Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Глава 9

Меня поместили в отдельную комнатку в подземной части Центра безопасности. Несколько вполне себе нормальных кроватей – не нар – тумбочка, ромашки в вазе, коврик на полу. В сравнении с жилым блоком – сказка. Периодически заходила сотрудница медотдела, щупала лоб, осматривала раны, пыталась подсунуть под меня утку, от чего я категорически отказывался и справлялся с естественными надобностями собственными силами. Дважды заходила Алиса. Первый раз, когда меня только что доставили. Она примостилась с краешка кровати и что-то говорила. Я не понимал что, уши словно ватой заложило. Я лишь видел, как шевелятся её губы, как вздёргиваются брови, как играет румянец на щеках. Она была однозначно рада видеть меня живым, и эта радость наполняла меня самого радостью. Радость, которая вызывает радость. От этой мысли я заржал. Вот же дебил! Алиса встала и ушла. Наверное, обиделась.

Во второй раз она пришла через два дня, когда я уже более-менее адекватно воспринимал окружающую обстановку. Я извинился за свой дурацкий смех, на что Алиса отмахнулась и сказала, что человек под двойным воздействием нанограндов и нюхача ещё и не такое вытворяет, потом отстучала сообщение на планшете, и несколько минут спустя в палату вошёл Мёрзлый.

– Бодрячком? – кивнул он. – Молодец, быстро оклемался. Поговорим?

– А есть варианты?

Мёрзлый улыбнулся. Твою ж мать, как я ненавижу эту улыбку. Обязательно так делать при встречах со мной?

– Не меняешься, это хорошо. Ну-ка, друг мой, поведай мне о рейдерах. Как, говоришь, старшего звали?

– Тот, что был за переводчика, называл его Спек. Лицо скуластое, почти квадратное, усики под Гитлера. Среднего роста, крепкий. Говорит на баварском диалекте. Чем-то напоминает тебя, такой же неприятный. И ребятки с ним наподобие твоего Твиста: гаденькие, наглые, с садистскими наклонностями.

Моё последнее замечание Мёрзлый пропустил мимо ушей.

– Да, это Спек. О чём они говорили?

– При мне ни о чём. Переводчик задал стандартные вопросы: кто, откуда. Потом этот немец велел нас кончать.

Мёрзлый потеребил меня взглядом. Я говорил правду, придраться было не к чему, но такой правды ему было мало. Нужно было за что-то зацепиться, и он дал мне информацию к размышлению.

– Спек большой человек в Прихожей, ради того, чтобы грохнуть пару шоуменов он в нашу обитель забираться не станет. Должен быть повод. Что сам об этом думаешь?

Я минуту помолчал.

– Встретиться с кем-то хотел. С кем-то из наших, из конторских. Только шоу все планы им поломало. Вспугнуло.

Судя по очередной улыбке, Мёрзлый не во всём со мной согласился.

– Встретиться – да. Некоторые вопросы можно решить только с глазу на глаз, планшету не доверишь. Но шоу не вспугнуло их, наоборот. Все знали, когда оно начнётся, под него встречу и назначали. Люди заняты, смотрят любимую передачу, расслабились. Я думаю, шоу изначально и было задумано ради проведения подобных встреч. Просто не рассчитывали, что кто-то на них выйдет. Банальная случайность. Не ждали тебя. А ты ещё и сбежать умудрился. Кто-то другой не смог бы.

– Так встреча не состоялась?

– Скорее всего, нет. Придётся им новую назначать.

– Мы обыскали то здание, – поведала Алиса. – В подвале оборудована комната. Железная дверь, а за ней конференц-зал. Стол, кресла, чистота, уют. Если б ты на них не вышел, мы бы до сих пор были в неведенье, что подобные встречи происходят. Осталось выяснить, кто приходит на них от Загона.

– Толкунов, – твердо заявил я.

Мёрзлый прищурил глаз.

– Откуда такая уверенность?

За меня ответила Алиса:

– Дон прав. Толкунов всегда перед третьим этапом в Депо приезжает. Разгуливает, ставки делает. О чём он мог говорить с прихожанами?

– Взять его за хобот и спросить.

– Шустрый какой. – Мёрзлый встал. – Толкунов – правая рука Тавроди, его просто так за хобот не возьмёшь. Я даже следить за ним не имею права.

– Тогда поставим прослушку, дождёмся нового шоу. Им есть о чём поговорить.

– Ну они же не дураки, Дон. Тем более Спек. Они сменят место встречи.

– Место встречи изменить нельзя, – беззаботно заявил я.

– Это в фильме нельзя. А в реальности можно всё. – Мёрзлый вынул ромашку из моего букета, повертел в пальцах и положил на тумбочку. – С этим я разберусь. А к тебе ещё вопрос.

– Всё, что в моих силах…

– Кто напал на зайцев возле барака?

Я пожал плечами.

– Вот уж не знаю. Звездун сказал, они чем-то встревожены, даже решил, что на них ревун напал. Но я никого не видел. Слышал выстрелы, но недолго.

– И?

– Что «и»?

– Договаривай, Дон. Я же чувствую, ты утаиваешь что-то.

– Не утаиваю, просто… Я тоже чувствую, Мёрзлый. Был там кто-то. Точно был. Кто, не спрашивай, не видел, не знаю. Кто-то очень опасный. Первый раз я его в катакомбах почувствовал. Это однозначно тварь, но какая? Ревун ревёт, а этот сопит. Он за мной погнался, мог догнать, но почему-то отпустил. Сытый, наверное, был. А потом уже у барака. Но я его опять не видел. Только будто ужас в душу закрался. И проблема в том, что я один его чувствовал, Звездун бровью не повёл. А зайцы что об этом говорят?

– Ничего не говорят. Там месиво из крови и мяса. Четырнадцать хорошо вооружённых человек – в фарш. Кто-то носился от одного к другому и рвал. Нашли несколько следов на земле. Странные следы, словно вмятины от костыля.

– Тварь на костыле? Бред.

– Вот и Дряхлый говорит бред. А следы есть. Обыскали всё вокруг Депо, возле станции, прошли по твоему маршруту – ничего.

– В катакомбы спускались?

– В катакомбы давно никто не спускается. А кто спускается – не поднимается.

– Я поднялся.

– И теперь эта тварь появилась. Может она за тобой приходила, да на зайцев наткнулась? Будем надеяться, что ей этого хватило и она под землю вернётся.

Мне бы тоже хотелось думать, что вернётся. Судя по ощущениям и тому, что рассказал Мёрзлый, я с ней не справлюсь ни смотря ни на какие способности.

Ещё два дня я провалялся в палате в тишине, покое и на полном довольствии. По меркам Загона кормёжка была отменная, но с обязательным присутствием листьев крапивницы. Это не напрягало, я успел привыкнуть к их горьковатому вкусу и сочной мякоти, и даже начинал чувствовать потребность в них. Утром и вечером заходила медсотрудница, осматривала раны. На пятый день утром заявился Дряхлый. Показывая всем своим видом недовольство, провёл обследование, заставил разинуть рот. Что он хотел найти там? Покусывая губы, долго смотрел на меня, размышляя о чём-то своём сокровенном, и, наконец, пробормотал под нос:

– Его бы в лабораторию.

Кровь схлынула от головы в ноги.

– В лабораторию? Для опытов что ли?

– А чего ты боишься? – Дряхлый сделал небрежный жест. – На тебе вон как раны заживают, четыре дня вместо недели. И другие заживут, а для моих исследований – польза.

То бишь, он предлагает использовать меня в качестве лабораторной мыши: резать, бить током, вкалывать всякую дрянь – и смотреть, как заживают раны?

Мне мгновенно захотелось послать его в непристойное место, но вовремя вспомнил, что он положенец, а я шлак. Понятно, что Мёрзлый в обиду меня не даст; да я и сам не дам, наногранды в крови пока оставались. Но всё равно не стоит вести себя грубо с таким человеком. Дряхлый как никак доктор медицинских наук, и не одну тварь на опытах съел. А предложение его не более чем медицинский интерес. Можно с ним не соглашаться, но хамить точно нельзя.

После его ухода пришла Алиса. Бросила на кровать комплект клетчатой одежды и велела одеваться. Потом повела меня вглубь штрека к решётке, над которой висела малоприметная табличка: «Арсенал». Камера срисовала наша лица, щёлкнул магнитный замок. За металлической дверью находились стеллажи. Вдоль по коридору проходили рельсы. Если я не ошибаюсь, что вряд ли, на другом конце находилось отделение арсенала, обслуживающее жилые блоки. Догадку подтвердила Мария Петровна. Она сидела за аналогом арсенального стола, только не было разделяющей нас решётки.

– Дон, где глушитель? – озадачила она меня вопросом. – Не пора ли вернуть его? Вещь на балансе, я за неё отвечаю.

– Э-э-э… – потянул я. Глушитель канул в лету вместе с автоматом, и теперь валяется где-то в катакомбах. Я за ним обратно не полезу, хоть режьте.

– Мария Петровна, спишите, как пришедшее в негодность во время проведения боевой операции, – пришла на помощь Алиса.

– Девочка моя, но на каком основании? Мне нужен хотя бы рапорт.

– Мария Петровна, пишите любые рапорта, я всё завизирую. А теперь давайте решим мой вопрос, – и кивнула на меня. – Экипируйте бойца.

Вот для чего я здесь. Интересно.

Я окинул взглядом стеллажи. Они уходили вдаль прохода вслед за рельсами, теряясь в полутьме, но и того, что было видно, хватало, чтобы восхищённо сглотнуть: вот это да! Оружие, снаряжение, БК, всевозможная приблуда. Если меня запустят порыться в эту святая святых, любой Рембо на выходе содрогнётся от ужаса.

Но не пустили. Алиса сразу очертила границы дозволенного.

– Одежда не нужна, не будем выходить из клетчатого образа, приправленного миссионерским плащом и заячьей банданой. Так ты выглядишь брутальней. Ограничимся необходимым минимумом, без наворотов и мажорных нот.

В течение получаса на пару с Марией Петровной они обрядили меня в некое подобие ополченца с большой дороги. От бронежилета отказались однозначно, посчитав его излишеством, хотя после четырёх пуль в тело, я этот аксессуар излишеством не считаю. Сверни пуля влево-вправо на пару сантиметров – и Женя Донкин лучший в аду. Но не я в арсенале главный. На меня примерили разгрузочный жилет, почти один в один как у покойного Старшины, плюсом к нему добавили тактический пояс. Комбинация оказалась вполне удачная. Не жмёт, не тянет. На груди кобура для пистолета, два кармашка для запасных магазинов. На ремне сзади и по бокам пластиковые фастмаги числом шесть, объёмный сброс и подсумок, в который можно запихнуть пару гранат или разовый сухпай, гранаты при таком выборе предпочтительней.

Оружие выбирали дольше. Я попытался высказать свои предпочтения, но Алиса и этот вопрос взяла в свои ручки. В качестве вторичного оружия выбор пал на новую модель пистолета под патрон девять двадцать один Удав. Название мне понравилось, хоть я и не был знаком с ним до сегодняшнего дня. Хорошая такая штука на восемнадцать патронов в коробчатом магазине. При необходимости к нему можно было прикрепить лазерный целеуказатель или тактический фонарь. В ладони он лежал как влитой, потренироваться только в тире на предмет выхватывания и быстрой стрельбы, и мы с ним сроднимся.

Для основного я присмотрел АК-12 в цифровом варианте. Не знаю кому как, а мне он нравится. Красавчик! Калибр пять сорок пять, передняя рукоять, коллиматор, четыре режима ведения огня, регулируемый приклад. Такими вооружены многие штурмовики Мёрзлого. А я чем хуже?

Алиса мой выбор одобрила. А дальше…

А дальше меня три недели гоняли как распоследнюю пёсотварь по Развалу, только вместо городской застройки – учебный полигон с полосой препятствий и стрельбищем. Располагался полигон справа от Центра, так что далеко ходить не пришлось. Инструктора – натуральные твари – ежедневно выжимали из меня весь пот; подобного беспредела я даже в армии не встречал. Я бегал, прыгал, подтягивался, метал учебные гранаты, пару раз искупался в реке по полной выкладке, совершал марш-броски, дрался. До бесконечности отрабатывал стойки, стреляя стоя, лёжа, с колена, из-за препятствий. И всё это без капли нанограндов в крови.

Я проклял всех, кроме Алисы, потому что по вечерам она бесплатно отпаивала меня кофе и безропотно выслушивала жалобы на мир, на Мёрзлого, на инструктора по кличке Гвидон, которого я переименовал, заменив две буквы. Алиса поперхнулась кофе, когда я впервые назвал его так, а потом посмотрела на меня с укоризной и попросила больше не выражаться подобным образом, дескать, мужик он неплохой и сделал много полезного для общего дела.

Может он и неплохой, но дайте мне на него особое сотрудничество, и рука моя не дрогнет.

Жил я при Центре. Мне отвели комнатушку на минус третьем этаже. Отдельная комната, то бишь без соседей, отгороженная от остальных не тонюсенькой занавесочкой, сквозь которую не только всё слышно, но и видно, а настоящими стенами. Официально я по-прежнему числился свободным агентом. На выданный Алисой новенький планшет приходили предложения по обычному и стандартному сотрудничеству. Каждый день согласно той же официальной версии, я что-то делал, куда-то ездил, и на мой счёт стабильно капали статы. Красные циферки становились меньше. За участие в шоу с меня списали почти тридцать тысяч, но сумма долга всё равно оставалась приличной. Алиса сказала, чтобы я не забивал голову пустяками. Всё кончится, в том числе и долги. Хорошо ей рассуждать, находясь на обеспечении по второму разряду, а меня этот долг нервировал.

– Почему меня не поставят на обеспечение хотя бы по третьему разряду? – спросил я однажды вечером, допивая вторую чашку кофе. – Я мало сделал для Загона?

Мы сидели в ресторанчике, специально обустроенном в одной из пещер на нижнем уровне Центра. Антураж напоминал чертоги Хозяйки медной горы. Дизайнер постарался создать ощущение присутствия в настоящей пещере, подвёл потолки и стены под горную выработку, украсил разноцветными осколками, золотыми серебряными и медными подтёками, заретушировал лампы кварцевыми наростами, столикам придал вид каменных платформ. Обстановка получилась мрачноватая, но располагающая к интиму. Алиса любила это место, у неё был столик, который никто не смел занять. А меня оно напрягало, особенно цены. Чашечка ристретто – сорок три стата, пирожное корзиночка – пятьдесят семь, бутерброд с сыром – тридцать два. Господи, с какого потолка они такие цифры взяли? Однако свободных мест не было. Ресторанчик считался самым модным в Загоне, приходили сюда не только сотрудники Центра, но и конторские из администрации шахт и железной дороги. Штурмовики предпочитали бар, расположенный чуть дальше по штреку, где кроме пива и водки можно было сыграть в бильярд или боулинг. Я бы тоже предпочёл переместиться туда.

– Ты сделал достаточно, – не глядя на меня, ответила Алиса. Она изучала поданное официантом меню. Тот стоял перед ней вытянувшись, и косился на меня презрительно, словно намекая, что я в этом заведении лишний. Интересно, какая у них тут зарплата?

– Насколько достаточно? Хватит ли этого, чтобы всякая самодовольная рожа с бабочкой на шее не косилась на меня как вошь на коммуниста.

– При чём тут коммунисты? – всё так же не отводя глаз от меню, спросила Алиса. – Ты имеешь что-то против комиссара Куманцевой?

– Против Натахи? Не скажу, что она нравится мне, но… Но если Загон повелит выдать ей прощальный билет, то сделаю это быстро, хоть и без удовольствия. Несмотря на все её закидоны, баба она дельная.

Алиса посмотрела на официанта.

– Пожалуйста, паста карбонара с панчеттой. Только без сливок! Сыр пекорино романо, пармезан, и салат с крабом и свежим шпинатом.

– Вино?

– Амароне.

Официант перевёл взгляд на меня.

– А мне макаронов. По-флотски. И хлеба.

– Сию минуту.

Официант удалился, я скрючил рожу, пародируя выражение его лица.

Алиса улыбнулась.

– Прекрати ко всем придираться. Дон, ты как ребёнок. Сначала Гвидон, теперь этот юноша.

– Это мой способ защиты от стресса, – я облокотился о стол. – Я вполне самодостаточный уважающий себя мужчина, у которого за неполные четыре месяца руки стали по локоть в крови. Бог мой, я профессиональный убийца! На моей дырявой совести два десятка трупов – тварей я не считаю. И при этом не могу позволить себе сводить девушку в ресторан. Более того, девушка сама водит меня в ресторан. А знаешь, почему? Потому что у меня денег нет!

– Во-первых, мне это ничего не стоит, все расходы берёт на себя Центр. Во-вторых, ты должен нормально питаться, чтобы иметь возможность подтверждать свою репутацию.

– Для подтверждения репутации существуют столовые с манной кашей и крапивницей. Ближайшая на минус втором этаже.

– Столовые предназначены для завтраков и обедов, я тоже не брезгую посещать их. Но ужин должен проходить в обстановке умиротворения и непринуждённости, в хорошей компании, за милой беседой. Необходимо сбросить с себя напряжение минувшего дня, чтобы подготовиться к следующему.

– Да? Ну и о чём тогда мы будем мило беседовать? Может о погоде?

– Нет, о погоде мы говорить не будем. Есть темы…

Вернулся официант, разложил приборы, расставил тарелки. Открыл бутылку Амароне, разлил по бокалам, поклонился и ушёл.

– Есть темы, – повторила Алиса прерванную мысль, – которые можно обсудить лишь вдвоём. Ты и я. Понимаешь?

Щёки мои заполыхали. На что она намекает? На секс? Секс с Алисой… В душе захолонуло. Я повторил это снова: секс с Алисой. Секс… Звучит более чем… Но это невозможно. Нет. В мечтах – может быть, но не наяву. Я женат, у меня Данара. Я люблю её.

Алиса поправила спавшую на лицо прядь. Глаза её горели, губы – такие чувственные, влажные – манили. Она выглядела настолько привлекательно… Она всегда выглядит привлекательно, чересчур привлекательно, но сегодня это зашкаливало… переходило все рамки возможного… я… я…

– Отец хочет, чтобы мы с тобой кое-кого навестили и поговорили. Разговор, возможно, будет жёсткий, есть шанс назад не вернуться.

Меня как водой окатили. Холодной. Размечтался, придурок. Секс с Алисой! С Дунькой Кулаковой иди потренируйся. Здесь не секс, а политика. Но, с другой стороны, это замечательно. Испытание на верность отменяется, иначе, боюсь, в этой схватке победа будет не за мной.

Я разочарованно выдохнул.

– Всё, что скажешь, дорогая. И куда скажешь.

Она оценила моё состояние. От хитрого женского разума сокрыть такое невозможно.

– Рада, что ты так реагируешь, – она улыбнулась, не поясняя, что конкретно имеет ввиду. – Кушай макароны, Дон. Завтра утром выезжаем, так что неизвестно, когда снова удастся побаловать себя хорошей кухней.

– Сколько человек в команде?

– Считая нас с тобой, четверо.

– Цель?

– Проверка подконтрольных территорий на предмет лояльности, – и пояснила. – Ищем союзников, Дон. Если Тавроди начал переговоры с прихожанами, то ничем хорошим это не закончится.

– И что надумали?

Алиса отпила из бокала и улыбнулась беззаботно.

– Будем менять власть в Загоне.

Глава 10

Разбудил меня стук в дверь.

– Дон, пора.

По голосу… Звездун? Открыл дверь. Действительно он. Одет в камуфляж, берцы, разгрузка по типу моей, тактический пояс, перчатки. Осталось рожу раскрасить чёрно-зелёными полосами, и натуральный коммандос получится. Только оружия нет, даже карманы и фастмаги пусты. Но это как раз понятно. Охрана на КПП разоружала чужаков вплоть до перочинных ножей, ибо иметь при себе оружие разрешалось только своим. Я – свой.

– Привет, начальник, – заулыбался квартирант. – Алиса послала разбудить тебя. С завтраком велела не заморачиваться, типа, ты вчера прилично отожрался. Короче, через пять минут ждём тебя на парковке.

– Какого хера, Звездун? Тебе чё здесь понадобилось? Времени сколько?

– Алиса сказала, ты в курсе. А время уже шесть, поторапливайся.

Он подмигнул и направился к лестнице.

Я вернулся в комнату. Пять минут. Раскомандовались. Но оделся быстро. Застегнул разгрузку, пояс, сверху надел плащ. Проверил оружие, БК. В сброс уложил сухпай, два респиратора. Всё на месте, не хватало лишь ножа брата Гудвина. Для меня это большая потеря. Достать второй такой же вряд ли получится, а тот, что выдали вместе с амуницией, пусть и неплох, но до миссионерского эксклюзива не дотягивает.

Вышел, закрыл дверь на ключ. Квартирка отныне моя, хрен кому отдам. К хорошему привыкаешь быстро. Мёрзлый самолично обещал, что пока он жив, её у меня никто не отнимет. Надеюсь, он будет жить вечно.

На парковке стояла платформа и два тяжёлых броневика. Штурмовики собирались в марш-бросок по пустоши. Два десятка бойцов выстроились в одну шеренгу. Вдоль строя ходил Гвидон, недоверчиво осматривая экипировку. Крепкий, похожий на вросший в землю дубовый кряж, который к тому же зарос седым мхом по самую макушку. Я постарался обойти его, но от взгляда Гвидона никому ещё не удавалось скрыться.

– Боец! – рявкнул он. – Какого дьявола не в строю⁈

Я несколько оторопел от его напора, но тут же оправился. Алиса говорила, что нас будет четверо, но старшего инструктора в этом списке не предусматривалось.

– Извини, уважаемый, как-нибудь без меня. Сегодня я в другой горшок писаю.

– Что⁈

Кряж развернулся ко мне грудью. Ну, пойдёт сейчас потеха! В рукопашном поединке один на один без нанограндов Гвидон лучший. Я с ним не спарринговался, но со стороны видел. Силы в нём на половину подражателя, и демонстрировать её он любил по поводу и без. Сейчас повод был.

– Он со мой, дядя Лёша, – из кабины крайнего броневика выглядывала Алиса. Форма одежды полевая сексуальная: камуфляж, защитное кепи, тактический пояс, револьвер.

– С тобой? – голос Гвидона смягчился. – Построже тогда с ним. Если что, не жалей. И это… сама поосторожней.

– Всё хорошо будет, дядь Лёш. Мы недалеко, – и махнула мне. – Поторопись, Дон.

Я махнул через борт, присел на скамейку. Напротив сидел Звездун, за рулём Желатин. Едва я приземлился, он выжал газ, и по целине рванул к угольному складу. Алиса достала планшет, а я посмотрел на квартиранта.

После того как Гном и Твист вытащили меня из подвала, мы не встречались. Мне стало неудобно перед ним, словно я бросил его в той ситуации, хотя от меня тогда мало что зависело. Но, похоже, Звездун был не в обиде. Выглядел он для своего статуса вполне преуспевающе. Одет во всё новое, хорошее снаряжение, но главное – на коленях лежал Винторез.

Всё это стоило невероятно дорого, никаких зайцев на премию не хватит.

– Неплохо подлатался, – кивнул я на винтовку.

Звездун провёл рукой по затворной коробке. Вид у него был довольный, как будто сбылась мечта детства.

– За неё ещё отработать придётся.

Тогда понятно. За свои кровные он такую винтовку никогда бы не взял. На рынке она стоит не меньше ста штук, а в магазине с новья все сто пятьдесят. Долго ему придётся на Загон впахивать.

– У Мёрзлого работа такая, что можно и не успеть долги оплатить.

– А в других местах можно не успеть накопить. Так что всё по чесноку.

Ага, так и есть, только он даже ни разу не представляет, во что ввязался. Ночью я долго думал над словами Алисы. Менять власть… Власть – это не носки, её так просто не поменяешь. На словах оно конечно легко: пришли, поставили всех раком, заставили подписать отречение. Но в реальности придётся попотеть, причём пот будет красного цвета. Тавроди человек умный, в обиду себя не даст, а Мёрзлый слишком прямолинеен. Он и в прошлый раз, когда они с Комитетом Спасения бились, исполнял обязанности командира штурмовиков, а мозговым центром был всё тот же Тавроди.

Я мельком глянул на Алису. Девчонка целиком погрузилась в планшет. Сколько ей? Девятнадцать? Двадцать? Молодая, красивая, умная. Слишком умная. И беспринципная, хотя иногда просыпаются в ней какие-то чувства. Но не слишком сильные, и скорее для показухи. Для папы она – серьёзная помощь и дельные советы. Если мы и одолеем Контору, то благодаря ей.

Желатин довёз нас до Восточных ворот. На платформе стояли люди, шестьдесят, может быть, семьдесят человек. Рубахи в основном клетчатые, лишь изредка мелькали коричневые пятна. Я сначала подумал, сборщики крапивницы ждут свой поезд. Но для сборщиков они слишком опрятны и суровы, да и рановато для полевых работ, рассылка сообщений на сотрудничество только началась. Нет, здесь другое. Минут через десять подошёл состав: четыре теплушки и заставленная ящиками и бочками платформа. Из первой теплушки выглянул камуфлированный боец с калашом на груди и крикнул, взмахнув рукой:

– Грузимся!

Люди чинно без сутолоки полезли в вагоны.

Алиса, не поворачивая головы, сказала:

– Садимся в последний.

Звездун взял вещмешок, указал мне на второй. Когда перебирались через борт, я услышал, как девчонка негромко наставляет Желатина:

– Сиди на Резервной станции, жди вызова.

– Понял, Алиса Вячеславовна.

Я подождал, когда Алиса выйдет на платформу и спросил:

– Не желаешь объяснить, что происходит?

Алиса сделала удивлённые глазки:

– Я же сказала тебе вчера.

– Ну да, меняем власть. А моя задача в чём? Я кто для тебя, мальчик для переноски вещмешков?

– Дон, не надо себя накручивать. Ты важный член команды, мы работаем в паре. Сейчас наша задача найти союзников, переманить людей на свою сторону. У меня список таких людей, и первым в нём Гук.

– То есть, мы едем в Полынник?

Я обернулся к платформе. Вот, значит, кто все эти люди. Добровольцы по стандартному сотрудничеству для ведения боевых действий. Обещанная Мёрзлым подмога.

– Именно, – кивнула Алиса. – Мы – ты и я – поговорим с ним, прозондируем почву и совместно примем правильное решение. Гук легенда Загона, он нам нужен. Люди в жилых блоках ему доверяют и сделают так, как скажет он. Но если он не согласится, – взгляд её стал жёстким, – его придётся убрать.

По спине прокатился холодок. Гука? Убрать?

– А киллером назначили меня?

Алиса протянула знакомый портсигар. Я открыл. Семь шприцов с красными полосками. В каждом полная доза. Семь месяцев беспрестанного ощущения силы.

– По-другому нельзя, Дон. Мы не можем оставлять в живых людей, знающих о наших замыслах. Ты не мальчик, понимаешь, чем это грозит.

Я вынул шприц, повертел в пальцах. Да, конечно, понимаю… Сейчас, пока разум чист от давления нанограндов, мой мир похож на унылую сказку, в которой добро и справедливость стоят на первом месте. Мне нравится эта версия существования, потому что в ней я всё тот же Женя Донкин, известный в городе бариста, любимый муж, заботливый отец. Но стоит ввести дозу, появится сухая расчётливость, для которой понятия «друг» и «враг» в смысловом плане почти не отличимы, и тогда на сцену выход проводник Дон, человек, способный на многое – и это мне нравится тоже. Что перевесит?

– Ты единственный, кто с ним справится, Дон, – глаза Алисы хлопнули ресницами. Мне захотелось обнять её, но…

Я снял плащ, закатал рукав и воткнул иглу в вену. Постоял, справляясь с первой волной ярости, и удовлетворённо выдохнул:

– Если это надо для спасения моего старого мира, я готов.

Проводник Дон победил окончательно.

Мы прошли на платформу. Я помог Алисе забраться в теплушку и поднялся следом. Дверь запахивать не стали, сели в проёме, свесив ноги. Звездун притулился сбоку, положил винторез на сгиб локтя и закрыл глаза. Я кивнул на квартиранта:

– Он в курсе событий?

– Оружие и экипировка – оплата его услуг.

Ага, вот что он имел ввиду под неоплаченным долгом. Вся эта намечающаяся война даёт ему шанс поднять статус и заслужить место чуть лучше того, на котором он сидит сейчас. Правильный парень. В начале он настораживал меня, но теперь нравится всё больше и больше, и он единственный, кто выбрался со мной из той передряги, называющейся в этих краях шоу Мозгоклюя.

Машинист дал гудок, состав дёрнулся, прогремев сцепкой. Черепашьим шагом прошли ворота и, набирая ход, двинулись вдоль Развала. Промелькнула промзона, показалась череда заброшенных бараков. Я смотрел на город, дышал полной грудью, мысленно отмечая про себя короткие вспышки клокочущей ярости тварей. Они прятались за бараками, в густой траве. Я уже начинал отличать их даже не видя. Те, которых я чувствовал сейчас, – пёсо. Несколько мелких стай. Где-то неподалёку есть источник воды, его я чувствовал тоже. Вода – главная составляющая любого, в ком есть хоть пара карат. Без неё жизнь невозможна: быстрое обезвоживание и смерть. Вторая составляющая – еда. Есть хочется постоянно, хотя необходимость в этом не столь принципиальна. Я знаю, что могу находится без пищи несколько дней и недель, не ощущая ущерба для организма, однако при этом увеличивается расход нанограндов, поэтому есть надо всегда, когда появляется возможность.

Третья составляющая… Я искоса посмотрел на Алису.

Примас не просто так завёл себе гарем, мужские силы и желания увеличиваются, и древний как сама жизнь инстинкт размножения постоянно давит на мозг. Выше него только ярость и ненависть. Алиса не может не понимать этого, но вида не показывала. А я гнал прочь любые мысли о сексе. Кто бы знал, какого напряжения мне это стоило.

Планшет вдруг разродился сообщением:

Предложение по особому сотрудничеству: мероприятия по розыску.

Что ещё за мероприятия? И вообще, какое сотрудничество, если куратор рядом со мной.

– Алис…

– Принимай.

Я отправил согласие и получил ответ:

Вам поручается поиск лиц, нарушивших Свод законов Загона (полный список нарушителей предоставляется отдельно в приложении № 1). Поиск может проводится на любых Территориях без ограничения, для чего вы наделяетесь полномочиями законного представителя Загона (цифровое удостоверение предоставляется отдельно в приложении № 3). В зависимости от нарушенного параграфа Свода законов Загона, нарушитель должен быть депортирован в Загон либо ликвидирован на месте (полный список нарушенных параграфов предоставляется отдельно в приложении № 2). В случае отсутствия возможности депортации, степень и способ наказания передаётся на усмотрение законного представителя Загона.

Следом потянулись рулоны приложений. Я только успел выхватить взглядом нумерацию нарушителей, последний числился под номером семьдесят два.

– Ну и к чему всё это?

– Это наше оправдание перед Конторой на тот случай, если она вдруг заинтересуется, что мы делаем в Полыннике.

Поезд издал предупредительный гудок, мы подъезжали к полю крапивницы. Я привычно стянул бандану, потом вспомнил, что теперь у меня есть нормальный респиратор. Алиса вынула такой же, надела. В нём она стала походить на маньячку в наморднике. Меня разобрал смех.

– Над чем смеёшься? – не поняла девчонка.

– Ты в этом респираторе такая… – я не докончил фразу.

– Ты не лучше.

– Не сомневаюсь.

Нет, всё-таки у неё полностью отсутствует чувство юмора, а улыбку вызывает лишь необходимость холодного расчёта или своеобразное предвестие грядущих проблем для собеседника. Хотя улыбаться ей идёт.

К Полыннику мы подъехали в начале десятого. Размеры городка не превышали размеры районного центра средней значимости. В лучшие времена в нём проживало семь тысяч человек, это я прочитал в загоновском аналоге Википедии. Городская планировка походила на военный лагерь: прямые улицы, квадраты жилых кварталов, трёхэтажные блочные дома, схожие друг с другом как близнецы. Исключение составляла восточная окраина.

Ещё на подъезде к городу я увидел похожую на донжон башню. Видно её было от самого поля. Высота башни пятнадцать метров, рядом цех, склад, отдельная железнодорожная ветка. Сейчас хозяйство выглядело заброшенным, насосы не работали, но источник по-прежнему существовал, и тот, кто владел им, владел всем Развалом, ну или почти всем.