, что от неожиданности клацнули зубы. Изо рта вырвалось облако пара, я задрожал, обхватил плечи руками. Что это, мы в каком-то холодильнике? Но вроде бы станок должен находиться в ангаре, ангар на улице, на улице…

Зима?

Опаньки. До этого момента я вообще не заморачивался вопросами времён года, на Территориях эта тема не актуальна, там всегда лето, как в Африке. Сколько же я пробыл в Загоне? Если подсчитать, не менее полугода. Попал в июле, значит сейчас должен быть январь или февраль. В наших местах это в среднем минус двадцать, плюс пронзающий до костей ветер, добавляющий к ощущениям ещё примерно столько же. Лучшая одежда – тулуп и валенки. А мы одеты по-летнему: тонкие рубашонки, камуфляж, берцы, и только у меня плащ, хотя он совсем не греет.

Я выбрался из контейнера. Всё пространство вокруг было забито штабелями из ящиков, мешков, коробок, не занятым оставался лишь неширокий проход, в конце которого виднелись ворота, обозначенные по периметру тонкими солнечными линиями. Путешествие из одной параллели в другую занимает двенадцать часов, не ясно только в какую сторону движутся стрелки. Когда меня отправили в Загон, они рванули вперёд, возможно сейчас отыграли обратно, но в любом случае на дворе позднее утро или начало дня. Что в это время делает охрана базы?

Отправляясь под станок, никто из нас не думал ни о погоде, ни об охране. С погодой ещё можно договориться, укутаться потеплее или, наоборот, сбросить лишнее, но охрана – те же вараны, они никаких договоров не воспринимают, и здесь их больше, чем достаточно. А мне надо найти Киру, и не просто найти, а ещё и выбраться.

Но соваться на базу сейчас бессмысленно и глупо. С пустыми руками, средь бела дня – это смерти подобно. Вараны нас в лучшем случае завалят, в худшем – скрутят и отправят обратно в Загон, а там допросы и трансформация. Такой вариант не подходит, нужен другой путь. Но для начала следует согреться. Пальцы уже успели одеревенеть, тело скукожилось. С минус двадцатью я погорячился, в реальности где-то около пяти, но с непривычки и это много. Я развёл руки, сделал несколько махов, нагнулся, выпрямился, повёл плечами. Через минуту почувствовал, как кровь побежала по жилам, холод пусть и не до конца, но отступил. Я задышал ровнее, настроение улучшилось. А вот Алиса выглядела потрясённой. О зиме она разве что в книгах читала, по-настоящему сталкиваться не доводилось, разве что видела, как папа вымораживал разного сорта говнюков. Сейчас она дрожала и дыханием пыталась согреть пальцы. Глаза почернели, как в тот раз у Василисиной дачи. Видимо, это какая-то особенность двуликих, помогающая им в экстремальных условиях.

Хрюша присел на корточки и дрожал, издавая однообразное: у-у-у-у-у. Коптич смотрел на меня с неподдельной ненавистью, словно это я виноват в том, что на календаре зима. Мороз для всех троих стал шоком, ни один не понимал, как от него избавится. Загонщики, мля.

Я прошёл вдоль штабелей, читая надписи на ящиках. В них наверняка должно быть что-то утепляющее, хотя бы одежда или одеяла. На некоторых Территориях ночами бывает достаточно прохладно, и тёплые вещи реально могут пригодиться, например, в Квартирнике или в миссии. Но взгляд натыкался исключительно на оружейную маркировку. Загон в огромных количествах поглощал патроны и совсем не думал о средствах утепления.

На отдельном поддоне стояли коробки с надписью: палатка брезентовая. Ну хоть что-то. Вытащил одну, разрезал на несколько больших кусков, достал следующую. Нарезав достаточное количество, взял в охапку и бегом отнёс к контейнеру. Первой обмотал Алису, потом Хрюшу и Коптича. Дикарь пытался что-то сказать, но зубы стучали так, что слов разобрать не удавалось. Алиса впала в прострацию, щёки побледнели. На лицо явное переохлаждение. Растёр ей уши, нос, щёки. Вроде бы начала оттаивать. Помог подняться, встряхнул за плечи.

– Девочка моя, очнись, нужно двигаться. Ходи, прыгай. Это всех касается. Коптич!

Я отвесил болтуну полновесный пендаль.

– Вставай, гадёнышь, если жить хочешь. Хрюша, подъём. Не стойте на месте, шевелитесь.

С грехом пополам удалось растормошить всю троицу. Наладил им маршрут вокруг станка, сам пошёл разбираться с ящиками. Позарез требовалось оружие. БК к хеку закончилось, винтовка стала бесполезной и могла служить разве что в качестве дубины. Однако никакого огнестрела не нашёл, даже обычного дробовика. Вокруг одни лишь патроны. Семь шестьдесят два, пять сорок пять, девятимиллиметровый для ПМ. И ни одного ящика с оружием. Видимо, его поставляют по отдельному запросу и подвозят непосредственно перед отправкой. Если так, то это хреново.

Гранаты тоже не нашёл, зато наткнулся на коробки с консервами. Сгущёнка, тушёнка, консервированные фрукты-овощи. Увидев этикетки, моментально вспомнил о голоде. Последний раз я ел вчера или позавчера, Гук выдал два листа крапивницы. А в нынешнем положении еда просто необходима, сытый человек никогда не замёрзнет.

Перенёс часть продуктов к контейнеру, разломал ящик, запалил костерок. Вскрыл четыре банки тушёнки и поставил на огонь. Усадил Алису поближе. Она сразу потянула к огню ладошки и посмотрела на меня с благодарностью.

Приседая на каждом шагу, подошёл Коптич.

– К-как вы тут ж-живёте… – наконец разобрал я его бормотание.

– Нормально живём. Одеваться надо по сезону.

От тушёнки потянуло дымком и ароматом специй. Я отломал от очередного ящика дощечку, расщепил ножом, заострил кончик и подал Алисе. Не вилка, конечно, и не ложка, но и мы не в ресторане, сойдёт. Сделал ещё три схожих столовых прибора.

Тушёнка и согрела, и подняла настроение. Я разогрел ещё четыре банки, потом открыл сгущёнку, консервированные ананасы. Коптич ничего подобного в своей дикарской жизни не пробовал. Сначала принюхался, лизнул языком, а потом потребовал добавки. Я жадничать не стал, еда халявная, да и впрок пойдёт. Под дозой организм много пищи требует.

– Подведём итоги, – облизывая импровизированную вилку, сказал я. – Мы на Земле, каждый из вас ощутил это на собственной шкуре. Время не удачное, с холодами вы не знакомы, но задача наша не меняется.

– Какая задача? – недопонял Коптич. Он оживился, огонь и тушёнка привели его в чувства. Глаза живчиками перебегали с меня на Алису.

– Всё та же: найти Киру, мою дочь.

– А, ну конечно. А потом что?

– А потом…

Честно говоря, я понятия не имел, что потом. В Загон путь закрыт однозначно, там нас примут и оприходуют. Единственный вариант бежать куда-нибудь подальше от базы. В покое нас не оставят, погоню пошлют сто процентов. Вараны знают мои старые адреса и проверят их в первую очередь. Все мои прежние связи отпадают, остаются другие регионы: Сибирь, Дальний Восток, Кавказ. Я посмотрел на Алису, может она подскажет. Но девчонка молчала, лишь жалко лыбилась, видимо, мороз действовал на неё сильнее, чем на остальных.

– Найдём Кирюшку, потом решим. Но для начала необходимо вооружиться.

– С БК жопа, – выдохнул Коптич.

– БК как раз не проблема, патронами половина ангара забита, и хавчиком тоже. Можем здесь век куковать. Но один автомат нам не помощник.

– Что предлагаешь?

– Схема старая: ждём ночи, в темноте у нас преимущество. Расположение зданий я знаю. Три ангара в ряд, за ними кирпичная двухэтажка. В ней и казарма, и научный центр, и подвал со шлаком. Один пост снаружи, один внутри. По периметру вышки с вертухаями. Дар используем лишь в крайних случаях. Тварей здесь нет, нанокубов тоже, восполнить запас нанограндов не получится. Потихоньку придётся привыкать жить на сухую.

– Не придётся, – просипел Хрюша.

Он поставил сумку на колени и открыл клапан. Я думал, у него там айтишные прибамбасы, приборчики всякие с дисками, но кроме планшета и пары проводов ничего не было, всё остальное – коробки с дозами, перечёркнутые широкими красными полосами. Твою мать, да тут… Сколько тут может быть? Лет на пять.

– Где столько набрали?

– Свиристельке на гвоздевский планшет поменяли, – посасывая сгущёнку из банки, ответил Коптич.

Лязгнули створы ворот. На морозе звук получился, резкий, стылый, я невольно вздрогнул и вскочил на ноги. Наногранды в крови забурлили, стало даже немного жарко. Крадучись шагнул к проходу и выглянул.

Ворота были приоткрыт на четверть, в светлой полосе два чётких силуэта в бушлатах и флисовых шапках. Одинокий луч фонаря скользнул по штабелям, по проходу, перекинулся на стены, на потолочный каркас.

– Дымом как будто пахнет, – послышался отдалённый голос.

– Может из-за этого сигнал сработал?

– Может. Всё равно проверить надо. Включи свет. Рубильник справа.

Под потолком вспыхнули мощные лампы. Я на мгновенье зажмурился, слишком резкий переход с усиленного зрения на обычный, и прянул назад. Выждал несколько секунд и снова выглянул.

Вараны медленно шли по проходу, осматривая ящики. Оба вооружены, но калаши безвольно висели дулом вниз, а в поведении и мысли нет, что в ангаре могут быть чужие. Обычная проверка, датчик какой-нибудь сработал, вот и припёрлись.

– Откуда здесь ваще дым. Проводка что ли… Так вроде деревом воняет.

– Ага, и тушёнкой тоже.

– Бомжи что ли забрались?

– Откуда им взяться? Лес кругом.

– Ну да, не в городе живём.

На корточках ко мне подобрался Коптич. Положил автомат на пол, сжал кулаки. Я приложил палец к губам и знаком показал: сам. Перехватил нож в левую, задержал дыхание. Едва показался первый варан, схватил его за рукав, дёрнул на себя и вонзил нож в шею. Отпустил, позволяя телу произвольно завалиться на бок, ухватил второго. Убивать не стал. Мягко ударил ладонью в грудь и одновременно сделал подсечку, укладывая на спину. Варан затрепыхался, я сел на него сверху и приставил окровавленный нож к горлу.

– Тихо лежи.

Он сглотнул. По вспотевшему лицу прокатилась судорога. Похоже, паренёк слабоват морально. Это со шлаком они смелые, а коснись настоящего дела, потеют и дрожат.

Я состроил рожу пострашнее.

– Вы чё припёрлись сюда, дурни?

– Из диспетчерской… – варан задышал прерывисто. – Из диспетчерской сообщили, что сработал станок. Он в это время не должен работать. Не должен. Послали проверить.

Не убирая ножа, я обыскал его, снял автомат, рацию. Ни разгрузки, ни запасных магазинов, словно на прогулку вышел.

– Связь с диспетчером когда?

– Связь? А, когда проверим, минут через… Не знаю. Надо будет, сами вызовут.

– Канал?

– Там включено, нажать только. Слышь, ты же убьёшь меня всё равно, да?

Кивком я указал Коптичу на труп.

– Чё тормозим, раздевай. Или дальше мёрзнуть собираешься? Хрюша, помогай ему.

– Я⁈ – глаза айтишника округлились от ужаса. – Я… Я не могу.

Варан задёргался.

– Слышь, если не убьёшь… Всё скажу.

– А что ты знаешь?

– Там у ворот тюки на поддоне. Одежда всякая. Толстовки, бушлаты. Не убивай только.

Он почти плакал.

– А ещё что-нибудь знаешь? Сколько варанов на базе?

– Варанов? Нет у нас таких. Мы вообще животных не держим, собака одно есть, но она…

Я чуть надавил ножом, лезвие из пластин язычников легко рассекло кожу и вошло в хрящ.

– Понял, понял, понял… Семьдесят или восемьдесят, точно не знаю. Ещё два десятка вахтовиков и персонала всякого столько же. Но оружие только у наших.

– Где сейчас все?

– Две группы на выезде должны быть, внутренний наряд в дежурке или на вышках, остальные в расположении. Телек смотрят, в игрушки режутся.

– Когда следующая отправка под станок?

– Вчера было две, сегодня не будет. Сегодня только приём. Но это не скоро, часа через четыре. Точный график у Широкова.

– Он у себя?

– Где ещё ему быть?

Я на секунду замялся.

– А дети на базе есть?

– Дети? Ты чё, какого хера им тут делать?

Я надавил на нож, варан забулькал:

– Да нет здесь никаких детей… нет…

Алиса взяла меня за руку. Выглядела она ужасно, губы синие, лицо бледное, белки́ заливала чернота, но к разговору прислушивалась. Закашляла, перевела дыхание и прошептала:

– Погоди, Дон. Дай я спрошу. Знаешь, что из станка получаете?

– Не знаю, – завыл варан. – Иногда по ротации народ возвращается, а так коробки какие-то. Три-четыре, не больше. Их на джипы грузят и увозят.

– Куда?

– Да не знаю я! Ну реально не знаю. Я ж охранник всего-то. Моё дело за вахтовиками приглядывать да на вышке хрен морозить. У меня и зарплата – тьфу. А коробки только Широков принимает, он же и отвозит. Его спрашивайте.

– Спросим.

Алиса выдохнула и кивнула. Я провёл лезвием по горлу и оттолкнул тело, чтоб не запачкаться. Варан захрипел, задёргался, заливая пол кровью. Просипел что-то вроде «сука» и затих.

Пока мы разговаривали, Коптич с Хрюшей притащили пару тюков и распотрошили прямо в проходе. Варан не обманул, в них действительно были упакованы тактические флисовые костюмы и зимние куртки. Предназначались они не столько для загонщиков сколько для местного персонала. Я выбрал две толстовки, штаны, погрел их над огнём, помог Алисе раздеться, и пока она отстукивала зубами танец с саблями, напялил на неё. Сверху надел бушлат, шапку, получилась Снегурочка в камуфляже.

Потом выбрал форму себе. Куртку брать не стал, хватит и плаща, менять имидж не хотелось. Проверил автомат, от второго отстегнул магазин, сунул за пояс. Коптич с Хрюшей тоже успели переодеться. Вскрыли цинк, набили карманы пачками с патронами.

Алиса выглядела лучше. Она по-прежнему притормаживала, но чернота с глаз постепенно сходила. Надо её в тепло, желательно в горячую ванну, чтоб окончательно оттаяла. Боюсь, скоро это сделать не получится. Для начала надо найти Широкова и поговорить. Узнать, где Кира. Наверняка она там, куда он отвозит коробки с нанограндами.

– Планы меняются, – передёргивая затвор, сказал я. – Киры здесь нет, но Широков должен знать, где она. Сейчас идём в администрацию, у Широкова кабинет на втором этаже. Коптич, ты с Хрюшей изображаешь этих двух, – я кивнул на трупы на полу. – Мы с Алисой, соответственно, пойманный за периметром шлак. У входа первый пост, на лестнице второй. Если что я возьму обоих, вы не дёргайтесь и, главное, рожами не светите. Народу здесь не много, все друг друга в лицо знают. Всё ясно?

Алиса кивнула, а Коптич повёл плечами.

– Может всё-таки ночи дождёмся? Реально проще будет.

– Не будет. Скоро здесь половина базы соберётся. Варан сказал, из Загона посылка идёт, и сдаётся мне, что в ней не только коробки привезут. Короче, делаем всё быстро и тихо.

Прежде чем выйти на улицу, я перекрестился и спрятал автомат под плащ. Приоткрыл ворота, выглянул. Территория была покрыта снегом. Лёгкая позёмка катилась от КПП к административному зданию, припорашивая следы автомобильных покрышек. Слева несколько человек с лопатами чистили дорожку вдоль периметра. За забором поднимались сосны, стройные и заснеженные, словно часовые на посту. Давно не видел таких картинок, соскучился.

Я прошёл немного вперёд, поглядывая в сторону КПП. Вроде бы никого. Постовые, убоявшись морозца спрятались в помещении.

– Красота какая! – выдохнул у меня за спиной Коптич.

– Не туда смотришь.

– Помалкивай, шлак, – взвизгнул он, пихая меня стволом под рёбра. – Шнеллер! Бистро, бистро! Найн разговаривайт! Найн!

Его шутливый настрой был совершенно не в тему.

– Не переигрывай. И ствол подальше держи. У меня к тебе ещё за свалку претензии остались, так что не порти себе карму лишними шутками.

– Да ладно те, Дон. Ну было, и чё? Вспомни зато, как мы по Развалу бежали. Это ж я тебя всему научил. Про багетов рассказал, про язычников. Я ж тебя сразу почуял, как только ты в камере на меня наступил. Помогал постоянно, крапивницей подкармливал. А ты «карма», «шутки»…

В ушах загудело. Подспудно я начал осознавать, что Коптич суперклассный чувак, ещё немного и поцелую. Под дозой его дар работал на порядок сильнее, а Алиса из-за холода не могла пока установить блокировку.

– Ещё слово, Коптич, и наша группа на одного пассажира станет легче. Соображаешь, о ком речь?

Дикарь усмехнулся и кивнул.

– Молодец, а теперь идём.

Я взял Алису под руку и повёл её к администрации. Коптич и Хрюша двигаясь следом изображали охранников.

На парковке возле подъезда стоял джип. Я шепнул Алисе:

– Уходить придётся на этом. Водить умеешь?

– Умею. В Золотой зоне таких хватает.

Ну да, Алиса водитель тот ещё, а то, что в Золотой зоне бензиновых механизмов в избытке, я собственными глазами видел. Другое дело, что на Территориях с правилами дорожного движения не знакомы, в лучшем случае придерживаются правой стороны, а здесь без подобных знаний далеко не уедешь. Слава Великому Невидимому, ехать нам недалеко, до ближайшего посёлка.

Над укрытием из мешков по-прежнему торчал ствол пулемёта. Металл заиндевел, дуло смотрело в небо. Пулемётчик прохаживался рядом, на нас внимания не обратил.

Дежурный на внутреннем посту оказался более любопытным.

– Коровин, где шлак подобрал? Тебя не за ним посылали. И девочка какая… Э, да ты не… А Коровин тогда…

Он потянулся за прислонённым к стене автоматом. Слишком медленно. Я перехватил руку, вывернул. Хрустнули пальцы, но заорать он не успел, я вогнал нож ему под рёбра.

– Грязно работаешь, Дон, – скривился Коптич.

– Как умею. Бери его за ноги.

Мы подтащили труп ко входу в подвал, открыли дверь и сбросили вниз. Тело скатилось по ступеням и застыло. Из глубины послышался вздох, потом тяжёлый грудной кашель, потянуло человеческим смрадом. Всё так знакомо…

– Закрывай, – морща нос прошипел Коптич. – Вонь как из ямы.

– Это и есть яма. Её преддверие.

Мы поднялись на второй этаж. Перед кабинетом Широкова я прислушался к интуиции. Серые кляксы были разбросаны по всему зданию. Дальше по коридору их было особенно много, они даже сливались в густую вязкую массу, и шевелились, словно куча опарышей, видимо, казарма. В кабинете были двое. Я помнил расположение предметов, кляксы находились возле стола. Слышались голоса, похоже, у Широкова совещание, или принимает отчёт командира полевой группы.

Я осторожно подёргал ручку. Заперто изнутри. Постучал. Ноль реакции. Постучал сильнее. По ту сторону прозвучал мат, потом ударило что-то тяжёлое, звякнуло стекло. Странная реакция. Обычно на стук открывают, а не кидаются всякой хренью. Я надавил на дверь плечом и без особого напряжения взломал.

Широков действительно принимал отчёт, только не у командира группы. На столе лежала женщина, ноги согнуты, руки разбросаны, из одежды лишь майка цвета хаки, да и та задрана до самого подбородка. Широков завис практически параллельно столу, опираясь ладонями о его края. Позиция, чтобы оказывать сопротивление непрошенным гостям, мягко говоря, не вполне удобная. Широков и не стал. Он замер с выражением изумления и гнева на лице.

Коптич глумливо хмыкнул:

– Сдаётся мне, нас тут не ждали.

Женщина поднялась на локтях, открыла рот и тут же отхватила от дикаря прикладом в лоб. Грубо, но эффективно, лишний шум нам ни к чему.

Широков, словно до сих пор не понимая, что происходит, прогундосил:

– Какого хера? Вы кто такие?

Узнал Алису и побледнел.

– А-а-а-лиса Вячеславовна…

– Здравствуй, Гидравлик, – девчонка присела на корточки перед батареей, прижалась к ней грудью и проговорила блаженно. – Вот и встретились.

Минуту все молчали. Коптич рассматривал голую натуру на столе и, пожалуй, был не прочь заменить возле неё Широкова. Я взял стул, приставил к стене, сел. Алиса медленно наливалась теплом. Щёки порозовели, чернота ушла из глаз полностью.

– Где девочка? – не отрываясь от батареи спросила она.

Широков стоял, по-прежнему опираясь о столешницу. Скулы напряглись, губы подрагивали. Он как будто собирался с силами, чтобы произнести речь, и наконец, собравшись, вместо речи вывалил на нас тонкий скулёж:

– Сука ты, сука… как ты сюда… здесь и сдохнешь… все сдохните… Шлак, шлак…

Странно было видеть здоровенного мужика, подвывающего подобно истеричной бабе. Лучше бы за револьвер схватился или штаны подтянул, а то стоит с голой жопой и плачет.

– Не отдам её, не отдам. Слышите? – он задышал быстро и часто. – Давай так: я адрес называю, где её держат, а вы… – и снова запричитал. – А-а-а, всё равно не отпустите.

Он вдруг оскалился.

– Убьёте меня – никогда её не получите. Никогда! Ха, ты теперь беречь меня должна. А убьёшь, она тоже умрёт. Умрёт, умрёт, умрёт! Я! Я только знаю, где её держат!

Алисе надоело его слушать. Она развернулась к батарее спиной и проговорила равнодушно:

– Дон, твой дар нам сейчас очень бы пригодился.

Я и сам подумывал, что пора потратить часть нанограндов. Глубоко вдохнул и сосредоточился на переходе. Давно этим не занимался, месяца полтора. Ждал осложнений, но переход прошёл легко. Сначала я почувствовал страх и ярость Широкова. Увидел перед собой раздвинутые ляжки помощницы, осознал стыд за выставленный на всеобщее обозрение скукожившийся до микроразмеров срам. Потом ощутил осторожное покалывание в голове и…

Память Широкова листалась словно книга. Страницу за станицей я открывал для себя его прошлое. Детство пролетело розовым видением, я выбросил его в мусор как нечто ненужное. Туда же последовал и весь период до Разворота. К деятельности банды овражных присмотрелся внимательней: убийства, насилие, грабёж. Увидел Сотку. Понятно в кого Алиса пошла красотой, разница лишь в цвете волос. У матери они как пшеничный сноп, такие же жёлтые и густые. Увидел, что сделали с нею овражные, гнилую рожу Гидравлика. Убивали долго, и к столбу привязывали ещё живую. А она молчали. Ни звука не издала, только слёзы по щекам катились.