Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 132 (всего у книги 354 страниц)

Ткач провёл руками по телу, и на нём появились распашная кожаная безрукавка и бриджи. Вылитый хоббит, только синий, лысый и ростом почти с меня. И четырёхрукий.

Я кивнул:

– Нормально. Идём.

Я пошёл первым. Мысли, что Ткач изменит слову и нападёт на меня сзади, не возникло. Он, конечно, страшный, опасный и голос такой, что только фильмы ужасов озвучивать, но не обманет – это я голову на отсечение даю.

В долине Ткач прибавил шаг, поравнялся со мной и пошёл рядом.

– Ты почему на меня напал? – спросил я.

– Отроги мой дом. Низкорождённый пришёл, я напал.

– Мне показалось, ты охотился.

– Для охоты есть снежный баран. Низкорождённые нужны для того, чтобы быть хорошим воином.

– А ты хороший воин?

– Я хороший воин. Девять раз по десять и ещё три. Столько побед над низкорождёнными. Их черепа я складываю в пещере и радуюсь, глядя на них.

Ткач приосанился. Девять по десять и три – это девяносто три. Тут есть чем гордиться. У меня самого столько побед нет. Но, получается, я ещё более хороший воин, раз одолел его.

– Почему ты называешь меня низкорождённым? Звучит не очень приятно.

– Ты рождён внизу, я высоко в горах. Ты низкорождённый, я высокорождённый. Всё правильно.

– С точки зрения логики да, правильно, но мне неприятно. Ассоциации двойственные. Называй меня Соло, и никак иначе.

– Ты победил Ткача Серого неба, ты решаешь, как правильно. Пусть будет Соло. Что ты хочешь от меня, Соло?

– С чего ты решил, что мне от тебя что-то нужно?

– Иначе бы ты убил меня. Я чувствовал, как ты хочешь убить меня. Но не стал. Тебе что-то нужно.

А он вполне рассудителен для синекожего отпрыска альпийских лугов.

– Мне нужно попасть в Ледяной город.

Ткач остановился. Минуту он просто смотрел перед собой, потом сказал:

– Плохое желание.

Плохое, не плохое, а деваться некуда. Осколок Радужной сферы находился там, а значит, идти придётся. Старуха Хемши повторять не любит.

– Давай так: ты отводишь меня в город, помогаешь найти одну вещицу, а потом гуляй вольным ветром. Можешь по скалам ползать, можешь на баранов охотиться, мне по барабану. Договор?

Я протянул ему руку. Он колебался мгновенье, и ответил крепким пожатием.

– Я покажу путь. Но обратной дороги не будет. Из Ледяного города никто не возвращается.

– Пойдём вчетвером. Команда ядерная, как-нибудь прорвёмся.

– Неважно сколько. Хоть десять раз по десять. Не вернёмся все.

Он произнёс это абсолютно будничным тоном, как будто ему было всё равно: выживет он в предстоящем путешествии или нет. А я впервые задался вопросом: какого хера старухе понадобились осколки Радужной сферы? Понятно, что из осколков она соберёт сферу целиком. Но для чего она нужна? И не получится ли так, что это погубит весь мир?

[1] Скалы у входа в Чёрное море; сталкиваясь, они разбивали корабли.

Глава 8

Когда я появился на улицах Кьяваре-дель-Гьяччо в сопровождении Ткача Серого неба, городок впал в ступор. От торговых рядов шли женщины с корзинками. Увидев моего голубокожего сына, они запричитали и вприпрыжку побежали вдоль улицы. На их крики из окон выглядывали люди. Ударил колокол на башне. Впереди показалась группа мужчин. Они встали, перегораживая улицу. У двоих были вилы, у одного топор, остальные сжимали кулаки.

Ситуация нездоровая. Я покосился на Ткача.

– Не надо в город, – повторил он.

– Другой дороги всё равно нет. Мы должны попасть к одному злобному гному по имени Беззубый Целовальник…

– Есть дорога сквозь ущелье. Короткая. Завтра к вечеру доберёмся до жилища Беззубого Целовальника.

– Что ж ты сразу не сказал?

– Ты должен забрать лошадь. Иначе Эльза сделает из тебя мерина.

Да, я как-то забыл об этом. Эльза обожает свою кобылу, и вернуться без неё, значит, подвергнуться возможной кастрации. Я утрирую, конечно, но кто эту Эльзу знает? По мне, так она опаснее десятка сынов Снежных отрогов.

– Спасибо, что напомнил. Кстати, а раньше мы нигде не встречались? Уж очень мне твой взгляд знаком.

Утром я проснулся именно из-за того, что почувствовал его взгляд. Ощущение прикосновения вызвало страх. Точно такой я испытывал во время путешествия к фон Хорцу и когда мы с Матиасом дежурили в лагере караванщиков.

– Вот почему ты проснулся, – Ткач сморщился, резко выплёскивая из себя раздражение и снова возвращаясь в безмятежно-уверенный вид. – Ты лучше воин, чем я. Ты чувствовать врага, – он поднял верхнюю правую руку и показал два пальца. – Вот сколько раз я видел тебя. Один раз в болоте, один раз в ущелье.

– А в западине на Внутреннем тракте ты был?

– Нет.

Стало быть, зверь. Получается, его я тоже чувствую. Я чувствую всех, кто несёт для меня угрозу. Раньше я подобного за собой не замечал. Новое умение? Но вроде бы Игра об этом не сообщала.

Собравшаяся перед нами толпа всё сильнее проявляла недружелюбие. Из проулков выходили новые люди. Кто-то принёс с собой глефу. Над головами покачивался её зубчатый клинок. Здесь же я увидел Буша, значит, купец не уехал.

Возглавлял толпу Ловкий Умберто. Оружия у него не было, но взгляд явно предвещал войну.

– Ты зачем его привёл? – надвинулся на меня трактирщик. – И почему он с тобой?!

Толпа за его спиной загудела. Местное население Ткача не любило, и не стеснялось это демонстрировать. Видимо, он их чем-то сильно достал. Наиболее рьяные начали нас обходить, горожанин с глефой зашёл справа, нацелив клинок мне в бок.

Ситуация с каждой секундой становилась горячей. Ткач согнул ноги в коленях, растопырил руки. Вряд ли он собрался плести невод, времени не хватит, наверняка изобразит что-нибудь другое, и боюсь, это никому не понравится. Придётся обнажать Бастарда, и ещё неизвестно, против кого придётся его использовать. А Ткач мне нужен живой.

Во мне проснулся тот Соло, который не так давно резал нубов и вбивал колы в задницы. Резкий, действенный, жестокий – я по нему уже соскучился.

– А в чём проблема, трактирщик? Он тебе тоже за перчатки задолжал или ты до его бабушки домогался, а она тебя отшила, и ты ему теперь тупо мстить взялся?

Лучшая защита – нападение. Ловкий Умберто растерялся. Все слова, которые он хотел сказать, вылетели из головы, и он захлопал ресницами, как будто хотел улететь.

Хлопай ресницами и взлетай…

Но уж слишком он тяжёлый для таких слабых крылышек

– Какая бабушка? Ты чего несёшь, венед? – забубнил он.

– А ты думал, об этом не узнает никто? – продолжил наезжать я. – Или о том, как ты кобыл в конюшне брюхатишь, а потом на жеребца сваливаешь?

Народ начал потихоньку от трактирщика отваливать. Горожанин поднял глефу, облокотился о древко и заинтересованно прислушался.

Умберто закрутил головой.

– Да вы чего? Люди, вы кому верите? Он врёт! Он только сейчас это придумал. Вы же меня знаете.

Народ смотрел на него с подозрением. Оболгать легко, а вот оправдаться потом почти невозможно. Даже если люди очухаются, дескать, и то верно, не может трактирщик лошадь отыметь, да ещё чтоб жеребята пошли. Но мыслишка в голове будет биться: а вдруг может? И спустя таймов сто городские обыватели расскажут заезжему страннику за кружкой пива: а вот есть у нас трактирщик, так он с лошадьми того самого – и пойдут лошадей показывать, которые от того самого и произошли.

Глупость, конечно, но в ложь поверить легче, чем в правду, тем более в нелепую, и я был готов напридумывать ещё кучу небылиц, дабы обывателям было что рассказывать холодными вечерами. Но трактирщик вскинул руки в защитном жесте.

– Ладно, венед, нравится тебе этот синерожий, хоть женись на нём, только в городе не задерживайтесь.

Он посторонился и махнул людям, чтоб расступились, но я решил выкачать из ситуации всё, что можно. До жилища Беззубого нам минимум три дня топать, не мешало бы провизией затариться. И пивка на дорожку выпить.

– А что ты сразу на попятную? У меня за пазухой много секретов на твой счёт. Мне старуха Хемши такого про тебя наговорила, – я загадочно воздел глаза к небу.

Народ придвинулся ближе. Встреча нравилась людям всё больше и больше.

– Чего ты хочешь? – почти зашипел Умберто.

– Хороший вопрос, – кивнул я. – Пойдём в трактир, обсудим. В тёплой обстановке и при накрытом столе говорить проще.

Вести меня к себе Умберто не хотел, но отказать не осмелился.

В трактире я потребовал всего самого лучшего, кухонные девки едва успевали поворачиваться. На стол выставили свежее пиво в закрытых кувшинах. Чтобы пиво не грелось, кувшины поместили в особые ёмкости с кусочками льда. Для этого сынок трактирщика специально бегал в ледник. Рядом в мисках выложили жареную на вертеле курятину, солёную рыбу, обтекающие жиром свиные колбаски, вокруг холодные закуски в большом разнообразии. Всё настолько вкусно, что от одного вида слюнки потекли. Что не съем, то с собой возьму. Перед Ткачом поставили плошку сырого мяса. Выяснилось, что иной пищи он не потребляет.

Трактирщик сидел напротив, хмурился. В сторону Ткача старался не смотреть, впрочем, в его сторону никто не смотрел.

– Ты чё так на моего синего друга взъелся? – я намазал на хлеб толстым слоем масло, сверху положил филе селёдки и зелёного луку, надкусил – вкуснотища. Щёлкнул пальцами, служанка налила в кружку пива.

Умберто выглянул в окно. Возле крыльца толпились горожане. У некоторых по-прежнему были вилы.

– Чего взъелся, спрашиваешь? – он ткнул в окно. – А ты у людей спроси.

– Я у тебя спрашиваю. Мы тут для того и собрались, чтобы народ в свои дела не вмешивались. Или я не прав?

– Прав, прав, – Умберто несколько раз хлопнул кулаком по раскрытой ладони.

– Он ищет мою смерть, – разрывая зубами кусок мяса, сказал Ткач.

– За что?

– Низкорождённые приходили в долину, никто не вернулся. Остальных это не обрадовало.

Образный ответ. Нечто подобное я и ожидал услышать.

– А чего они от тебя хотели?

– Золото.

– Золото?

– Да какое там золото?! – всплеснул руками Умберто. – Чего он мелет?

– Вокруг озера золото, – пояснил Ткач. – Они копали земля, делали воду грязной. Баран уходил, рыба дохла, есть нечего. Я убил одних, другие убежали, затаили обиду.

Я посмотрел на Умберто.

– Что, целым городом с одним четвероруким пацаном справиться не смогли? А, ну да, я забыл, вы же только со спящими воевать способны.

Умберто закусил губу.

– Он маг. Как с ним справиться?

– Я же справился.

– Ты магоборец. Тебя старуха Хемши благословила. Я на сомневался, что ты его одолеешь.

– Вот почему ты мне дорогу к Снежным отрогам указал.

Умберто уныло кивнул.

– Я думал, ты его убьёшь. А ты его в город привёл.

– Не всё коту Масленица. Я бы его завалил, ты бы золотишко к рукам прибрал. Ловко придумано. Тебя за такие придумки ловкачом прозвали?

– Ловким.

– Хрен редьки не слаще. Знаешь, что я сам об этом думаю? Наказать тебя надо. И весь ваш гнилой городишко. Будете мне дань платить.

– Чего?

– Налог.

– За что?

– Да хотя бы за то, что придушить меня хотели.

– Это не мы хотели, это благородная донна. Она велела схватить вас и привести на площадь. А перчатки – тьфу на них. Донато дель Конте, жалкий пропойца, их просто забыл на стойке. Я уже потом стал говорить, что он оставил их в залог. Хотел продать, да кто-то спёр. И не жаль. Можешь себе их оставить.

Вот как, Эльза нас специально здесь ждала. Только откуда она узнала, что мы этот путь выберем?

– Эльзу давно знаешь?

– Эльзу?

– Благородную донну.

– Всегда знал. Как себя помню. Она экономка у нашего маркграфа. С ней лучше не ссориться.

То, что с ней лучше не ссориться, я и без него в курсах, а вот как она умудряется одновременно со всеми графьями и герцогами дружить – загадка.

Ладно, спрошу об этом её саму.

Я постучал пальцем по столу.

– Слушай сюда, Умберто. Сколько вы своему Салуццо платите?

– Фиксированной ставки нет. Если приезжает сборщик налогов, то тысяча двести монет серебром со всего города плюс семь процентов ему на карман. А если благородная донна, то тысячу монет. Но она может потребовать что-то исполнить. В тот раз потребовала схватить вас.

– Донну оставим в покое, мы с ней отдельно побазлаем. А вот семь процентов на карман мне нравится. Красивая сумма. Сколько там получается?

– Восемьдесят четыре серебром, – пробурчал трактирщик.

– Округлим до золотого. И назовём эту акцию восполнением морального ущерба. Надо бы, конечно, и за физический взять…

Умберто напрягся.

– …но на первый раз ограничимся этим, – я потряс пальцем. – Но если сунетесь в долину снова, я весь ваш поганый городишко раком поставлю и отымею во все имеющиеся отверстия. Понятно объясняю?

– Понятно.

Из трактира я выходил богаче на золотой и с полным мешком провизии. Горожане расступились, сынок трактирщика подвёл кобылу. В седло я садиться не стал, повёл в поводу. Толпа неотступно следовала да нами. Народ по-прежнему был настроен против Ткача, но в открытую напасть боялись. Умберто успел им шепнуть кое-что, и теперь они шушукались у меня за спиной, посылая незримые проклятья.

Когда обходили торговую площадь, я заметил вывеску: «Товары для героя от мастера Винсенто».

Давно я по лавкам не ходил. Сначала денег не было, потом случая не представилось, потом опять денег не стало. А сейчас вот золотишко в мешке позвякивает.

Я толкнул дверь. За мной следом вошли Ткач, Умберто и ещё несколько человек. В узеньком пространстве лавки мгновенно стало тесно. Я окинул взглядом стеллажи. На полочках лежал аккуратно сложенный новенький шмот, начиная от дешёвой крестьянской обувки, позволяющей без устали копать землю за счёт дополнительной выносливости, и вплоть до широкополых шляп, защищающих своего носителя от помоев, льющихся из окон добропорядочных горожан.

Тёмный ассортимент. Крестьянский труд, не спорю, тяжёл и полезен, но на вывеске было написано «Товары для героя». И что в этих шляпах геройского?

За прилавком стоял мастер Винсенто. Я узнал его сразу. Это он сидел на скамье перед гарротой и что-то пробовал объяснить Эльзе. Из-за него и ещё одного мастерового придушили как котёнка бедного гончара. Интересно, к нему по ночам не приходят перепачканные глиной дети?

– Чем могу помочь уважаемому покупателю? – расплылся в улыбке Винсенто, заметил Ткача, и улыбка стала чуть уже.

Я склонился над прилавком. Дверные замки, цепочки, подковы, галантерея. Тоже ничего героического.

– Товар не соответствует вывеске.

Мастер огладил бороду.

– Это как посмотреть.

– Да тут куда не смотри, всюду хрень. Грабители наверняка твою лавку стороной обходят, брезгуют.

– Не соглашусь, – мастер прошёл к концу прилавка. – Обратите внимание…

На чёрной бархатной подушечке лежал серебряный медальон. На вид простенький, без узоров и украшений, потемневший, поцарапанный. Мастер нажал невидимую кнопочку, крышка откинулась, внутри лежал засушенный цветок. Я даже не взялся определить к какому виду и роду он принадлежит, просто сморщенное растение, потерявшее от долгого хранения всё своё естество.

– И что в нём особенного?

– По преданию, – мастер Винсенто закрыл медальон, – если растереть цветок в пыль и подсыпать в воду, то выпивший эту воду на мгновенье увидит правду.

– И?

– Вам этого мало?

– Сейчас вообще ничего не понял. Что значит увидеть правду? Да ещё на мгновенье. Это игра слов или заклинание?

Мастер развёл руками.

– Никто не знает. Возможно, вы станете первым, кто узнает. Медальон перешёл ко мне от отца, а к нему от деда. Каким образом он оказался у дедушки, ведает лишь Игра. Всё в её воле.

Врёт. Наверняка знает, откуда медальон взялся. Но врёт. Жаль, Гнуса нет, он бы этого лавочника раскрутил на информацию.

– И много у тебя таких геройских медальонов?

– Этот единственный.

– Ну да, я сейчас уйду, а ты из-под прилавка достанешь новый и будешь втюхивать следующему дурачку.

– Вы можете взять его просто так. В дар.

– В дар? То есть, безвозмездно?

– Абсолютно.

В благотворительность Винсенто верилось с трудом. Рожа хитрая, глаза бегающие. Он гончара на казнь отправил за копеечный долг, а тут бесплатно серебряную вещь. Что-то здесь не так.

Но медальон я взял. Ткач посмотрел на него и отвернулся, Умберто недоверчиво покачал головой.

– Только не вешайте его на шею, – Винсенто пальцем указал на рукоять меча над моим плечом. – Вставьте его в навершие.

Я вытащил меч и осмотрел рукоять. Навершие было выполнено в виде полукруга, внутри прорезь. Медальон подходил к ней по размеру. Я примерил, чуть надавил. Внутри что-то щёлкнуло, и медальон легко вошёл в прорезь, словно она специально была для него создана.

И всё, больше ничего не произошло.

– А свитков у тебя нет? – осведомился я.

– Свитков? – он переглянулся с Умберто. – Свитки запрещены законом. Ни один алхимик не создаст его… Да и профессия эта запрещена. Всё, что связано с магией – запрещено.

– Поэтому вы всегда проигрываете, – проговорил Ткач. Он направил вверх указательный палец, и на кончике его затрепыхал свечной огонёк. Все, кто был в лавке, вздохнули испуганно и попятились.

– А печати невосприимчивости где берёте? Только не говори, что первый раз об этом слышишь. Этот, – я кивнул на Умберто, – на себе её носит.

– Печать невосприимчивости не возбраняется законом. Но их поставляют исключительно с разрешения циркулятора марки, и каждая из них проходит под строгим учётом. Если вам нужна такая печать, то советую обратиться к нашему мэру. С его разрешения…

– А кто мэр?

Винсенто скосился на трактирщика. Я понимающе кивнул. Понятно теперь, почему тот берёт на себя функции переговорщика и обвинителя.

– Ладно, невосприимчивость мне не требуется. Мне и без того всё бесплатно дают. Сначала мэр ваш, теперь ты. Проторгуетесь вы с таким подходом к бизнесу.

Не прощаясь, я вышел из лавки и двинулся к ратуше. Ткач не отставал. Горожане далеко нас не отпускали, дышали в спину. Я чувствовал это дыхание, и оно бесило.

Сразу за ратушей начиналась тропа к Снежным отрогам. Пройдя шагов тридцать, я обернулся.

– Спасибо, что проводили. Дальше мы сами.

Среди толпы снова мелькнул профиль Буша. Увидев, что я смотрю на него, он слегка присел, как будто прятался. Когда мы поднялись к отрогам, я ещё раз оглянулся. Горожане стояли всё там же. Правее, между ратушей и городскими огородами, я заметил несколько человек с оружием. Это были кондотьеры, которые сопровождали Эльзу, а после её ухода вынужденно остались в городе. Я предлагал взять их с собой, мало ли где пригодятся, но старуха Хемши не разрешила, сказала, у них своя роль. В тот раз я лишь пожал плечами, а сейчас подумал: о какой роли она говорила? И какой стороной эта роль может повернуться ко мне?

Глава 9

Ткач не солгал, дорога через ущелье и вправду оказалась короче тракта, и уже на следующий день мы вышли к жилищу Беззубого Целовальника. Радостных оваций по поводу моего возвращения не прозвучало. Всем было плевать, где я пропадал несколько дней. Эльза даже не ругалась за то, что я без спросу взял её кобылу. Небольшое оживление вызвал Ткач. Встречать четверорукое чудище синего цвета никому до сих пор не доводилось. Сын Снежных отрогов, надо отдать ему должное, при встрече с женщиной поклонился, демонстрируя свою воспитанность, и спросил:

– Это та Эльза, которая должна сделать из Соло мерин?

Блонди радостно оскалилась:

– Хорошая мысль. Спасибо за подсказку.

А Гнус фыркнул:

– Ну и голос. Мурашки прям. Бр-р-р. Где ты его подобрал?

Я похлопал сына по плечу.

– Прошу знакомиться – Ткач Серого неба, маг, волшебник и наш путеводитель до Ледяного города.

Эльза окинула Ткача оценивающим взглядом. Точно так она смотрела на меня на чердаке своего дома в Форт-Хоэне. Этот взгляд вызвал во мне ревность.

– Не рассчитывай, – хмыкнул я, – у него в штанах пусто.

– Ты о чём?

– О том самом. Нет там ничего. Ровно. Как у девочек, – я махнул ладонью, как будто отрезаю что-то.

– Придурок озабоченный! – тут же отреагировала блондинка. – Я о другом.

– Ну конечно, о другом. Кто бы сомневался.

– Придурок, – повторилась Эльза. – Мне просто интересно. Я и не знала, что такие монстры в Игре существуют.

– Ты настоящих монстров не видела.

– Ты сейчас о себе?

– Я…

Я хотел сказать, что говорю о боссах, какие они бывают разные и страшные… Не стал. Пошла она на хер. Сама озабоченная.

– Так вот он какой – сын Снежных отрогов, – протянул Гнус. – Я пытался Беззубого расспросить, но он в мою сторону только шарами кидается. Кстати, зайди к нему. Он велел, как ты появишься, чтоб к нему сразу шёл.

– Зайду сейчас, – сказал я, и стал доставать из мешка провизию. – Это вам. Поешьте.

– Еда! – вытянулся Гнус. – Наконец-то. Я на местных карасях уже истощал.

Эльза тоже приподнялась на цыпочках, поглядывая, что я принёс.

– Тут всего помаленьку: мясо, овощи, пиво. И ещё деньгами разжился. Целый золотой. На дорогу хватит. В отличие от некоторых, я думаю не только о себе.

Не знаю, что я хотел сделать: похвастаться или пристыдить, но ни то, ни другое не удалось. Меня не услышали. Гнус и Эльза не видели ничего, кроме еды.

Я велел Ткачу оставаться, а сам направился к жилищу. Беззубый уже выглядывал из двери. Когда я подошёл, он сказал недовольно:

– Чего долго так?

– Да пока то, сё. Зверя встретил.

– Какого зверя?

– Чиу. Из страны Шу.

Гном нервно оглянулся.

– Не произноси его имя вслух. Если б ты его встретил… если б встретил… Сдох бы уже!

– По-твоему я вру?

– Нечего зверю здесь делать. Он сюда и попасть-то не может.

– Караванщик сказал, что он из клетки вырвался и убежал. Везли его к какому-то вельможе. Теперь ищут.

Гном чиркнул глазами по округе.

– Он на тракте шалит, – успокоил его я. – Арбалетчика съел. Прикинь, мы вместе в карауле стояли. Я к костру отошёл, вернулся – хрен. Как корова языком слизала…

– Значит, сыт, – облегчённо выдохнул гном. – Сюда не явится. Да и вам тут больше делать нечего. Задание на сына выполнил, вот и славно. Манатки свои собирайте и валите. Чтоб к вечеру я вас здесь не видел.

Такого поворота я не ожидал. Надеялся, что хотя бы до утра тут побудем. Куда идти на ночь глядя?

– А если не свалим? – встал я в позу.

– А если… Старухе пожалуюсь, она тебя накажет.

– Сделает таким же как ты? Соло – Щербатый Подёнщик!

– Смейся, смейся. Она может всё. И всё знает. Она в пыль тебя сотрёт!

– И что в этом нового? Меня каждый день в пыль стереть пытаются. Ещё неизвестно, что в Ледяном городе будет.

– Что будет, то будет, а со старухой Хемши всё равно лучше не ссориться. Она женщину из верхнего мира в теле игрока заперла. А тебя туда вернуть может. Хочешь снова стать тем, кем был?

Я облизнул губы. Стать тем, кем был? Пятидесятилетним учителем истории в поселковой школе? Может мне и нравилась когда-то моя жизнь – учить детей, что может быть благороднее? – но я уже как-то привык к сражениям и сладким надеждам на Эльзу. Да и как можно вернуться в тело, которое давно похоронили? Бред.

– Такое не возможно.

– Как знать, – хмыкнул гном. – Ладно, оставайтесь до утра. Но чтоб утром вас не было! Накличете ещё зверя на мою голову.

Вечером мы сидели у костра, запекали пойманную Гнусом рыбу. Принесённое мной продовольствие кончилось быстро. Мало я взял у трактирщика, надо было больше брать. Ткачу дали сырых карасей. Он громко хрустел костями, чешую выплёвывал.

Я есть не хотел, думал о предстоящем деле.

– А где этот Ледяной город находится?

Ответил Гнус.

– Где-то на границе со страной Шу. В горах.

– И кто там живёт?

Гнус пожал плечами.

– Какие-нибудь ледяные люди. А может не ледяные. Об этом городе мало что известно. Он просто есть, а что в нём, кто, сколько – без понятия.

Эльза молча отщипывала от рыбы кусочки мяса, и в разговор вступать не собиралась

– Город Сияющих Ледяных Вершин, – сказал Ткач. – Так он называется правильно.

– Ты откуда знаешь?

– Моя мать родилась там. Она дочь Ледяного города. Ледяной народ – мой народ.

Он откусил голову очередной рыбине и зачавкал.

– Ледяной народ вымер много таймов назад, – скривился Гнус.

– Почему тогда ты сын Снежных отрогов, а не Ледяного города? – спросил я.

– Город попал под власть Тех, кого никогда не видно. Призраков. Мать бежала в отроги. Я родился. Я – сын Снежных отрогов.

– Беженец, – с издёвкой проговорил Гнус.

Я бы на месте Ткача отвесил мошеннику затрещину. Ткач не отреагировал.

– А отец где? Где остальные жители?

– Из города больше не вышел никто. Мать говорила, они пытались отбиться – не смогли. Когда я научился охотиться, мать ушла в город. Хотела узнать об отце. И не вернулась. И мы не вернёмся.

– Что за призраки?

– Не знаю. Мать говорила, что мы воевали долго, но они победили. Они всегда побеждают.

Если бы они всегда побеждали, то уже захватили Игру. Но об этих призраках ничего неизвестно, кроме того, что они владеют Ледяным городом. Ткач уверен, что обратной дороги оттуда нет. Однако она должна быть. Старухе Хемши нет смысла отправлять меня на заведомо невыполнимое задание. Ей нужен осколок.

Костёр начал затухать. Я лёг, положил под голову кулак. Ткач перестал чавкать, Эльза ушла в свой шалашик. Тревожно проблеяла коза Беззубого, и почти тут же чванливый голос гнома позвал её в жилище. Вот же говнюк. Козу зовёт, а нас не пускает.

Хрустнула ветка. В ночи это прозвучало как выстрел. Ко мне кто-то крался. Я снова, вот уже в который раз, чувствовал приближение чужого. Свет от костра порыжел и спрятался, и как я не напрягал зрение, видел только неровную полосу кромок деревьев по другую сторону озера. Ткач лежал неподалёку, посапывал. Он не чувствовал ничего. Гнус… Гнуса не было.

Твою мать… Если это опять зверь, и он уволок Гнуса… Не очень большая потеря, но я к нему привык. Да и не в привычке дело, а в том, что зверь преследовал нас, вернее, меня. Получается, он всегда рядом.

Я достал меч. В темноте сталь отсвечивала лазурным, и разгоняла темноту на метр вокруг. Эта особенность стала проявляться после закалки. С одной стороны, удобно, можно использовать Бастарда в качестве фонаря. С другой – выдавало меня с головой. Противника я не видел, а он мог ориентироваться на свечение.

Я повёл мечом вправо, влево, сделал большую восьмёрку. Свечение стало ярче, видимость улучшилась. С острия сорвался луч и ударил в темноту как прожектор. Заплясали тени деревьев, стоявших в полусотне шагов от берега.

Ночью в ущелье, когда Ткач напал на меня, ничего подобного не было… Странно.

Я осмотрел меч по всей длине. Свечение давал медальон. От него по рукояти на лезвие переходили полосы чистого света, а потом уже клинок окрашивал его лазурью и расширял. Делал ярче, сильнее. Вот в чём его сила. Но что это даст в бою? Будет слепить врага? Вряд ли. Днём я доставал меч – и никакого свечения не было, оно проявляется только ночью, да и то если им вращать. Пока я держал меч неподвижно, лазурь начала тускнеть, и мне снова пришлось прокрутить восьмёрку.

– Туши свет, подёнщик!

Из темноты вышел Гнус.

– Это ты что ли лазишь?

– А ты блондинку искал? Больно ты ей нужен.

Он лёг поближе к тлеющим углям, подставил им спину. Я присел рядом.

– Гнус, а кто такой Чиу? Босс?

– Откуда ты о нём узнал? – поднял голову мошенник.

– Встретился, когда в Кьяваре-дель-Гьяччо ходил.

– Врёшь. Если б ты с ним встретился, то сейчас со мной не разговаривал. Чтобы убить зверя надо… я не знаю… десять чандао в бордовых доспехах, и то не уверен. Или маги из страны Шу. Только у них есть шанс с ним справиться.

– Я не собирался его убивать. Просто видел следы.

– Следы он видел, хе.

Гнус выдохнул и перевернулся на другой бок.

– Странно, – проговорил я.

– Чего тебе странно?

– Вокруг нас звери бродят, призраки. По лезвию бритвы ходим… Ты же дрищ, Гнус. Ветка хрустнет – трясёшься. И до сих пор не сбежал. Чё так?

– Не пришло ещё время бояться, подёнщик, – мошенник зевнул. – Отвали, дай поспать.

– А когда оно придёт?

Гнус захрапел. Притворно. Плевать. Пусть притворяется. Я и без его подсказок знаю, когда оно наступит – время трястись от страха.

Разбудил меня Гнус. Я встал, протёр глаза. Над костром поднималась тонкая струйка дыма и под давлением ветерка уходила к опушке, путаясь в широких сосновых лапах.

– Где Ткач?

Мошенник кивнул в сторону озера.

Затягивая на ходу ремни, я подошёл к кромке. В тридцати метрах от берега Ткач мощно загребал кролем, приподнимаясь над водой на полкорпуса. Плыл быстро, как на подводных крыльях. В четыре руки делать это было не сложно, да ещё магию, наверное, подключил.

Эльзы рядом нет? Нет. Из шалашика донеслось пение. Ещё не выходила.

Я вернулся к костру.

– Гнус, завтрак будет?

– Я тебе не повар. Иди заячью капусту грызи.

С тех пор, как он спас меня после боя под Вилле-де-пойс, его характер испортился. На место послушного подобострастного Гнусика приходил хам, который на одно слово старался ответить двумя, причём в дерзкой форме. Я долгое время терпел, потому что до Кьяваре-дель-Гьяччо мы в определённой степени были на равных. Но после задания бабушки Хемши равность исчезла, и я снова стал начальником.

– Много разговаривать начал. Слышь? Осторожней со словами.

– А то что?

Я дал ему под дых, ухватил за шиворот и как кеглю отправил в озеро. Всплеск воды и мат показали, что я выбил страйк.

– Соло… – выскакивая на берег и отплёвываясь, захныкал Гнус. – За что?

– Ты же просил показать, что будет. Я показал. Ещё есть пожелания?

Пожеланий больше не было. Гнус подошёл к костру, начал раздеваться, чертыхаясь.

– Помоги выжать!

– Сам не маленький.

Из шалаша вышла Эльза в прозрачной сорочке. Посмотрела, что за шум и, виляя бёдрами, направилась к озеру.

Сука!

Не глядя на неё и старясь держаться нейтрально, я громко сказал:

– Две минуты на сборы. Кто не успеет – ждать не буду.

Слово я сдержал, и через две минуты уже шагал по дороге. Первым меня догнал Гнус – мокрый, злой и молчаливый, надеюсь, урок не прошёл бесследно. У поворота, где дорога вплотную подходила к озеру, сидел на корточках Ткач. Тоже мокрый. От берега к дороге вела цепочка тёмных следов.

Эльза догнала нас на подходе к поляне сестёр Пелагатти: на кобыле, в сером балахоне, только капюшон откинут, а на голове причёска из пушкинской эпохи. Верхние пряди завиты и падают на щёки аккуратными локонами, на затылке волосы собраны в пучок и немного взбаламучены. Чуть выше лба – серебряная диадема в виде пшеничных колосков с золотыми усиками. Где она всё это берёт? И главное, когда успевает?

Хотелось спросить, куда она с такой причёской собралась, но побоялся нарваться на холодную брезгливость.

Выйдя на тракт, повернули влево. Ткач сказал, что Ледяной город находится в трёх днях пути на запад. Неподалёку от границы со страной Шу будет поворот к Безропотному перевалу, а там уже рукой подать. Гнус добавил, что никаких поселений впереди нет, только один постоялый двор, где встают на постой торговые караваны и одинокие странники. Если повезёт и народу на тракте будет немного, то следующую ночь можем провести на мягких перинах.

Он думал только о том, чтобы вкусно пожрать и мягко поспать. Мещанская позиция. А мне надо ломать голову над тем, как быть дальше. Слова Ткача о призраках если не пугали, то настораживали. Кто они такие и как с ними бороться? Это магия или нечто более реалистичное?