Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Глава 21

Недалеко от города нас встретил конный разъезд: три десятка ратников в кольчугах, с копьями и луками. Кони холёные, сытые, всадники с гневливыми глазами, бородатые. Окружили, надвинулись. Один хмыкнул и указал на Швара:

– Глянь, Удача Сеславич, не иначе орк.

Тот, кого назвали Удачей Сеславичем, прищурился.

– А с чего думаешь, что орк? Может, кум? Ты хоть тот ещё червь книжный, Сродник, но мало ли какой нечисти Игра на земные просторы выпустила. Не каждого так сразу определишь.

Он широко перекрестился и плюнул через левое плечо.

– Точно орк, воевода, не сомневайся, – утвердительно кивнул Сродник. – Я вчерась в лавке у Горина Белоглазого книжицу листал, и там все как есть лиходеи заморские намалёваны: и кумовья, и орки, и шептуны, и трясинники. Будто знал, что сегодня одного из них встречу.

– Ну, может, прав ты, – продолжая сомневаться, проговорил Удача Сеславич.

– А коли орк, так что дальше делать станем? – вступил в разговор ещё один ратник. По виду он был самый молодой, а потому и нетерпеливый. – Сразу на копья насадим али к князю на правеж поведём? – и процедил сдавленно. – Я бы сразу насадил, чего тянуть-то? Особенно вон того с косицей.

Это он про меня. Хорошо, пусть попробует.

– Не торопись народ на копья насаживать, Векша, – неодобрительно покачал головой воевода. – Имя спроси для начала, да почто в земли наши пожаловали, а там уж и решим. Князь Яровит поспешности в делах не приемлет, как бы самого тебя за торопливость на правеж не поставил.

Векша, уже перехвативший копьё поудобнее, натянул поводья и сдал назад. Удача Сеславич наоборот придвинулся ближе и спросил:

– Поздорову вам будет, гости дорогие незваные. Вижу, не с товаром идёте, да и не по торговому шляху, а обходной тропинкою. Прячетесь от кого али злую думу удумали?

Венеды добродушием не блистали, а их языковая стилистика сильно отличалась от прочего мира Игры. Если попробовать говорить с ними в той же манере, может добрее станут? А то реально на копья насадят.

– Злую думу мы не думали – факт, – покачал я головой. – Идём к вам с миром. В дружину княжескую желаем вступить, чтобы спасать мир от Хаоса.

– Вот же спасители, – хмыкнул Векша. – По роже так сразу видно – тать.

Удача Сеславич будто не услышал его. Осмотрел нас внимательней, огладил бороду.

– С тобой ясно, без молитвы видно, что гридь ты сильный. И плащ у тебя такой баской, не иначе с княжьего плеча, за плохую службу таких не вручают. С орком тоже ясно, ему в дружине самое место. А вот поп нам на что? У нас вера своя, не западная, волхвы наши таких не приемлют.

Про попа это он о Гнусе. Ну да: ряса, взгляд задумчивый. Только если б он знал, что за этим взглядом кроется…

– Да сольются воедино наши чистые мысли с вашими тайными помыслами, – с важным видом выступил вперёд меня Гнус. – Я не поп, я странствующий учёный. Пишу гайды, в смысле, летописи о дальних странах, интересных событиях, хороших людях. Вы, к примеру, хорошие люди?

Удача Сеславич недоверчиво скривился:

– Да мы-то хорошие, а вот ты из какого теста вылеплен, мил человек?

От Гнуса повеяло добротой. Опять он свои баффы включил, уже ненавидеть их начинаю.

– Я несу людям любовь и правду. Учу детей, врачую больных. Есть среди вас недужные? Я буду рад помочь вам.

– Недужные? – воевода кинул взгляд поверх голов ратников. – Эй, Багро, выходи. Ты сказывал, тебя чирьи одолели, с трудом сидеть можешь. Так мы тебя на разу излечим, заодно и лекаря на способности проверим. Справишься, лекарь, с чирьями?

Круг дозорных раздвинулся и на серёдку выехал ратник на гнедой кобыле. В седле он держался напряжённо, ёрзал и искал как бы поудобнее сесть. Не получалось. Удача Сеславич кивнул:

– Вот тебе, лекарь, первый недужный. Пользуй. А ты, Багро, сходи с седла-то, оголяй седалище. Думаешь, лекарь тебя сквозь портки лечить станет?

– Я могу и сквозь одежду, – пожал плечами Гнус. – Мне раны видеть необходимости нет.

Он шагнул к Багро, положил ладони на колено. Ратник опасливо откинулся на заднюю луку, остальные, наоборот, вытянули шеи, словно это могло позволить им разглядеть процесс лечения.

Гнус закатил глаза и зашептал заклинание. Что именно он заклинал и какими словами, я без понятия, он никогда ничего подобного не вытворял, однако со стороны это выглядело ужасно смешно, даже Швар фыркнул. Но каково было наше удивление, когда Багро перестал ёрзать и выпрямился в седле.

– А ведь не болит боле. Ей-ей, братцы, не болит.

К Гнусу тут же сунулся Векша.

– Слышь, а это… – он спрыгнул с седла и ничтоже сумняшеся задрал кольчугу вместе с поддёвкой. – Вот чё это, а? Чешется, ну сил нет терпеть. Хоть кожу с мясом срезай. Поможешь?

Живот бойца был расчёсан и кровоточил, не он ли причина его злобы? Гнус с видом знатока осмотрел расчёс, покривился, пару раз вздохнул и выдал диагноз:

– Fortuna non penis, in manus non recipe, а лекарь больному не откажет, тем более что больной по выздоровлении лекаря непременно напоит, накормит и денег на дорогу даст. Дашь ведь? А то смотри, назад всё вернётся.

Он сделал несколько круговых пассов, и рана исчезла.

– Кудесник, – с восхищением прошептал Векша.

– Ну вот, а хотел на копьё насадить.

Ратники загалдели, стали один за другим сходить с сёдел, окружать Гнуса. Каждый спешил поделиться болячками, видимо, с медицинским обеспечением в дружине, да и в городе было не очень.

Гнус замотал головой.

– Не все сразу, други мои. Доктору отдохнуть нужно, накопить сил. Пиво тёмное и жаренная курочка ему в том помогут.

В одночасье мошенник стал звездой. Ну-ну. Удача Сеславич улыбался в бороду и мотал поводья на палец. Когда первый порыв болезных схлынул, он приподнялся в стременах и негромко, но вполне себе командным голосом проговорил:

– А кто позволил с коней сходить? Дармоеды. Службу забыли?

И всю тусовку разметало назад по сёдлам. Лица приняли выражения вины и скорби о случившемся. Что-что, а дисциплина среди дружины была в чести.

Удача Сеславич сказал с иронией:

– Знатные вы гости, таких без присмотру бросать – себя не жалеть. Отведу вас на княжий двор, пусть князь Яровит сам решает, как с вами поступать.

Он натянул поводья, разворачивая коня, и шагом направился к городским улицам. Ратники обхватили нас тесным кольцом – не вырваться, и погнали за воеводой вслед.

Задание «Добраться до Усть-Камня» выполнено

Получен дополнительный опыт 53002 единиц

Ваш уровень: 52

Свободных очков: 5

Получен дополнительный опыт 49711 единиц

Ваш уровень: 53

Свободных очков: 5

Получен дополнительный опыт 52318 единиц

Ваш уровень: 54

Свободных очков: 5

Пятьдесят четвёртый уровень… Мечтал ли я о таком, собирая клюкву на болотах Форт-Хоэна? Однозначно, нет. Мой тогдашний максимум находился где-то в районе десяти-пятнадцати, и всё, что выше, казалось недостижимым. Каждый новый уровень считался событием вселенского масштаба. А сейчас я даже не отреагировал. Пятьдесят четвёртый? Да и хрен с ним. Меня больше волновал Усть-Камень и люди его населяющие.

О венедах в игре говорили скупо и чаще всего в неуважительном контексте. Их почему-то боялись и как следствие недолюбливали. Особенно на Верхнем континенте. Меня часто принимали за жителя Восточных границ, я видел в глазах презрение, неприязнь, страх, ненависть, которые были вызваны незнанием, непониманием, слухами и откровенной ложью об этом народе. Гайды были наполнены анекдотами и скабрезными рассказиками, вызывающими отторжение. И вот теперь у меня появилась возможность самому узнать правду.

Усть-Камень встретил нас суетливой деловой озабоченностью. Народ работал в поте лица, и работа эта не походила на обычную повседневную. На телегах подвозили брёвна, их тут же распиливали на доски, собирали в стопы, снова грузили на телеги и увозили. Лаяли собаки, под ударами молота звенело железо, переполненные радостью от оказанного доверия мальчишки тащили связки прутьев, жерди.

– Третьего дня сторо́жа с дальних кордонов прибежала, – со вздохом проговорил Удача Сеславич, – сказывают, рать идёт несметная. Князь Яровит повелел городу в осаду садиться.

В какую именно осаду собрались садиться горожане, было неясно. Вокруг ни стен, ни башен, ни банального рва с частоколом. Город без укреплений. Мы двигались вдоль по улице мимо бревенчатых домов под двускатными крышами, вдоль заборов. Кони храпели, подковы глухо били по мёрзлой земле, навстречу сплошным потоком двигались телеги, повозки, люди, всадники. То и дело слышалось недовольное «поберегись!», кто-то из возчиков замахнулся кнутом, но признав воеводу втянул голову в плечи и поспешно дёрнул вожжи, сворачивая в сторону.

Все улицы вели к площади. Похоже, она была единственной на весь город и была заполнена людьми как деревенский пруд головастиками. Здесь и торговали, и договаривались, и досуг проводили. На лобном месте стоял эшафот. Ещё издалека я приметил, что он не пустует. Подобравшись ближе, удалось разглядеть кол, а на нём обнажённого человека. Он был мёртв. На плече сидела ворона и склёвывала с лица замёрзшие сгустки лопнувших глаз.

Швар присвистнул:

– И здесь по тропе слёз водят.

– Сие кадавр, – пояснил Удача Сеславич. – Планы наши выведать пытался, да не вышло. Схватили его люди добрые, привели на правеж, а князь Яровит велел наказать примерно. Наказали.

Мне показалось, что раньше я встречал казнённого, возможно, в Форт-Хоэне. В памяти крутились какие-то отголоски, но лицо слишком исказилось под воздействием смерти и стало неузнаваемым.

По другую сторону площади находилось княжеское подворье. Начинало смеркаться, и стражи зажгли факел у ворот, закрывать створы не торопились. Народ по-прежнему сновал туда-сюда по своим делам.

Встретил нас мужичок, невысокий и круглый, как мячик, в долгополом красном кафтане. Замахал руками, намереваясь гнать со двора, но Удача Сеславич цыкнул на него:

– Ты чего размахался, Кошкин? А ну живо до князя беги, скажи: гостей знатных к нему веду.

Однако мужичок оказался не из боязливых.

– Не на каждого гостя у князя время сыщется. Занят он, – Кошкин просветил нас рентгеновским взглядом. – Ты с каких огородов пугал этих своровал?

– Иди докладай! – начал закипать Удача Сеславич. – А иначе я с тебя самого шкуру спущу и пугало сделаю. Я воевода, ближний княжий человек, а ты вошь лобковая, думный дьяк. Твоя забота приказы выполнять, а не вопросы задавать. Ну?

– Не нукай. Разнукался он. О чём тут докладывать? И почему с оружием? К князю с оружием нельзя.

Эти двое однозначно меж собой не ладили, и не мы тому причина. На их ругань из окна светлицы выглянул кто-то. Я не видел кто, и что сказал – не слышал, однако дьяк поклонился.

– Как велишь, матушка.

Ага, женщина. Княгиня или близкая родственница князя. Такая скажет – стрелой выполнять полетишь, дьяк и полетел. Застучал сафьяновыми сапожками по ступенькам высокого крыльца и исчез в хоромах. Через минуту выскочил с рожей не менее красной, чем кафтан, и зашипел по-гусиному:

– Шевелитесь! Князь в повалуше[1] ждет!

Первым на крыльцо поднялся Удача Сеславич, потом я, Швар и Гнус. Двое рынд в полном доспешном облачении забрали у нас оружие и обыскали со знанием дела, даже в мешки заглянули. Удача Сеславич стоял в сторонке, покашливал, ждал, когда нас осмотрят. У него оружие забирать не стали, всё-таки ближний княжий советчик. На шее серебряная гривна, на безымянном пальце левой руки золотая печатка – знак воеводского достоинства. Кошкин ревниво поглядывал на него и хмурился.

Покончив с обыском, рынды провели нас тёмными сенцами через горницу небольшим переходом в повалушу. Помещение просторное, светлое, с расписными потолками. Вдоль бревенчатых стен широкие лавки, на полу ковры. У дальней стены – престол: деревянная скамья по типу венской табуретки с обтянутой синей парчой седушкой. Вещь явно эксклюзивная, но не местного производства, и смотрелась чужой.

На лавках сидели бояре, думные дворяне, окольничие, как и положено, в тяжёлых шубах и высоких горлатных шапках. Престол пустовал, князь стоял у окна вполоборота к нам. Ростом ниже среднего, но широкий в плечах. Седые волосы растрёпаны, нос прямой, небольшая бородка. Одет в кафтан, на поясе длинный нож. Руки скрещены на груди, пальцы нервно подрагивают. Он резко обернулся, и я невольно вздрогнул под его взглядом: гневный, по-настоящему властный.

– Они?

Вопрос адресовался Удаче Сеславичу, тот зачем-то посмотрел на меня, потом пожал плечами:

– Княже, где сказывал, там и нашёл. А уж они или нет, решай сам.

У меня возникло стойкое ощущение, что нас ждали. Получалось, венеды заранее знали, откуда мы выйдем, и три десятка дозорных во главе с воеводой не просто так оказались неподалёку от Гиблых полей. Они ехали туда целенаправленно, за нами. Другое дело, что никто не представлял, как мы выглядим, и сейчас надлежало выяснить, действительно мы – это мы или случайные прохожие.

Князь ткнул в меня пальцем:

– Кто ты, откуда будешь?

Я уже столько раз представлялся, во всех землях, во всех городах, в которых бывал, что со счёту сбился. Но мне не сложно, представлюсь и здесь, коль требуют.

– Соло Жадный-до-смерти, подёнщик из Форт-Хоэна.

О том, что я ещё и венед, говорить не стал, похоже, никто из местных меня за своего не воспринимал.

– Сказывай без утайки: ты удавил Говорливого Орка и отрубил голову своему другу из города Ландберг?

Опаньки, откуда он знает такие подробности? Кто у него в советчиках кроме Удачи Сеславича и тех бояр, что сидели по лавкам? Неужели агенты старухи Хемши и здесь пустили корни? Или сама старуха перебралась сюда? Или не старуха, а кадавры послали людей, чтобы остеречь князя Яровита от моего общества? Признаюсь – а меня сразу на эшафот потащат.

– Что молчишь?

– Я. И Орка удавил и другу голову срубил. Всё верно. Откуда только ты знаешь такие подробности моей жизни, княже?

– Ветром надуло. А правда, что на мечах нет тебе равных во всём Верхнем континенте?

– Почему же только в Верхнем?

Бояре заёрзали на лавках, Удача Сеславич неодобрительно нахмурился.

– Дерзок ты, – князь закусил губу.

– А в чём проблема? Не веришь? Так испытай меня. Пойдём во двор. Ставь любого бойца, а хоть и двух сразу. Или трёх, количество значения не имеет. Посмотрим, так ли они хороши, как их твои воеводы обучают.

Бояре снова заёрзали, а воевода качнулся на пятках и проговорил:

– А что, государь, одари гостя любезностью, испытай его поединком как просит. Любого из ближней дружины можно выставить, того же Живко, например. Да я бы и сам кости размял, помахал мечом веселья ради.

Князю очень хотелось испытать меня. Он потянулся к выходу, глаза загорелись. Но тут же осёк себя. Не в том он положении, чтоб вести себя как отрок босоногий и по первому предложению бежать за чужаком на двор силой мериться.

– Надо будет – испытаю, – он перевёл взгляд на моих товарищей. – А это холопы твои?

Предположение его мне понравилось, хотя Гнуса перекосило, он даже засопел, выказывая своё несогласие. Швар никак не отреагировал. Значение слова «холоп» в первобытнообщинном обществе Орочьей топи ещё не используется.

– Это мои боевые товарищи.

– Товарищи, – поморщился князь. – Кикимора болотная и поп-расстрига.

– Какие есть. Меня устраивают, а что другие думают, не важно.

Князь кивнул.

– Значит, в самом деле товарищи. Хорошо, когда они есть у человека. Мне вот… – он оглянулся на бояр. – Стало быть, ты тот самый Соло, о котором мне сказывали. Что ж…

Теперь я точно был уверен, что возле князя Яровита обосновались находники с континентов. Вопрос: кто? Всё-таки я склонен считать, что это бабкины соглядатаи, а иначе откуда они могут знать столь не сильно распространённые эпизоды моей биографии. Все, кто присутствовал при тех событиях, сейчас рядом со мной разглядывали убранство повалуши, они вряд ли сболтнули, возможности такой не было. А вот старуха могла.

– Я погляжу, воин ты справный, доспехи на тебе знатные, за деньги такие не купишь.

Произнесено было с подвохом. Не понятно, что князь хотел сказать этим: то ли похвалил, то ли обвинил.

– Хорошие доспехи, – согласился я. – Многие из них мастером с Восточных границ выкованы. Добродеем Скворцом, слышал про такого?

– И слышал, и видел, и разговаривал. У него кузня на отшибе за городом у Чистых земель. Славный мастер, цены́ его мастерству нет, как и доспехам им сотворённым. И плащ мой, гляжу, тоже на тебе.

– Достался по случаю…

– Много таймов назад я подарил его Брусиле, лучшему воину среди венедов, сыну Добродея Скворца. Он ушёл мстить норманнам за набеги и не вернулся. Говорят, заманили в западню и убили подло в спину, ибо лицом к лицу против него выстоять не мог никто.

Князь говорил, как будто обвинял меня. Лицо его багровело. Удача Сеславич отступил к дверям, стукнул, и на стук в помещение вошли рынды. Бояре поднялись с лавок. У кого тяжёлый посох в руках, у кого кинжал на поясе. Оружие так себе, но у меня-то вообще нет. И у Швара нет тоже. Если вдруг они на нас накинуться, отмахаться кулаками не выйдет.

– Ты куда клонишь, княже? Намекаешь, что это я вашего Брусилу, да?

Я осмотрелся. У дверей рынды – здоровенные ребята с боевыми топорами. Не прорвёшься. Свалить можно только через окно. Одно уже перекрыли собою бояре, другое… Достаточно широкое, чтоб пролезть, но быстро всё равно не получится, а Швар вообще не пролезет, застрянет. Бросить его здесь? Да и Гнуса бросать придётся, потому что следом за мной он в окно прыгнуть забоится. Внизу два этажа, площадка жёсткая, приземляться будет больно, а никто из нас ни разу не птица. Что ж получается, лапки вверх? Или попробовать договориться?

– Не трогал я никакого Брусилу, ни спереди, ни сзади. А доспехи… Щит у Гомона забрал, кольчужное оплечье старуха Хемши дала, шлем тоже она. Наручи от Беззубого Целовальника, а пояс с тела раптора снял с ножом вместе. Каждый предмет по отдельности получил. Если б я убил вашего Брусилу, то сразу бы всё взял. Ну, князь, ты же мудрый, логику понимать должен.

– Гомон, Хемши, Целовальник – я всех этих людей не знаю, а и знал бы, где искать, чтоб слова твои подтвердили? – он сжал кулаки. – В поруб их!

По бокам встали рынды, один взял за плечо, я дёрнулся.

– Да погоди ты… Князь, мне какой смысл врать? Я специально к вам шёл, меня старуха Хемши послала, чтоб помочь против кадавров…

– А может ты и есть кадавр? Лазутчик. Выведать решил, как мы к встрече готовимся, сколько сил у нас, сколько припасов, а потом своим поведать. И путь ведь выбрал не торговым шляхом, а по краю Гиблых полей, чтоб со сторожевых вежей не заметили. Но и мы не вчера народились, знаем, как татей выслеживать. Один такой же возле крома нищим оборачивался, денежку выпрашивал, заикался для правдоподобности. Да люди не глупцы, поймали и на правеж ко мне привели. А утром сегодня на площади на кол его посадили, пускай там милостыню просит.

Видел я этого нищего, и если сейчас не оправдаюсь, завтра на площади три кола торчать будут.

– Княже, не трогал я вашего воина…

Рынды втроём навалились на Швара; орк пытался сопротивляться, но его скрутили без труда. Гнус сдался сам. Что с него взять? Я всё-таки попробовал прорваться к окну и выпрыгнуть. Была не была! Оттолкнул заступившего дорогу боярина, выбил ногой оконную перемычку вместе со стёклами, и следом за осколками скользнул вниз. Приземлился не вполне удачно, ударившись о землю коленом. Вскочил и прихрамывая побежал к воротам. Слева наперерез бросились двое с копьями, навстречу ещё двое. Один сунул мне остриё в лицо. Я отвёл голову, перехватил древко и дёрнул на себя. Ребром ладони рубанул стража и подтоком ударил по ногам второго. Тот кувыркнулся, распластался по земле, я перепрыгнул через него.

На улице заметно стемнело, если удастся проскочить ворота, то ловить меня будут долго – и не поймают, а уж тогда я найду способ помочь выбраться из этой передряги своим боевым товарищам!

Справа в бок прилетело что-то тяжёлое. Рёбра хрустнули, воздух сиплым стоном исторгся из груди. Меня шатнуло, но устоял и сделал ещё несколько шагов. Вроде бы стал приходить в себя. Хрен! Петля аркана обхватила шею, сдавила, за ней вторая петля. Позади закричали:

– Живым брать! Живым!

Мёртвым и не получится.

Я рванулся, сильнее затягивая петлю, первому подбежавшему ратнику с размаху всадил кулаком в челюсть, тут же получил ногой под колени, упал и падая почувствовал удар по затылку.

[1] Помещение для приёма гостей и проведения пиров, часто в виде просторной башни в комплексе княжеских или боярских хором.