Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 239 (всего у книги 354 страниц)

Глава 19

– Вот тут вам будет удобней, госпожа Аки, – сказала Мио, открыв перед японкой дверь.

Та осторожно перешагнула порог и, подкрутив огонек масляной лампы, огляделась. Комната была пусть и маленькой, но довольно уютной. Судя по слою пыли на столике, ее не отпирали с момента исчезновения хозяина.

– А, Марлин-са… – заикнулась она, однако дворецкая подтолкнув ее, закрыла за ней дверь.

– За мной, – кивнула Мио, и мы с ней направились дальше.

Моя комната располагалась по соседству. Нас встретила та же самая картина: большая кровать, пара тумбочек, шкура на полу и куча пыли повсюду.

Пожелав мне спокойной ночи, меня оставили наедине со Шпилькой. Едва дверь за дворецкой закрылась, как на кровати появилась Метта:

– Давай спать, дорогой… – сказала она и, откинувшись на спину, потянулась. – У нас был такой тяжелый день…

На ней при этом была одна легкая ночная рубашка.

– … а то кровать уж больно холодная, – мурлыкнула она и завернулась в одеяло.

А она права. Холодно было не только в кровати, но и вообще во всей усадьбе. Температура ночью упала ниже плинтуса.

Предварительно сходив в душ (к счастью водопровод работал без участия очередного автомата), я побросал на кровать все, что смог найти в шкафу, а затем плюхнулся под одеяла.

Брр! Холодрыга-то!

Еще и в животе неистово урчит, однако искать еду в доме, полном машин и призраков – пустое дело. Ладно, в ШИИРе мы пообедали довольно плотно, а небольшой голод можно и «отключить». Завтра поедем на аукцион и перехватим что-нибудь по дороге. Хотя Свиридова упоминала, что у Лариной-Хмельницкой в доме еды будет навалом.

Тут внутри завозились жучки. Забрав немного энергии из геометрики, они начали разгонять кровь по жилам. Я почувствовал приятное покалывание под кожей, а через минуту тепло уже разливалось от макушки до кончиков пальцев.

В ногах замурчала Шпилька, а сверху забралась Метта.

– Расслабьтесь и получайте удовольствие, – хихикнула она, поцеловав меня в лоб.

На этом моменте мне стало совсем хорошо. Жаль, ответный поцелуй я ей подарить не могу.

– И мне жаль… – пригорюнилась моя спутница и прижалась к моему боку.

И вот они мы – лежим под крышей усадьбы на другом конце света. Первый день в Шардинске подходит к концу, а впереди еще так много…

– Как ты думаешь, мы с девчонками подружимся? – спросил я, задумчиво уставившись в потолок.

– Выбора у них нет, – сказала Метта. – Либо вы, либо ржавчина, забвение, безумие… и Горбатовы.

– Точно, а еще деградация кристалла, – вздохнул я. – С ним надо разобраться во вторую очередь после покупки поместья. Затем деревня, ШИИР, Амерзония… Ах, сука, даже не знаешь, за что взяться!

– Нам нужны помощники. Тома и Яр подойдут.

– Есть идеи как подлатать кристалл?

– Угу. Еще в поезде я прочитала книжку по теории кристаллов, но в библиотеке Онегина точно найдется что-нибудь из углубленного курса. А там с помощью питомцев Вен и моих жучков мы попробуем восстановить его целостность, а затем нагрузить задачами. Делать это нужно одновременно, чтобы он стравливал плохую энергию и постепенно «зашивал» сам себя. Однако и задачи должны быть не созидательные, а скорее разрушительные. Иначе можно наворотить дел. Энергия все же плохая.

– Звучит несложно.

– Может быть, но больше проблем у нас будет с автоматами. Вы же видите сколько их в усадьбе? Их тут сотни две, не меньше! Починить их все…

– Не нужно. Достаточно пока найти только рабочие и с помощью деталей из безнадежно испорченных вернуть им работоспособность. Остальные можно продать в ШИИР. Или хотя бы попытаться.

– И кто же будет заниматься ремонтом такого количества машин? Здесь нужен не просто механик, а механик с большой бу…

Вдруг ушей коснулись шепотки и кое-то шуршание. Мы затихли и прислушались.

Кажется, за дверью раздавались крадущиеся шаги.

– Так, – напрягся я. – Мы же в реальности?

– А вы думали? – улыбнулась Метта. – Снова ниндзя?

– Кто тебя знает…

И тут за стенами что-то зашумело и задвигалось. Нет, если бы это были проделки Метты или взбесившегося генератора случайных чисел мы бы уже катались по полу, пытаясь спастись от града стали.

– Не думайте, что я настолько лишена фантазии! – фыркнула Метта.

Вот из коридора послышался колокольчик. И он приближался.

– Бунт на корабле⁈ – хихикнула моя спутница.

Через пару секунд колокольчик «прошествовал» мимо, и звук начал удаляться. Скоро он затих, но вот непонятная возня не смолкала.

Устав вслушиваться в непонятные «голоса» дома, я на цыпочках подошел к двери и выглянул наружу. Там было пусто, однако звуки, скорее всего, шли из кабинета.

Через минуту оттуда уже раздавались голоса, и много голосов.

– Они там что собрание устроили?.. – потер я подбородок. – А ну-ка, дорогая, проберись осторожно в кабинет и посмотри, что там за сыр-бор. Вдруг какая-то опасность.

– Есть! – козырнула Метта, и Шпилька юркнула в коридор.

Я же, закрыв поплотнее дверь, плюхнулся обратно в кровать. Метта с планшетом на коленях уже настраивала трансляцию.

На экранчике мы увидели изображение из глаз Шпильки.

* * *

Стоило Илье Тимофеевичу скрыться за порогом спальни, как по усадьбе прошелся тревожный вздох. Все зашуршало и зашумело, а затем затихло.

Но ненадолго. Вдруг за пределами кабинета по коридорам прокатился звон колокольчика.

– Что происходит? – испугалась Рух и вылезла из кристалла. Вроде бы ее познакомили со всеми и уже собрались укладываться…

Колокольчик надрывался – все ближе и ближе. Затем открылась дверь, и в кабинет вошла Мио:

– Общий сбор! – сказала она, отбрасывая колокольчик в сторону. – Голосовать будем!

Не успела Рух оглянуться, как уже очутилась на диване с чашкой чая в руке.

В камине ярко полыхнул огонь, а вокруг ярко горящего кристалла завозились тени – их тут были десятки, и где-то десять были более-менее оформлены в человеческие силуэты.

Самыми четкими были четверо: сосредоточенная дворецкая Мио, боевитая горничная Ги, вечно хмурая охранница Сен и веселая паучиха-ремонтница Вен.

Последняя, кстати, расположилась рядом с Рух, так что пауков по дивану ползало в великом множестве.

– Мама… – пискнула Рух, когда у нее перед носом на паутинке спустился один из шестилапых букашек.

– Не обращай на них внимание, родная, – махнула полупрозрачной рукой Вен и широко зевнула. – А лучше расслабься и получай удовольствие… Давайте уже быстрее, а то спать охота!

Как шепнули Рух, здесь собрались все тени-хранители онегинского кристалла. Ну или почти. Некоторые наотрез отказались выходить из своих комнат или вовсе не показывались из глубин кристалла.

– Тем же хуже для них, – сказала Вен и снова зевнула. – Все решим демократическим способом!

– Илья Тимофеевич же официальный родственник Онегина, да и он полностью подходит по вашим критериям, – заметила Рух. – Так зачем?..

– Ну мы же личности, ведь так?

– Так.

– Значит, сначала обсуждение, а потом голосование! Подлей себе чайку, дорогуша, это надолго.

На повестке дня стояли несколько вопросов: личность нового хозяина, перспектива жизни с ним, а также вероятность смерти старого. Демократический процесс начался с места в карьер и продолжился горячим спором. Из конца в конец гостиной гулял гомон оживленной дискуссии:

– А я говорю он не похож на Онегина! Говорит и двигается не так!

– И что? Яблочко от яблони далеко падает! Говорит он складно и пахнет от него приятно – и это самое главное!

– Ага-ага, вот как сюда снова пожалуют Горбатовы, сама им об этом расскажешь!

– Вы видели, какой кот за ним ходит! Видели у него геометрики вместо глаз?

Через десять минут в середину помещения вышла Мио и, осмотрев всех присутствующих решительным взглядом, хлопнула в ладоши.

Спор мигом затих.

– Итак! Голосуем! Кто за то, что Александр Владимирович жив?

Тут же под потолок взлетел лес рук. Рух оглянулась: не голосовали только Ги да Вен. Но вторая просто клевала носом.

– Окей… – протянула Мио, считая голоса. – Хорошо. Кто против того, что он жив?

Присутствующие тут же опустили руки и поглядели друг на друга. Повисло неловкое молчание.

– Ну же не стесняйтесь, девочки, – сказала Мио. – Здесь все свои!

Вдруг в воздух поднялась одна рука.

– Ты чего охренела, Ги⁈ – охнули со всех сторон. – Так про хозяина!

– Я реалистка, и вам советую быть такой же, – пожала плечами горничная. – Александра Владимировича нет слишком долго. Тут одно из двух – либо он действительно мертв, либо бросил нас!

Зал охнул:

– Предательница! Вон! Вон! Вон!

– Это я-то предательница⁈ – зашипела Ги. – Глупые! Тут логика простая: либо-либо. Я голосую за то, что Онегин умер в неравной схватке с ужасами Амерзонии, а вы мне – предательница! Лучше скажите, кто посмел воздержаться?

– А Илья Тимофеевич мне понравился… – вдруг раздался одинокий голос, и тени зашевелились в поисках еще одной «предательницы». – Он, когда отходил в туалет, вымыл руки… А еще извинился, когда чихнул…

Обсуждение плюсов и минусов Марлинского, а также возможности гибели такого мощного мага и замечательного человека как Онегин заполыхало с новой силой.

Через пятнадцать минут яростных баталий Мио снова объявила голосование:

– Кто за то, что Онегин жив?

Рук поднялось примерно половина.

– Кто за то, что мертв?

Руки поднялись не сразу, но на этот раз их было где-то штук пять. Даже Рух робко подняла свою кисть.

– Ты не голосуешь! – зашипели на нее, но Рух только выше вскинула руку.

Остальные засомневались и решили воздержаться. Затем девушки поспорили еще немного и снова проголосовали.

Потом еще немного… и еще немного. И снова проголосовали.

На этот раз в вопросе о возможности смерти Онегина голоса распределились пятьдесят на пятьдесят. Вдруг в тишине раздался заливистый храп.

– Кто-нибудь разбудите ее! – покачала головой Мио, и Рух растолкала Вен.

– А⁈ Что? – очухалась паучиха и, потирая полупрозрачные глаза, огляделась. – Вы уже разрешили ваш дурацкий спор, или уже можно идти спать?

– Почти, – сказала Ги, – Завтра тяжелый день и нам еще уборка предстоит, пока ХОЗЯИНА, – и она широко улыбнулась, – не будет…

– Твой голос решающий, Вен, – кивнула Мио. – Мертв Онегин, или жив?

– А? Ну… умер, конечно. Сколько лет-то прошло?

В зале ахнули. Что-то разбилось.

– Значит, большинство за «умер», – хмыкнула Мио. – Хорошо… Теперь второй вопрос. Признавать, или нет, новым хозяином Илью Марлинского. Голосуем! Нет, Вен не вздумай спать!

* * *

– Думаю, они так до утра проспорят, – вздохнула Метта и широко зевнула. – Давайте уж спать. Явно дело идет к тому, чтобы вас признали хозяином Таврино. Вон Рух как старается переубедить самых упорных.

– Согласен. Рух молодец. Отзывай Шпильку, и на боковую.

– Снова тренироваться! – захлопала в ладоши Метта, но потом наморщила лобик. – Или?..

– Давай сегодня просто поспим. Я думаю, мы заслужили.

– Оки! – кивнула Метта и прижалась ко мне. Снова стало тепло.

Через пару минут приоткрылась дверь, и порог переступила Шпилька. Устроившись у меня в ногах, она свернулась калачиком.

Я почти сразу провалился в сон, однако скоро моей ушей коснулись приглушенные голоса:

– Нет, он все же не похож на Онегина… Нос не тот, линия рта другая…

– Зато не храпит! Вы только послушайте. Не то что ты, Вен!

– А я то чего⁈

– Девочки вы чего тут забыли⁈ А ну кыш! Дайте хозяину поспать!

* * *

Машинист Василий Иванович Шемякин прослужил на «Урагане» с самого детства. Это ремесло ему передал еще отец, а ему его отец, а тому чуд-хранитель поезда. Правда, было это совсем на другом составе и в другие времена, да и враки, наверное, но не суть…

И за все эти годы ни Шемякин, ни механик Михалыч, ни помощник машиниста Ипполит – короче, никто из собравшихся в комнате отдыха персонала не встречал настолько вздорное и гадкое начальство как Степан Варфоломеевич Бездомный.

Служащие «Урагана» быстро придумали ему прозвище. Все чаще и чаще его называли просто Щипач.

И согласны с этим были не только они.

На столике вот уже второй час лежала коллективная жалоба, написанная бывшими пассажирами поезда, которых возглавляла некая Тамара Коршунова.

И была бы эта жалоба от простолюдинов ничтожным клочком бумажки, если бы среди подписантов не встретились фамилии пары аристократов: некой Александры Айвазовской и Камиллы Берггольц. Помимо жалоб на ужасные условия перевозки, в тексте сообщалось, что одна копия бумаги уже передана в жандармерию Шардинска, а другая послана в дирекцию ИЖД. Утром грозились прийти с проверкой.

Как же рассказать об этом Щипачу и не попасть под горячую руку? Служащие поезда думали уже час кряду. Вылетать с работы, будучи на другом континенте, не хотелось ни одному.

– Эх, а при прежнем начальстве «Ураган» был «Ураганом», – произнес Михалыч, подливая себе наливки. – Пусть комфортабельным, но все же антирезерваторским поездом, а не позолоченной каретой.

– И не говори! – ответил Шемякин, пробегая текст жалобы глазами уже раз в десятый. – Ладно бы одну знать везли, а вот, скажи мне, чем простолюдины провинились, что их набили как килек в банку? Да еще и выдоили все до последней копейки? А все Щипач, сволочь!

Им тоже было на что жаловаться. Помимо всего прочего, и штат охраны сократили и цены в вагоне-ресторане взвинтили вдвое. О жаловании можно было даже не заикаться – его просто урезали вполовину. А идея принуждать к обороне самих пассажиров до сих пор вызывала у машиниста легкую икоту…

Куда при этом шли все доходы, которые, как ты ни плюнь, выросли? Вопрос риторический. Щипач с каждым днем становился все толще и толще.

– Поговаривают, у этой мрази была идея отцеплять теплушку с простолюдинами в случае нападения чудов, – прошептал Михалыч, оглянувшись на закрытую дверь. – Мол, так поезд быстрее покинет опасный участок, а монстры отвлекутся на свежее мясо…

Помощник Ипполит закашлялся, и Михалыч принялся лупить его по спине.

– Ты с этим, Михалыч, помалкивай! – покачал пальцем Шемякин. – А то у него уши по всему поезду расставлены! Официанты в вагон-ресторане уже друг на друга доносы катают, чтобы Щипачу угодить! А проводники давно у него в шестерках ходят! Всех прежних же поувольнял, своих набрал!

– Да я-то чего? Я могила, сам знаешь!

Впрочем, отчего молчать? Им бы впору самим накатать такую же бумагу и сунуть под нос проверяльщикам. Однако страх остаться без работы да еще и с «волчьим билетом» останавливал их от поспешных действий. Все же у Бездомного имелись связи в столице.

Вдруг под потолком раздался грохот, и все трое подскочили. Затем дверца вентиляции открылась – там показались волосатые уши.

– Ага, вот и ты! – обрадовался Шемякин и помог Механику вылезти. – Мы-то думали, ты там с концами!

Усадив гремлина в специально приготовленное креслице, Шемякин сунул ему только что открытую банку сгущенки, в которой колом стояла деревянная ложка. Механик сразу принялся за дело.

– А Полина-то как? Что-то я ее не видел с самой остановки, – сказал Ипполит, отчего-то покраснев.

– А вот с того момента кристалла не выходит, – развел руками Шемякин. – Ждет.

– Чего⁈

– А ты не знаешь⁈ Участи своей! Завтра приедет ремонтная бригада, а перед ними жандармы, чтобы пересобачить весь поезд. Дело с гремлинами и расцепкой на самотек не спустят.

– Так разве это не хорошо?.. – заикнулся Ипполит.

– У, дурья твоя башка! При Щипаче все косяки на нас и повесят, зуб даю! А Полинку под предлогом ремонта и вовсе вытащат!

– Зачем⁈ – охнул помощник. – Она же чуд-хранитель поезда! А такую геометрику, как у нее, я впервый раз в жизни вижу!

– Щипач же юда распотрошил… – заикнулся Михалыч, но Шемякин махнул рукой и, подбежав к двери, прислушался.

Все затаили дыхание. Кажется, кто-то кричал?

Они подождали минуту, а потом Шемякин вернулся. Вроде, показалось.

– У него болванка есть, – зашептал он. – Сам слышал: с пьяну ляпнул. Без хранителя, просто кристалл, который в большей части поездов стоит. А геометрика Полины и кристалл юда так и пропадет в его закромах, попомните мое…

– Пропала! Пропа-а-а-ала! – раздался нечеловеческий крик.

Четверка замолкла. Механик так и остался сидеть с каплей сгущенки, вытянувшейся в ниточку и стекающей у него с носа.

Вдруг из коридора раздались торопливые шаги.

– А ну быстро! – шикнул на Механика Шемякин, и гремлин проворно юркнул под диван. Бутылка с наливкой отправилась туда же.

Раскрылась дверь, и в помещение ввалился сильно преобразившийся Степан Варфоломеевич Бездомный. Он был полностью лыс, гладко выбрит, а от бровей осталась пара волосков – «знакомство» с Шардинском для него даром не прошло. Его глаза горели отчаянием, нижняя губа безудержно тряслась.

Все поднялись ему навстречу.

– Пропала! – воскликнул Бездомный. – Моя прелесть пропала! Стоять! Где⁈ Кто? Ты!

И ткнул пальцем в Ипполита.

– Выворачивай карманы! Выворачивай, говорю! И вы все, живо!

– Степан Варфоло… – начал было Шемякин, но разом покрасневший Бездомный схватил его за грудки.

– Выворачивай, скот! – и толкнул его на диван. – Иначе уже к утру будешь в этом чертовом Шардинске милостыню собирать! И я не посмотрю, сколько ты прослужил на этом корыте! Все выкладывайте вещи на стол! Мой геометрик пропал! Какой-то мерзавец выкрал его прямо из сейфа!

Вздохнув, Шемякин с товарищами подчинились. Через минуту на столе лежали часы, спичечный коробок, грязный носовой платок и полупустая пачка сигарет.

Неудовлетворившийся Бездомный потребовал перевернуть в комнате все вверх дном. Даже в морозильнике загребущие руки Щипача ощупали каждый сантиметр. К счастью, когда он добрался до дивана, там не нашлось ни гремлина, ни наливки, ни пропавшего кристалла.

Через пятнадцать минут бурлил уже весь «Ураган». Раздухорившееся начальство сунуло свой нос буквально в каждую щель. К вечеру поезд опустел – по вагонам, провожаемый взглядами перепуганного персонала, с рычанием бегал один Бездомный.

– Хамы! Хамы-ы-ы-ы!

Его облик еще более преобразился: глаза остекленели, шерсть на шее стояла дыбом, а скрюченные пальцы напоминали когти. Он был готов порвать всякого, кого только заподозрит в пропаже артефакта. Жалобу вручить ему так и не решились, и просто подбросили в купе.

Механику же пока удалось скрыться в локомотиве, но если к утру прибудут еще и жандармы с проверяльщиками, а потом подтянутся ремонтники, то пиши пропало. Поезд разберут по частям.

Проводив взглядом озверевшее начальство, Шемякин заперся у себя в кабине, раскурил сигарету и глубоко задумался.

Нужно что-то делать, ибо Механику на «Урагане» больше не место.

Глава 20

Сквозь сон я услышал странный шум и тут же проснулся. Секунду никак не удавалось понять, что стряслось – ничего не было видно, свет давала одна геометрика на туалетном столике.

Метта со Шпилькой сидели у окна и с подозрением вглядывались во мрак снаружи. Неужели опять ниндзя⁈

– Нет, – покачала головой Метта, обернувшись. – Мы в реальности, Илья. Я держу слово – сегодня мы просто спим. Но в лесу действительно кто-то кричит. И кто-то очень большой.

Подойдя к подоконнику, я всмотрелся в темноту за стеклом, но все без толку. Там тоже мрак такой, что хоть глаз выколи, ничего не поменяется. И именно из этого всепоглощающего мрака доносилось нечто среднее между рыком и воем.

Звук был очень тягучий, отчаянный и злобный. Он то поднимался, то резко обрывался. Жуть, аж мурашки по коже. Казалось, на нас ополчился весь лес.

– Напомни мне потом наладить освещение вокруг забора, – проговорил я.

Вдруг сзади скрипнула дверь, и я обернулся. На пороге стояла смертельно бледная Аки.

– Тоже слышишь?

Кивнув, японка подошла ко мне. Она вся дрожала, и я приобнял ее за плечо.

– Видишь что-нибудь? – спросил я Метту.

– Нет, звук идет издалека, пусть и кажется, что тварь близко. Кажется, в том направлении деревня?

– Именно…

– Кто это, как вы думаете, Марлин-сан? – спросила Аки. – Волк? Медведь?

– Или кто-то покрупнее. Намного. Ведь еще дальше деревни располагается Амерзония.

Мы простояли, вслушиваясь в тревожные звуки еще минуты две. Затем все затихло – как отрезало. Следом поднялся ветер, зашумели деревья. Больше криков не было.

Аки уже клевала носом, и я, подхватив японку на руки, отнес в ее спальню. Пожелав девушке спокойной ночи, направился к себе.

Вдруг из темноты вышел автомат, вооруженный до зубов. Винтовка на плече, на бедрах пара пистолетов. На пустом лице было написано: «Прочь».

– Сен, это ты?

– Да, ваше благородие, – отозвалась она. – Простите, что напугала, но у меня обход. Не спиться?

– Разве уснешь под такой аккомпанемент?

– Привыкайте. По ночам в лесу разгуливает множества тварей из Амерзонии. Дыр в оцеплении не счесть, некоторые монстры делают подкопы или их просто приносит Поветрием. Даже во времена Онегина на землях поместья было небезопасно. Люди и нелюди из деревни пропадали регулярно.

– Думаешь меня напугать? Мы исправим это, только дай срок – сказал я и направился в спальню.

– Илья Тимофеевич, можно вопрос? – бросила мне в спину охранница, и я остановился. – Вы когда-нибудь бывали в Резервации?

– Нет, не буду скрывать. Мне еще предстоит отправиться в свой первый рейд.

– Жаль, не думала, что вы настолько зеленый, – и Сен хихикнула. – У Онегина уже был опыт хождения в рейды, когда мы с ним познакомились. Что ж, желаю вам спокойной ночи, хозяин.

И, посвистывая, автомат направился прочь.

– Кажется, ваш Онегин мертв? – спросил я хранительницу. – Не так ли?

Та мигом встала как вкопанная и обернулась. Поверх безликой машины на миг мелькнули черты нахмуренной хранительницы.

– Что вы сказали?

– Ты слышала. Ответь на вопрос: по твоему Онегин мертв, верно?

– Не знаю! Наверное…

– Вот. Значит, никакой опыт хождения в рейды ему не помог. Насколько я слышал, Амерзония одинаково беспощадна и к новичкам, и к опытным сталкерам?

– Верно.

– Вот-вот. Выходит, ваш опытный сталкер мертв, а вот я, как видишь, живой и здоровый. Определить «зеленый» я или нет мы сможем только по результатам работы. Доброго обхода.

И оставив напряженную Сен в коридоре, я забрался к себе в спальню.

* * *

Камилла устало откинулась на подушки и натянула одеяло до подбородка. Слава богу, после всех злоключений они в общежитии ШИИРа!

Места тут маловато, однако на первое время сойдет. Зато окна большие, однако куда ни глянь, и гигантское сооружение главного корпуса постоянно мозолит глаза. У Камиллы голова кружилась каждый раз, стоило только взглянуть в его сторону и представить, что им еще завтра подниматься на один из верхних уровней. Чего-чего, а вот высоту девушка не жаловала.

А еще сквозняк…

– Саш, – сказала Камилла. – Уйди с балкона, поздно уже!

Но подруга, стоявшая у поручней, только грустно вздохнула. Опять что ли вспоминает своего Сережу?

Ох, а Камиллу до сих пор подташнивает после той «поездочки» на шагоходе. Все же трястись вчетвером в двухместной кабине, когда тебя пытается раздавить огромный шарообразный чуд по кличке Колобок, удовольствие то еще.

К счастью, Михаил оказался бывалым пилотом, и через пять минут от монстра осталось одно мокрое пятно. Затем, передав девушек в руки друзей, направляющихся в ШИИР, парень прыгнул в шагоход и умчался: издалека выла очередная тварь, которую принесло Поветрием. Увы, после второго шторма от жениха Саши вестей не было.

Хорошо хоть Аки нашлась. Ох, и заставила же она Камиллу поволноваться! И где она теперь? В каком-то Тварино! Ну и названьице!

Они навели справки, и оказалось Тварино представляет собой какое-то мрачное поместье на отшибе, где, по слухам, живут призраки, а деревенские совсем одичали. В призраков Камилла, конечно, не верила, однако лучше от этого не стало…

Повалявшись без дела еще десять минут, она тяжело вздохнула и вышла к Саше на балкон.

– Не можете уснуть, Камилла Петровна? – шепнула ей подруга. – Волнуетесь за Аки?

– Угу, – тихонько буркнула она. – Как не крути, я за нее ответственность несу, а я не справилась… Трижды!

– Не переживайте. Думаю, Илья Тимофеевич, с нее глаз не спустит. Он строгий.

– Небольшая порка этой негоднице не помешает, – фыркнула Камилла.

– … да и в этом Тварино наверняка не так плохо, как говорят.

– На Илью можете положиться! – раздался голос, и девушки вздрогнули. – С ним она как за каменной стеной!

Они опустили головы. С балкона на этаж ниже белела улыбающаяся рожица Устинова.

– Ты что, тоже здесь⁈ – захлопала глазами Камилла. – Ты же сказал, что приписан к какой-то больничке?

– А больничка оказалась ШИИРовская, – ухмыльнулся парнишка. – Город Шардинск, Корпус №14, блок №2, Проезд Героев-Истребителей. Я-то думал, это прямо в городе, а оказалось…

– Устинов, блин! – махнула рукой Камилла. – Умеешь ты вляпываться в неприятности! Если бы не Михаил, тот жандарм реально засадил бы нас в обезьянник. А все ты!

– Но это же вы бросили…

– Цыц! – погрозила ему Камилла, а потом повернулась к подруге. – Ладно, Саш, пошли уже спать? Миша наверняка застрял из-за монстров, которых сегодня вылезло как грязи. Завтра объявится, не переживай. Нам завтра еще столько бумажек подписывать…

Но та, не ответив, продолжала пристально смотреть на улицу.

– Саш?

– Вы видите того мужчину? – скосила на нее глаза подруга и кивнула куда-то вперед. – Во-о-он того, который стоит рядом с броневиком.

Какого еще мужчину? Камилла присмотрелась, и действительно довольно далеко от окон стоял высокий человек в длинном плаще. В руках он сжимал чемоданчик.

И чего он забыл рядом с общагой? Время заполночь.

– Извращенец что ли?.. – поморщилась Камилла.

– Присмотритесь… Ничего вам не кажется в нем странным?

– В нем? Саш, ты чего, дрожишь? Это же просто… Он что в темных очках? Ночью? Ну точно извращенец! Или… Ой.

И тут Камилла поняла, что с ним на самом деле что-то не так. В ШИИРе повсюду горели яркие фонари, и броневики на стоянке отбрасывали длинные тени.

А вот этот мужчина нет.

Вдруг он повернулся и посмотрел прямо на них. Очки сверкнули. Затем откуда-то издалека раздался то ли вой, то ли рев.

– Ой, мама! – вскрикнули девушки и пулей вылетели с балкона.

Взвыл ветер, и дверь с грохотом захлопнулась. Подскочив, Камилла закрыла ее на замок.

Почему вдруг стало так страшно?.. Ведь он просто посмотрел… Сука, и еще этот рев. Совсем нервы ни к черту!

– Хватит, спать! – всплеснула руками Камилла и задернула шторы. – Быстро! Быстро, Саш! Хватит на сегодня приклю…

Ее прервал телефонный звонок. Обе буквально вросли в пол. Отчего-то отвечать было крайне боязно.

– Мила, не надо… – пискнула Саша, но Мила уже подняла трубку.

В динамике стояла такая тишина, словно телефон вовсе не работал. Однако она все равно сказала:

– Алло.

– Добрый вечер, милые дамы, – раздался холодный голос на «проводе». – Прошу прощения за столь поздний звонок. Но мне, по чистой случайности, довелось подслушать ваш разговор.

– Какой еще разговор? Вы кто⁈

– Это не важно. Я ищу кое-кого, и вы упомянули, что мой друг нынче находится в поселении Таврино. Это правда?

– Не знаю я никакое Таврино. Спокойной ночи!

И Камилла бросила трубку. Саша смотрела на нее круглыми от страха глазами.

– Да чего ты боишься, дурочка? – улыбнулась Камилла и вдруг увидела в руках у подруги телефонный провод.

Аппарат был не подключен.

Пораженная внезапной догадкой, Камилла снова выбралась на балкон. Однако странного типа и след простыл.

* * *

Утро встретило меня тревожным молчанием. После ночи, когда в стенах дома постоянно что-то скрипит и шепчет, а за пределами еще и воет и рычит, контраст просто колоссальный. Я даже не думал, что тут может быть так тихо.

В окне еще светало, по полу гулял холодок. Тем лучше – до приезда Свиридовой успеем сделать побольше.

Выбравшись из-под одеяла, мы с Меттой немного размялись. В поезде зарядку особо не поделаешь, а вот тут самое оно. Смахнув со лба пот, я прыгнул в душ, а затем оделся и направился в…

– Стоп, – остановился я в коридоре. – Пахнет едой⁈

Метта принюхалась. Да и Шпилька тоже.

Невозможно, но факт оставался фактом – по крышей дома, который много лет не видел ни одного человека, появился запах съестного.

– Это ловушка! – охнула Метта, однако я уже направился вниз по лестнице.

Запах привел в столовую, где нас встретили автоматы Мио и Ги. Неподалеку примостились и Рух с Вен. Стол был сервирован на две персоны. Рядом с тарелками стояла кастрюлька, накрытая крышкой.

– Доброе утро, новый хозяин! – поприветствовали меня хранительницы и все четверо поклонились. – Как спалось?

Стул тут же сам отодвинулся от стола и «побежал» прямо ко мне. Вернее его понесли десятки паучков.

– Нормально, – сказал я и присел на стул, который тут же понес меня к столу. – А это что?

– Как что? Овсянка, господин! – сказала Мио и открыла крышку кастрюльки. – Увы, без масла. Но это временно. Мы уже сделали заказ в город.

И на мою тарелку тут же плюхнулся целый половник обжигающе горячей каши.

– Александр Владимирович всегда начинал утро с порции овсянки и крепкого кофе, – сказала Ги, укладывая мне на колени салфетку. – Вот мы и запаслись ею впрок.

– Стоп, ты сказала «заказ»?

– Да, пять минут назад я позвонила в курьерскую службу и заказала немного еды. Мы редко этим пользуемся в последнее время – доступные нам средства почти на нуле.

– А у Онегина еще остались накопления?

– Конечно, – сказала Мио, – однако то, что он оставил в поместье мы почти истратили. Основной счет сейчас в банке Шардинска. Но нам до этих денег не добраться.

– Это еще почему? Его мог открыть лично Онегин?

– Он или его наследник. Сейчас этот счет заморожен.

Ладно, возьмем на заметку, что после приобретения поместья нужно еще и вернуть все бабки Онегина. А то какие-нибудь Горбатовы наверняка уже тянут к ним свои ручонки.

Пока же время завтрака. Овсянка еда довольно питательная, и нечего кривить носом. Свиридова приедет к полудню, а пока ее не будет, мы займемся кристаллом.

Тут к нам присоединилась Аки и при виде целой кастрюли овсянки даже приободрилась. Не успела она войти, как к ней «подбежал» стул, а потом Мио затянула на ее шее салфеточку. Через через минуту мы накручивали кашу за обе щеки.

А тут и кофе подоспело! К счастью, варила его снова Рух, и я все же сумел насладиться ее дарованиями. И да, кашеварила тоже она.

Выглядела хранительница посвежее, чем вчера. Уже не такая прозрачная, да и платье на ней сидело куда лучше. Кажется, после ночи с кристаллом в окружении новых подруг она даже немного поправилась.

Я сделал ей комплимент, и в ответ Рух оживилась. Есть ни ей, ни прочим хранительницами было не нужно – чуды питались чистой энергией, которую выделял кристалл.

– Кстати, Мио, – сказал я, пока она наполняла мне чашку уже во второй раз. – Не принесешь телефон? Мне нужно звякнуть кое-куда.

Дворецкая оперативно принесла мне аппарат, и я набрал номер деревни. Ответивший староста очень долго не мог поверить, что это не шутка и звонят действительно из «проклятой» усадьбы. По его словам, после моего отъезда они решили два варианта моей судьбы: либо позорное бегство, либо бесславная смерть.