Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 354 страниц)

Глава 8

Я думал, охотники сразу пойдут в атаку, но они кого-то ждали. Впрочем, почему кого-то – редбулей. Тот, кто командовал варанами, явно не дурак. Про Алису и компанию он не знал, но и нас троих было достаточно, чтобы получить по рогам. То, как мы размотали рейдеров, наверняка обсуждалось в чате, и обсуждения эти позволяли сделать кое-какие выводы.

В общем, вараны застыли где-то в полусотне шагов от универсама и не двигались. Мёрзлый указал на окна, которые выходили на парковку, типа, приглядывай здесь, а сам, прихватив Хрюшу, отправился к выходу на задний двор. Алиса осталась со мной.

Я выглянул из-за откоса. Вараны были настолько близко, что я чувствовал их не напрягаясь. Трое сидели слева за остовом троллейбуса, тень одного из них маячила на асфальте. Ещё двое забрались за кучи мусора чуть дальше. Остальные затаились справа в кустах. Людей, чтобы взять под контроль всё здание, у них не хватало, даже когда подойдут редбули полностью они нас окружить не смогут.

Планшет в руках Алисы завибрировал:

Первый: укажите точное местоположение целей.

Проект: сигналы браслетов сосредоточены в юго-восточной стороне здания.

Первый: принято. Третий, ты где?

Третий: буду на месте через пять минут.

Первый: бери под контроль северную сторону и задний двор.

Третий: принято.

Сейчас подтянутся редбули, и завертится…

– Дон.

– Что?

– Возьми.

Алиса протягивала мне шприц. На корпусе была красная отметка – полная доза. Девочка моя! Я сбросил плащ, судорожно начал закатывать рукав. Как же здорово снова ощутить в себе силу Великого Невидимого. По венам потёк огонь, в голове взорвалась бомба. Почти сразу я почувствовал всех. Не какие-то жалкие сгустки присутствия, а чёткое положение целей. Вараны сидели именно там, где я и предполагал, а вот справа возникла новая цепочка пульсирующих отметин. Редбули! Они двигались, как и велел первый, к заднему двору. В той стороне должен быть Мёрзлый, надо предупредить его. Впрочем, он же сам под дозой, видит их.

Снова ожил планшет:

Третий: на месте.

Первый: идите внутрь. Мы зайдём с фасада.

Третий: их не трое. Шестеро. Распределились по периметру.

Первый: в смысле шестеро? Откуда остальные взялись?

Третий: без понятия. Может поимели друг друга и родили.

Первый: откуда ты знаешь?

Третий: что знаю? Что поимели друг друга или что родили?

Первый: что их шестеро, дура!

Третий: за языком следи, дебил, иначе один туда полезешь!

Первый: ладно, пардон, вырвалось… Так откуда знаешь?

Третий: у меня проводник, он их чует. Готовься. Атакуем по сигналу.

Мы с Алисой переглянулись. Вот как, редбули взяли с собой проводницу. Не побоялись, что прилетит шальная пуля, видимо, дар у неё очень нужный в текущей ситуации.

– Что ж она умеет такого особенного? – невольно вырвалось у меня.

– Она мысли считывает и предупреждает своих, о чём мы думаем, – уверенно поговорила Алиса. – Удобно знать планы врага.

– Мысли? Откуда ты знаешь?

– У меня в голове будто черви ползают. Ты разве не чувствуешь?

В моей голове ничего не ползало. Впрочем, появилась ноющая боль в затылке, которая словно иглами пронзала мозг. Но боль так себе, терпимая, и если бы Алиса промолчала, я не обратил бы на неё внимания. Зато теперь стало ясно, каким образом редбули выследили нас в Развале и добрались до Гнома с Фломастером. Это та самая проводница, которая гоняла меня по Развалу.

– И как бороться с этим наваждением?

– Думай о чём-нибудь неприятном, например, как ты горло ей перерезаешь.

– Или как имею её во всех…

– Дурак! – ревниво прогнусавила Алиса. – Если уж ты настолько извращенец, то думай, как ты делаешь это с Коптичем!

Я засмеялся, и в этот момент в голову словно вонзилось копьё. Я вскрикнул, схватился за затылок, тело охватил паралич.

Алиса сардонически усмехнулась:

– Получил, маньяк?

– Это что-то другое, что-то… – засипел я.

Третий: пошли!

Вараны одновременно выскочили из-за укрытий и рванули к универсаму. Алиса сжалась в комочек, закрыла лицо ладонями, кажется, ей тоже прилетело копьё. А меня вдруг отпустило. Я вскинул винтовку и короткими очередями открыл огонь. Вараны заметались по парковке. Трое шарахнулись назад в кусты, двое на свой страх и риск продолжали бежать на меня. Первого я завалил выстрелом в голову. Он вскинул руки, башка склонилась на бок, ноги спелись, и тело бревном рухнуло на спину.

Второго только подранил. Он захромал, но успел добраться до стены и прижаться к ней. Я высунул винтовку, дал незрячую очередь. Не попал. Варан успел сменить позицию. Нам тоже пора менять. Из-за мусорной кучи прицельно ударил калаш. Пули разворошили карниз, я резво отпрянул.

– Алиса, не спи. Уходим отсюда.

Девчонка по-прежнему сидела, закрыв ладонями лицо и слегка покачиваясь, как будто впала в транс. Я тронул её за плечо, она не отреагировала, видать, здорово прилетело. Сгрёб в охапку и оттащил к следующему простенку. Со стороны заднего двора прогрохотала ксюха. Пауза, и снова грохот.

По нашему окну заработал калаш, пули залетали в комнату, дробили перекрытия, одна отрикошетила и впилась в пол рядом с моей ногой.

На первом этаже хлопнуло. Похоже, Мёрзлый оказался прав, вараны забрасывали Гука гранатами. В общей какофонии выстрелов раздались ещё два хлопка. Охотники всерьёз намерились прорваться через первый этаж. Я подумал, не спуститься ли вниз, помочь своим. Их там всего двое. Если не удержат выход, нас зажмут здесь – не вырваться…

Засевший под стеной варан забросил в окно гранату. Она ударилась об откос, упала на подоконник и скатилась на пол. Я успел прикрыть Алису собой – взрыв! С потолка посыпалась побелка, по спине забарабанили куски штукатурки, обломки мебели. Разом стало не до тех, кто на первом этаже. Уши заложило. Перед собой я увидел глаза Алисы – огромные и доверчивые, как у ребёнка. Взрывной волной меня развернуло, и девчонка оказалась сверху. Она что-то говорила, я не слышал, в ушах звенело.

– … попробуй. Хорошо? – наконец сквозь шум пробились её слова.

– Хорошо! – выкрикнул я.

Не понятно, о чём она, какое такое «хорошо», но вместе со словами возвращалось восприятие. Я отчётливо видел приближающуюся к нам пульсирующую красноту, эдакие кровавые кляксы опасности.

Девчонка скатилась с меня, я выхватил из подсумка гранату, выждал, когда кляксы подберутся ближе, и швырнул им под ноги.

Взрыв, крики, проклятья. Кляксы поползли назад, но две остались на месте, медленно перекрашиваясь в серый цвет.

Мы забрались за баррикаду из мебели. С нового места я визуально наблюдал лишь дальнюю часть парковки и верхушки акаций. Кляксы исчезли, вараны отошли достаточно далеко, чтобы моё восприятие не дотягивалось до них. Справа продолжала отрабатывать ксюха, снизу долетали щелчки одиночных выстрелов. Но ответной стрельбы не было. Похоже, охотники сдулись. Полезли нахрапом, отхватили люлей и свалили назад. Что дальше делать собираются?

Охотничий чат ожил.

Третий: Проект… Проект… Суки! Вы там спите? Отвечай!

Проект: на связи.

Третий: у нас потери! Потери, вашу мать *****! Чтоб вы ***** ******! Чтоб вас***** *****!

Буквы бежали быстро, выражения получались крепкие. Неплохо редбулям прилетело, да и вараны, судя по сообщениям, хлебнули дерьма полной ложкой.

Проект: успокойся, Голикова…

Во как! У редбулей за старшего Голикова. Это она ради меня на шоу подписалась? Совсем у бабы от ненависти крыша съехала. А ведь она мне нравилась когда-то.

Третий: я тебя самого, придурок, успокою! А он жив! Ты понял: жив! А вы что обещали? Гоните сюда все остатки ***** охотников! ***** ***** *****!

Даже не предполагал, что женщины в гневе могут так ругаться. Юшка периодически материла Внука, но выглядело это как дружеская перебранка. Здесь же… Вся палитра эмоций, космический ералаш, героический эпос незамутнённые и капелькой скромности. Читая, Алиса, как несостоявшийся министр культуры и просвещения, краснела и возмущённо возносила глаза к небу.

Но беда была не в этом. Контора направляла к универсаму все оставшиеся группы, в совокупности это примерно полсотни человек, и складывалось впечатление, что при необходимости конторщики пришлют ещё столько же. Не пора ли уходить? Мёрзлый велел дожидаться вечера, часики на планшете дотикали почти до пяти, можно сказать, вечер настал. Однако Мёрзлый наверняка имел ввиду сумерки, под их прикрытием будет проще добраться до Загона.

Воспользовавшись передышкой, я осмотрел оружие. Отстегнул магазин. Патроны ещё оставались, но рисковать не стал и вставил новый. Появится возможность, надо поменять хек на калаш, или я очень скоро останусь без БК.

Алиса смотрела на меня и улыбалась.

– Я соскучилась.

Голос такой тёплый, он притягивал. Время сейчас было не подходящее, охотники снова могли пойти на штурм, но я тоже соскучился. Придвинулся к ней ближе.

– Не сомневался, что ты вытащишь меня. Хотя бы попытаешься. Не думал только, что Коптича с собою прихватишь. Ты же ликвидировать его хотела?

– Ситуация изменилась. Он нужен.

– Настолько, что готова рискнуть всеми нами? Он же сумасшедший.

– Он под контролем, не беспокойся.

– А проводников можно контролировать?

– Разумеется. У каждого есть слабое место.

– И где оно у Коптича?

– Жадность.

– А у меня?

– У тебя – я.

Она сказала это просто, даже отрешённо, совсем не рассчитывая произвести на меня впечатление или втянуть в дискуссию, которая так обычна для влюблённых: кто кого любит сильнее. Но она права. Я готов, если потребуют обстоятельства, умереть: за неё, для неё, ради неё. Не уверен, что поступил бы так ради Данары. Не потому, что любил меньше – можно ли вообще измерить любовь? – а потому что жизнь не требовала от нас подобных жертв. А теперь требует, и я ни секунды не сомневаюсь, что лягу на жертвенный алтарь, если того потребуют обстоятельства.

Алиса взяла меня под руку, положила голову на плечо.

– Дон, расскажи о своём мире. Я много смотрела ваши фильмы, читала книги, разговаривала с людьми. Многие говорят, что там было лучше.

Я прикрыл глаза, пытаясь вспомнить то, что не так давно было моим миром.

– Что тут рассказывать. Лучше или хуже. Не знаю. У каждого своя правда. Если кому-то не нравится участковый дядя Миша, это не значит, что он не нравится всем.

– А кто такой участковый?

– Ну, типа внутренней охраны, тоже ходят по жилым блокам, наставляют нюхачей на путь истинный.

– На принудиловку отправляют?

– Типа того. Только не на три дня, а на пятнадцать. А ещё у нас много машин. И самолёты. Это такие летающие штуковины в виде птиц. Но рычат как пёсотвари.

– Дон, я знаю, что такое самолёты, – рассмеялась Алиса. – Я видела в кино. Жаль, что у нас нет таких. Ты ездил на них?

– На них не ездят, на них летают… Было пару раз, летали в Сочи с…

Я хотел сказать «с Данарой», но поперхнулся. Последние две недели я не вспоминал о ней, почти забыл, а теперь вдруг воочию увидел тот день, когда мы стояли на берегу реки, смотрели на плывущего человека и знать не знали, насколько круто изменится наша жизнь всего-то через несколько минут. С тех пор прошло полгода, может, чуть больше или чуть меньше. Данара живёт в своём занюханном мире, я проводник, Кира по-прежнему там. Я тоже должен быть там. Но сначала надо пройти через Ворота. Они автоматические, открываются откуда-то изнутри. Не важно, как мы дойдём до них, я уверен – дойдём, пусть для этого придётся положить половину варанов и редбулей. Но кто откроет их?

– Как мы доберёмся до Загона? – резко сменил я тему разговора.

– Всё подготовлено. Надо только дождаться темноты.

Опять эти недомолвки.

– У вас с папой, да и с Гуком черта странная – ничего не объяснять. Вы мне не доверяете или у вас это черта семейная? Только не говори какую-нибудь банальность, типа, меньше знаешь, лучше спишь.

– Это семейное, – кивнула Алиса.

– Ага… Ну, в принципе, нечто подобное можно было предположить. И кем тогда тебе приходится Гук?

– Дядей. Он родной брат мамы.

Брат мамы Алисы. Вот и стало кое-что проясняться.

Я подобрался, и заговорил елейным голоском, боясь спугнуть возникшую откровенность:

– А кто твоя мама? Никто почему-то не хочет говорить. Я и Мёрзлого спрашивал, и Гука, и примаса тоже, но всё как об стену горох. Да и ты. Стоит завести разговор, сразу сливаешься. Тайна это что ли великая?

Алиса какое-то время молчала, решая, стоит ли посвящать меня в семейные тайны. Собственно, мы давно уже не чужие. Выберемся из этой передряги, попрошу Мёрзлого руки дочери…

– Никакая ни тайна. Моя мама – Сотка.

Сначала я подумал, что она смеётся. Решила в очередной раз подшутить над шлаком, вот и брякнула. Но взгляд Алисы оставался спокоен. Что, действительно Сотка⁈

Я сглотнул. Горло пересохло, говорить стало тяжело.

– А почему… почему…

– Не похороним? – пришла мне на помощь Алиса. – Папа сказал, пока не отомстит всем, кто её убивал, хоронить не позволит. Из-за этого они с дядей Гуком и поссорились.

– А кто её убивал?

– Гидравлик. Жил здесь такой отморозок. До Разворота занимался установкой и ремонтом гидравлических сооружений. Инженер. Молодой, перспективный, со связями. Приют, кстати, по его проекту построен. А когда вдруг всё изменилось, сколотил банду. Держали район вдоль оврага, контролировали переходы, их так и называли: овражные. Здесь в то время много людей обитало, кто в Загон шёл, кто из Загона, да и в городе небольшие поселения были. Гидравлик с них дань собирал. Когда Контора подмяла под себя Депо, маму там старшей поставили. С овражными договорились жить мирно, поделили город по оврагу. Но овражные беспредельщики конченные, народ с их стороны на нашу стал перебегать. Они в отместку Депо захватили, кого просто убили, а маму… Ты видел, что сделали… В общем, папа до кого мог – дотянулся. Мало никому не показалось. Гидравлик сбежал.

Алиса стёрла выступившую слезинку. Было бы неправильно и дальше теребить её рану, но я не мог удержаться:

– И где теперь этот Гидравлик?

– На Передовой базе, руководит ею.

Я выпучил глаза.

– Широков⁈

Неожиданно. Широков не казался мне бандитом, пусть и видел его всего дважды. Жёсткий – да, готовый на поступок, способный убить – согласен. Но то, что сделали с Соткой – это нужно быть больным на всю голову.

Алиса шмыгнула.

– Тавроди ещё до Разворота с папашей Гидравлика дружился, тот институтом руководил, где Тавроди лабораторией заведовал, и когда всё случилось, заступился за сынка и отправил на Землю. Спрятал. Отец с дядей Гуком требовали вернуть мерзавца, ругались. Потом отец смирился, а дядя Гук из Конторы ушёл, хотя его ценили, просили остаться.

– Понятно. А шрам у Мёрзлого откуда?

– Это уже в Квартирнике. Я не знаю точно, что произошло, не спрашивала никогда, честно говоря, я и не помню отца без шрама, для меня он всегда такой был, поэтому и не интересовалась.

Мы сидели, разговаривали, а между тем я чувствовал, как на периферии начинает шевелиться краснота. Охотники как будто знали пределы моего восприятия и дальше не заходили. Но они готовились. Шевеление становилось всё более плотным, к варанам и редбулям присоединились дополнительные три группы. А может и больше, слишком уж движуха интенсивная. Мёрзлый наверняка их чувствует, да и Коптич тоже.

Охотничий чат молчал, это вызывало вопросы. Догадались, что мы его взломали или просто перестраховываются?

Алиса тихо проговорила:

– Темнеет.

Часы показывали начало девятого, время сумерек. Я подошёл к окну. Парковка выглядела безжизненной, нагретый за день асфальт возвращал небу накопленное тепло. Акации стояли неподвижно, ни единого движения, и только стайка воробьёв скакала по крыше троллейбуса.

– Они готовятся, – снова проговорила Алиса, встав у меня за плечом. – Скоро пойдут.

– Когда «скоро»?

– Мы поймём.

Я попытался почувствовать проводницу редбулей. Если они готовятся, значит, она должна начать рыться в наших мозгах. Но знакомой боли не было, голова оставалась ясной.

Из коридора послышался шорох. Я отпрянул от окна, обернулся. В дверном проёме появился Мёрзлый.

– Чего глазами хлопаем? Время, время! За мной.

Следом за ним мы пробрались к лестнице, там уже собралась вся группа. Гук стоял возле всхода на крышу, люк откинут, в квадратный проём заглядывал Коптич.

– Не стоим, вперёд, – махнул рукой Мёрзлый. – Дон, останься здесь. Наверху от тебя проку мало, придержи охотников, когда полезут.

Он сказал именно «когда», а не «если», значит, был уверен, что полезут. Что ж, надо встретить – встретим. Позиция удобная. С первого этажа просто так не зайти, всё простреливается, коридор тоже под контролем. Непонятно только зачем кого-то встречать? Надо тупо валить отсюда. Или они решили оставить меня в прикрытии пока сами ноги делают? Не, это вряд ли. Алиса меня не бросит. Что тогда задумал Мёрзлый?

Я так и спросил:

– А на кой мне здесь кого-то встречать?

– Давай, Дон, без вопросов. Чувствуешь, краснота шевелится?

Да, я чувствовал. Более того – услышал. Внизу в очередной раз хлопнула граната, за ней вторая, третья. Затрещали калаши. С фасада забил по окнам пулемёт. Охотники пошли на штурм.

Глава 9

Я присел в дверном проёме. Коридор просматривался на всю длину, но гостей с этой стороны ждать пока не приходилось. Краснота затекала на первый этаж, и её было так много, что я невольно сглотнул. Сколько времени понадобится ей, чтобы заполнить нижний зал и начать подниматься вверх? Вопрос риторический, ибо понятно, что не более десяти минут, а дальше как Великий Невидимый на душу положит. Но в любом случае в одиночку я долго эту толпу сдерживать не смогу.

Автоматная трескотня внизу то затихала, то возобновлялась вновь. Снова хлопнула граната, загрохотали обрушившиеся стеллажи. Стали слышны выкрики, обрывки фраз. Охотники подбирались вплотную к лестнице.

На крыше тоже что-то хлопало. Сквозь открытый люк доносились звуки, сильно напоминающие трепыхание огромного полотнища. Потом загудело. Мёрзлый выкрикнул: Держи крепче!

Что они там держат?

Я по-прежнему не представлял, как мы будем выбираться из универсама. Охотники окружили здание полностью. Единственный выход и окна второго этажа контролируют они. Пробраться по козырьку, как в прошлый раз, не получится. Видимо, есть нечто вроде пожарной лестницы с крыши. Но здание всё равно окружено полностью!

Внизу заговорили разом несколько человек.

– Подвал…

– Фонарём посвети…

– Там закрыто!

– На второй этаж! Квартиранты… Давай, давай, давай!

Я вынул из подсумка последнюю гранату, выждал, пока внизу соберётся побольше охотников, и бросил. Взрыв! Истошные вопли подсказали, что бросок получился удачный. В стену напротив прилетели кровавые ошмётки, похоже, чьи-то мозги.

Минуты три доносились стоны и ругательства, потом двое особо смелых ринулись вверх по лестнице, на ходу стреляя из автоматов. Я прижался спиной к стене и всадил очередь в первого появившегося. Второй отпрыгнул назад. Дебилы. Всё, чего они добились, это ещё один труп на ступенях.

– Уроды, конец вам! – закричали снизу.

Голос показался знакомым.

– Голикова, ты что ли?

– Шлак? Ах, ты… Не сдох ещё? Вот и хорошо, не торопись. Я сама тебя! Сама! Я с тобой такое!..

Штаб-звеньевая в матерных выражениях начала рассказывать, что она со мной сделает, как только возьмёт за одно место. Я вздохнул. Ничего нового, мне уже сотню раз обещали подобное.

– Голикова, ты красивая женщина. Тебе совсем не идёт ругаться.

Вместо ответа навесом полетели гранаты. Одна упала мне под ноги, вторая ударилась о стену и покатилась по ступеням вниз. Я прыгнул в коридор. От взрыва в ушах зазвенело. На первом этаже заорали:

– Сука! Сука!

Кажется, вторая граната задела кого-то из своих. Но крики почти сразу перекрыли автоматные очереди. Шум выстрелов, рикошет, въедливый запах кирпичного крошева, пороховой дым – всё это злило. Я заорал и короткими начал бить по тем, кто поднимался по лестнице. Сменил магазин и продолжил стрелять. Снова сменил, снова продолжил. С той стороны тоже орали и продолжали лезть. Мои пули с лёгкостью находили тела, и в какофонии общего грохота я без труда различал их похожие на поцелуй звуки: чмоки-чмоки-хэппи-энд. Не звуки – музыка для души. Меня она радовала, и я стрелял, стрелял, стрелял!

Но долго такой концерт продолжаться не мог. Минута – и уже только плач раненых и ругательства выживших. Я прошёлся взглядом по завалившим лестницу телам. Шесть, семь, может быть, восемь. Мужик с седой бородёнкой лежал на межлестничной площадке, прижимал руки к животу и смотрел на меня. Губы шевелились, он силился сказать что-то.

Я поднял винтовку надавил спуск. Сухой щелчок – пусто. Медленно на показухе сбросил магазин, вставил новый. Мужик перестал шептать, ждал моего выстрела. Дождался. И тут же закричала Голикова:

– Раненых не трогай. Мразь! Сама! Слышишь? Сама из-под тебя табуретку выбью!

– Выбьешь, выбьешь, – кивнул я, продолжая оглядывать тела.

Может это и неправильно добивать раненых, но как по-другому? Отвернёшься, а он дотянется до автомата и всадит очередь тебе в спину. Голикова полная дура, если не понимает этого.

Я проверил БК. В остатке два магазина. Ещё одну атаку отобью… наверное. А потом только в рукопашку. Подарочный нож от Олова Алиса мне вернула, спасибо, но с ним одним много не навоюешь.

В люке возникла рожа Коптича.

– Дон, забирайся.

Ну слава богу. Одним прыжком я подскочил к лесенке и хватаясь за перекладины полез вверх. Голикова услышала.

– Эй, ты чего там? Куда?

По ступеням застучали ботинки. Я уцепился за край люка, подтянулся и рывком перебросил тело на крышу. Коптич, ухмыляясь, бросил вниз связку динамитных шашек, схватил меня за руку и крикнул:

– Валим!

Я успел сделать три шага. Внутри бабахнуло, из раскрытого люка вырвался сноп чёрного дыма. Плиты под ногами встряхнуло, я споткнулся, упал на колени. Поднялся, побежал, и…

В десятке метров от меня в небо рвался воздушный шар: чёрный, как ночь, и громадный, словно полная луна. Алиса сидела в корзине, колдовала над горелкой. Это её гудение я слышал перед атакой охотников.

Вот, значит, на чём мы доберёмся до Загона. Неожиданно. Никогда мне не доводилось летать на подобном, даже не предполагал, что такое здесь водится. Я остановился, замер. Коптич толкнул в спину:

– В корзину, Дон!

Всё ещё находясь в состоянии прострации я перелез через бортик. На дне свернувшись клубком сидел Хрюша и смотрел на мир круглыми глазами. Наверняка он уже раз двадцать пожалел, что ввязался в эту авантюру. Он крестился, облизывал губы, но хорошо хоть не визжал. Коптич залез за мной следом, начал подвязывать какие-то верёвки. Корзина вздрогнула, Алиса выключила горелку, закричала:

– Папа, быстрей!

В корзину запрыгнул Гук, за ним Мёрзлый.

– Доча, жги!

Снова зашумела горелка, выбрасывая в глубину купола длинную струю пламени. Хрюша сжал виски ладонями, заскулил, Коптич захохотал. А я ощутил опасность. Из люка выпросталась голова, плечи, появился автомат. Подсвеченные огнём, мы были хорошей мишенью. Я вскинул винтовку, но Гук оказался проворней. В его глазах блеснуло серебро. Он сделал только один выстрел, голова охотника исчезла. Зная о снайперских способностях крёстного, можно не сомневаться, что попал. Это охладит пыл остальных, хотя вряд ли надолго.

Шар дёрнулся, корзину поволокло по крыше. Меня бросило на Коптича, Хрюша заверещал. Мы вповалку увалились друг на друга и только Алисе как-то удавалось не падать, одновременно удерживая рычаги огневого клапана.

Мёрзлый замотал головой:

– Тяжело. Не поднимемся, – и полез через борт.

– Папа, не смей! Поднимемся! – прокричала Алиса. Лицо её напряглось, рот приоткрылся в оскале.

С трудом, но шар оторвался от крыши. Корзина дёрнулась, я схватился за стропы, Хрюша перестал верещать и задышал отрывисто и часто.

Шар приподнялся на метр и, продолжая медленно набирать высоту, поплыл в сторону Загона. Показались акации, парковка. Охотников не было, а вот чуть дальше, у троллейбуса, сидел на корточках лизун. Он похлопывал ладошками по асфальту и смотрел на нас. Столкнувшись со мной глазами, послал образ: мчащийся сквозь пургу поезд. Видение было настолько явным, что я услышал стук колёс и долгий протяжный гудок: ту-у-у-у-у-у-у-у-у…

Понять его аллегорию и ответить времени не было. На крышу выбрался охотник, за ним второй. Гук выстрелил, охотники заметались, но крыша была абсолютно плоская, спрятаться негде. Прыгнуть назад не получилось, из люка выбирался третий. Замигали вспышки ответных выстрелов. Мёрзлый зашипел, хватаясь за бедро.

– Папа! – гнусаво заревела Алиса.

– Нормально, не отвлекайся. Высоко не взлетай, котёнок, держи уровень.

Он расшнуровал ботинок, сложил шнурок вдвое и перетянул ногу. Увидел, что я смотрю на него, кивнул, указывая на расплывающиеся в сумерках контуры универсама.

– Туда, Дон, туда.

Я вскинул винтовку, поймал в коллиматор люк. Движения на крыше не было, только два тела лежали поперёк друг друга. Гук легко угомонил обоих, и желающих повторить их судьбу больше не находилось. Зато оживился охотничий чат.

Третий: Проект, они уходят, уходят…

Проект: как?

Третий: по воздуху! У них аэростат! Слышите?

На парковку выбегали люди, стреляли, но отыскать на чёрном небе чёрный шар та ещё забота. Алиса погасила горелку, Гук тронул меня за плечо и приложил палец к губам, чтоб не вздумал стрелять в ответ.

Проект: Голикова, в какую сторону движется аэростат?

Третий: не скажу точно. На Полынник или к Депо. Чёрт их разберёт в этой темноте.

Универсам постепенно затерялся среди деревьев и сумерек. Выстрелы стихли, лишь изредка кто-то из охотников посылал в небо очередь, отмеченную огненными вкраплениями трассеров. Шар летел со скоростью километров пятнадцать, медленно и неуклонно снижаясь. Шесть человек слишком непосильная для него ноша. Когда мы опустились настолько, что дно корзины коснулось крыши, Алиса наконец-то осмелилась включить горелку. Струя пламени осветила купол изнутри, и я невольно вжал голову в плечи, ожидая очередной порции выстрелов. Но видимо, мы отлетели достаточно далеко, чтобы охотники могли разглядеть огненную вспышку.

Другая проблема – шум. Чем ближе мы подлетали к Загону, тем актуальнее она становилась. Горелка ревела как обозлённый бык, а ночь только усиливала звуки. Это предупредит охрану. Волей не волей они начнут искать источник, обнаружат его над своими головами, а по внутренним каналам наверняка уже прошла информация, что мы ушли воздухом, и все летающие объекты следует уничтожать. Остаётся надеяться на профессионализм Алисы в умение управлять этим агрегатом и на оригинальность идеи.

Идея уйти по небу сама по себе великолепна, и однозначно стала неожиданностью не только для меня, но и для Конторы. Это должно дать нам шанс прорваться к базе. Я с надеждой всматривался в горизонт, на котором как ориентир вырисовывались силуэты труб ТЭЦ. Сейчас они располагались почти напротив нас, а должны быть левее. Если продолжим двигаться в прежнем направлении, то окажемся над фермерской базой.

Терриконы мы перелетели, едва не коснувшись гребня. Замерцали огни фонарей, Алиса принялась манипулировать боковыми клапанами, направляя шар к Радию. Он поворачивал, но неохотно. Девчонка открыла центральный клапан, шар резко пошёл вниз, сердце ухнуло, Хрюша снова заверещал.

– Посадка будет жёсткой, готовьтесь, – сквозь зубы процедил Мёрзлый.

Это было ясно и без его предупреждения. Я закинул винтовку за спину, взялся за борта. Слева возник Радий. Мы падали вплотную к стене, при желании можно было дотянуться до неё. Коптич так и сделал. Вытянул руку, корзина качнулась, и он испуганно отпрянул. Вроде бы доза лишает страха как такового и все мы сейчас должны если не приветствовать падение с высоты, то как минимум смотреть на процесс с ухмылкой. Но, клянусь, ухмыляться не хотелось. Я сглотнул. Сознание переплелось ярко-красными нитями, пальцы подрагивали, Коптич, вытаращив глаза, смотрел на приближающуюся землю.

Удар, и корзину поволокло вдоль железнодорожных путей. Заскрипел щебень. Я зажмурился, отвернул лицо. Где-то неподалёку заискрили провода, раздался тревожный гудок паровоза. Корзину встряхнуло, подбросило, вместе с ней подбросило и меня. Волочение продолжалось ещё секунд двадцать, потом рывок… Я выкатился прямо под колёса вагона. На мгновенье замер, оценивая обстановку. Оболочка шара лежала, вытянувшись во всю длину, корзина перевёрнута, внутри только Хрюша с поджатыми к голове коленями. Дышит, значит, жив.

Прямо перед собой увидел распахнутые ворота и охранника с раззявленным ртом. На автомате перехватил винтовку и выстрелил. Охранника отбросило. Возле трансформаторной будки замелькали фигуры в синих халатах, но почти сразу исчезли за уложенными в штабель ящиками. Я схватил Хрюшу за ворот и потащил за собой к воротам. Возле створа присел на колено, разглядывая двор сквозь коллиматор.

Подбежал Мёрзлый, хлопнул меня по плечу:

– Пошёл, Дон. Присматривай за периметром.

Пригибаясь, я сделал несколько шагов вперёд и всмотрелся туда, где минуту назад мельтешили фермеры. Алиса и Коптич взяли под своё покровительство Хрюшу и потащили его к четвёртому выходу.

Пока всё складывалось как нельзя лучше. Рядом ни внешников, ни варанов – тишина и спокойствие. Если рассуждать с точки зрения логики, то мы забрались в логово льва, а лев-то и не ждал. Скоро это начнёт меняться, а пока нужно пользоваться моментом.

Четвёртый выход никем не охранялся. Считалось, что угроза проникновения в зону станка существует исключительно со стороны жилых блоков, поэтому там установили заслон, способный выдержать нападение маленькой армии. Через него мы бы не прошли никогда. А со стороны фермы стоял лишь один ленивый привратник и десяток фермеров с мётлами. Преградой мог стать БТР из ангара напротив, но он изначально был заточен на удержание вырвавшихся на свободу мутантов и доноров, и помешать нам не мог.

По боковому штреку мы вышли к станку. Хрюша с Алисой нырнули в темноту позади контейнера. Через секунду под потолком загорелись лампы, загудел трансформатор. Мне хотелось пойти за ними, посмотреть, что из себя представляет пульт управления, узреть, что это за агрегат такой, позволяющий проходить сквозь пространство, а, возможно, и время. Но у каждого своя задача. Мёрзлый осмотрел зал и скомандовал:

– Весь хлам тащите к станку. Будем сооружать баррикаду.

Из хлама нашли только несколько стульев и десяток столов, за которыми обычно сидели положенцы, принимая прибывающий из станка шлак. Такая баррикада прикроет разве что от дробовика, калаши разнесут её в щепки за минуту. Однако бетонных блоков или мешков с песком для нас никто не приготовил, приходилось довольствоваться тем, что имелось. Мы разбились на пары и начали сносить столы, составляя их вместе и взгромождая друг на друга. Укрытие получилось так себе. Гук невесело пошутил: