Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 354 страниц)

Я снова выключил камеру, и мы ещё раз сверились по карте. Здание бассейна было выстроено в форме прямоугольника с двумя полукруглыми притворами с торцов. Проникнуть внутрь можно было только через них. Я сразу ткнул пальцем в левый.

– Заходить лучше здесь.

– Почему?

– У меня недалеко от дома похожая конструкция. Сооружение времён СССР, и оба здания строились, скорее всего, по одному проекту. Справа широкий вестибюль, гардероб и комнаты для переодевания посетителей. Конструкция держится на колоннах, вместо несущей стены витражные окна. Видимость на сто восемьдесят градусов, так что близко с этой стороны незамеченными не подойти. А слева служебные помещения, обзор закрыт, стены капитальные, сможем подобраться вплотную.

– Верно, – кивнул Гук. – Справа всё открыто, стёкол давно нет. Предположим, что они разделяться надвое, по шесть человек на притвор…

– Это вряд ли, – с сомнением произнёс Мёрзлый. – Максимум по двое в прикрытии, остальные внутри. У них задача тайник охранять. Группа наверняка не самая сильная, шлак или петлюровцы. Мозгоклюю невыгодно, чтобы нас положили в первый же день, зрителю такое смотреть не интересно. Так что тех, кто сейчас в бассейне, нам просто отдали на съедение. Проблем с ними возникнуть не должно. Предлагаю такой план. Мы с Доном заходим слева. Гук, справа. Не спеши, дай нам добраться до дверей. Полчаса хватит. Потом начинай. Сигнал для нас – твой выстрел. Отвлекаешь внимание, мы заходим в здание, дальше по ситуации. Главное, ты сам внутрь не суйся, неизвестно, как у нас сложится. Если я ошибаюсь, и там сидит что-то серьёзное, вроде варанов или синей охраны… Тогда попытайся добраться до универсама. С ружьём у тебя должно получиться. Объяснишь доче ситуацию, она сделает всё правильно.

Гук нагнулся, засекая время по счётчику на браслете, и кивнул:

– Полчаса пошли.

– А не проще сразу к универсаму рвануть? – спросил я. – Втроём мы точно пройдём, даже с одним ружьишком.

– Не проще. Контора не допустит, не забывай про неё. От нас ждут определённых действий, и если мы начнём выходить за рамки ожидаемого, это вызовет вопросы. Поэтому вести себя нужно предсказуемо. Доступно объяснил?

– Ну, вы с Гуком стратеги, вам виднее, а я так, погулять вышел. Как скажете, так и сделаю.

– Вот и договорились. Ступай за мной. Камеры не забудьте включить, пусть зритель насладится картинкой.

Дом, где засели твари, пришлось обходить по крутой дуге. Мы чувствовали их, они чувствовали нас. Из темноты подъезда высунулось нечто белёсое, похожее на переднюю лапу, и тут же одёрнулось назад. Однозначно подражатель, не ошибся Мёрзлый. Выходить на улицу тварь не решилась, слишком большое расстояние, но глаза из темноты горели, отслеживая каждый наш шаг.

Подобравшись к бассейну, мы присели за деревьями. До притвора оставалось метров тридцать – один хороший бросок. Входная дверь закрыта, четыре окна заделаны фанерой, в одной узкая щель. Мёрзлый указал на неё.

– Глазок видишь? Когда Гук подаст голос, постовой отвлечётся…

По другую сторону бассейна грохнул выстрел, и следом затарахтел ППШ. Мёрзлый подхватился, рванул к притвору, я за ним. К двери подбежали одновременно. Я потянул ручку на себя – закрыто. Ну ещё бы, кто оставит дверь открытой, когда ждёт незваных гостей. Мёрзлый достал из-за пазухи тесак, сунул лезвие между косяком и дверным полотном, надавил. Щёлкнул отошедший ригель.

Гук снова выстрелил. За дверью раздался приглушённый бас:

– Они справа заходят. Порох, оставайся, а ты за мной.

Послышались удаляющиеся шаги, скрип. Мёрзлый выждал минуту, потом приоткрыл дверь и первым скользнул внутрь.

Мы очутились в небольшом фойе. На полу мусор, у стены сломанные стулья. Налево уходил коридор. Мёрзлый приложил палец к губам и постучал по уху: слушай. Я прислушался. Где-то совсем рядом прерывисто дышали, буквально в нескольких метрах за поворотом. Осторожно, чтобы ни на что не наступить, я подошёл к углу и снова прислушался. Так и есть, шагов десять, не дальше, стоял человек. Мёрзлый шепнул:

– Живым.

Я кивнул и резко вывернул из-за угла. Человек стоял спиной ко мне, смотрел в сторону, куда ушли напарники. Мои шаги он услышал не сразу, а когда что-то заподозрил, то поворачиваться стал слишком медленно. Я дёрнул его на себя, прижал к стене и надавил предплечьем на горло. Он захрипел, вытаращил глаза, скосился на Мёрзлого и обмяк. Узнал.

Мёрзлый обыскал его, вынул из кобуры старенький наган. Оружие не ахти какое, но годное, завалить пару-другую зашлакованных хватит.

– Дон, встань к двери, пригляди за выходом, – штурмовик передал наган мне. – А я пока поговорю с товарищем.

Я прошёл дальше по коридору. Дверь, ведущая в чашу, была распахнута, возле вышек стояли охотники. Мёрзлый в очередной раз оказался прав – это обычный шлак, суррогат из жилых блоков в виде нюхачей и мелких глаголов. Они столпились перед входом в притвор, ждали, что мы всей командой навалимся на них с той стороны. Сбившись в толпу, они считали себя умными и сильными. Был бы у меня калаш, а не наган, тут бы им и пришёл конец. Или граната… Впрочем, граната есть у Мёрзлого. Он допрашивал сейчас пленного.

Я обернулся, щёлкнул пальцами, привлекая внимание. Мёрзлый недовольно повернул голову, не привык, чтобы его звали подобным образом. Понимаю, тоже так не люблю, но время торопит.

– Вячеслав Андреевич, – зашипел я, специально называя его по имени отчеству, чтобы хоть как-то смягчить проявленное неуважение, – вы бы не могли подойти сюда? Очень нужно.

Мёрзлый, не глядя, всадил тесак пленному под рёбра, и, не озабочиваясь шумом падающего тела, двинулся ко мне.

Мне вдруг стало любопытно:

– О чём разговаривали?

– Общих знакомых вспоминали. Чего звал?

Я кивнул на толпу у вышек.

– Кучно стоят. Дай гранату.

– Докинешь?

– Не сомневайся.

До зашлакованных было метров тридцать, и вопрос заключался не в том, чтобы докинуть, а в том, чтобы попасть, желательно в середину.

Мёрзлый отдал мне гранату.

– Бросил – и сразу за ней. Разлёт осколков небольшой, да и вообще граната хреновая, только кошек пугать…

– Знаю, – перебил его я.

Дёрнул чеку, выскочил в чашу и с глубоким замахом швырнул гранату в толпу охотников. В середину не попал. Граната упала левее и взорвалась, диким эхом отразившись от стен и потолка. Двое или трое охотников свалились в чашу. Остальные кто присел, зажимая уши ладонями, кто покатился по кафелю, матерясь и разбрызгивая слюну.

Подбежав, я ударил одного охотника рукоятью по голове. Второй, увидев меня и не до конца осознавая, что происходит, начал поднимать ружьё. Я выстрелил ему в лицо. Выстрел произвёл эффект нового взрыва, к тому же Мёрзлый, подхватив с пола обрез, добавил в толпу заряд дроби и заорал:

– Сидеть всем! Сидеть, говорю! Руки за голову! – и уже мне. – Дон, помоги Гуку.

Я бросился в притвор. В дверях столкнулся с охотником, выстрелил ему в живот. Справа за колонной стоял здоровяк в коричневой рубахе и бил из ППШ по кустам, видимо, там и прятался мой крёстный. Я выстрелил дважды. Обе пули ударили в колонну. Здоровяк развернулся, дал по мне очередь. Я кувырком ушёл влево и выстрелил ещё раз. Пуля вскользь задела бедро. Здоровяк взвыл, отбросил автомат, схватился за ногу.

– Козлы, мля…

Интонация показалась знакомой. Уже не опасаясь никого, я шагнул к коричневому и едва не рассмеялся. Это же Гришуня, тупой глагол из моего блока. Он воткнулся в меня глазами и зашипел:

– А-а-а… сука… опять ты…

Разговаривать с ним не было никакого желания. Можно добить, чтоб не мучился, а можно оставить тварям. Когда шум утихнет, подражатели обязательно наведаются сюда проверить, что да как. Не заслужил Гришуня лёгкой смерти, но и уподобляться садисту пшеку не хотелось.

Я взвёл курок. Гришуня задёргался.

– Стой шлак, ты чё? Погоди!

Он вскинул руки, словно они могли послужить преградой для пули, и захныкал:

– Да ладно тебе, чё? Всё ж нормально. Ну постреляли. Я ж не попал ни в кого, а? Не убивай…

Он так ничего и не понял. Вырос в комфортных условиях жилых блоков, где убийство под запретом, а самое жёсткое наказание – неделя принудиловки. На Территориях всё по-другому, и пуля – не самое большое зло. Впрочем, как только мы уйдём, выживших охотников должны подобрать техники.

Подошёл Гук. Он выбрался из тех кустов, по которым садил из ППШ глагол.

– Что, Гриня, опять вляпался? Дурачок, какого беса тебя сюда понесло, чего в блоке не сиделось? На приключения потянуло?

– Гук, Гук, – захныкал Гришуня. – Я не знал, что ты там. Если б знал… Скажи этому, чтоб не стрелял…

Гук подобрал ППШ, осмотрел.

– Патроны есть?

Гришуня снова заныл:

– Гук, ты ж никогда не беспредельничал, – и кивнул в сторону бассейна. – Там всё есть, и патроны, и жрачка. Не стреляй только.

Крёстный кивнул:

– Ладно, Гриня, не хочешь быстрой смерти, получишь то, что заслужил.

Мы ухватили его за ворот и волоком затащили в бассейн. Пятеро выживших охотников стояли на коленях лицом к чаше. Мёрзлый держал их под прицелом ксюхи.[2] Гришуню поставили в общий ряд. Он скулил, матерился, всем своим видом показывая, насколько сильно ранен.

– Дон, подбери себе оружие, – велел Мёрзлый.

Под вышкой валялись бумажные пакеты и патроны в коробках и россыпью, рядом несколько ружей. Я бы предпочёл нечто похожее на ксюху Мёрзлого, но калаш был только один. ППШ тоже один, так что особо выбирать было не из чего. От длинностволки отказался сразу. Если бы что-то многозарядное, какой-нибудь помповик, то ещё ладно, а так только комаров распугивать. В Развале это не оружие. Поэтому взял обрез. Пользоваться таким мне уже доводилось. Штука мощная, с десяти метров ни один броник не поможет. Пробить не пробьёт, но заброневая травма быстро подняться не позволит. Минус в том, что выстрелов всего два, и быстро не перезарядиться.

Пока я разбирался с оружием и набивал карманы патронами, Мёрзлый проводил беседу с охотниками.

– Ребятушки, у меня только один вопрос: где тайник?

Охотники молчали.

– Вы все меня знаете, а кто не знает, тот наверняка слышал. Я дважды повторять не люблю, и убивать сразу тоже не люблю, – он вытащил тесак. – Сначала начну отрубать выступающие части тела. Например, уши. Кто желает стать первым?

Снова молчание.

– Если не найдётся доброволец, это не значит, что я просто возьму и уйду. Не рассчитывайте на это. Спрошу с каждого. Вас шестеро, кто-нибудь да признается.

– Да какой нахер тайник, – застонал Гришуня. – Коробка на вышке, вот и всё. Техники положили и предупредили, ежели вам сболтнём, так про оплату можем забыть.

Мёрзлый поцокал языком:

– И вы ради какой-то пары тысячи статов готовы помереть в муках?

– Пары тысяч? – хмыкнул мужичок с правого фланга. – Пятьдесят штук на брата! Я за всю свою грёбаную жизнь стока не увижу.

Я присвистнул. Не дёшево Контора оценила услуги зашлакованных. Сколько же они предложили командам покрепче?

– Дон, – окликнул меня Мёрзлый, – поднимись, глянь, что там.

– И проверь, нет ли растяжки, – добавил Гук. – С них станется.

Я перехватил обрез в левую руку и направился к вышке. Растяжка была, Гук как в воду смотрел. Хорошо, что сказал об этом, я бы и не подумал. Техник сделал всё примитивно: примотал гранату к стойке скотчем и протянул проволоку между перилами на уровне лодыжки. В условиях не самой лучшей видимости и при отсутствии должного опыта, ловушка вполне себе сработала бы. Я загнул усики, сорвал скотч. Граната – РГ-42, цилиндрическая банка с ржавыми пятнами по корпусу. Осмотрел запал, не специалист, конечно, но вроде нормально. Сунул в карман – сгодится. Будем надеяться, что техник был не жадный и оставил ещё пару подарков.

Увы, больше растяжек не было. Зато на верхней площадке лежала картонная коробка. Прежде чем открыть, я осмотрел её, чуть приподнял, проверяя, не тянутся ли к ней какие-нибудь провода, и только после этого открыл.

На дне лежал шприц с жёлтой меткой. Сука, целая четверть…

В глотке пересохло. Я сглотнул, провёл ладонью по лицу. Подарок так подарок. Неожиданно. Я думал оружие какое-нибудь, булл-пап, например, или ещё хрень какая. Но чтоб доза, пусть даже четверть… Понятно, почему растяжка – это защита от дебилов в клетчатой робе, а не против нас. Вопрос только, как делить теперь это на троих. Здесь одному-то мало. Если забрать всё себе, пока никто не увидел… Дней пять можно ни о чём не беспокоиться.

Я взял шприц…

– Дон, долго ты там?

Облизнулся и начал спускаться. Так со шприцом в руке и спустился. Глазами словно приклеился к нему. Гук подошёл, забрал, передал Мёрзлому.

– Это всё?

– Ещё граната.

– Себе оставь.

– Спасибо.

Мёрзлый, ни с кем не советуясь, вколол дозу себе. Гук не возражал, он не проводник, заряженный он станет ненамного полезнее нас. А вот меня коробило. Мёрзлый заметил это, подмигнул:

– Так для всех будет лучше, Дон.

Это да, согласен. Но как же мне хотелось вновь ощутить силу внутри себя. Уж и не помню, когда это было последний раз.

Сработал планшет.

Требование проекта: сбросить ВСЕХ охотников в чашу бассейна.

«Всех» намеренно было выведено капсом, чтобы не возникло и тени сомнения, что сбросить надо действительно всех. Я показал сообщение. Гук пожал плечами, а Мёрзлый кивнул:

– Верное решение.

И ударил Гришуню прикладом меж лопаток. Тот не удержался на краю чаши и с воплем упал вниз. Что-то хрустнуло, но крик не прервался, значит, жив, мелкий паскудник.

– Давайте за ним следом.

Кто-то рискнул возразить:

– Тут же метра четыре.

– Извини, парашюта нет.

[1] Владимир Высоцкий. «Охота на волков».

[2] АКС-74У – укороченный вариант автомата Калашникова.

Глава 6

Мы собрали всё, что могло пригодиться. Из еды взяли только листья, я съел сразу два. Оставшийся гербарий и патроны сложили в рюкзачок и взвалили на Гука. Оружие забросили на крышу притвора, чтоб не смогли достать охотники, если вдруг выберутся.

Мимо пролетел коптер, взмыл над бассейном и завис с другой стороны. Я почувствовал озноб. Мёрзлый кивнул понимающе:

– Подражатели.

Ну да, видимо, те, которые прятались в соседнем здании. Выстрелы стихли, запах крови усилился. Они чувствуют его как акулы, и идут на него. Если техники не успеют добраться до бассейна первыми…

Послышался крик: протяжный, отчаянный, как будто от страха. Я остановился. Мёрзлый подхватил меня под руку, повёл дальше.

– Да, да, так и есть. А ты как хотел? – проговорил он назидательно. – Это шлак. Контора не собирается выплачивать статы этим неудачникам. Они проиграли, сотрудничество закончилось. Видел по периметру чаши камеры? Если на выживших вдруг нападут подражатели… Представь себе, как это поднимет рейтинг шоу на Территориях.

– Это не честно…

Раздалось урчание, и страх перешёл в ужас. Крики стали клокочущими, урчанием булькающим. Потом осталось только урчание.

Я покачал головой.

– В следующий раз Контора не найдёт желающих становиться охотниками.

– Найдёт, – отмахнулся Гук. – Пока есть шлак, желающие будут всегда.

Мы двигались по улице в сторону Загона. Я изучал карту. Следующий тайник находился в полукилометре от нас. Схематически место походило на стадион: характерный овал, трибуны, длинное здание манежа. Не здесь ли мы с Внуком столкнулись с рейдерами? То столкновение закончилось не в нашу пользу. Я напомнил об этом Мёрзлому, тот кивнул:

– Помню. После тебя мы всё там проверили. Удобное местечко, взять такое не просто, да и сидеть будут не клетчатые. Скорее всего, рейдеры, как и в твоём случае.

– Тогда может обойдём? Ближе к шоссе ещё два тайника. Один недалеко от оврага, второй на километр дальше. Проверим их.

– Нет, – отказался Мёрзлый. – Во-первых, там тоже не дураки. Слабая команда была одна, и с ней мы уже разобрались. Получили оружие и даже дозу. На этом детский сад закончился. Второго такого подарка Контора не предоставит. Во-вторых, ты забыл: чтобы выйти из шоу, мы должны найти и вскрыть все тайники, так что очерёдность значения не имеет. Тем более что я предпочёл бы столкнуться сначала с рейдерами, а не с варанами или гвардейцами.

– Почему?

– Рейдеры не такие стойкие. Они ребята, конечно, подготовленные, но плотного соприкосновения не любят. Стрелковый бой у них не в почёте. Засада и налёт на дикарей, на переселенцев, когда противник численно уступает или плохо экипирован – это да. А при столкновении с равным составом, да ещё нацеленным на победу, они пасуют.

– Я бы не сказал, что мы их превосходим. А уж экипировка у нас вообще полный анахронизм, и они об этом должны знать.

– А ещё они знают, кто мы такие и что терять нам нечего.

– Так и им тоже нечего.

– Дон, мы ещё не дошли, а ты уже паникуешь.

– Хорошо тебе под дозой…

– А вот это наш козырь.

Ну да, я как-то забыл о нём. Мёрзлый под дозой тот ещё сюрприз.

Остановились мы метров за семьдесят от манежа. Здание длинное, высотой до двух этажей, окна лишь с торца, где находилось фойе. Подойти незамеченным можно только справа, там кусты подступали почти вплотную к крыльцу, но именно за тем направлением охотники должны следить пристальнее всего.

Можно попробовать ползком. Трава высокая, лежачего скроет наверняка, однако движение всё равно будет заметно, особенно сверху. Визуально противника видно не было, но если они профессионалы, то должны выставить наблюдателя на крыше или на втором этаже.

– Ждём темноты, – рассудил Мёрзлый.

Гук снял рюкзак, достал листья. Съели по одному. Мёрзлый прилёг, сунул под голову кулак. Настоящий солдат всегда урвет минутку для сна. Во мне играл адреналин. Прячась за кустами, я подобрался ближе к манежу ещё шагов на двадцать, дальше открытое поле. Тишина, никого не видно. Но рейдеры здесь, отслеживают подходы. В темноте может наверняка получится подползти вплотную. А что дальше? На лицо у нас только ксюха и ППШ, мой обрез так себе помощничек, только на очень близких дистанциях. Правда, граната ещё, но всего лишь одна.

Через час воздух стал гуще, исчез овод, появились комары, полезли в лицо, под рубашку. Отмахиваясь от них, я пытался увидеть что-нибудь в окнах. Ни одного движения, только коптер висел в небе, плавно покачиваясь в восходящих потоках.

Ещё через час запели цикады, воздух потемнел до такой степени, что я с трудом различал далёкие контуры зрительских трибун. Здание манежа прикрыли сумерки, очертания размылись, зато усилилась интуиция. В голове словно загудело, и это явно не комары.

Подошёл Гук, присел рядом, минуту спустя появился Мёрзлый. Раздвинул ветки, присмотрелся к манежу.

– Двое слева, – начал пояснять он, – но впечатление, что наслаиваются друг на друга, значит, один на первом этаже, другой на втором. Будьте внимательны. Ещё двое у окна справа, но наслоения нет, думаю, оба внизу.

– Тот, что наверху, наблюдатель, – процедил Гук, – трое остальных охраняют вход. – Он повернул голову к Мёрзлому. – Рейдеры?

Штурмовик молчал минуту, потом кивнул:

– Наверняка, – и окликнул меня. – Что чувствуешь, Дон?

– Только присутствие. Кто и где – без понятия.

– А силу?

– В смысле, думаешь, они заряжены?

– Не все. Но один или два точно. Я чувствую… не здесь, нет… В подвале. Он под всем манежем, там же и конференц-зал. Мы осматривали его с Алисой… Выход оттуда один – через фойе. Они сами себя загнали в ловушку.

– Или устроили нам, – недоверчиво проговорил Гук.

– Нет, – мотнул головой Мёрзлый. – Слишком всё прямолинейно. Хотят отсидеться в обороне. Запаслись провиантом, патронами. Две линии защиты: одна здесь, вторая в подвале. В общем, по итогам штурма затрофеимся нормально.

Его уверенность передалась и мне. Я пока не понимал, как мы, вооружённые отголосками минувшей эпохи, будет штурмовать позиции противника с современным оружием, да ещё засевшем в укреплённом здании, но сомнений в победе не возникло. Мёрзлый понимал, что говорил, и уж точно знал, что делать.

– Значит, действуем по проверенной схеме. Гук справа. Обойди здание и встань на угол, там тебя не достанут. Шумни. Пусть они задёргаются. Дон, гранату ему отдай… Закинь в окно. Дай нам двадцать минут выйти на позицию, и кидай.

Отдавать гранату я не хотел, слабость у меня к ним, поэтому выполнил приказ с зубовным скрежетом. Гук подкинул РГэшку в ладони и сунул за пояс. Мёрзлый снял ксюху с предохранителя.

– Начали.

Гук исчез в кустах, а мы разошлись на пять шагов друг от друга, легли и поползли. Ползать по-пластунски меня учили в армии; не уверен, что постиг сию науку в полной мере, но, надеюсь, темнота скроет мои огрехи. Прожектора рейдеры не установили, а вот тепловизор у них вполне мог быть, и эта мысль заставляла меня потеть. С каждым преодолённым метром я замедлялся, замедлялся, замедлялся… Лбом прикоснулся к чему-то прохладному: пластик или…

– Стоп! – зашипел я.

– Что? – отозвался Мёрзлый.

– Мина…

Это в самом деле было мина. Мина направленного действия! Может быть я плохой ползун, однако в таких вещах разбираюсь. На нашем складе этого добра было под самую крышу.

– Замри, Дон! – прошептал Мёрзлый.

Нет, блин, побегу сейчас с матюками по полю! Конечно, замру. Если я знаю маркировку мин, это не значит, что умею их обезвреживать. А Мёрзлый, походу, умел. Он подполз ко мне, присмотрелся к находке, и остался крайне недоволен.

– Твою мать…

Кажется, я впервые услышал ругательство от него.

– Дон, отползи чутка назад.

Я послушно отполз, а он приподнялся на локтях и осмотрел мину со всех сторон.

– «Клеймор», производство USA. Натяжного датчика нет. Ага… Электродетонатор, провод на замыкатель… Представь, Дон, сидит сейчас за стенкой какой-нибудь нервный придурок, трясущийся от каждого скрипа, привидится ему что-то, замкнёт контур… А кто знает, сколько этих мин здесь понатыкано? Ладно, если одна. А если целая посадка? Впрочем, нам с тобой и одной хватит.

Он говорил, а сам продолжал шарить ладонями по земле.

– Чисто, никаких ловушек. Даже не интересно. Но трогать всё равно не будем. Оползай её слева. Тут проводочек проложен, осторожно, не дёрни.

Мёрзлый держался настолько спокойно, что оставалось только завидовать. Впрочем, он же под дозой, и в принципе ничего не боится.

Я пополз дальше, тщательно ощупывая землю перед собой. Не хватало ещё на «лепесток» наткнуться… К счастью, больше ничего взрывчатого на нашем пути не возникло.

– Дон, – снова зашептал Мёрзлый, – как только Гук начнёт, поднимаемся и в манеж. По сторонам не смотри, твоя задача второй этаж. Лестница слева, выходит сразу к окнам. Будь внимателен.

Я вынул обрез, медленно взвёл курки. Страх нарваться на мину растаял, вместо него лёгким тремором возникло боевое возбуждение. Тело обрело эластичность, я был готов вскочить и бежать…

На углу манежа колыхнулась темнота. Гук. Видел я его плохо, лишь несвязные движения, однако смог представить действия. Вот он крадётся вдоль стены к окну, выдёргивает чеку. Рейдеры заминировали подходы к зданию, но не удосужились осветить их, могли хотя бы садовые светильники установить по периметру…

Граната рванула, внутри манежа полыхнул огонь, вскипело облако дыма и потекло из окон. Мы одновременно вскочили и ринулись ко входу. Мёрзлый чуть впереди. Гук вскинул над головой ППШ и выпустил внутрь здания длинную очередь. Языки пламени из отверстий кожуха осветили крыльцо, заплясали тени. Мёрзлый влетел в фойе, заработала ксюха. Я, не останавливаясь и не оглядываясь, повернул налево к лестнице. Сбоку громыхнул помповик, заряд дроби прошелестел совсем рядом. С трудом удержавшись от ответа, взбежал вверх по лестнице и увидел прыгнувшую от окна тень. Выстрелил на движение, во вспышке разглядел удивлённое лицо, довернул обрез левее и снова выстрелил. Заряд угодил в бронежилет. Рейдера отбросило, он перевернулся на живот и на карачках быстро пополз от меня по коридору.

Я нащупал в кармане патроны, перезарядился. Он услышал щелчок взводимых курков и зашепелявил:

– Non sparare, no…

Итальянец. Снова. Как и в Полыннике. Что ж их так тянет на приключения? Италия хорошая страна, солнечная, много вина и красивых женщин. Сидели бы на жопе ровно, разглядывали Колизей… Я всадил оба заряда ему в спину. Подождал, пока перестанет трепыхаться, и обыскал. Неплохо прихожанин снарядился: каска, бронежилет, тактический пояс. В фастмагах пять полных магазинов, две гранаты в подсумке. На подоконнике лежала НК 416, в простонародье Хеклер-Кох или просто хек. На ствольной коробке и цевье планки Пикатинни. Сверху коллиматор, с правой стороны тактический фонарь, кнопка включения выведена на цевьё под большой палец. На Территориях мне ещё не доводилось сталкиваться с таким оружием, посмотрим, на что оно сгодится.

Покончив с мародёрством и нацепив пояс, включил фонарь. Узкий коридор тянулся шагов на двадцать, слева ряд закрытых дверей, справа окна. Прошёл вперёд, открывая и осматривая каждый кабинет. Людей встретить не надеялся, из живых интуиция показывала только двоих: Гук и Мёрзлый. Кто-то из них вышел на улицу. Я слышал шаги и чертыханье.

Закончив осмотр, спустился вниз. В фойе горела подвесная лампа. Свет тусклый, видимо, от солнечных батарей, и мне с трудом удалось разглядеть Гука. Крёстный присел возле спуска в подвал и светил туда фонариком. В руках такой же хек, как у меня, только вместо коллиматора нормальная оптика.

– Где гуляешь? – с долей недовольства спросил он.

– Подбирал новое снаряжение. Ты, гляжу, тоже преуспел.

Кроме штурмовой винтовки Гук обзавёлся бронежилетом и тактическим поясом, да и рюкзак за плечами заметно потяжелел. Зная Гука, сомневаюсь, что он набил его сухпайками.

С улицы вернулся Мёрзлый, поставил на пол две мины. Провода смотал в бухту, сверху положил два замыкателя. При их виде мне снова стало немножко не по себе. Мёрзлый слишком свободно обращался с взрывчаткой.

– Предлагаю продолжить штурм. Дон, спустись, глянь, что эти делают.

Лестница уходила в подвал напрямую, и идти пришлось, прижимаясь к стене, чтобы рейдеры не завалили меня прежде времени. Уже в самом низу я почувствовал силу. Меня начало подташнивать, причём до такой степени, что я едва не упал на колени. Заряженный рейдер, которого почувствовал Мёрзлый ещё на подходе к манежу, был не просто под дозой – он проводник. Тавроди утверждал, что среди прихожан и водяных проводников нет. Оказывается есть.

Едва я попытался выглянуть в дверной проём, ударила короткая неприцельная очередь, как бы предупреждающая: не лезь! Я и не собирался. По сути, всё, что можно было узнать, уже узнал. Пройти на шару не получится, расстреляют, едва мы сунемся. Единственная надежда – гранатомёт, но ничего похожего в нашем арсенале не было, даже гранаты всё той же системы – DM-51, правда, нынешние с внешним кожухом, способном при взрыве причинить гораздо больше повреждений.

Поднявшись в фойе, я сообщил:

– У них проводник.

Мёрзлый кивнул:

– Тоже чувствую. Знать бы, какой у него дар.

– А свой использовать сможешь?

– Не в этой ситуации.

Я стоял, хмурил брови.

– Лучше бы мне дозу отдал. Я бы взял кого-нибудь под контроль и перестрелял…

– На каком расстоянии ты можешь контролировать человека?

– Ну…

– Вот именно. Не спеши, Дон, наберись опыта. И в первую очередь научись контролировать расход нанограндов, а то слишком быстро все выпускаешь.

– У меня уже получается. Я делал это несколько раз!

– Лучше должно получаться. И всё, хватит об этом.

Хватит, так хватит. Я выдохнул свою обиду и постарался вникнуть в то, что сейчас делали Гук и Мёрзлый. Крёстный обмотал скотчем обе мины, соединил провода и прикрутил их к запалам. Похоже, они собирали мини бомбу, конструкция незатейливая, но если рванёт в закрытом пространстве подвала, то мало не покажется никому, даже нам. Мёрзлый взял бомбу за сошки, примерился, как будет метать, хорошо, что не меня на это дело подписать решили.

Гук отступил на два метра, опустился на колени и сжал в руках оба замыкателя. Мёрзлый повернулся ко мне, кивком велел отойти, а сам начал медленно спускаться, осторожно выкладывая провода на ступени.

– Эй, прихожане, – услышал я его голос, – предлагаю сложить оружие и выйти по одному с поднятыми руками. Как вам предложение?

В ответ донёсся смех, но не успели его отголоски погаснуть, Мёрзлый швырнул бомбу и крикнул:

– Давай!

Гук замкнул контур, раздался взрыв, с потолка посыпалась побелка. Мне показалось, что стены шевельнулись. Уши заложило, по телу пробежал электрический импульс – не сильный, но неприятный. Ударной волной меня толкнуло к стене; я опёрся о неё локтями и почему-то вспомнил Гоголя… Господи, если мне так херово, каково же в подвале?

– Дон, вниз! Быстро! Быстро!

Кто кричал, не понял, но выяснять не стал. Подхватил винтовку и всё ещё продолжа ощущать шум в ушах спустился в подвал. Только здесь начал приходить в себя, и при этом ничего не видел. Мало того, что тьма кромешная, так ещё пыль, дым. Пахло землёй, цементом и чем-то горелым. Запах одновременно сладковатый и едкий. Сорвал с головы бандану, прикрыл рот и нос.

Резко включилась интуиция. Рядом двое, наверняка Мёрзлый и Гук. Крёстный дотянулся до меня и стал подталкивать вперёд. Больше никого живых не чувствовал, только голос:

– Справа!

Выстрел. Похоже, из пистолета. Да! Ещё один. Пули, если верить слуху, били в потолок и рикошетили от него, улетая куда-то вглубь. Стрелявший однозначно в шоке. Я присел, дождался очередной вспышки и дал по ней короткую очередь. Тот же голос успокоил:

– Чисто!

И только теперь я включил фонарик. Ни дым, ни пыль никуда не делись, но в их завихрениях удалось разглядеть свет ещё двух фонарей. Несколько минут пришлось ждать, когда вся эта баламуть успокоиться и осядет, потом начали проявляться очертания конструкции по типу блокпоста. Рейдеры соорудили его из мешков с песком. Большая их часть превратились в лохмотья, песок высыпался. Вперемежку с ними лежали тела, вернее, части тел. От взрыва бомбы сдетонировал боеприпас. Стены, пол, потолок были испещрены попаданиями поражающих элементов мин направленного действия.

Гук присвистнул:

– Ну дела… Меня всегда удивляла твоя способность вывернуться из ситуации…

Слова адресовались Мёрзлому. Тот медленно переходил от одного трупа к другому, осматривая их, словно искал знакомых, и, казалось, никого не слышал.

– Где же ты, где…

– Кого ищешь?

– Проводника. Взглянуть на него хочу.

– Здесь теперь только куски…

– Он выжил, – Мёрзлый покачал головой. – Дон, чувствуешь его?

Я не чувствовал. Вокруг глухая пустота, как будто в вакууме, хотя уровень опасности зашкаливал. Наверняка так бывает у животных, которые чувствуют землетрясение, которое ещё не началось. В нашем случае, это предвещало нашествие тварей на запах мертвечины.

– Если и выжил, то уже сдох. А вот твари скоро набегут, уходить надо.

Мёрзлый постоял, переминаясь с ноги на ногу, и кивнул:

– Теперь сдох, да. Но почему сразу не умер? Знать бы его дар.

– Дон прав, уходить надо, – поддержал меня Гук. – Я хоть и нормальный человек, а тоже тварей чувствую. Они уже со всех ног сюда мчатся. Слышите топот?