Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 128 (всего у книги 354 страниц)

Олег Велесов
Подёнщик. Ледяной город

Глава 1

Мы ползли в эту чёртову гору уже второй час. Под ногами застыл многовековой лёд, и приходилось врубаться в него, чтобы не поскользнуться и не скатиться вниз. От холода сводило челюсти, шерстяная свита, купленная по случаю в одном из трактиров, встала колом, в ушах стонал ветер, и от этого стона по телу густой дрожью растекался страх.

Я вколотил альпеншток в лёд, подтянулся и дёрнул тянущуюся за мной верёвку. Постоял, отдышался. Ветер, изловчившись, швырнул мне в лицо горсть колючего снега, и захохотал, словно радуясь удачному броску. Я утёрся и подумал: смейся, смейся, вертлявый паскудник, включат и в нашем доме отопление.

От этой мысли стало чуточку теплее. Хотя... Кого я обманываю? Откуда в этих проклятых горах может взяться тепло?

– Чё встал? – прорвался сквозь вой ветра крик Гнуса. – Окоченеем нахер!

Я вздохнул и снова двинулся вверх.

Спустя час я уже не чувствовал ни рук, ни ног, ни остальных мест. Всё замёрзло. Если не отдохнуть, не отогреться, не выпить чего-нибудь горячего, то обязательно сдохну.

Перспектива закоченеть и превратиться в ледяную скульптуру на веки вечные, меня не радовала. Раз уж на то пошло, то подохнуть можно было и на берегу Гороховой речки, когда обескровленный и обезжизненный я выполз на пляж. Во всяком случае, та смерть была предпочтительней, я бы даже сказал – героической, и если бы не тот придурок, который болтался сейчас на другом конце верёвки, витала бы моя душа в цифровом раю, не зная ветра, холода и прочей хрени, низводящей меня до состояния снеговика. Так-то вот.

Альпеншток со звоном врезался во что-то более твёрдое, чем лёд, и отрекошетил, едва не сыграв мне обухом по лбу. Камень? Я тряхнул головой, как будто это могло отогнать рой снежинок от лица, и присмотрелся. Нет, не камень. Похоже…

В лёд был вморожен человек: бледно-серое лицо, пустые глазницы, усы, застывшие двумя длинными сосульками. На голове кольчужный капюшон. Человек полулежал, полусидел, подогнув колени к груди. В левой руке треугольный щит с крестом, в правой меч. Белое сюрко навечно примёрзло к кирасе.

И оружие, и доспехи походили на рыцарские, в долине за них дадут неплохие деньги. Я попробовал выдернуть рукоять меча из застывших пальцев, но рыцарь так крепко сжимал её, что проще было отрубить ему руку.

Сзади подобрался Гнус.

– Чё опять встал?

– Вот, – кивнул я на погибшего рыцаря.

Гнус пихнул ногой щит.

– И чё? Трупов не видел?

– Надо меч взять, – предложил я. – И доспехи. Продадим.

Гнус ещё раз пнул рыцаря.

– Не получится. Даже отрубить не получится. Он или квестовый, или декорация. Тела игроков и неписей после гибели распадаются через несколько часов. А этот здесь уже век валяется. Пошли. Седловина рядом.

Сквозь летящий снег просвечивала необъёмная громада скал. Ещё шагов двести или триста. Теперь главное добраться до стены и по кромке выйти к перевалу. Там будет проще. Ветер стихнет, снег уляжется, малость потеплеет – и начнётся. Босс наверняка уже проснулся.

Я продолжил вырубать ступени во льду. Можно было безо всяких напрягов пройти до седловины дорогой, а не ползти по леднику, как голодные тараканы по кухне. В первый раз мы так и поступили, и в результате наверху нас ждала маленькая армия злых дедов Морозов. Для босса это не слишком большое преимущество, ибо мой Бастард валил старичков с первого удара, как коса – и-и-и, раз! Однако погибая, дедушки осыпались под ноги вязкими сугробами, а это сильно мешало достать монстра, в то время как сам он двигался по снегу, словно по асфальту. Я едва справился, потеряв две трети жизни и все нервные волокна. Теперь приходилось хитрить.

Добравшись до стены, я присел на корточки и несколько минут глубоко дышал, прикрывая рот перчаткой. Гнус опустился рядом.

– Слышь, подёнщик, давай группу создадим? – затянул он заезженную песню. – Весь опыт только тебе капает, а мне тоже прокачиваться надо. У тебя уже какой уровень?

Гнус предлагал создать группу перед каждым боем. Я отказывался. За группу прибавлялось всего-то плюс один к характеристикам, зато опыт в равной степени делился на каждого участника. А на кой ляд мне делиться опытом с Гнусом? Единственное, на что он способен, найти подходящий квест. Так что пусть идёт в зад. Всё себе! Хватит с него того, что жрёт за мой счёт. И надо сказать – неплохо жрёт, потому что примочек с очередного босса нам хватает от силы на три дня. Мало того, он ещё и девок кабацких стороной не обходит, предпочитая толстых и улыбчивых, а такие, как всем известно, берут с клиента по тройному прейскуранту.

– Отстань, – отмахнулся я.

– Чё отстань? Я те жизнь спас, если ты забыл…

Забудешь тут, когда по три раза на дню напоминают... Не знаю, каким чудом Гнус оказался в тот день на пляже. Я велел ему убираться вслед за инстантой, даже коня отдал, но именно вербовщик поднёс мне пузырёк с травяным настоем на полсотни ХП. Я высосал его досуха. После этого мы несколько дней бродили по лесам вокруг Вилле-де-пойса.

Уничтожив армию герцога Куно фон Гогилена, кадавры отправились в сторону Брима. Прячась в подлеске, я видел, как по дорогам маршируют закованные в железо отряды. Тысячи хорошо экипированных и прокаченных бойцов! Они двигались под бой барабанов, под вишнёвыми стягами, сытые, сильные. Я видел орков из болот Най-Струпций и Ар-Банна, островных кумовьёв, кондотьеров из Южных марок, шу-таньей и нефритовых чандао из страны Шу. Завоёванные кадаврами, они приняли вассальную зависимость и пополнили ряды их армии.

Силища двигалась неимоверная, бойся, барон Геннегау, не устоит твой замок, как не устояли семнадцать предыдущих. Возле Вилле-де-пойса осталось только ополчение Маранских. Минуя их редкие посты, мы вышли к Узкому перешейку и перебрались на территорию Южных марок.

У меня была одна мысль: забиться в какой-нибудь угол и ждать, когда игра свернётся и наступит всеобщий писец. То, что должно наступить, обязательно наступит, как ты не сопротивляйся. Но просто сидеть и ждать было скучно, да и кушать хотелось. Гнусу иногда удавалось стянуть у зазевавшегося крестьянина пару медяков. По игровому классу он был мошенником, с хорошо прокаченной харизмой и ловкостью, но этого едва хватало на хлеб и воду, а хотелось рульку, пива и женщин. Если уж ждать конца света, то на полную катушку.

И тогда Гнус предложил бить боссов. С них и лут падает, и нервам щёкотно. Я согласился. А чё нет? Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Однако найти босса оказалось не так просто. Это мы с Дизелем могли поползать по болоту и наткнуться на Царь-жабу, здесь нужно было получить квест.

Гнус объяснил, что взять задание можно почти у каждого непися, главное, создать ситуацию, под которую данная непись заточена. У меня ничего создавать не получалось, не хватало харизмы. Гнус мог раскрутить кого угодно, даже пугало на огороде. Теперь я понимаю, почему он уговорил меня сохранить жизнь ему, а не Брокку.

Ну и понеслось – по два-три босса за тайм. Опыт, деньги, разная мелочь вроде хилок…

Я поднял голову. Ветер рвал тучи на длинные полосы, скручивал в жгут, потом в канат, а потом снова рвал и разбрасывал по сторонам. Где ты, Брокк? Хороший мужик… Каково тебе там, среди бесконечных цифровых завихрений, ждёшь ли ты меня?

Сверху прилетел отголосок ветра и ударил по ушам:

– Жжжжж-дууууууу…

Меня передёрнуло: мистика, твою мать! Звук был очень похож на голос распорядителя, только чересчур холодный и растянутый. По нервам как будто холодным железом провели. Нахрена я вообще его спросил? Не дай бог теперь сниться начнёт.

– Хватит сидеть, подёнщик, пошли, – толкнул меня локтем Гнус.

– А жизнь после смерти есть? – настороженно спросил я, пытаясь осознать, действительно ли это был голос Брокка, или просто ветер меня протроллил.

– Не знаю. Но если мы сейчас не встанем и не пойдём, то скоро узнаем. Оба. Двигайся!

Ладно, будем считать тот звук слуховой галлюцинацией.

Возле стены ветра реально стало меньше, снег не мельтешил перед глазами. Опираясь на альпеншток как на трость, я вышел к краю седловины и, прижимаясь к скале, выглянул наружу. Узкая тропа петляла меж тяжёлых валунов, разделяя её на две неравные половины. Снег лежал нетронутым ковром. Хорошо, что тучи закрывают солнца, а то этот снег слепил бы глаза, как прожектор.

– Видишь его? – нетерпеливо дёрнул меня за куртку Гнус.

– Отстань. Нет, пока.

Босса я заметил не сразу. Он стоял, прислонившись спиной к заиндевевшему валуну, и не двигался, как будто спал. Но эти твари не спят никогда. Они находятся в странном полуобморочном состоянии и ждут, когда после открытия квеста кто-то зайдёт в зону их контроля.

– Ну, Соло, видишь его? А? – снова задёргался Гнус.

– Вижу. У камня на том краю седловины. Шагов пять от тропы.

– Дай тоже гляну.

Гнус выглянул из-за меня.

– Ага. Здоровый. Здоровее последнего. Зона контроля у него больше, считай, до самого подножья. Хорошо, что по леднику пошли.

Я прислонил альпеншток к стене, снял куртку, проверил снаряжение: Бастард, нож Слепого охотника, пояс князя Восточных границ, жилет наёмника, бандана ландскнехта, офицерские перчатки, сапоги кондотьера. Со времени сражения у Вилле-де-пойса ничего не прибавилось. Боссы, которых я после этого завалил, щедростью не отличались, поэтому приходилось постоянно передвигаться с места на место, искать новые квесты, чтобы хоть немного заработать на приличное существование.

Гнус помог мне закрепить Бастарда на спине. Пока он затягивал ремни, я повязал бандану, хоть она и не добавляла преимуществ в бою, потёр пальцами пояс. Согласно описанию, пояс Князя Восточных границ должен приносить удачу в бою и в постели. Я пока ничего подобного не ощущал. Шлюхи в тавернах мерили удачу на серебро, а с боссами неплохо разбирался Бастард. Может быть, пояс надо как-то освятить, заточить, вывалять в навозе? Да и нож Слепого охотника никакими особыми особенностями не страдал, хотя всё в том же описании говорилось, что он найдёт моих врагов даже среди друзей. Как бы его заставить проявить себя? Наверняка в нём что-то сокрыто. Не для красоты же таскал его раптор из лиги наёмников.

Придерживаясь за край стены, я выбрался на седловину и, увязая по колено в снегу, двинулся к тропе. Босс ни разу не дёрнулся, хотя в том, что почувствовал меня, сомнений не было. Но так уж была настроена программа, что реагировал он на вторжение только когда срабатывал датчик – или что там у них ещё? – движения. Переломать бы им все эти датчики.

Тропа была метра два шириной, в самый раз, чтоб разъехаться двум ослам на привязи, а иного транспорта здесь быть не могло. Кстати, Гнус давно предлагал обзавестись собственным ослом, но, не смотря на всю его харизму, я отказывался. Зачем мне второй осёл? Я с одним-то не знаю, что делать.

Босс пошевелился.

Сначала раздался простуженный кашель, затем резко похолодало. Это включилась его защита. Если дать ему возможность, то каждые три минуты он будет выдавать по деду Морозу. Надо его постоянно дёргать, вытягивать на себя, тогда он не сможет сосредоточиться.

Я вытянул меч, сжал рукоять двумя руками. Босс зевая, будто и в самом деле только что проснулся, встал на тропу и переступил с ноги на ногу. Он оказался ещё больше, чем предполагал Гнус – ледяная глыба метра три высотой, плоская морда, ряды острых шипов по спине и рукам. Широченной ладонью он подхватил комок снега и швырнул в мою сторону. Пока комок летел, он впитал в себя снег на пути, превратившись в крупный шар под основание снеговика. Тут же полетел второй шар, за ним третий. Другой рукой монстр делал пассы, шары соединились, образуя фигуру коренастого человека, из плеч вытянулись когтистые конечности… Не знаю, почему я зову этих недомонстриков дедами Морозами, может быть в честь моего друга по стае, пропавшего где-то на Гороховой речке, а может быть… Я не стал дожидаться, когда босс вдохнёт в своё создание жизнь, и полоснул по шарам Бастардом крест-накрест – и он лёг мне под ноги сугробом.

Босс рассвирепел, встал на одно колено и одновременно ударил кулаками по тропе. Громыхнул гром, горные пики осыпались лавинами, седловину заволокла снежная пыль. Ударной волной меня швырнуло назад. Я хоть и был готов к этому, но устоять не смог. Сквозь белёсую завесу проступили очертания надвигающейся ледяной глыбы. Босс шёл широкими шагами, попутно хватая снег и швыряя комья в меня.

Он не только очень большой, он и очень злой.

Я перекатился, вскочил, подплужным слева скосил новый ком – и увидел летящий в голову гигантский кулак. Увернуться времени не было, но этого и не требовалось. Я направил взгляд вправо, за плечо босса, и активировал «Луч света».

Магическая сила переместила меня на три метра вперёд.

Потеря здоровья 338 ХП

Голову повело от слабости, но триста тридцать восемь – это не смертельно. Здоровье дело наживное, зато я мгновенно оказался позади босса и всадил Бастарда ему в поясницу. Меч сработал как раскалённый прут. Лёд закипел, по телу побежали трещины, с шумом вырвались струи пара. Босс развернулся, поднял руку в последнем враждебном порыве и осыпался кусками.

Всё.

Я вложил меч в ножны и как победитель поставил ногу на кучу ледяных обломков. В Форт-Хоэне мы называли этого босса Изумлённой Льдиной. Ни один подёнщик не смел мечтать, чтобы отправиться в рейд против него. На это отваживались только кланы и группа Алика. По их рассказам Изумлённый был ростом с человека и вел себя шустро. Брали его числом. Окружали и разбивали на куски. Лут с него падал скромный, но цель заключалась не в шмоте или бабле, а в опыте. В этом плане Изумлённый не жадничал, и при некотором везение можно было поднять уровень.

Задание «Хозяин горы» выполнено

Отношения с Южными марками: + 50 (максимальное)

Вы получили опыт 50038 единиц

Ваш уровень: 34

Свободных очков: 5

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до девятого уровня из пятнадцати

Вы становитесь сильнее

Да, так и есть. Этот босс оказался достаточно большим, чтобы подняться ещё на одну ступеньку к небесам. Не уверен, что нынче мне нужен именно опыт, скорее уж что-нибудь более существенное, ибо существенное можно обратить в монету и прожить безбедно тайм-другой. Но на безрыбье и рак рыба. Зато теперь у меня тридцать четвёртый уровень. Восемнадцать уровней за четырнадцать таймов – не хило. Плюс прокачка дополнительных умений.

Теперь мой послужной список выглядел так:

Уровень: 34

Здоровье: 3400

Интеллект: 40 (0) + 12 + 12 – 2 = 64

Выносливость: 31(0) + 7 + 6 + 9 – 1 = 52

Сила: 40 (0) + 4 + 19 + 12 = 73

Ловкость: 59 (0) + 5 + 9 + 7 + 14 + 7 = 91

Меткость: 55 (0) + 5 + 21 + 10 = 91

Харизма: 6 (0) + 9 + 5 = 20

Дух: 10 (0) + 15 = 15

+ 10% за малый сет наёмника

Поглощение урона: 3% (в совокупности)

Нормально, жить можно. Посмотрим, что тут ещё припрятано.

Я совместил интерфейс босса со своим.

– Ну? – нетерпеливо выкрикнул Гнус.

– Да погоди ты.

Босс был упакован почти под завязку, шестнадцать ячеек в мешке – и только три незаняты. Первым я достал свиток. На печати было изображено гусиное перо и надпись по круг «Ускоренный выпуск». Опыт. Полторы тысячи, если память не изменяет. Это Гнусу, чтоб не жаловался, будто я всё забираю себе. Дальше. Денег ноль. Впрочем, я и не надеялся. Деньги они дают через раз, да и то не больше десяти серебряников. А шмоток и вовсе никогда не бывает. Однозначное свинство с их стороны.

Гнус сломал печать, прочитал список и блаженно вздохнул.

– Чё там ещё?

Я последовательно вынул шесть склянок с травяным настоем на двести и четыреста ХП, два факела кастеляна, бочонок пива, связку воблы, потёртую уздечку – это тоже Гнусу. Блеснуло что-то необычное. Серебро?

На ладони звякнули, соприкасаясь, две металлические бляхи. На аверсе была отчеканена то ли цифра три, то ли большая буква З, на реверсе грубое изображение меча. Ничего подобного в моей игровой практике до сих пор не встречалось.

– Что это? – показал я бляхи Гнусу.

Мошенник сделал стойку, как гончая на зайца. По вытянувшемуся лицу прокатилась волна, глаза заблестели.

– Сколько их? Две? – он облизнулся. – Фигня. Давай в мешок положу. Потом продам.

Гнус темнил. Актёр из него хреновый: голос дрожит, руки трясутся. Бляхи ему приглянулись, значит, что-то стоящее. Я сунул ему под нос кукиш.

– Во. Видел? Отвечай, чё за хрень, пока лещ не прилетел.

Гнус снова облизнулся, зачерпнул горсть снега, обтёр раскрасневшееся лицо.

– Заточки, – нехотя признался он. Скрывать смысла не было, я всё равно узнаю, а за ложь люлей наложу полную порцию. – Можно продать. Если по самому минимуму, то не меньше пяти золотых. За такую цену с руками оторвут. Или голову. Редкая вещь. Проще лысого ежа найти, чем её. А можно характеристики на шмоте или оружии улучшить. Циферка означает, насколько увеличится стат, а рисунок на обратной стороне, что затачивать можно. Для каждой вещи своя заточка.

Про заточки я слышал в Форт-Хоэне, но никогда не видел. Их не было даже в лавках. Кто-то из клановых говорил, что выбить их можно только с босса, да и то если сильно повезёт. Сегодня мне повезло.

– А как затачивать?

Гнус пожал плечами.

– На локациях в ратуше можно. Там алтарь есть. Но нужно мэра на квест развести, иначе он юлить начнёт и ничего не получится. А здесь хрен его знает. В каком-нибудь освящённом месте, я думаю.

Ну, локации дело бесполезное. В тех, которые кадавры захватили, разруха поселилась, а в те, что ещё держатся, через замок не пройти. Значит, надо искать здесь.

– А что за освящённые места? Церкви что ли?

– Не знаю.

Знает. Говорить не хочет. Но и без него понятно, что это церкви или какие-нибудь дубовые рощи, каменные истуканы, на крайняк, могилки древних друидов. Иных освящённых мест в природе не существует.

В долину мы спустились по тропе. Ветер унялся, потеплело, и чем ниже мы спускались, тем меньше становилось снега. Протаяли каменные россыпи, появилась чахлая трава. Через два часа вышли к ручью, вдоль которого тянулся Наезжий тракт. Гнус остановился и приложил ладонь ко лбу, высматривая людей.

После нашествия кадавров по Южным маркам бродило немало отставших от своих отрядов солдат, не гнушавшихся грабить одиноких путников. Нам уже доводилось с такими сталкиваться. Хорошо, когда их два-три, отбиться можно. Ну а если больше? Поэтому мы старались наняться охранниками в торговый караван или пристать к группе пеших попутчиков.

Сейчас тракт был пуст.

Я посмотрел влево, вправо. Если идти влево, попадёшь в Западные феоды, если направо – к Глубоководным портам северного побережья Наружного моря.

– Куда идти?

Гнус махнул направо.

– Туда. Там городок должен быть, не помню, как называется. До темноты доберёмся.

Пошли направо.

Мне было без разницы куда идти. Моя задача бить боссов пока они не забьют меня. Или пока Игра не свернётся. И в том и в другом случае жизнь закончится. Внутренне я уже смирился с этим. По сути, я умер более двадцати таймов назад, когда барон Геннегау показал тело мужчины на каталке, прикрытое простынёй. Так что я нынешний не более чем цифровой образ, который почти ничего не знает о себе настоящем. Ну и плевать. Девки и пиво в трактирах на вкус и на ощупь как настоящие, так что благодарю тебя, Игровая Механика, за реалистичность ощущений. А там посмотрим…

Глава 2

К вечеру мы вышли на окраину городка, зажатого меж двух скальных отрогов. На огромном вросшем в землю валуне было выбито: Кьяваре-дель-Гьяччо. Подобных поселений на нашем пути встречалось немало: каменные дома, узкие улочки, колокольня, торговая площадь. Всё однообразно до огорчения, словно под копирку делано, поэтому дорогу к трактиру спрашивать не пришлось. Он находился у торговой площади. Над дверью висела скособоченная вывеска: «Беглый король Орацио».

Возле длинного крыльца валялся пьяный мужик. Он бормотал нечто понятное только ему одному и тыкал пальцем в сторону конюшни. Я обошёл его, поднялся по рассохшимся ступеням и толкнул дверь.

Первое, что бросилось в глаза – камин. Такой же, как в Форт-Хоэне, только с беснующимся огнём в топке. Свободных мест за столами не было, заведение пользовалось спросом. Я прошёл к бару, бросил перчатки на стойку и потребовал:

– Пива и мяса.

Хозяин щёлкнул пальцами, и пухлая служанка, подметавшая пол, кинулась в кухню.

– С клиентами у тебя полный порядок, – как бы между прочим сказал я, и отпил из кружки. Пиво – хороший имперский стаут[1], крепкий, как железо, и тёмный, как небо в новолуние. Люблю такое. Навевает воспоминания о лучших днях в Форт-Хоэне.

– Не жалуюсь, – буркнул хозяин.

– Как насчёт комнаты?

– Свободных нет, – хозяин наполнил две кружки пивом и поставил перед нами.

– А в связи с чем?

– В горах к югу отсюда сошла лавина, перекрыла дорогу. Теперь все, кто шёл на побережье, вынуждены ждать, покуда расчистят завалы.

Мы шли с севера, от Узкого перешейка, так что сошедшая лавина не наших рук дело.

– Если не боитесь вони, то можете переночевать в конюшне, – предложил хозяин. – Там теплее, чем на улице.

Вернулась служанка, поставила миску с варёным мясом и картофелем. Вилок не подала. Мясо было горячее, только что из горшка, пар так и валил от него. Я вынул нож, ткнул кусок, Гнус потянулся к миске пальцами.

– А когда расчистят?

– А пусть бы никогда и не расчистили. Мне от завалов чистая выгода. С вас восемь медяков.

– За ужин и стойло в конюшне? – едва не подавился Гнус. – Да тут всех делов на три медяка…

Гнус активировал «Добродушие мошенника». Когда он такое проворачивал, люди становились более податливыми на уговоры, а особо внушаемые готовы были снять штаны и бежать за ним хоть на край света, или за ближайший угол, если дело касалось трактирной шлюхи. У меня в подобном ключе работало «Коварство палача», однако оно больше было приспособлено для отвлечения людей, а не для уговоров. Я редко им пользовался.

На хозяина «Добродушие» не подействовало.

– Восемь медяков, – хлопнул он ладонью по стойке. – Это только за ужин. Стойло бесплатно.

Он ещё и смеётся. Ладно, пусть банкует, мы в другом месте сэкономим.

Конюшня то ещё место для отдыха, поэтому спал я плохо. Пищали мыши в углу, кололось сено. К утру кое-как забылся, но только начало что-то сниться – прилетел удар в голову, да такой звонкий, что сон как рукой сняло. Конюшня наполнилась криками, светом. На меня навалились четверо. Я и сделать ничего не успел, как уже лежал опутанный верёвками. Ещё трое вязали Гнуса.

– Это они! Они! – бесновался кто-то за линией света.

По голосу, похоже, хозяин трактира.

– Точно они?

Меня вздёрнули на ноги и сунули факел в лицо.

– Этот меж ними за старшего, – закивал головой трактирщик. – А второй мошенник. Он меня «Добродушием» развести пытался, да только не знал, что на мне печать невосприимчивости.

– А в чём проблема, уважаемый? – хлопая глазами, возмутился я. – Тебе сполна заплатили.

– В чём дело? – продолжил бесноваться трактирщик. – Ты спрашиваешь, в чём?

Он подобрал мои перчатки и меня же с силой хлестнул по щекам. В душе колыхнулась обида: подняли пинками ни свет, ни заря, по морде настучали. Хреново как-то у них тут с гостеприимством.

Я напрягся, пытаясь выдернуть руки из верёвок – нет, не получится, крепко связали. Но выбираться из ситуации надо. Чего доброго, эти визитёры прибьют ненароком, а я хоть и потерял цель жизни, однако в объятья к Великому программисту не тороплюсь.

– Развяжи, – потребовал я, одновременно включая «Угрозу».

Волны зла заполонили конюшню. Я сам ощутил, как они пропитывают воздух вязкой грязью и обволакивают тех, кто держал меня и Гнуса. Приятно чувствовать подобную мощь, даже Рыжая Мадам такой не обладала. Сейчас я вас…

Сзади ударили по затылку, и вся моя мощь обмякла.

Очнулся я, когда в окошечко над стойлом глядело солнце. Руки по-прежнему были связаны, Гнус сидел рядом, хлюпал носом. Увидев, что я открыл глаза, усмехнулся разбитыми губами.

– Ну, ты и дурак, подёнщик. Конченый болван. Кто ж так угрожает? Надо по кругу стегать, а не только тех, кто перед тобой. И вот результат, – он скислил рожу. – Теперь бошки поотрубают.

Насчёт бошек он, наверное, прав. С местных станется. Вон как навалились. И насчёт «Угрозы» прав. Прежде я как-то не задумывался, направлял всю силу на собеседника, и плевать на тех, кто сзади. А задние, оказывается, под воздействие «Угрозы» не попадают. Запомню.

– Ладно, не ной. Я уже по новой зарядился. Подойдут – так шандарахну!

– Шандарахальщик херов, – сквозь зубы выругался Гнус. – Они уже печатей везде наставили. Кто с козырей ходить начинает?

– Ты поучи меня ещё.

– И поучу! Надо было сначала узнать, чё хотят, потом дождаться момента и уж тогда действовать. А теперь… Точно бошки поотрубают. Зря я от бабушки ушёл.

– Что ж они нас сразу не кончили?

– Всё должно быть по правилам. Сначала суд, потом казнь. Это тебе не Западные феоды, где всё наоборот.

– А театр предусмотрен?

Если удастся подняться на сцену, можно повторить успех Ландберга. Соло Жадный-до-смерти покажет им, как надо…

– В Южных марках так не принято. Здесь люди на сцене поют и танцуют. И стихи читают. Варвары, одним словом.

Гнус сжался и заскулил, как больная собака на луну.

– Не ной, говорю. Выберемся.

Конюшня снова наполнилась звуками. Дверь в стойло распахнулась от удара ногой, и зычный голос трактирщика прошёлся по ушам:

– На площадь их!

Нас схватили под руки и волоком потащили на улицу. Я включил «Угрозу» – никто даже не почесался. Можно попробовать «Луч». Но что это даст? Перемещусь метра на четыре, а дальше? Почему люди не летают? Взлететь бы на ту горку и показывать сверху средний палец. Хотя с той горки не разглядят, слишком уж высоко.

На площади собрался весь городок. Обстановка хмурая, в отличие от погоды. Слева на длинной скамье сидели местные авторитеты – нарядные, словно на праздник собрались. Перед ратушей, сложив руки на животе, стоял невысокий человек в сером балахоне. У меня ёкнуло сердце. Не иначе судья, и скорее всего с большими полномочиями вплоть до смертной казни. Неужели ради нас прибыл? За спиной у него выстроились в линию два десятка кондотьеров. У четверых заряженные арбалеты, остальные – доспешная пехота. Рожи равнодушные и сытые.

По центру площади в землю был вкопан столб. Обычно на таких висят доски с объявлениями, дескать, надо делать так, а не иначе, а за неисполнение будет то-то и то-то. Но здесь было другое. Чуть ниже уровня головы среднего человека было просверлено отверстие, из которого свисала широкая кожаная петля.

Я сглотнул.

– Гаррота.

– Кто? – не понял Гнус.

– Гаррота, – повторил я. – Сейчас привяжут к столбу и винтом затянут вон тот жгут на шее.

Перед человеком в балахоне стоял на коленях селянин в перепачканном глиной фартуке. Нас подтащили и бросили рядом. Я попытался рассмотреть лицо балахонщика, заглянул под капюшон, но тот слишком низко опустил голову, словно монах в покаянии. Удалось разглядеть лишь гладкий подбородок и полные красивые губы.

– Это баба, – шепнул я Гнусу.

– И чё, нас теперь отпустят?

– Хороший вопрос. Женщины более милосердны. Плачься, как ты любишь, и появится шанс.

Балахонщица подала знак, трактирщик пнул селянина в спину, выталкивая его вперёд, и тусклым голосом начал перечислять прегрешения:

– Не заплачены подати за четыре тайма. Не оплатил пошлину за проезд через перевал. Взял в долг тридцать медяков у мастера Винсенто и не вернул.

– Я вернул! – заверещал селянин. – Вернул! Но дон Винсенто потребовал проценты в два раза больше обычного. Я бедный человек, у меня семья. Лавина перерыла дорогу, я не могу отправиться на торг к побережью, чтобы продать горшки. Великодушная донна, помилуйте, только это помешало мне заплатить подати в казну маркграфа и вернуть остатки долга дону Винсенто.

Со скамьи поднялся один из авторитетов и огладил бороду.

– Великодушная донна, я потребовал с должника свой законный процент. В своде законов маркграфа Салуццо указано, что…

– Сядь, Винсенто. Я знаю законы марки и не нуждаюсь в твоих подсказках. Дальше, трактирщик.

– Так же обвиняемый занял у мастера Сандро двенадцать медяков, но вернул лишь половину. Итого недоимков: одна серебряная монета, восемьдесят четыре медяка, что выше допустимого на тридцать четыре медяка.

Балахонщица указала на столб:

– Взыскать!

Кондотьеры подхватили селянина под мышки и поволокли к столбу. Тот не сопротивлялся, лишь хныкал и просил дать ему ещё время. Но время слишком дорогой товар. Селянина подтащили к столбу, накинули на шею петлю. Двое кондотьеров ухватили за руки, третий начал крутить винт. Петля сжалась, селянин захрипел, по телу побежали судороги, язык вывалился. Наступила такая тишина, что стало слышно, как скрипит, затягиваемый винт.

Площадь замерла. Кто-то заскулил, но большинство следило за действом с нескрываемым интересом. Не часто случались развлечения в этом городишке. Наконец, тело селянина обмякло. Винт раскрутили, труп оттащили в сторону.

Вот и вся история: быстро, чётко, точно по сценарию. Такое можно на поток ставить.

Балахонщица повернулась к нам.

– Это кто?

Трактирщик кинул ей под ноги мои перчатки. А они здесь причём?

– Обратите внимание, великодушная донна – это перчатки Донато дель Конте, командира отряда кондотьеров. Он оставил их в залог до уплаты долга за выпитое пиво, но так и не уплатил. А потом их украли. И каково было моё удивление, когда этот, – он указал на меня, – явился в мой трактир и положил их на стойку.

Так вот в чём проблема. В перчатках! Их дала мне Рыжая Мадам за создание нового клана. Мы перебили кучу червивых, а потом…

– В какую сумму ты их оцениваешь?

– Пять серебряков, донна. Хватит для взыскания с обоих.

Я начал поднимать с колен. Господи, как умирать-то не хочется.

– Послушайте, как вас там… Донья…

Трактирщик надавил мне на плечи.

– Держи свой гнилой язык за зубами, венед!

– Пусть говорит, – остановила его донна.

Я повёл плечом, сбрасывая руку трактирщика, и всё-таки поднялся.

– Эти перчатки я получил в качестве оплаты за выполненную работу. Я их не воровал. Я не могу доказать этого, моим словам вы поверите вряд ли – и правильно сделаете. Кто же верит незнакомцам на слово? Но если вы отправите гонца в замок Форт-Хоэн, то там подтвердят всё мною сказанное.

Никто, разумеется, мой рассказ в Форт-Хоэне подтверждать не станет, ибо никаких гонцов туда не пустят. В лучшем случае покажут кулак, в худшем, перебьют арбалетчики. Но я выиграю время. Пройдёт несколько таймов, прежде чем гонцы вернуться и смогут упрекнуть меня в нечестности. К этому моменту я как-нибудь выберусь. Обязательно.

– Где находится твой Форт-Хоэн? – спросила донна.

Купилась. Теперь у меня точно есть шанс выбраться.

– Он находится в горной долине в двух днях пути на север от Брима-на-воде. Это феод владетельного герцога Куно фон Гогилена. Я… – донна молчала, и я решил придать себе некоторый вес, немного приукрасив действительность. – Я был оруженосцем герцога, его инстантом, – при этих словах Гнус вытаращился на меня. – Гибель герцога в бою с кадаврами вынудила меня удалиться в изгнание.