Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 139 (всего у книги 354 страниц)

Медведь шёл быстро, шаг походил на прыжок, дёрганный и несбалансированный. На очередном прыжке я тюкнулся затылком о камень. В глазах заелозили мушки, но сообщений о потере ХП не прилетело. Терять было нечего, всё закончилось на последнем ударе.

Ещё минут пятнадцать медведь продолжал двигаться в том же темпе. Радовало то, что направление было попутным, если конечно можно чему-то радоваться, находясь одной ногой в пасти медведя. Наконец, он остановился и разжал зубы.

Я продолжал изображать покойника. Медведь тронул меня лапой, перевернул на спину. Сквозь прищур я увидел раскрытую пасть и всадил в неё Бастарда. Медведь дёрнулся, я ухватился свободной рукой за крестовину и надавил. Медведь ударил меня лапой по голове. Удар получился скользящий, иначе бы череп мой треснул и расплескал мозги по снегу. Забыв о боли, я рывком поднялся и уже надавил на крестовину всем телом. Окровавленное остриё вышло между лопаток, медведь забился в судорогах, и я отскочил, чтобы не попасть под новый удар.

Зверь затряс мордой, попытался выблевать меч, не получилось. Поднялся на задние лапы. Сейчас бы дротик метнуть в неприкрытое брюхо. Я подобрал камень из-под ног, замахнулся. Бросок ничего не даст, даже шкуру не поцарапает, но он и не понадобился. Медведь качнулся, перевалился с лапы на лапу, завалился на бок и сдох.

Выполнено случайное задание «Убить снежного медведя»

Вы получили «Шкура снежного медведя» одна штука

Вы получили «Череп снежного медведя» одна штука

Вы получили «Жир снежного медведя» одна склянка

Я опустился на снег.

Многие ли могут похвастать тем, что убили снежного медведя? Да ещё одним ударом. Кто-то скажет, случайно. Пусть. Но многие ли могут похвастать тем, что убили снежного медведя хотя бы случайно? А я могу. Гнус утверждал, что все эти мерила смелости по силе и опасности сопоставимы между собой, разница лишь в мелочах и внешнем виде. Значит, и зверя могу. Получается, сегодня я надел бордовые доспехи нефритового чандао. Бойся меня, Архитектон.

Но эйфории от одержанной победы не было. Была усталость, голод и желание послать весь мир нахер. Небо блестело звёздами, обещая земле скорое похолодание, боль в ранах притихла и отдавалась в голове тонкой пульсацией. Мне необходимо время, чтобы отдохнуть и восстановиться. Очень необходимо.

Я достал из мешка шкуру, завернулся в неё и уснул.

Глава 18

Сон взбодрил меня, но не восстановил. Напротив графы «здоровье» появилось число девяносто семь, вернулось значение основных статов, но всё это балансировало на грани нового падения, и чуть что – снова критическое состояние, дух включён и далее по списку. Хорошо хоть дополнительные умения работают, правда, я до сих пор не разобрался, на каких принципах эта работа основана, но точно знаю, что преимущества они дают чувствительные. История с Фолки показала это наглядно.

Я убрал шкуру в мешок. Надо осмотреться, понять, куда зверюга меня притащила и в какую сторону топать.

От медведя остались только красные пятна на снегу и многочисленные следы снежных собак. Я понимающе кивнул: пёсьей братии тоже надо питаться. Вокруг морозная пустота и скалы по периметру. Подсказка не ахти какая, но судя по солнцу и прочим приметам идти надо прямо. Медведь доволок меня почти до подножья Расколотых скал. Я видел их. Две приземистых вершины, словно расколотые огромным долотом. Оставалось пройти не более километра, за ними находилась ферма Говорливого Орка.

Некоторое время я пробивался сквозь нетронутую целину, утопая в сугробах по колено, потом вышел на тропу. Мы проложили её, когда шли к городу, ею же воспользовались на обратном пути. Снежная крупа успела сгладить края следов, значит, мои прошли здесь вчера вечером, а заночевали на перевале под прикрытием скал. Поднявшись на седловину, я нашёл отпечатки тел и разворошенный снег в местах, где кобыла выбивала траву.

Ферма Говорливого Орка отсюда была видна как на ладони. Пустой двор, загон, дымок из трубы. Возле хлева топталась кобыла, сдирала с крыши солому. Людей не было. Тишь, благодать и полное благополучие. Фолки мог наврать на счёт Говорливого, в действительности тому нет никакого смысла устраивать разборки только из-за того, что с нами нет Ткача. Он же знает, что мы служим старухе Хемши, и он тоже ей служит.

Но тогда почему кобылу не поставили в стойло?

Я подобрался к ферме со стороны хлева, и вдоль заиндевевшего сруба прокрался к изгороди. Щёки пощипывало морозцем. Он крепчал с каждым часом, пробирался за свиту, заставлял тело ёжиться. Кобыла по-прежнему сдирала солому с крыши. Она не была привязана, повод был просто перекинут через голову, и волочился по земле.

Я перемахнул изгородь, присел на корточки и замер. Огляделся, подождал минуту и двинулся к дому. Сбоку от крыльца кто-то лежал. Виднелись потёртые подошвы сапог и сбитые каблуки. Никакого шевеления. Труп? Кто? Швар? Нет, у Швара мокасины, а у Эльзы ботфорты на высоченных каблуках. Она в них такая сексуальная, пальчики оближешь, хотя как в них ходить по горам – не представляю.

Подобравшись ближе, я склонился над телом.

– Гнус? Ты что ли? Живой?

Я похлопал мошенника по щекам, он приоткрыл глаза, шевельнул ресницами. Жив, падла. Под носом и на губах смёрзлась кровь, рубаха на груди разорвана, руки и ноги связаны.

– Кто тебя так? Говорливый?

Гнус моргнул.

– Он в доме? А Эльза? С ним?

– Соло, мы думали…

– Ни хрена вы не думали. Какого беса сюда запёрлись? Ладно, лежи, я разберусь.

Дверь была закрыта неплотно. Боясь скрипнуть ступенькой, я осторожно поднялся на крыльцо, заглянул в щель.

– Соло, развяжи меня, – простонал мошенник.

– Погоди ты, – отмахнулся я, – дай разобраться в обстановке.

В щель я видел почти всю комнату: печь, стол, лавку у стены. На полу валялся котёл, обломки табурета, разорванное шмотьё. Рядом кто-то пыхтел. Чтобы разглядеть его, пришлось открывать дверь шире.

То, что я увидел, вызвало во мне смешанные чувства. Эльза была привязана к топчану при помощи блоков и верёвок в сильно выгнутой коленно-локтевой позе. Говорливый Орк оказался мастером по связыванию, как будто специально обучался этому в школе маркиза де Сада. Из одежды на блондинке была только диадема, и можно было увидеть все детали тела в мельчайших подробностях. Да... Я всегда говорил, что она более чем прекрасна. Я сейчас не про диадему, хотя диадема тоже неплохая.

А вот орк выглядел отвратительно. Он как раз заканчивал снимать штаны, потряхивал дряблым задом, сопел, торопился, путался в штанинах. Нагнулся, помогая себе руками. Я влетел в комнату и влепил ему по ягодицам сапогом, как будто пробиваю одиннадцати метровый на школьном стадионе. Трибуны в рёв, мяч в воротах, на табло один-ноль в мою пользу.

– С поля, падла! – вскинул я руку в победном жесте, словно показывая ему жёлтую карточку.

– Соло, у него дух! – выкрикнула Эльза. – Беги!

Ну вот ещё – бежать. Настоящие мужчины от врагов не бегают. Но за подсказку спасибо. И за заботу. Ох, надо же, она меня предупредила и впервые назвала по имени. Может, я ей не безразличен и она не прочь пригласить меня в хлев на второй сеанс? Я бы с удовольствием повторил всё то, что мы делали.

Интересная мысль. Но во время драки с лучшим кулачным бойцом Игры о таких вещах лучше не думать. Вообще не надо думать о женщинах во время драки. Пока я предавался мечтам о своём не безразличии Эльзе, в челюсть прилетел кулак. Я сделал сальто назад, приложился спиной об пол и почувствовал, как сознание растворяется в небытие. Интерфейс снова сообщил о переключении параметров на дух, и сразу после этого включился свет. Я увидел над собой Говорливого Орка, морда кривилась от ярости, лапы тянулись к моему горлу. Мгновенье – и стальные пальцы обхватили шею, сдавили. Кровь прилила к лицу, язык по собственному велению вывалился изо рта. Я почувствовал толчки в груди, лёгкие пытались пробиться сквозь рёбра. Пошёл обратный отсчёт духа: 47, 46, 45, 44… На цифре семь отсчёт остановился. Говорливый Орк продолжал сдавливать горло, но с тем же успехом он мог душить бревно.

Странное ощущение: не могу дышать, понимаю, что от нехватки кислорода лёгкие вот-вот лопнут – но я не умираю и ничего не лопается. Произошло зависание между жизнью и смертью. Фермер кривился, напрягал мускулы, но ничего не менялось.

Я улыбнулся через силу и показал ему язык.

Пальцы разжались, и я поспешно втянул в себя воздух: боже ж ты мой, как хорошо дышать-то! Лёгкие расправились, захрипели, и с каждым новым вдохом в меня возвращалась сила.

Говорливый Орк смотрел со смесью страха и удивления. Я подмигнул ему:

– Что, родной, духу не хватило?

Да, ему не хватило. Отсчёт остановился на семи, у меня сорок семь, у него, получается, сорок. Вообще, это много, но против меня – слабак.

– Ты уже умереть! Умереть! – озадачено запыхтел орк.

– Это ещё вопрос, кто из нас умереть.

Я всадил ему нож в печень. Лезвие вошло легко, и так же легко вышло. А потом снова вошло. И снова. Несколькими ударами я превратил его брюхо в месиво. Даже когда он, окатив меня кровью, лёг на пол и умер, я продолжал всаживать в него нож.

Потом откинулся на спину и минуту дышал. Дышал, дышал… Надо бы мешок его проверить. У фермера есть дух. Базовый показатель для боссов не должен превышать тридцати очков, на оставшийся десяток наверняка есть какая-нибудь вещица, как у сестёр Пелагатти.

По-прежнему не вставая, я проверил его мешок. Так и есть. В единственном слоте лежали сапоги. Высокие голенища, железный супинатор. Я вытащил их. Мягкая кожа, прочные подошвы. Нога в таких долго не устанет. По внутреннему краю пробежали показатели: ловкость +17, выносливость +14, сила +18, дух +10. Спасибо тебе, Говорливый Орк, за подарок.

Вы получили «Яловые сапоги Брусилы Воина»

Прославленный воевода, не единожды бравший на копьё тевтонские крепости и крошивший полчища владетельных герцогов и северных хёвдингов, разово наделяет вас дополнительным умением.

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до пятого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до шестого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до седьмого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до восьмого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до девятого уровня из пятнадцати

Получен дополнительный опыт 26129 единиц

Ваш уровень: 36

Свободных очков: 5

О как, «Капитан ландскнехтов»! Своевременная прибавка. И очки тоже пригодятся, пойдут в выносливость. Она у меня хуже всего прокачена, надо исправлять несправедливость. Пять дополнительных уровней вообще отлично. Наверное, я стал умнее, но это пока не чувствуется, и когда почувствуется, не ясно. А вот обувка просто класс, фабрика «Скороход» отдыхает. Не хочу жаловаться на старую, но новая лучше.

Я приподнялся, осмотрел себя. Свита была в крови фермера, несколько бурых подтёков расползлись по штанам отвратными кляксами. Пришлось снимать, а заодно и жилет. Подсохнет – ототру.

Я встал – и снова увидел Эльзу. Она так и не поменяла позу. Глаза мои забегали, стараясь разом охватить всю картину. В горле запершило.

– Ты такая… такая…

– Что? Куда ты смотришь? – не поняла бюргерша. – Развяжи меня быстро! И не смей смотреть, грязный подёнщик!

– Не смотреть? Это невозможно. Если б ты только видела свою красоту.

Я наложил ладони на её ягодицы, развёл. Как же здорово, что я уже разделся.

– Ублюдок, не прикасайся ко мне! – забилась Эльза в истерике.

Она попыталась высвободиться, но верёвки были завязаны на совесть.

– Говори, что хочешь, – я облизнулся. – Плевать. Ты сама виновата. Виляешь жопой, держишь меня на голодном пайке, а потом удивляешься… Я обязан… Я обязан воспользоваться…

Пользовался я долго. Эльза сначала ругалась, причём делала это настолько изощрённо и извращённо, что желание моё только усиливалось. Она поняла это и замолчала. Потом начала скулить, потом сказала, что хочет сверху. А закончили мы уже в сумерках. Я вывалился на крыльцо голый и горячий, хватанул ртом холодного воздуха и услышал скрип:

– Су-у-у-ка-а-а…

Возле крыльца валялся Гнус. Совсем о нём забыл. А он прекрасно слышал всё, что мы с Эльзой вытворяли. Я взял его за ворот и втащил в дом. Эльза лежала на топчане умиротворённая и по-прежнему в одной диадеме. Гнус заскрипел громче, а Эльза даже не подумала прикрыться. Пришлось мне накрывать её шкурой. Блондинка перевернулась на бок и уснула.

Я оделся, выволок труп фермера на улицу, бросил под изгородь и пошёл искать Швара. Орк лежал в загоне, связанный так же, как и Гнус. Увидев меня, прохрипел:

– Дай угадаю – это ты там Эльзу рвал? Как она кричала. Ты хоть иногда дверь прикрывай, а то я от зависти едва слюной не захлебнулся.

Выглядел он плохо, кожа стала бледно-зелёной, веки покрылись инеем, зубы от холода отскакивали друг от друга как прокажённые, но это не мешало ему подшучивать надо мной.

– Прости, так получилось, – разрезая веревки, буркнул я. – Случайно.

– Ну конечно, – согласился Швар. – Такое всегда случайно получается.

Вернувшись в дом, я подумал, что неплохо было бы согреться и расслабить нервы гавайским ромом, а к нему рульку, салат «Цезарь» с лососем, свежего хлеба, ну и пива, чтоб отшлифовать всё предыдущее. Памятуя признание Фолки, что чуланчик Говорливого Орка на самом деле лутбокс, я открыл дверку. По логике, если я завалил фермера, то отныне лутбокс должен выполнять мои желания. Однако чуланчик был пуст. Я закрыл дверь, снова открыл. Пусто.

– Ты чё там дверью хлопаешь? – хрипнул Гнус. Он сидел у печки, оттаивал.

– Да вот, – развёл я руками, – заказ сделал, ромом хотел угоститься, а он мне палец средний показывает.

Гнус заглянул ко мне в закуток.

– Лутбокс что ли?

Шаркая ногами, мошенник подошёл к чуланчику, отворил – на полу стоял бочонок с пивом, сверху окорок, пучок зелёного лука и связка воблы.

– Ни чё се! Это же я фермера завалил. Почему он меня не слушается, а тебе пожалуйста?

– Не важно, кто кого завалил. У лутбокса хозяев не бывает, – Гнус постучал пальцем по голове. – Скромнее надо быть. Это тебе не ресторан, здесь меню ограниченное.

Мы сели за стол. Швар отхватил ножом кусок окорока, Гнус постучал воблой о край стола. После первого глотка пива я почувствовал, как в статы возвращается жизнь. Приятное ощущение. Дух духом, а здоровье тоже имеет значение.

– Ты как из города свалил? – посасывая плавник, спросил Гнус.

– Ногами. Вы какого хера меня не дождались?

– А чё ждать-то? Тебя ночь не было. Ни тебя, ни Фолки, ни Ткача. Там такие вопли стояли! Все приметы указывали на то, что ты пал смертью храбрых. Какой смысл идти в рейд без контролёра? Задание не мы получали.

Логичное рассуждение, не придерёшься, но в душе саднило: всё-таки они меня бросили. А я за них всегда вписывался, заботился, защищал, последними медяками делился.

– А на ферму зачем завалились? Фолки же предупреждал, что без сына к нему лучше не соваться.

– Думали, примет по старой памяти, – Гнус поёжился. – А он как накинулся. Швара сразу вырубил, связал. Меня у крыльца догнал, бюргерша в дом успела забежать, а на двери ни засова, ни замка.

– Потешное воинство, – скривился я. – Ничего не можете. Если бы я не подоспел…

– У него дух, – рядом со мной на лавку опустилась Эльза. Слава Игре, одетая. – Швар, плесни пива.

Орк послушно наполнил кружку и подвинул ей.

– У него дух, – повторила Эльза после добротного глотка. – Я в него два ножа запустила, всю жизнь выкачала, а он и не заметил.

Она посмотрела на меня, прищурившись.

– В тебе тоже дух, подёнщик, – и перевела взгляд на Гнуса. – Ты знал?

Даже если бы он сказал, что нет, никто бы не поверил. Глазки его засуетились, личико погрустнело, бровки сдвинулись.

– Ну знал, и что? Чё ты на меня сразу? Как будто это я его духом наделял.

– А осколок? – Эльза снова повернулась ко мне.

Я похлопал себя по груди, где под жилетом в кожаном мешочке лежал осколок Радужной Сферы.

– У меня.

– А с шептунами как разобрался?

Я поднял с лавки меч, продемонстрировал навершие.

– Медальон. Мне его в Кьяваре-дель-Гьяччо всучили. Думал, просто хрень для красоты, но в темноте он всё освещает, а из острия вырывается луч, бьёт метров на сто и всех шептунов, – я махнул рукой крест-накрест, – на куски режет.

– Сущность древних, – твёрдо сказал Гнус.

– Они его так же называли.

– Везучий ты, подёнщик, – качнула головой Эльза. – Дух, Сущность. Пора начинать тебя бояться.

Я легонечко хлопнул её по попке.

– Может, тогда чаще давать будешь?

Гнус поперхнулся, а Эльза сжала кулачки.

– Я тебе ночью глаза выколю. Перезагрузиться не получится, и будешь по горам скитаться, пока Игра не свернётся.

Зависло молчание. Насчёт лишить меня зрения она поторопилась, ей это не выгодно, да и хотела бы – давно лишила. Но намёк был понят – не хами.

– Гомон где? – спросил Швар.

Я ждал этого вопроса. Он страшил меня, потому что не было ясно, как орк отреагирует на гибель вожака, которого считал своим другом. Может быть, кинется в драку, и тогда придётся убить его тоже. А промолчать нельзя. Швар классный мужик, пусть и не человек, и обманывать его я не хотел.

– Я убил его.

Швар бровью не повёл. Доел кусок мяса, облизал пальцы и поднял кружку.

– Он всегда хотел умереть в бою. За исполнение наших желаний!

Выпили не чокаясь.

– А за что убил? – осторожно поинтересовался Гнус.

– Пытался отнять осколок. Он тоже игрок. Кадавр. И, похоже, покруче Архитектона, во всяком случае, не ниже рангом.

– Ого! – мошенник покосился на орка и сказал тише. – А на вид непись неписью. Значит, перезагрузится. Ох, и злющий он теперь на тебя.

– Неважно, пусть злится. Встречу, ещё раз убью. К нам его послала Инга. Помнишь инстанту герцога Гогилена? Строила из себя овечку, кричала, что кадавры враги, и сама же кадавра к нам отправила. Встречу, тоже убью!

Гнус переглянулся с Эльзой и оскалился.

– Ну ты и дурак, подёнщик. Тебе реально надо глаза выколоть, они всё равно тебе не нужны.

– Ты о чём сейчас? Леща захотел?

– Инга – это одно из воплощений старухи Хемши. Ну, или наоборот, старуха Хемши одно из воплощений Инги. В данном случае неважно, кто из них кто, потому что это один и тот же человек.

– В смысле? Погодите… Инга и старуха Хемши – один и тот же человек? Два в одном?

Неожиданно. И как я должен на это реагировать? Если судить по совести, то Гнусу следует набить морду. Должен был предупредить об этом сразу. Не знаю, что я делал бы с этой информацией раньше, но о таком лучше знать, чем не знать.

Я привстал и без замаха врезал мошеннику в челюсть. Он слетел с лавки на пол, вытаращил глаза.

– За что?!

Если бы я каждый раз объяснял ему за что, то уже стёр бы язык до мозолей.

– В кого она ещё перевоплощается? Отвечай быстро!

Я махнул через лавочку, наступил ему на грудь, надавил.

– Я не знаю всех! Ей богу! Соло! Только одну ещё.

– Кого?

– Рыжая Мадам.

Рыжая Мадам? О как… Я вернулся за стол и потянулся за кружкой. Рыжая Мадам? Старушка-трактирщица, любительница гавайского рома? Опять неожиданно. Но хотя бы это объясняет её ко мне расположение. Как я радовался, когда получил первое задание: я разгадал замысел Игры, поймал удачу за хвост. Хрен там, а не удача! Всё подстроено.

– А Старый Рыночник?

При упоминании трактирщицы он приходил на память в первую очередь. Наверное, потому что всегда находился рядом с ней. Шерочка с Машерочкой.

– Старый Рыночник её помощник. – Гнус поднялся, погладил челюсть, повёл ею влево-вправо, проверяя работоспособность. – Они всегда вместе.

– Допустим… Ван дер Билль, телохранитель Инги, тоже он?

Гнус кивнул.

– А кто же с Хемши? Она всегда одна.

– Ослик. Ты забыл про ослика, на котором она ездит.

– Ослик? – захохотал я. – Она ездит верхом на Старом Рыночнике?

Господи, как же всё перемешано, одни перевоплощения, голова кругом. Я хватанул залпом полную кружку и со стуком поставил её на стол. Хватит на сегодня открытий, пора спать.

Лечь я надеялся на топчан к Эльзе. Хотелось снова почувствовать её тепло и вдохнуть сладкий аромат кожи, но блондинка ясно дала понять, что мне рядом с ней места нет. Пришлось раскладываться на лавке. Засыпая, я представил, что перевоплотился в шкуру, которой она укрывалась, и от этой мысли стало легко.

Глава 19

После секса, окорока, пива и сна здоровье у меня восстановилось примерно на четверть. Основную положительную роль в этом сыграл секс. Утром я пытался объяснить Эльзе, что чем больше у меня здоровья, тем больше пользы я принесу группе, и поэтому она обязана помочь мне, предоставляя сексуальные услуги хотя бы два раза в день. Можно оба раза за один раз. Блондинка назвала меня озабоченным маньяком и предложила заняться этим с Гнусом.

Не уверен, что Гнусу идея понравится. Мы с ним оба джентльмены, в том смысле, что оба предпочитаем блондинок. Правда, Гнус любит полненьких, чтобы титьки каждая в полпуда, а на обхват задней части рук не хватало. Но на Эльзу он тоже слюни пускает. На безрыбье, как говориться, и Эльза толстая.

Но это всё лирика, а в качестве трагедии впереди нас ждал обратный путь до Безропотного перевала, где вполне возможно стоял лагерем Архитектон со своими кумовьями и кондотьерами. Миссия Гомона провалилась, а кадаврам очень нужен осколок. Если им удастся завладеть хотя бы одним, Сферу собрать не получится, и все старания старухи Хемши пойдут прахом. Элементарная логика.

Как прорываться за перевал теми силами, что у нас были, я не представлял. Новые сапоги разово добавили мне капитанские умения. Предназначались они именно для решения тактических задач на поле боя, но то ли понимание этих задач появится у меня только на последнем уровне, то ли ситуация сама по себе была не решаемой, никаких планов в голове не возникало.

Однако делать что-то надо. Вспомнив о своём командирстве, я велел Гнусу забить мешок провизией по полной, тем более что мешок у него был вместительный, и мог принять больше моего. Путь предстоял долгий, еды потребуется много.

Эльзе я ничего говорить не стал. Она вроде бы и с нами, но в то же время где-то в стороне. Живёт обособленно, посылает с лёгкостью, только общими благами пользуется, да ещё с таким видом, что мы все ей должны. Ну и пусть, хотя в её мешок я бы заглянул с удовольствием. В нём наверняка столько интересного, не удивлюсь, если найду там костюм женщины-кошки, плётку и наручники.

Со Шваром мы осмотрели ферму на предмет чего-нибудь полезного. Обыскали дом, хлев, ничего не нашли. В полдень встали на тропу. Гнус предложил поджечь всё, устроить прощальный привет Ледяному городу. Идею не поддержали. Глупость полная. Кто его знает, что ещё взбредёт в голову старухе Хемши? Как бы назад нас не отправила.

Мы шли гуськом друг за другом: Швар, я, Гнус. Эльза замыкала, отставая от нас шагов на тридцать. Когда спускались с первой седловины, Швар обернулся ко мне.

– Соло, скажи… Вы вчера болтали за столом, я не понял: что значит перезагрузиться? Гомон жив?

Я догнал его, пошёл рядом.

– Гомон кадавр, а кадавры имеют несколько жизней.

– Как кошки?

– Вроде того. Но у кошек они рано или поздно заканчиваются, а у кадавров этот процесс бесконечен.

– Вот откуда они черпают свою силу. Сколько бы мы их не убивали, а они всё равно возвращаются.

Швар принял моё объяснение сразу и безоговорочно, без дополнительных расспросов и удивлений.

– Тебе уже доводилось сталкиваться с кадаврами? – спросил я.

– Стоял рядом с Гомоном, когда Гогилен подписывал с ними мирный договор. А потом в битве у Вилле-де-пойса. Помню, как они навалились на нас с фланга.

– Мне казалось, вы все там погибли.

– Мы ушли вдоль берега вверх по течению. Я видел, как ты прыгал в реку. Хотел вернуться, помочь тебе, но Гомон сказал, что слишком поздно, что мы не успеем, а нас и без того осталось мало. Почти вся стая полегла в том бою. Оставшихся Гомон увёл в Брим-на-воде. Многие горожане перебрались в замок Гогиленов, ждали кадавров. И спустя два тайма они явились. Их было как муравьёв в муравейнике – тысячи. Ни разу не видел столько народу в одном месте. Ландскнехты, кондотьеры, орки, чандао, кумовья. Они шли и шли. Мы успели переплыть на другую сторону Бримы и оттуда следили, как штурмуют замок. Это продолжалось целый тайм. Днём и ночью, без перерыва. Кадавры шли на приступ, один отряд сменялся другим. На седьмой день всё было кончено. И тогда заполыхали костры. По реке поплыли виселицы, вдоль дорог поднялись колья с насаженными на них людьми. Кадавры не пощадили никого, кто укрывался в замке. Женщины, дети…

Швар глянул на меня исподлобья.

– Это неправильно, когда убивают мирных жителей. Орки так не поступают. Беспощадность можно проявлять только к врагу, который оказал сопротивление. А вы, люди… Какое сопротивление могут оказать старики?

Это прозвучало как упрёк, по лицу пробежала судорога раздражения. Я нагнулся, подхватил горсть снега, утёрся и только после этого ответил:

– Люди тоже разные бывают. А в армии кадавров, кстати, и орки есть.

Швар не ответил, да и что тут скажешь? В каждом народе есть свои молодцы и свои подлецы.

Кобыла под Эльзой начала выплясывать. Сначала она просто потряхивала гривой и всхрапывала, словно красовалась перед заснеженными вершинами. Эльза несколько раз одёрнула её, не помогло. Кобыла загарцевала, вскинула зад, едва не сбросив блондинку в сугроб. Швар ухватил за поводья, Эльза спешилась, а кобыла вдруг поднялась на дыбы и рванула вниз по склону, едва не утащив орка за собой.

– Куда? Стой! Красотка! – закричала Эльза, как будто это могло остановить кобылу.

Седловина, с которой мы только что спустилась, отозвалась воем и покатила на нас лавину. Скатываясь, лавина взвывала и лаяла на сотни голосов.

Гнус вытянул руку:

– Снежные псы!

Это действительно были собаки. Какое заклятье собрало их в такую огромную стаю, одной Игре известно, но теперь они неслись с перевала, минута, две – и сметут нас. Что случится после, сомнений не вызывало. Швар первым метнулся к каменному выступу, встал, уперевшись спиной в стену и сцепив ладони лодочкой.

– Соло, лезь!

Его намерения пояснений не требовали. Я ступил на ладони как в стремя, вторым шагом поднялся на плечи. Одной рукой дотянулся до края выступа, вторую протянул Эльзе. Блондинка вцепилась в неё как в последнюю надежду. Я до хруста сжал её пальцы и вытянул на себя, потом перехватил под колено и рывком отправил на выступ.

– Быстрее, быстрее! – поторапливал снизу Гнус, оглядываясь на приближающуюся лаву.

Эльза каблуками едва не раскурочила мне лицо и пробила коленом в подбородок. Я почувствовал привкус крови во рту, но чего только не вытерпишь от такой женщины.

Гнус оказался не в пример ловчее блондинки, да ещё помог подняться мне. Псы приблизились уже настолько, что можно было увидеть свисающую слюну из их пастей. Это стимулировало Швара. Он подпрыгнул, вцепился в край кончиками пальцев, мы ухватили его за куртку и втянули на выступ.

В тот же миг лавина воющих псов докатилась до нас. Какая-то часть ломанулась за лошадью, но основные силы пошли на штурм. Клацнули зубы, когти заскребли камень. От лая заложило уши. Но какие бы когти у них не были, вверх им не подняться. Значит, штурм нам не грозит, только осада.

Я попробовал вновь проявить капитанские способности и оценить положение. Площадка была небольшая, мы стояли на ней плотно прижимаясь друг к другу. Одно неосторожное движение – и псы получат часть добычи. Но даже если не пихаться локтями, долго устоять не получится. Голод, холод, усталость сделают своё дело.

Путь только один – вниз. Вверх не получится. Выступ отходил от скалы на три метра, и других рядом не наблюдалось. По сути, поднявшись сюда, мы оказались в ловушке и лишь на короткое время отсрочили свою кончину. Я-то не умру, понятно, и могу куковать тут веками, но остальные долго не протянут.

– Какие они маленькие и злые, – глядя на собак, проговорил Гнус. – Теперь я понимаю, что чувствовал Маугли, отбиваясь от рыжих псов.

– Маугли – это чувак из второго барака? – уточнил я. – Встречал его на площади у ристалища. Постоянно чё-то жевал.

Эльза скривила губки, дескать, какой же ты тупой, стало быть, это не тот Маугли.

С полчаса мы просто стояли, думая каждый о своём, и переминались, согревая замерзающие ноги. Первой не выдержала Эльза.

– Ну и что мы тут делаем? – истерично выкрикнула она. – Только конченный дебил мог затащить нас сюда!

Упрёк предназначался Швару, это была его идея взобраться на выступ. Чётко сработала интуиция, и поэтому мы до сих пор дышим. У меня лично претензий к нему не было, и я решил защитить орка.

– Что ж ты полезла? Оставалась бы внизу.

Эльза посмотрела на меня так, как будто я её как минимум предал.

– А может нам сбросить тебя? – тут же предложила она. – Собачки отвлекутся, мы под шумок уйдём. Ты у нас всё равно типа бессмертный. Чего тебе терять?

– Мясо на костях, – огрызнулся я. – А вот тебе с Гнусом точно терять нечего. Я как-то подзабыл, а вы не спросили. Шептуны – это промежуточная стадия жизни для погибших игроков. После неё наступает уже полная и окончательная пустота. Так что став собачьим кормом, вы умрёте не до конца, а отправитесь в Ледяной город пополнять ряды его обитателей. Жители там нужны, я изрядно проредил их ряды во время последнего приключения, так что примут вас с радостью.

Но бесконечно огрызаться друг на друга смысла не имело. От этого никто не выиграет, разве что передерёмся и свергнемся собакам на потеху. Те поуспокоились, свернулись клубочками, прикрыв носы от холода пушистыми хвостами, только пара дозорных внимательно отслеживала наши телодвижения.

Из глубины ущелья долетело отчаянное ржание, собаки догнали кобылу. Далёкое эхо донесло гиблый рык и довольное урчание. Придётся отныне Эльзе ходить пешком. Если вообще придётся. Как бы не оказались мои слова пророческими и не стать бы ей обитателем Ледяного города. Вот тогда она использует все свои способности, чтобы испоганить мне жизнь.

К вечеру мы замёрзли настолько, что ни говорить, ни злиться сил не оставалось. Зверски хотелось спать, однако делать это стоя было неудобно. Гнус попробовал и сорвался. Швар в последний момент успел схватить его за ворот и удержать. Надо терпеть, не сдаваться. Но сколько мы ещё так простоим? Час? Два? Сутки?

Можно изловчиться и уложить Швара на спину, на него Гнуса, потом меня и Эльзу, обернуться медвежьей шкурой, и тогда точно не замёрзнем. Провизии хватит дней на десять, а за это время что-то обязательно случится: всемирный потоп, снежная лавина, собачий грипп. Хотя, что может случиться посреди абсолютно стерильных гор?

Откуда эти собаки только взялись? Всегда такие смирные, больше двух не собирались, а тут пошли в разнос. Наиглупейшая ситуация.