Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

– Маг? – Хадамар выдохнул. – Ну а этого за что? Он всего лишь советник.

– Советник, не советник, но лучше пусть будет. Они в кулисах, в чулане с декорациями.

Хадамар несколько раз ударил себя по бедру, сбрасывая нервозность, зыркнул на меня недобро... Я его понимаю, они с Брокком с самого начала вместе, придумали всё, приготовили, а тут приходит хрен с горы и начинает разбрасываться эпитетами: этот враг, этот друг. Я бы, наверное, сразу по морде дал за подобное, а он ничего, терпит. Или боится дать, тут ведь и сдача прилететь может.

– Значит, делаем так, – пересилив себя, заговорил Хадамар. – Ты и эти двое, – он поочерёдно указал на Рубаку Руди и Лупоглазого Дака, – идёте навестить Венинга. Шум старайтесь не поднимать: зашли, завалили и назад. К донжону. К вашему возвращению мы уже возьмём замок и уберём людей положенца. Брокк станет при герцоге главным циркулятором, я военным советником. Ты...

– У меня договор с Гомоном, – поспешил напомнить я. – Я говорил тебе при первой встрече, что по договору о вербовке служу в стае норманнов.

– Где заверен договор?

– В ратуше Брима-на-воде.

– Я направлю требование, они отменят договор.

Как просто. Я-то голову ломал, что сделать, дабы вернуться в состояние вольного наёмника, а оно вон как всё повернулось. Обязательно покажу Эльзе при следующей встрече средний палец.

– И мне ещё надо будет съездить в Форт-Хоэн к барону Геннегау.

– Зачем?

– Надо сообщить, что всё пучком, что я на передовых позициях борьбы с кадаврами. Иначе он ко мне ликвидатора пришлёт. Осталось меньше тайма.

Хадамар кивнул.

– Съездишь. Разгребём весь навоз – и съездишь. А теперь отправляйтесь. Разрешение на выход из крепости у стражи есть, дорогу до усадьбы Венинга знает Руди. К полуночи доберётесь. Вперёд.

Я рассчитывал, что Хадамар предоставит нам какой-нибудь транспорт – лошадей или, на худой конец, старенькую двуколку – однако ожидания мои не оправдались. Ладно, пешком так пешком, мы привычные. Стража у барбакана смерила нас придирчивыми взглядами, меня тут же узнали, заулыбались. Ну как же, знаменитость! Точно такие же улыбки сопровождали меня на улицах Ландберга. Женщины кокетливо водили глазками, мальчишки шептали с придыханием «это же Соло Жадный-до-смерти», мужчины откровенно завидовали.

Но длилось это недолго. Вскоре мы вышли за городскую черту. Стемнело. Усадьба Венинга находилась в двух лье от города, неподалёку от тракта, ведущего вглубь Верхнего континента. Понятно, почему кадавры выбрали для главного удара именно владения герцога Маранского. Отсюда во все стороны расходились дороги, как цепи сковывающие столицы Западных феодов, а, как известно, кто владеет дорогами, тот владеет страной.

Сейчас тракт был пуст, только однажды я заметил в рощице неподалёку огонёк костра – кто-то из путников обустраивался на ночь.

Зажглись звёзды, поднялась луна. Мы шли молча. Первым Руди. На поясе у него висел кошкодёр, на плече покоился огромный двуручный меч фламберг, названный так от того, что клинок его по всей длине имел волнообразные изгибы, будто пламя. Видимо из-за этого Руди и получил своё прозвище – Рубака. Лупоглазый Дак был вооружён ножом и люцернским молотом – это такая жестокая вещь на полутораметровом древке, которая одновременно представляет собой пику, клевец и молот. Не дай бог встретиться с ней в бою.

Но всё это хорошо в открытом поле, где есть возможность размахнуться, а нам предстояло пройти по узким коридорам и лестницам загородного дома, а в таких условиях мой Бастард удобнее всего.

От тракта к усадьбе Венинга вела аккуратная дорожка, обсаженная по краям кустами жимолости. Она упиралась в декоративные ворота с золотыми вензелями и львиными головами на пиках. Сбоку находилась сторожевая будка, из которой доносился храп. Лупоглазый передал Руди молот, ловко перелез через ворота и прокрался к сторожке. Храп на мгновенье перешёл в клёкот – и по воздуху снова расползлась тишина.

Повозившись немного с запором, Лупоглазый открыл ворота, и мы протиснулись в щель на территорию усадьбы. В очертаниях звёздного неба я разглядел острые пики готических башен и крыш. У центрального входа горели два декоративных фонаря, в левом крыле дома на первом этаже мерцал свет лампы, но остальные окна окутывала чернота.

Пригибаясь и следуя вдоль насаждений жимолости, мы пробирались к правому крылу здания. Руди вдруг ухватил меня за рукав и приложил палец к губам. Я прислушался. Где-то неподалёку гудел одинокий комар, над головами вроде бы пролетела ночная птица, шелохнулась ветка, но никаких иных звуков я не услышал. Но Руди продолжал держать мой рукав. Спустя секунд двадцать он толкнул меня к кустам.

– Чего ты! – зашипел я на него.

– Тихо! – таким же шипением ответил он. – Идут.

Мы притаились. Ещё через полминуты я услышал лёгкое дребезжание, которое постепенно переросло в шум шагов и мерное позвякивание железа. Блеснул огонёк. Приподнявшись над кустами, я увидел свет факела и в его отголосках троих стражников, идущих по дорожке в нашу сторону. Они переговаривались. Один рассказывал историю или анекдот, но настолько унылым голосом, что лучше бы он не рассказывал ничего.

Едва патруль прошёл мимо, Руди ужом скользнул им за спины и махнул своим страшенным мечом по горизонтали. Головы двоих стражников сыпанулись с плеч как переспевшие яблоки, третий стражник вместо того, чтобы вынуть оружие и вступить в бой или хотя бы закричать, не оглядываясь, бросился бежать. Лупоглазый Дак подбросил пику, меняя захват, и метнул её в спину патрульного. Остриё вошло точно между лопаток, и тот упал, даже не вскрикнув.

Всё действо заняло от силы три секунды – ну, пусть пять – я за это время едва ли успел вдохнуть и выдохнуть два раза.

Лупоглазый и Руди затащили тела убитых в кусты. Долго искали одну из голов, она закатилась на противоположную сторону дорожки, и Руди, чертыхаясь, пытался нащупать её в траве. Нащупал, наконец, поднял за волосы и встряхнул, словно хвастаясь трофеем.

Меня передёрнуло.

– Зачем вы убили их?

Руди прищурился.

– А как по-другому? В покои господина Венинга можно пройти двумя путями: через главный вход или по чёрной лестнице. Главный вход закрыт изнутри. Если бить стёкла и выламывать двери – поставим на уши весь дом. Господин Венинг услышит и сбежит. Остаётся чёрная лестница. Там в закутке сидит охрана. Нам они не откроют, а если мы придём под видом вот этих троих, – он кивнул на трупы, – то дело останется за малым.

Руди потряс фламбергом.

Логично. Весьма логично. Хотя и неприятно. Могли бы заранее предупредить, а то поставили перед фактом, как реального нуба.

– Хорошо. Сколько там охраны?

– Двое или трое.

Охранников оказалось пятеро. На мой стук дверь открылась, и объёмная полутень спросила трясучим голосом:

– Йозеф, это ты? А почему темно? Факел ваш где?

Вместо ответа Руди вонзил ему в рот фламберг, а Лупоглазый подхватил осевшее тело и аккуратно прислонил к стене.

Я вошёл в коридор, и навстречу мне кинулись сразу четверо. Но это была не атака, это была попытка прорваться. Только почему на улицу, а не внутрь дома? Какие-то странные охранники. Я переколол их, используя Бастарда как рапиру, и они легли друг на друга, перекрыв часть прохода.

Вы убили стража частного дома. Полученный опыт 300 единиц

Вы убили стража частного дома. Полученный опыт 300 единиц

Вы убили стража частного дома. Полученный опыт 300 единиц

Вы убили стража частного дома. Полученный опыт 300 единиц

– Не хило, – ухмыльнулся Руди. – А ты и в самом деле можешь.

– Что значит «и в самом деле»? – переспросил я.

– Ну, – Руди пожал плечами, – говорили, что ты на сцене неплохо выступаешь. Но то на сцене. Там и бойцов-то нормальных нет, одни крестьяне да ремесленники. Мясо. А сейчас я сам вижу, не врут люди.

Это прозвучало как комплимент, но в то же время в интонации ландскнехта слышалось пренебрежение, лишь слегка замаскированное под уважение. Руди не видел во мне достойного соперника, не смотря на то, что при первой нашей встрече, он не продемонстрировал ничего существенного.

Да и плевать. Мы сюда не умениями своими пришли мериться, а надо будет мечами соприкоснуться – соприкоснёмся, и не важно, что он у него длиннее.

Коридор перекрывала железная решётка. Лупоглазый поколдовал над замком отмычкой, решётка скрипнула, и мы оказались у винтовой лестницы. Ступени уходили вверх в темноту, никаких посторонних звуков, только осторожное гудение ветра: у-у-у-у-у... Если там кто-то прячется, кто-то ждёт, затаившись с кинжалом в потной ладони...

Я становлюсь параноиком. Чёрт возьми, это не я, это меня должны бояться.

– Дак, – окликнул я Лупоглазого, – там на стене фонарь. Принеси.

Лупоглазый принёс. Выставив перед собой меч, я начал подниматься. Ступеньки плаксиво прогибались под моим весом, и я старался ступать не по центру, а на края. Вообще, конструкция казалась непрочной. Когда вслед за мной на лестницу взошёл Лупоглазый, а за ним Руди, всё это сооружение отклонилось к стене, ступени пошли под наклон, и мне пришлось ухватиться левой рукой за хлипкие перильца.

Господи, этим кто-нибудь когда-нибудь пользовался? Пыль, паутина, ржавчина. Боюсь, рухнет эта хрень на полпути. Тем не менее, на уровне третьего этажа мы добрались до очередной двери. Я толкнул полотно, дверь без скрипа и скрежета податливо отошла внутрь. Будто петли специально смазали перед нашим приходом.

– Там есть стража? – не оборачиваясь, спросил я.

– Ты меня спрашиваешь? – вопросом на вопрос ответил Руди.

– А кого ещё? Это ты задвигал мне про чёрный вход, про охранников в закутке. Кстати, их было пятеро, а не двое-трое, если ты не заметил.

– Мне что капитан сообщил, то я тебе и рассказал. Вообще, это твоя забота разбираться с охраной, мы лишь прикрываем.

Прикрыватели хреновы. Впрочем, зря я злюсь, Руди с Лупоглазым делали свою работу хорошо. А с той троицей в парке они вообще расправились шикарно, до сих пор стоит картина перед глазами, как сыпятся на землю головы.

– Дак, дай фонарь.

Я осторожно выглянул. Влево и вправо уходил широченный коридор. Свет фонаря позволил разглядеть бархат на стенах, паркет на полу, расписные вазы. Нехреновая обстановочка.

– В какую сторону идти?

– Направо покои герцогини. К господину Венингу налево, – шепнул мне в ухо Лупоглазый, и добавил. – Там только одна дверь. Не промахнёшься.

Я и не промахнулся. Спальня Венинга была размером со студенческую аудиторию – высокие потолки, огромные окна. По центру стояла кровать под балдахином. Тканевые занавеси были подняты. Я подошёл вплотную. Положенец лежал на боку, накрывшись с головой одеялом, только кончик ночного колпака виднелся на подушке. Колпак, ха! Не удивлюсь, если под кроватью сыщется ночной горшок. Кончиком меча я подцепил одеяло и потянул на себя. Надо было сразу рубануть, чтобы не выслушивать потом различные тирады по типу: я всегда знал, что ты самый лучший, только не убивай! Но мне очень хотелось посмотреть на выражение лица Венинга, когда он почувствует мой меч у горла...

И правильно сделал, что не рубанул, ибо это был не Венинг.

Глава 18

Это был мой друг клирик. Каким чудом он оказался в постели Венинга, чёрт его знает, но точно не по собственному желанию. Руки его были связаны, вернее, примотаны к телу, во рту кляп. В вытаращенных глазах – страх. Он смотрел на меня, силился что-то промычать, скорее всего, предупредить, но в предупреждениях я не нуждался. Не обязательно быть шибко умным, чтоб догадаться, раз клирик на кровати Венинга, значит, это засада.

Я кувыркнулся через кровать, и вовремя, ибо в то место, где я только что стоял, с грохотом вонзился люцернский молот Лупоглазого. И тут же вопль Венинга взорвался в ушах:

– Живым брать!

В спальню вбежали стражники с фонарями, стало светло. Следом вошёл положенец и замер в дверном проёме. Он был при полном доспехе, в одной руке клевец, в другой экю. Позой он походил на раптора, коего мне не так давно удалось завалить на сцене. Уж не одного ли они поля ягоды?

Я подался к окнам, выглянул. Спальня находилась на третьем этаже, внизу росли розовые кусты, вдоль которых тянулся бархатный газончик. Можно попробовать спрыгнуть, и при удачном приземлении попытаться уйти в поля – или что там у них поблизости? – но парк вокруг дома уже наполнился людьми с факелами, которые как светлячки метались между деревьями, освещая каждый укромный уголок.

Пока я разглядывал пейзаж за окном, ко мне приблизились Руди и Лупоглазый. Руди аккуратно положил фламберг на кровать и взялся за кошкодёра, Лупоглазый Дак тыкал перед собой молотом. Не смотря на мерзкие ухмылки и многозначительные действия, как-то не очень хотелось верить в их предательство. Такой путь всё-таки проделали вместе, столько стражи положили. Хотя какие там стражи – бедные артисты, которых переодели в дешёвые доспехи и, возможно, пообещали свободу, если будут вести себя правильно. Теперь понятно, почему патрульный бросился бежать, а не попытался забить тревогу. Он попросту испугался, когда увидел падающие головы своих товарищей. И те четверо тоже запаниковали и побежали туда, где, как им казалось, было безопаснее всего. И понятны те копейки опыта, прилетевшие за них. Ну какой с них может быть опыт в принципе? А вот с этих двоих...

Первым до меня дотянулся Лупоглазый. Используя молот как пику, он попытался проткнуть меня. Дурачок! Во-первых, Венинг ясно предупредил: брать живым. Во-вторых, неужели он думает, что я позволю превратить себя в цыплёнка на вертеле? Я перехватил древко молота и рванул на себя, усиливая инерцию движения. Лупоглазый устремился следом и, проломив головой раму, вылетел в окно. Руди замер на секунду. Звон стекла, короткий крик и последующий шмяк о газон отрезвили его. Помниться, он выражал сомнения по поводу моего мастерства, ну так теперь я убедил его в обратном. Он переложил меч из одной руки в другую, сглотнул, снова переложил и пошёл ко мне боком. Он уже не был столь уверен в своём превосходстве, тем более что пример Лупоглазого был весьма красноречив. Но и отступить Руди не мог.

Он попытался применить ко мне принцип общей свалки, когда сошедшиеся в плотном бою ландскнехты просто колошматят друг друга быстрыми, резкими и беспрерывными ударами. Но здесь это не работало. Пространство спальни хоть и можно считать замкнутым, но замкнутость эта была относительной. Места для маневра оставалось предостаточно; спальня герцога это вам не комнатушка в башне, где я драл госпожу Матильду, и когда Руди замолотил кошкодёром, я стал уходит от него в сторону, даже не пытаясь противопоставить какую-то защиту. Ландскнехт потянулся следом, и со стороны это выглядело так, будто он гоняется за мной по кругу, и то ли не может, то ли не хочет догнать. Я склонялся ко второму варианту. Один раз мне надоели чересчур активные взмахи кошкодёром, я перехватил его лезвие кончиком Бастарда и направил клинок в пол. Руди провалился, я крутанулся на пятках и плашмя шлёпнул его мечом по заднице.

Венинг вскрикнул несдержанно:

– Руди, ты не можешь справиться с актёром? Ты же рубака. Покажи своё умение.

Ландскнехт остановился, вытер пот со лба и уже собрался ответить положенцу нечто дерзкое, но я опередил его.

– А сам попробовать не хочешь?

Венинг с ответом не задержался.

– Для грязной работы у меня имеются наёмники. А вот когда они закончатся, тогда я лично с тобой разберусь.

Это была чистой воды насмешка, потому что наёмников было много, мне одному со всеми ими не справиться.

– Сдавайся, Соло, – прохрипел Руди. Он наклонился, упёрся руками в колени и дышал громко и хрипло. – Долго мы тут бегать будем? Сдохнем нахрен...

На него было жалко смотреть – красный, потный, осунувшийся – вот что получается, когда большую часть свободного времени проводишь в трактирах. А я, в отличие от него, ещё только начал разогреваться. Я чувствовал подъём, некую радость от происходящего, кураж, так сказать. Надежда на спасение витала не то что в воздухе – она сидела внутри меня и, несмотря на численное превосходство противника, буквально вопила: Соло, твою мать, у нас всё получится!

Я похлопал Руди по плечу.

– Ну чё, дружище, отдохнул?

Были б у него силы, он бы в меня плюнул. Вместо этого Руди лишь застонал и сел на пол.

– Дохляк, – скривился Венинг. – Хадамар, кого ты мне прислал?

В спальню вошёл капитан ландскнехтов. Вот кому, сука, не пропасть... Я не то чтобы удивился – чему тут удивляться, когда его лучшие люди со мной наперегонки бегают? – но где-то в подсознании надеялся, что Лупоглазый и Руди действуют по собственной инициативе. Ан, нет. Хадамар прислонился плечом к косяку и хмыкнул:

– Неписи. Что с них взять.

Оба засмеялись.

Да, после этого если и оставались сомнения, то тут же исчезли. Глупец. Какой же я глупец! Я-то думал, что предатель Брокк, а оно вон как всё оказалось. Хотя может Брокк тоже предатель. Сидит сейчас в крепости, готовит для меня кандалы и сочиняет новую рассказку для выступления.

– Ну ты и говно, Хадамар, – не стесняясь выражений, заявил я. – Заливал про зоопарк, про морды. Смотрят на нас, ухмыляются! А на самом деле ты и есть морда, причём самая поганая и грязная!

Хадамару мои слова не понравились. Видимо, он рассчитывал, что я начну просить отпустить меня, пожалеть, помиловать, может, жопу подставлю, и они поглумятся надо мной на пару с положенцем. Но я ничего подставлять не собираюсь, а будет возможность, сам их отымею, причём не только в фигуральном смысле.

– Следи за языком, Соло! – потряс Хадамар пальцем.

– А иначе что, леща мне отвесишь? – на меня нахлынули воспоминания, будто прибой о скалу ударил. – Как же я тебя, тварюгу, не раскусил? Ты же сразу признался: я тот, кто дёргает за рычаг гильотины! Помнишь? Ну конечно, в этом и был ответ, а я повёлся на твои брызги про настоящее-ненастоящее. А потом ещё этот Брокк: игра гибнет, это не звёзды, это дыры...

– А чем тебе Брокк не угодил? – перебил меня Венинг. – Ты на него бочку не кати. Он и в самом деле намеревался меня твоими руками... Вот он удивился, когда ты ему челюсть свернул!

Они снова засмеялись. Хадамар даже приобнял Венинга, как старый приятель. Впрочем, они действительно могли быть старыми приятелями. Хадамар – игрок, Венинг – игрок, не удивлюсь, если они вообще с одной локации. Вместе и задумали это дело. Только зачем?

Хороший вопрос, и я не преминул его задать.

– Зачем вы это сделали? – я взмахнул рукой. – Всё это... Заговор, ландскнехты, клирик на кровати. Я понимаю Хадамар – баран конченый, но ты-то, Венинг, не глупый, вроде, человек.

Хадамар дёрнулся ко мне, но положенец удержал его. Он повесил клевец на пояс, закинул экю за спину.

– Погоди, брат, – Венинг взял Хадамара под руку. – Ты не видишь – он тебя провоцирует. Позволь ему погавкать напоследок, не лишай артиста удовольствия последнего монолога, – и обернулся ко мне. – Зачем, спрашиваешь?

Я кивнул, и он продолжил, с каждым словом наливаясь патетикой.

– Да просто так. Развлекаемся, чтобы не подохнуть со скуки. Забава. Через пять дней армия кадавров вступит на земли феода герцога Маранского – и вот тогда начнётся настоящее веселье. Засиделись мы, пора выходить на просторы Верхнего континента – феоды, кантоны, Восточные границы. Весь мир станет нашим. Весь! – он едва не задохнулся от эмоций, Хадамару пришлось дёргать его за рукав, дабы вернуть на землю.

– Ладно, тебе этого не понять, – продолжил Венинг, успокоившись. – Да и не важно, поймёшь ты или нет. Сейчас у меня другая задача: что с тобой дальше делать? Могу просто убить, могу убить на сцене или скормить кумовьям. Те дьяволы, которых послал за тобой Архитектон, уж очень изголодались. Я специально велел кормить их одной чечевицей. Можешь, кстати, выглянуть в окно, они очень ждут твоего выхода.

Кумовья Архипа? Они всё это время были здесь?

Я высунул голову в разбитое окно. Уже порядком рассвело, свет факелов померк, и в раскрывшихся сумерках легко можно было различить подвижные фигуры кумовьёв. Когда я выглянул, они взвыли, и этот вой заставил вздрогнуть стоявших вдоль фасада стражников.

Я поспешно юркнул обратно в комнату.

– Ну как? – издевательским тоном вопросил Венинг. – Слышу, узнали они тебя. Знаешь, что я им пообещал? Барбекю! Ха-ха-ха! Угадай, кто будет главным блюдом!

Хадамар подхватил его смех, и забулькал, а я подумал: люцернский молот им в задницы, да они оба больные. Психопаты. У них на лбу диагноз – маниакально-ублюдочный синдром. Придумали заговор, затащили меня сюда, кумовьёв привели – и всё ради веселья. Отморозки конченные. Ладно, устрою вам новогодние каникулы.

Я сунул меч в ножны и вскочил на подоконник. Выглядывая из окна, я заметил узкий карниз, тянувшийся на уровне этажа вдоль всего фасада. Вцепившись пальцами в каменную кладку, я осторожно ступил на него и, прижимаясь к стене всем телом, полез к соседнему окну. Кумовья внизу снова завыли, а Хадамар с Венингом не сразу и сообразили, куда я пропал. В их понимании меня уже не существовало – сдох, и то, что я ещё могу говорить и двигаться, всего лишь досадное недоразумение, исправить которое вопрос нескольких минут. А тут вдруг труп ожил и куда-то побежал. Они растерялись, начали кричать, и кричали до тех пор, пока Руди не догадался выглянуть в окно.

– Здесь он!

Я обернулся на голос. Руди стоял на подоконнике, прицеливаясь ногой к карнизу, но было видно, что он боится. Под окном в кустах роз валялся Лупоглазый Дак, и лежать рядом с ним Руди не хотелось.

Выглянул Хадамар, за ним Венинг. Капитан, увидев меня, зашипел:

– Сучонок, я тебя...

Что «он меня», я не разобрал, хотя из контекста можно было догадаться, что именно Хадамар хочет со мной сделать. Но попробуй сначала дотянись! Я показал ему язык. Тогда он тоже попробовал ступить на карниз, увидел Лупоглазого в розах и передумал. Указывая пальцем попеременно на меня и куда-то в сторону парка, он заорал на стражу:

– Лестницу тащите! Лестницу!

Добравшись до следующего окна, я не стал дожидаться, когда они начнут штурмом брать карниз, разбил локтем стекло и дёрнул за раму. Вниз полетели мелкие осколки, а я влез в комнату.

Это были покои герцогини. Стены, пол, потолок – всё в бежевых тонах. Кровать, полог над нею, пуфики, туалетный столик в малахитовой раскраске, массивная люстра с хрустальными подвесками, перламутровые канты на зеркалах...

Хозяйка этого великолепия госпожа Маранская стояла в двух шагах от меня с вытаращенными глазами и открытым ртом. Шум в доме и на улице прежде времени поднял её с постели. Она шла к окну, чтобы узнать его причину, и тут влез я – и тоже вытаращил глаза и открыл рот. Однако моё удивление было вызвано не самой герцогиней, а её шифоновым пеньюаром, сквозь который я увидел всё.

Всё – это значит абсолютно всё: маленькую грудь, нежные сосочки, девичьи бёдра и шелковистый треугольник внизу живота.

Я закашлялся, а герцогиня заморгала. В её глазах попеременно отразились удивление, гнев, страх и снова удивление. Чтобы остановить этот калейдоскоп чувств, я попытался хоть как-то оправдать свой приход.

– Не беспокойтесь, госпожа герцогиня, я... Я вам всё объясню. Я здесь совсем по другой причине. Я, так сказать, пришёл убить вашего мужа...

– Вы убили Венинга?

– Нет, ни в коем случае. Я, конечно, хотел, но не получилось. А у вас я оказался совершенно случайно. Понимаете, я убегал...

И тут до неё дошло, что я смотрю ей не в глаза, а ниже. Она взвизгнула и попыталась закрыться. Но как тут закроешься? На все места рук не хватит.

– Мерзавец! – всхлипнула она. – Отвернитесь сию же минуту!

В дверь забарабанили.

– Дорогая, с вами всё в порядке? – раздался взволнованный голос Венинга. – Дорогая, если он посмеет до вас дотронуться... Если только пальцем коснётся...

– И что ты сделаешь? – спросил я через дверь. – Убьёшь меня? Увы, уважаемый, более одного раза убить меня всё равно не получится.

– Да я такое... я так... ты... – у Венинга не хватало слов выразить мысль.

– Слышь, гусь лапчатый, если кто-то попытается сюда войти, тебе придётся искать себе новую жену, – крикнул я.

Ответом послужила тишина. Ага, значит, на какое-то время я в безопасности. Теперь попробуем договориться с герцогиней. Я повернулся к ней.

– Вы не посмеете, – млея от страха, прошептала госпожа Маранская. – Это не правильно, не правильно... Не трогайте меня.

Я принял позу обиженного интеллигента.

– Да как вы могли подумать, что я способен причинить вред женщине, тем более вам?

Нет, я, конечно, способен, если она по-прежнему будет стоять передо мной в таком виде. Минуту, от силы две я ещё выдержу, но потом... Госпожа Маранская накинула на плечи халат, подпоясалась. Она всё так же была взволнована и смотрела на меня с опаской, но мои слова и поза возымели действие – страх ушёл. И сразу появилось любопытство.

– Вот вы какой, – проговорила она кокетливо. На щеках её вспыхнул румянчик, глазки потянуло на сторону и вверх.

– Какой? – не понял я.

– Безрассудный. Эльза говорила о вас.

Так, это уже интересно. Эльза говорила обо мне и, судя по румянцу, рассказы её были достаточно подробные и откровенные.

– Говорила? Обо мне? Вот как? И что она говорила?

Госпожа Маранская села на пуфик, я сел на другой и придвинулся ближе. Она не стала отодвигаться, хотя краска заливала уже не только её щёки, но и всё лицо.

– Однако, вы чересчур стремительный, – поворачиваясь ко мне тонким профилем, вздохнула она. – Вы делаете всё слишком быстро – быстро задаёте вопросы, быстро сокращаете расстояние. Женщинам это не нравится.

– Поверьте, некоторые вещи я могу делать долго. Я бы даже сказал: очень долго. И если вы только захотите...

От её близости и открытости у меня перехватило горло. Не красавица, но такая волнительная. Я облизнул губы и придвинулся к ней ещё ближе.

– Можно я вас поцелую?

Герцогиня вздрогнула:

– Нет, это недопустимо. Это могут неправильно истолковать.

– Кто? Мы одни здесь. Я только разок. Осторожно.

– Нет-нет, что вы...

Я приблизился губами к её губам. Полуоткрытые, влажные, они пахли мятой и доступностью. Ах, как я люблю этот запах... Моя рука медленно потянула поясок на халате, его полы раскрылись, опали. Пальцы защекотали кожу на шее, проникли под пеньюар. Как бьётся её сердце, как будто до сегодняшнего дня его никто не касался. Но сейчас я исправлю это недоразумение...

О подоконник ударилась лестница. Я вздрогнул и бросился к окну. Внизу копошились стражники, решая, кому из них первому лезть наверх. Быть первым никто не хотел.

– Вы совсем без разума? – покрутил я пальцем у виска. – У меня здесь заложница. Если с ней что-то случится, Венинг вас кумовьям скормит.

При этих словах кумовья дружно повернулись к стражникам. Те замялись, из-за угла выскочил Руди и замахал на них руками.

– Отставить! Отставить!

Лестницу убрали, и я поспешил вернуться к герцогине, рассчитывая продолжить наше общение, но момент был упущен. Девушка встала, поправила упавший на щёку локон и прошла к туалетному столику. Я вновь потянулся к её шее, но она повела плечами, словно одёргиваясь, и я приуныл. Очарование внезапной встречи и открытого влечения исчезло, и всё из-за тупых стражников, так не во время вздумавших лезть к нам в комнату. Герцогиня вздохнула, посмотрела на себя в зеркало и запахнула халат.

В дверь снова забарабанили.

– Эй, как тебя. Соло! – голос положенца дрожал от злости. – Послушай меня. Ты же понимаешь, что из дома тебе не выбраться. Везде мои люди, в парке кумовья. Других выходов нет. А выбор есть. Если сдашься, я клянусь, кумовьям тебя не отдам, позволю умереть на сцене. Как тебе, а? Сколько ты ещё тут просидишь? День, два, десять? А я слово сдержу. Клянусь тебе именем жены.

Я повернулся к герцогине.

– А как вас зовут?

– Герда, – сказала она, будто вздохнула.

– Как в сказке.

– В какой?

– Не помню.

Несколько протяжных секунд я молчал, собираясь то ли с мыслями, то ли силами и, наконец, кивнул:

– Ладно, начальник, твоя взяла, – и добавил тише. – Сдаюсь.

Нехотя, я подошёл к двери и повернул ключ. Дверь распахнулась, в комнату влетел Венинг, за ним ландскнехты. Венинг прямо с порога влепил мне пощёчину. Я пошатнулся, и если бы не стена, непременно упал. Хороший удар, поставленный.

Венинг едва не на цыпочках подбежал к жене, схватил её за руку.

– Дорогая, с вами всё в порядке? Он вас не обидел?

– Господин Соло вёл себя достойно, – герцогиня приподняла подбородок. – В отличие от вас, сударь. То, что вы сейчас продемонстрировали...

– Я беспокоился.

– Беспокоиться надо было, когда устраивал всю эту хрень, – держась за щеку, сказал я. – Пустил в дом кумовьёв, а теперь кричит о беспокойстве...

Ландскнехты прижали меня лицом к стене, завели руки за спину и связали тонкой верёвкой, от чего запястья сразу начали затекать. Подошёл Хадамар. Он постоял, глядя на меня искоса.

– Врезать бы тебе.

Я промолчал. Можно было сказать: врежь, в чём проблема? Но вдруг действительно врежет? А мне и так сегодня досталось сверх меры. Хадамар расценил моё молчание как трусость и усмехнулся:

– Ты спрашивал, зачем мы это придумали? Да ни зачем. Думаешь, мне эта хрень нужна? Или ему? – капитан кивнул на Венинга, суетящегося возле жены. – Забава... Какая, к чертям, забава? Это Архитектон, его идея. А мне плевать на тебя. Больно ты нужен. Но Архитектон захотел поиграть, даже сценарий с нарочным прислал, что и как делать. А нам что, мы люди подневольные. Так что мы за тобой с Вилле-де-пойса следим. Не знали, как подобраться, на что развести. Сначала Руди подослали, думали, ты его отметелишь. Мы бы тебя тут же и прибрали. Потом Венинг сам на тебя наехал, да тут старуха вступилась. Ладно хоть маг подвернулся, случайно, а то уж и не знали, что делать.

– Вот, значит, как. Архитектон...

– Ты сам виноват, Соло. Нельзя таким людям отказывать, – Хадамар вздохнул и добавил твёрже. – Нельзя.