Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Вы убили арбалетчика ордена «Красного креста». Вы получили опыт 500 ХП

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до пятого уровня из пятнадцати

На лестнице застучали подковы сапог. Несколько человек вбежали на площадку, один склонился надо мной, засопел носом, остальные кинулись к подъёмному механизму и начали крутить барабан. Раздались равномерные щелчки храповика, лязг цепей и скрежет поднимающейся решётки.

– Соло.

Это был Шурка. Мой ангел-хранитель вновь пришёл ко мне на помощь. Он осторожно перевернул меня на спину и вскрикнул, увидев торчащий из паха болт.

– Что там? – откликнулся на его возглас женский голос.

Уголёчка! Она тоже здесь. Она беспокоится обо мне…

Шурка не ответил. Он отвёл мои руки в стороны и резко вырвал болт. Мой вопль пустил трещины по стенам и на мгновенье оглушил меня самого.

Вы получили дебафф «Кровотечение». Внимание! Вы будете терять одну единицу здоровья каждую секунду в течение ста восьмидесяти секунд

– Шурка, ты меня… добить хочешь?

– Не шевелись. И не болтай!

Я приоткрыл один глаз. Шурка водил навершием посоха, а тонкий зелёный луч копошился в моих внутренностях. Боль ушла. Блаженство! Я едва не заплакал от счастья; в голове помутилось, я вытянулся во весь рост и выдохнул.

Храповик щёлкнул последний раз, и лязг цепей смолк. Сквозь дыры послышался топот бегущих людей и отрывистые команды Дриса:

– Быстрей! Быстрей!

Кланы входили во внутренний двор. Мы сделали это. Мы это сделали! Подтверждая мою мысль, прилетело сообщение:

Задание «Напасть на замок ордена Красного креста» выполнено

Слава богу, встреча с ночными шептунами отменяется. Ну, госпожа Мадам, перчатками и шлемом вы на этот раз не отделаетесь!

Чувствуя, как линия жизни восстанавливается, я сначала сел, а потом встал. Возле барабана стояли амазонки, таращились на меня, точнее, на то место, которое у меня было ранено. Их так и подмывало спросить, всё ли у меня цело, не укоротилось ли? Я покраснел, забегал глазами по углам и увидел второго арбалетчика. Он так и не пришёл в себя.

– Этот ещё жив, – указал я на него. – Кому нужны лишние пять сотен ХП? Шурка?

Из всей нашей группы только лекарь оставался конченным маломеркой, остальные прокачались минимум до пятого-шестого уровня. Но на моё предложение он не отреагировал, только вздохнул и отступил в сторону, даже не сказал ни слова о милосердии. Я посмотрел на Уголька. Девчонка не стала кочевряжиться, и всадила в бессознательное тело стрелу.

Мы спустились во двор. Он почти полностью был забит подёнщиками и клановыми. Крестоносцев не было. Костя Лом со своей командой пристраивал времянку к донжону. Вход в него располагался на уровне второго этажа, а портики внизу оказались очередной пустышкой. Вообще, странный замок по своему строению. То ли он недоделан, то ли это какая-то суперновая модернизация, основанная на хрен знает каких технологиях. В какой-то момент мне даже показалось, что это нечто вроде конструктора. Ну да, так и есть! Внешние стены построены на стандартной основе из стандартных деталей. А внутри как будто недоделали. Не успели. Кто-то не шибко умный посчитал замок неприступным, а мы взяли и взяли его, и пошло оно всё…

Додумать последнюю мысль я не успел. Дверь в донжоне растворилась, из проёма высунулось широкое рыло водяного насоса и во двор под сильным напором брызнула жидкость. Только это была не вода, а нечто чёрное, пахучее, похожее на некую смесь смолы и мазута. Добрая душа швырнула из бойницы горящий факел – и двор загорелся. Десятки людей вспыхнули свечками. Заполыхал Таканояма, Дрис, Дизель. Огонь равно жёг заживо самураев, голых, подёнщиков, камни у них под ногами.

Толпа обезумевших от страха людей вынесла нас из замка на дорогу. Ворота захлопнулись, опустилась решётка. Между зубцами на стене показался барон Геннегау. Откуда он тут взялся. Я осмотрел всю башню…

– Это была хорошая попытка, – кивнул он.

– Пойдём, Соло, – взяла меня под руку Уголёк.

Возвращались мы как побитые собаки: грязные, вонючие и обессиленные. Никаких эмоций – усталость забрала все. Завтра я обязательно проорусь на кого-нибудь, скорее всего на Дизеля, если он вернётся с перезагрузки, а потом мы разберём штурм на мелкие кусочки, проштудируем каждый из них и найдём ошибки. Это поможет нам в следующий раз победить. А то, что следующий раз состоится, я не сомневался.

Олег Велесов
Подёнщик. Без права на перезагрузку

Глава 1

Город казался вымершим. Все, кто не сгорел во внутреннем дворе замка, кто вернулся живым, попрятались по баракам. На площади гулял ветер, крутил пыль вдоль пустых торговых рядов. Возле трактиров поселилась тишина, бармены закрыли окна ставнями, как будто в ожидании нападения врага. Что ж, если у барона остались силы, сейчас самое время добить нас. Вся наша команда защитников: я, Шурка, Уголёк и шесть амазонок. Кто ему помешает?

У дверей кланхолла стоял Глосс.

– Господин Соло... – губы его тряслись. – Я знаю... Я всё знаю...

– Что ты можешь знать?

– Экран в зале совещаний. Я видел, как тускнеют имена. А недавно приходил Алик, тот, которому вы... Он сказал, что убьёт вас. Он сказал, если вы появитесь, то отомстит вам, и клан станет его. А меня...

– Где он?

– В «Красном драконе». Они собрались там, как только вы ушли к замку.

– Много их?

– Два десятка или около того.

Понятно. Это те, кто не пришёл, кто предал нас, сбежал. Надо бы их как Кота – на кол, а потом в подвал к Барину! Сегодня столько хороших людей погибло, а они жрут пиво и похваляются, что убьют меня и захватят клан.

– Нужно отдохнуть, – умиротворяюще заговорил Шурка, – привести себя в порядок. Столько событий произошло, мы устали, а завтра...

Какой отдых, о чём он? Я развернулся и через площадь направился к «Красному дракону». Оборачиваться и проверять, идут ли за мной остальные, не стал. В конце концов, мне было плевать один я или нет, главное, снести башку этому подонку Алику, а там хоть трава не расти.

– Алик! – взревел я, врываясь в трактир.

Бывший бессмертный сидел недалеко от стойки спиной ко входу. На коленях шлюха, в руке кружка. Я не стал дожидаться, пока он встанет, приготовится к бою, а подскочил к нему в два шага и рубанул мечом по голове. Мозги брызнули на стол, шлюха завизжала, интерфейс запел о добавочных плюс пятьсот ЕХР опыта, народ повскакивал с мест. Из-за стойки выпрыгнул Ли – шустрый мужичёк с прищуром и седой бородкой. Всегда такой тихий, вежливый и безоружный, каковым и полагается быть китайскому трактирщику, но сейчас он сжимал в ладонях меч с широченным клинком похожим на фальшион – тесак, одним словом. Он сделал несколько рубящих выпадов, ударил слева направо, снизу вверх. От двух я уклонился, но третий пришёлся поперёк кирасы и правому предплечью.

Вы получили ранение. Поглощение урона 11 ХП. Потеря здоровья 49 ХП

Вы получили дебафф «Кровотечение». Вы будете терять одну единицу здоровья каждую секунду в течение ста восьмидесяти секунд

Удар оказался не сильный, но болезненный. Меня обуяла злость, в мозгах перемкнуло. Я пошёл вперёд, ударил засечным. Шустрый китаец увернулся, присел и полоснул мечом по низу. Я подпрыгнул, поджимая ноги под себя, и ещё находясь в воздухе, снова нанёс удар сверху. Ли как заправский акробат сделал кульбит назад и заплясал передо мной из стороны в сторону. Очень сложно сконцентрироваться на таком подвижном противнике. Я перехватил Бастарда двумя руками и пошёл колесить им вверх, вниз, по диагонали налево, круговой. Ли, не останавливая пляску, вписался в моё движение и поднырнул под меч, выцеливая своим тесаком мой многострадальный пах. Но именно этого я и ждал. Едва он поднырнул, я ударил его ногой в челюсть. Китаец отлетел метра на три, ударился головой о край стола и застыл.

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до шестого уровня из пятнадцати

Я обернулся к залу. Желание убивать не пропало. Подельники Алика попятились, что не удивительно, ибо злой окровавленный мужик, который только что завалил двух нехилых противников, априори должен вызывать страх. И, клянусь всеми богами мира, я порубаю эту свору в капусту!

Шурка с Угольком повисли у меня на руках. Я мог бы вырваться, мог стряхнуть их и продолжить своё нашествие во благо памяти моих погибших друзей, но в трактир ворвалась Рыжая Мадам. Она с порога шандарахнула меня «Угрозой», и я присел, чувствуя, как от напряжения и полученного дебаффа из носа потекла кровь. Уголёк осторожно выцарапала из моих пальцев Бастарда, а Шурка зашептал молитву, от которой у меня по нутру поплыло холодное успокоение. На короткий миг мне показалось, что я умер, но тут же ожил, и задышал тихо и ровно.

Аликовы последователи с чего-то решили, что теперь смогут справиться со мной, и вынули оружие, но амазонки встали между нами цепью, натянули луки, и весь их боевой порыв сошёл на нет. Уголёк погрозила им пальцем, велела сложить мечи на стойку и проваливать. Совет был дельный, и они им воспользовались. Местные разносчицы уволокли труп Алика на кухню – надеюсь, не пирожки из него делать – и замыли кровь на столе и полу.

Рыжая Мадам присела возле Ли, похлопала его по щекам. Китаец приподнялся, посмотрел на неё, потом на меня, потянулся к тесаку, но госпожа Мадам сказала ему что-то и он удручённо засопел. Спустя десять минут все мы разместились за столом. Иных посетителей в трактире не было. Ли держался за затылок и постанывал, Рыжая Мадам сверлила меня глазами.

– Ты должен был зайти ко мне, закрыть цепочку, – скрипнула она зубами.

Я хмыкнул.

– Не знаю, может быть... Мы же в итоге проиграли, и я подумал...

– Задание было не взять замок, а напасть на него! – Мадам грохнула кулаком по столу. – Напасть!

– Вот как, – ничуть не испугавшись сказал я, хотя обычно её гнев вызывал во мне трепет. Но теперь я стал то ли сильнее, то ли глупее, а, скорее всего, и то, и другое, и былых ужасов перед старухой больше не испытывал. – А я-то, бедолага, решил, что раз барон Геннегау много власти заграбастал и его требуется проучить, то замок нужно с землёй сравнять. Извините, как говориться, не понял.

– Не ёрничай, – заговорила Мадам более миролюбиво. – Взять бы ты его всё равно не взял, тут одной локации мало, а вот то, что людей смог объединить и направить их куда следовало, с этим ты справился.

Она говорила как Старый Рыночник. Можно подумать они один человек, только в разных ипостасях, ну или муж и жена, что в принципе то же самое. Кстати, почему он сам не пришёл? С ним все мои поучители были бы в сборе.

Я вздохнул, а трактирщица сделала лёгкое движение рукой, и мне прилетела награда.

Цепочка заданий от Рыжей Мадам завершена

Вы получили «Щит капитана Бартоломео»

Им пренебрегали, покуда при осаде Кремоны он не проявил себя и не занял подобающее место среди кондотьеров Италии. Шаг его стал неудержим. Его знамя взвивалось над поверженным в прах Карлом Орлеанским и в кровавом побоище при Молинелли. Венеция назвала его своим спасителем, а папа римский поручил командование крестовым походом. Умер он в почёте и роскоши, и завещал свой щит тому, кто сможет сравняться с ним в славе.

Я придирчиво осмотрел полученный подарок. Средних размеров треугольная конструкция, обтянутая кожей и обитая медной полосой по краю. Что-то вроде экю[1] на среднем этапе своего развития. Широкая кожаная петля позволяла носить щит за спиной, а при необходимости его можно было отпустить и взяться за меч обоими руками. Не знаю, сравнялся ли я в славе с капитаном Бартоломео, но за щит ему спасибо в любом случае: ловкость +16, сила +14, выносливость +17, поглощение урона 23%. Более всего, конечно, радовало поглощение, ибо оно превышало уже имеющееся у меня значение, и в совокупности составило сорок два процента. Отныне можно забыть об уклонах и блоках. Шучу. Забывать об этом нельзя, но шанс выйти из поединка победителем серьёзно повысился.

Вы получили опыт 10000 единиц

Тоже неплохо. Интерфейс перелистнул страницу и отчеканил:

Ваш уровень: 8, до следующего уровня 25083 единицы

Скидывать свободные очки в разумное и вечное типа интеллекта или харизмы я не захотел и перевёл все в меткость. В предстоящих боях она понадобится больше.

– Ещё какие-то задания будут? – спросил я Мадам.

– Ты глухой? – резко отреагировала она. – Я же сказала, цепочка завершена. Что здесь не понятно?

– Всё понятно. Даже более чем.

И сразу стало пусто. Я как-то не задумывался над тем, чем займусь, когда задания от Мадам закончатся. Вначале были мысли найти другого работодателя. Вон их сколько, одних трактиров девять штук, а ещё лавки, мэр, прочие персонажи, кто-нибудь непременно одарит работой. Да и не в заданиях счастье. Прокачаюсь, соберу группу, рванём за Перевал... И только сегодня, а вернее, сейчас, осознал, что до Перевала ни с какой группой не дойдёшь. Две тысячи человек пытались прорваться, а вернулось меньше сотни. Замок стоял нерушимо, крепко-накрепко закрывая вход в Большую игру. Возвращаясь в город, я обещал себе снова напасть на замок, но легко давать обещания, находясь в боевом угаре. Остыв и собравшись с мыслями, я почувствовал, как черви сомнений копошатся в мозгу, выедая последние крохи надежды на повторение штурма. Замок не взять, нет. Права Мадам, тех сил, что есть на локации, не хватит. И что делать? Всю жизнь бродить по болоту, резаться со скуки друг с другом на ристалище и верить, что однажды судьба преподнесёт тебе подарок, не вернув с перезагрузки?

Уголёк с Шуркой тоже понимали это. Впрочем, им было проще, у них были они. Любовь, мать её. А я одиночка. Недостатка в женском внимании я не испытывал, особенно после того, как стал главой клана. Вот только на хрен мне такое внимание, когда та, которая для тебя всё – с твоим другом. Можно нажраться пива и закрыться на неделю в зале совещаний с компанией красоток, а потом снова нажраться и снова закрыться... Но секс без любви всё равно, что чай без сахара – горячо, но не сладко... Господи, как от этих откровений голова болит.

В окна полезли сумерки. Клирики, не смотря на то, что город был практически пуст, а на площади и вовсе шаром покати, зажгли фонари. Рыжая Мадам потребовала, чтоб я извинился перед Ли за то, что зарубил клиента в его трактире. Я извинился и пообещал впредь подобного не совершать, Ли сделал вид, что поверил мне и пообещал угостить китайской лапшой. В гробу я её видел!

В зал вошёл Старый Рыночник. Вот кого нам не хватало. Глаза его светились беспокойством, а прерывистое дыхание указывало на торопливость, с которой он шёл и которая ему не присуща. Что-то случилось?

– А я вас там ищу, – выдохнул он, кивком указывая в сторону выхода. – Ты ему уже сказала?

Вопрос предназначался Рыжей Мадам.

– Нет.

– Ну и ладно, – улыбнулся старый хитрец, присаживаясь рядом с трактирщицей. Глядя на них сейчас, я подумал, что не так уж и далёк был от истины, когда возводил их в ранг супружеской пары: два пожилых человека изрядно поднадоевшие друг другу за годы совместной жизни и научившиеся общаться междометиями.

Герр Рыночник отдышался, и пока восстанавливал дыхание, набил трубку и прикурил. Сизое облако с привычным запахом вишни поплыло к потолку.

– Вы могли бы не дымить в мою сторону? – закашлявшись, попросила Уголёк.

Старик тут же прикрыл чашу подушечкой большого пальца и произнёс извиняющимся тоном:

– Прости, дочка. Всё моя рассеянность. Сколько раз говорил себе, надо бросать, и никак не брошу, – он повернулся ко мне. – Ну а ты... – он замолчал на мгновенье, будто решая, как лучше вывалить на меня то, что собирался вывалить и, наконец, вывалил. – Завтра с утра отправляйся в замок. Барон ждёт.

Хорошо, что я не ел, а то бы подавился. Барон меня ждёт? Мы виделись с ним пару часов назад, чё сам не позвал? И вообще... Информация дошла до мозга очень быстро, но осознание заняло время. В голове роился пчелиный улей. Что ему надо? А если я не пойду? Он хочет меня убить? Но зачем? Он мог сделать это во время штурма. И почему он сам не может прийти за мной? Никто ему не помешает...

– Не пойду, – набычившись и уткнувшись глазами в столешницу, сказал я.

– Ты не ребёнок, – гневно отреагировала Мадам. – Пойду, не пойду... Что за капризы? Пойдёшь!

– Подожди, дорогая, – остановил её Рыночник. Он накрыл её ладонь своей, и Мадам успокоилась. – Сынок, детство кончилось. Всё. Начинается взрослая жизнь. Ты хотел услышать ответы на свои вопросы? Это твой шанс. Иди и задавай.

Спал я плохо. Всю ночь в коридоре раздавались шаги Глосса. Их выдавал скрип досок. Клирик подходил к двери, замирал на мгновенье, приткнувшись ухом к замочной скважине, и отходил. А через некоторое время возвращался вновь. Мне хотелось выйти и сказать, чтоб он, наконец, валил в свою комнату, или пусть сядет здесь и сидит, раз ему так нравится моя дверь, лишь бы не скрипел половицами. Но старик искренне переживал за меня, и хамить ему было бы последним делом. После того, как мы вернулись из «Красного дракона», он ходил напряжённый и старался всячески угодить мне: то пива подаст, то орешков. Его заботы меня раздражали. Быстрей бы утро. С перезагрузки начнёт возвращаться народ, и ему будет чем заняться.

Шурка тоже старался как-то отвлечь меня от мыслей о предстоящей встрече с бароном. Шутил, рассказывал анекдоты. Я вежливо улыбался, а сам думал: что будет завтра? В замок вёл только один путь – туда, обратной дороги не было. В россказни о том, что барон поедает тех, кто к нему приходит, я не верил, но что-то там всё равно происходит. Что? Люди куда-то пропадают...

Я так и не смог нормально поспать, а утром быстро оделся, закинул щит за спину и вышел в общий зал. Очень хотелось увидеть Уголёчку. Вчера она сразу ушла к себе и с тех пор не появлялась. Я надеялся, что она выйдет проводить меня, и я смогу взглянуть в её глаза напоследок. Шурка давал наставления, как ему казалось – важные, Глосс суетился, поправлял на мне снаряжение, а я всё смотрел на галёрку и ждал, ждал, ждал... Не дождался.

На улице было всё так же тихо и пусто, от вчерашних туч не осталось и следа. Солнце лезло в глаза, я отвернулся. Шурка протянул мне руку. Она слегка дрожала, поэтому я сжал её покрепче.

– Удачи тебе. Ни пуха, ни пера, – прошептал лекарь.

– Ладно, в приметы не верю. Что будет, то будет. В крайнем случае, вернусь завтра с перезагрузки. Или не вернусь.

Я старался держаться бодрячком, улыбался, хотя в ногах стыла слабость. Оглянувшись в последний раз на дверь в надежде, что Уголёчка всё же выйдет проводить меня, я подмигнул Шурке и пошагал по дороге к замку.

[1] Треугольной формы щит, фигурирует в большинстве фильмов на средневековую тему.

Глава 2

Чем ближе я подходил к воротам, тем глубже ноги вязли в дорожной пыли. Приходилось пересиливать себя, дабы сделать следующий шаг. Ещё издали я заметил, что ворота открыты. Меня ждут? Возле башни стояли двое арбалетчиков в похожих на перевёрнутые тарелки шлемах, и, опираясь на арбалеты, лениво смотрели по сторонам. Когда до ворот оставалось шагов сорок, они сосредоточили взгляды на мне.

– Привет, – глупо ухмыляясь, поздоровался я.

– Проходи, – сказал один из стражников.

Я думал, они потребуют отдать меч – не потребовали. Барон настолько уверен в себе? Впрочем, если вспомнить показатели одной лишь перчатки, то да, он должен быть уверен в себе.

Двор был пуст, только пушистый рыжий кот прогуливался в тени портиков. Оттуда же вышел клирик в коричневом плаще. Он поднял руку, привлекая моё внимание, и, указывая на донжон, крикнул:

– Поднимайтесь. Барон ждёт вас.

Ко входу в донжон вела крутая лестница. Вчера её не было. Я поднялся по узким ступеням, толкнул ладонями тяжёлую дверь. В полутёмном коридоре стоял ещё один клирик. Он сделал жест, чтобы я следовал за ним, и повёл меня сначала по винтовой лестнице наверх, потом длинным узким коридором, потом снова наверх. Я решил, что если меня куда-то ведут, значит не всё так плохо, как могло показаться вначале. Хотели бы убить – убили бы во дворе, хотели бы посадить... Тюрьмы обычно находятся в подвалах, так что вести меня выше нет никакого смысла, разве что для поговорить и решить, что со мной делать дальше.

Достигнув верхнего этажа, клирик остановился, открыл дверь и всё так же жестом предложил войти внутрь. Я вошёл. Огромный зал казался пустым, и каждый шаг в нём эхом уносился к высоким сводам. С противоположных сторон стояли два камина, вдоль по стенам висело оружие, охотничьи трофеи и всё то, без чего не может обойтись интерьер средневекового рыцарского замка. Единственное недопущение заключалось в большом экране, название которому почти сразу пришло на ум – плазменная панель. Рядом за массивным столом сидел барон. Рука его лежала на синей полусфере, и, повинуясь её поворотам, на панели возникали и двигались картинки. Я присмотрелся – это был город. Вот, значит, как барон узнаёт, что у нас происходит.

– Садитесь, – Дитрих фон Геннегау указал на кресло рядом со столом.

Я сел. Было непривычно видеть его не в доспехах, а в синем камзоле с широким отложным воротником и галунами. Но личные покои не поле брани, здесь можно и без галстуков, то бишь, без кольчуг.

Барон снова повернул полусферу. Городские картинки пропали, побежали полосы, диаграммы, потом возникло серое поле, и вдруг я увидел длинное помещение, двухъярусные кровати, электронные приборы в проходах. На кроватях лежали люди, прикрытые до груди простынями, и, казалось, спали. У каждого на голове закрытый шлем. Всё вокруг белое, как в моих видениях. Несколько женщин в медицинских масках на лицах обходили лежащих, вглядывались в показатели на приборах, сверялись с планшетами в руках.

– Что это? – указывая на экран, спросил я.

Картинка поехала вдоль бесконечного ряда кроватей вглубь помещения. Ближе к выходу она затормозила и повернула. Теперь во весь экран можно было видеть мужчину. Шлема на нём не было, простынь закрывала тело с головой. Подошли санитары, переложили тело на каталку, повезли к выходу. Картинка дёрнулась за ними, но тут же остановилась, барон убрал руку с полусферы.

– На каталке вы, – пояснил он. – Запись сделана вчера днём. Я не думал, что так получится, но... Так получилось.

– Не понимаю, – встряхнул я головой.

– Потому я и призвал вас, чтобы всё объяснить. Этот разговор так и так состоялся бы, но ситуацию усугубила ваша смерть. Совет директоров требует вас обнулить, они боятся, что ситуация и без того вышла из-под контроля. Не хотят обострять. Но у меня другое мнение. Я считаю, что вы можете справиться с тем, что вам предполагалось поручить ранее. И пока моё мнение имеет в совете достаточный вес, у вас есть шанс остаться в нынешнем состоянии.

Некоторое время я пытался разобраться в поданной информации, но чем больше задумывался, тем сильнее запутывался. Голова начала закипать, и я сдался:

– Можно подробнее?

– Извольте. То, что вы считаете полноценной жизнью, всего лишь игра...

– Игра есть жизнь, а жизнь есть игра, – привёл я высказывание из правил.

– Не пытайтесь говорить со мной с помощью гайдов. Просто слушайте. То, что вы считаете своим телом, в действительности не более чем набор файлов, подчинённых общей программе. Ваше настоящее тело то, которое увезли на каталке, и завтра в двенадцать часов по московскому времени оно будет кремировано согласно договора о пользовании, пункт восемьдесят семь точка три. Загляните в интерфейс.

– Что я увижу там нового?

– Загляните. И прочтите вслух...

– Уровень...

– Ниже. Третью строку.

– Раса: кадавр.

– Это значит «мертвец». Вы мертвы, но ваше сознание продолжает существовать в игре. Отныне, если вас убьют, вы исчезнете окончательно.

– Я не вернусь с перезагрузки?

Медленно, но до меня начал доходить смысл слов барона. Я не настоящий! На самом деле моё тело находится где-то в другом месте, где и проходит реальная жизнь, а всё, что я вижу вокруг себя – всё это придуманное, исходный код, а сам я файл, набор цифр и букв, хотя по-прежнему продолжаю чувствовать и думать.

Нет, не верю. Это чушь, какая-то выдумка, розыгрыш. В конце концов, такого просто не может быть!

Я вскочил, топнул ногой по полу, ущипнул себя за руку – больно. Вот он я – вот он, настоящий, живой, а не файл! Иногда я хочу есть. Файлы могут испытывать голод? Или Эльза. Мы же с ней... Это же было взаправду. А всё, что показал мне барон – неправда, ложь, обман!

– Смириться с этим нелегко, – сказал Дитрих фон Геннегау, покосившись на мои нелепые телодвижения. – Но попробуйте взглянуть на окружающий мир с точки зрения логики. Вы оперируете знаниями, которые здесь невозможно получить, но они у вас есть. Откуда? Далее: у вас полностью отсутствуют воспоминания. Вы не помните детство, своих родителей. Можно списать это на ретроградную амнезию, но даже она не в состоянии отнять абсолютно всё. Какие-то всполохи должны остаться. А ваша голова пуста. Это возникает из-за того, что при подключении к игре происходит непосредственный контакт электрода с корой головного мозга, и в результате воздействия электрических разрядов на высшие центры нейрогуморальной регуляции травмируются вертикально ориентированные нервные клетки, а так же пучки афферентных и эфферентных нервных волокон...

Я замахал руками.

– Всё, всё, хватит! Я понял... понимаю... Я верю. Файл. Я... Кем я был в той жизни, в своей?

– Согласно анкете, которую заполнила ваша жена, вы учитель, преподавали историю и географию в поселковой средней школе. В детстве занимались фехтованием, в зрелые годы организовали клуб исторической реконструкции. Собственно, это и сыграло главную роль в принятии положительного решения на вашу госпитализацию.

– В зрелые годы?

– На момент подписания договора вам было сорок семь лет.

Господи, я женатый учитель истории под полтинник! Почему в зеркале я вижу тридцатилетнего мужчину без единого седого волоска на голове?

– Ваша внешность – абстракция, она выбирается по заданному набору параметров, как в любой другой игре, – словно услышав мой вопрос, пояснил барон. – Цвет волос, возраст, вес. Правда, нашим программистам пришлось подкорректировать ваши умения и установить конкретное направление по классу. Отсюда ваша особая предрасположенность к боевым действиям, плюс физические навыки фехтовальщика, мышечная память из реальности. Всё это тоже имеет значение. Но я сразу хочу предупредить – не заноситесь. Не думайте, что способны победить всех, и уж тем более не думайте, что сможете одолеть нескольких противников одновременно. Всему есть предел, соотносите свои возможности с возможностями врага. Помните, перезагрузочной камеры отныне для вас не существует.

– От чего я умер?

– У вас были проблемы с сердцем. Два инфаркта. Требовалась пересадка, но очередь на донорский орган вы не осилили. Когда положение стало критическим, ваша жена подписала договор с компанией «Ruhezone». Компания зарегистрирована в Дюссельдорфе, но является международной. В России находится её филиал.

В зал вошёл клирик с подносом, поставил на стол кофейник, чашки, вазу с фруктами. Не обращая на него внимания, барон продолжал говорить. По мере продолжения рассказа, у меня начала формироваться общая картина происходящего. Компания «Ruhezone» специализировалась на продлении жизни. Люди, находящиеся при смерти, но обладающие капиталом, могли целиком погрузиться в виртуальный мир, и продолжать жить в своё удовольствие нескончаемо долгое время. На мой взгляд, удовольствие было спорным. Не каждому понравится, когда тебе за твой же счёт отрубают руки или сажают на кол. Куда естественнее было бы создать не средневековую атмосферу с боями, казнями и дешёвым пивом, а берег Индийского океана, кокосовые пальмы, песчаный пляж, юную креолку в бикини. Не сомневаюсь, что в рекламных буклетах так всё и есть, но в реальности компания, дабы избежать лишних расходов, перекупила права на порядком затасканную RPG серию, и при помощи своих программистов подключила к ней несколько собственных локаций по типу Форт-Хоэна. Всё чисто, гладко и никто не пожалуется, ибо память стёрлась и понять разницу между тем, что обещали и что получили, невозможно. Да и как пожаловаться из игры? Барон сказал, что таких локаций было создано сорок. Раньше, пройдя несколько несложных квестов, игрок попадал в мир Большой игры и продолжал жить там в условиях средневековой Европы. Тела умирали, их свозили в крематорий, а души кадавров куролесили по городам и весям, покуда виртуальное тело не погибало в очередной трактирной драке или на поле боя под какой-нибудь Берлинщиной – и вот это уже был настоящий конец. Чтобы контролировать игру, в неё ввели записных персонажей – своеобразных агентов влияния: барон фон Геннегау, Старый Рыночник, Рыжая Мадам, Эльза и прочих – в каждой локации свои. Погружение в игру они осуществляли через капсулу, поэтому не теряли память и проводили в игре не всё время, а появлялись в ней лишь по мере необходимости.

– Стало быть, это по вашему приказу Эльза убивала подёнщиков? – дошло до меня.

Внесюжетное задание «Раскрыть убийство подёнщика» выполнено

Вы получили двенадцать золотых монет

Я ткнул пальцем в небо – и угадал. Но почему Эльза боялась, что я обо всём расскажу барону?

– Ох уж эта Эльза, – покачал головой Дитрих. – За это она будет серьёзно наказана, – он помолчал. – Вы не должны были получить это задание. Оно, как это сказать... Тестовое. Но не для игрока, а для обслуживающего персонала. Если вы его получили, значит, она что-то сделала не так. Но это не важно. Её задача была не убивать игроков, для этого есть более упрощённые схемы, а испытывать их. Большинство, как вы понимаете, эти испытания не проходили.

– А я прошёл.

– Да, и в зависимости от того, как было исполнено предыдущее задание, выдавалось новое. Соответственно, и награды были лучше или хуже.

– Вот почему Дрис удивился, когда я сказал, что трактирщица велела мне создать клан. Ему она такого не поручала. А меня, выходит, к чему-то готовили?

– Готовили, – подтвердил барон. – И здесь начинается самое сложное.

Произошёл сбой. К некоторым игрокам, перешедшим в состояние кадавров, начала возвращаться память, а вместе с ней пришло понимание смертности. Однако умирать не хотелось никому, и тогда кадавры начали объединяться. Используя полученные навыки, они сколотили армию, набрали наёмников и начали захватывать игровые локации. Они объясняли игрокам, кто те есть на самом деле, что их обманули, и большая часть игроков присоединилась к ним. Совет директоров компании оказался не готов к подобной экспансии, и за короткое время кадаврам удалось подчинить себе почти весь юг игрового материка. Только после этого компания начала принимать защитные меры. На каждой локации воздвигли оборонительные укрепления – замки, которые одновременно стали заслоном на пути армии кадавров и закрыли игрокам путь в Большую игру. К сожалению, игровая механика не позволила поставить в замках сильные гарнизоны, и кадавры продолжили захватывать локации, пользуясь численным преимуществом.