Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Из одежды выбор пал на камуфляж, самый распространённый наряд среди старателей, а именно под них мы и будем косить. Три человека – оптимальный состав для артели. Дальше… Тактические ремни, берцы. Старатели народ зажиточный, так что всё это будет способствовать нашей легенде. И никаких бронежилетов и касок, мы же не штурмовики.

К вечеру вернулась Алиса, протянула баночку с заветной серебряной жидкостью. На взгляд бывшего загонщика карт сто-сто двадцать. Восемь доз. Должно хватить. Я сунул банку в боковой карман, вскинул ранец на плечо.

– Ну, прощаемся.

Алиса прильнула ко мне и проговорила мягко:

– Верни мне сына, Дон.

– Верну, не сомневайся. А ты жди весточку от Тавроди. Он обязательно с тобой свяжется, ему нужна ты, а не Савелий. Наверняка предложит обмен. Сразу не соглашайся. Угрожай, хами, плачь, обещай, что я его найду и кастрирую, в общем, веди себя неадекватно. Он должен быть уверен, что мы здесь и ничего предпринимать не собираемся. Будут новости, пришли Желатина или Хрюшу, или просто положи записку в коробки с сухпаем и патронами.

Хрюша кашлянул.

– Дон…

– Чего?

– С запиской скорее всего не получится. И насчёт сухпая тоже не уверен.

– Почему?

– Видишь ли, наш станок несколько иного типа, не такой, как в Загоне.

– Конкретней.

– У него выход блуждающий.

– Это как?

– Нельзя быть уверенным, что окажешься в расчётной точке. Сегодня это будет одно место, завтра оно может сдвинуться на полста шагов влево, вправо, вперёд. Поэтому нельзя что-то взять и отправить. При каждом запуске кто-то должен находиться рядом с местом выхода, иначе существует вероятность, что записка попадёт не в те руки.

Я замотал головой. Что за хрень: влево, вправо?

– Ничего не понял. Можешь на примере?

– Могу. Смотрел фильм про терминатора, как они попадали из будущего в прошлое? У нас примерно так же. Перемещение будет проходить открытым способом на свободную площадку в пределах ста метров от расчётной точки. Вокруг объекта создаётся световой кокон, работающий как защитный барьер. В Загоне он ограничен стенками контейнера, чтобы избежать непредвиденного внешнего воздействия по окончании перехода. В нашем случае будет существовать определённый риск столкновения с посторонним предметом, но он минимален. По моим расчётам возможность столкновения равняется один к тысяче тридцати семи.

Я всё равно мало что понял, но кивнул:

– Хорошо, пусть будет так. А как насчёт вернуться? Или снова придётся брать загоновский станок штурмом?

– Нет, этого не потребуется. Мы не можем использовать свой станок часто, дабы не привлекать к себе внимания. Требуется много энергии, один запуск обесточивает всю округу. Поэтому предлагаю действовать следующим образом: первого числа каждого месяца я буду запускать станок. Ваша задача визуально обнаружить место выхода, это не сложно, и занять его. Для этого у вас будет ровно сорок девять минут. Потом начнётся обратный заброс.

– Понял. Приблизительно, где находится точка выхода?

– Южнее Депо номер одиннадцать. Там высотка, ты её знаешь.

Да уж, эту высотку я знал хорошо, с ней у меня связано много воспоминаний. Место удобное, по прямой до Загона километров пятнадцать, плюс железнодорожная станция рядом, при необходимости можно доехать до Восточного въезда.

– Ты сам сколько раз под этот станок ходил?

– Дважды, – Хрюша показал два пальца. – Ощущения те же, что и от загоновского, так что ничего нового.

Я посмотрел на Киру. Она никогда не была под станком, по глазам было видно, что мандражирует, но от желания отправится в Загон отказываться не собиралась. Главная причина – она хочет найти мать, поэтому я и не посмел отказать.

– Контакты были?

– С местными? Нет, – он посмотрел на Алису. – За сорок девять минут наладить контакты нереально. Разве что с тварями.

– Ладно, это выяснили, новые вопросы будем решать по мере поступления. Отправляй нас, Хрюня.

Мы прошли на задний двор. Лаборатория находилась в старом амбаре. Раньше в нём хранили сено и различную рухлядь, потом Алиса попросила отдать его Хрюше. Я знал, чем он занимается, но не верил, что добьётся своего. Вечно у него что-то взрывалось, искрило, воняло гарью. Сейчас было тихо, только аппарат, похожий на релейный шкаф, настороженно гудел.

По центру лежал деревянный помост размерами три на три, края по периметру выглядели обожжёнными. К каждому углу при помощи крокодильчиков крепились электрические провода. Насколько мне известно, дерево не является проводником тока, ибо плотность связей не позволяет свободным электронам перемещаться внутри древесных структур… Стоило мне об этом подумать, как Хрюша взял ведро и окатил помост водой. И указал:

– Вставайте.

Я первым поднялся на помост, за мной Кира. Она взяла меня за руку, словно слонёнок за мамкин хвостик, и закусила губу.

– Расслабься, – посоветовал я. – Больно не будет, только ощущение невесомости, тошнота. Но не долго. Главное, делай, что я говорю. Как переместимся, будь позади меня. Увидишь тварь – любую! – стреляй. Не забыла, как пользоваться дробовиком?

– Пап, конечно умею.

– Коптич, твоя зона контроля, – я указал назад и влево. На месте не стой, двигайся.

– Не учи отца… – он кашлянул. – Ты забыл, Дон, это я тебя всему научил.

– Помню. И как едва не пристрелил меня, тоже помню.

– Это старое, забудь. Теперь мы с тобой до смерти одной цепью скованы.

– Готовы? – выкрикнул Хрюша. – Поехали!

Воздух заискрился, затрещал, по кругу побежали молнии. Поддон словно бы приподнялся, меня тряхнуло, Кира крепче вцепилась в руку. Пахнуло озоном. Золотой кокон стал непроницаем, побежали неоновые полосы…

Глава 2

Снова встряска – и нас бросило на асфальт. Высоко в небо ушла огненная стрела, на мгновенье зависла и рассыпалась мелкими искрами. Я перекатился через плечо, встал на колено, автомат перед собой. Вовремя! В трёх шагах впереди сидел на корточках багет. Он склонился над тушей пёсотвари, похоже готовился завтракать. Ножи на левой лапе были вымазаны кровью. Асфальт под пёсо тоже не блистал чистотой, успела набежать приличная лужа, тонким ручейком стекая к бордюру. Её пробовал на язык багет-детёныш. Самка с щенком!

Багет, не раздумывая, кинулся на меня. Три шага для него – доля секунды. Отступать нельзя, за спиной Кира. Как я успел, хрен знает, но за эту долю снял автомат с предохранителя, передёрнул затвор и надавил спуск. Калаш забился в руках, вся очередь ушла багету в грудь. Силой выстрелов его отбросило, я вскинул автомат к плечу и уже прицельно добил тварь в голову. Детёныш рванул в заросли акации. Не отрываясь от прицела, я быстро повернулся влево-вправо. Никого.

– Коптич?

– Чисто.

– Дочь, как ты?

Кира что-то промычала, похоже, её тошнило. После первого скачка такое со многими бывает. Сейчас она не замечала ничего, кроме собственного самочувствия.

По-прежнему не опуская оружия, я огляделся. Справа метрах в тридцати стояла моя высотка – все десять краснокирпичных этажей с зубьями по краю крыши. Дверь подъезда снесена, окна первого этажа зияют чёрными провалами. Вдоль дворового проезда знакомые заросли жёлтой акации. С момента нашей последней встречи они, похоже, не стали ни выше, ни шире, ни гуще.

Слева за акациями ряд хрущовок, за ним должно быть Депо. Там наверняка слышали выстрелы, не знаю, направят патруль на проверку или нет, но надо уходить.

Планов, что делать по прибытии в Загон, пока не было. Всё произошло настолько стремительно – ночная погоня, стрельба, Алиса, станок – что и собраться-то как следует не получилось. Что, как, где, когда – ничего не понятно. Поэтому первое, что необходимо сделать, залечь где-нибудь, успокоиться, обдумать ситуацию и наконец-то выработать план дальнейших действий. Лучше высотки для такой лёжки не придумаешь.

Я щёлкнул пальцем и указал на подъезд. Поднапрягся, сканируя пространство вокруг. Никого. Ни визуально, ни ментально. Это хорошо, но подстраховаться следует.

– Кира, просканируй.

Минуту или две Кира глубоко дышала носом, проверяя дом, наконец, сказала:

– Папа… никого. Только в подвале что-то шевелится. Не пойму что.

Скорее всего, «кто».

Я прошёл к подъезду, менталка заработала лучше. Права Кира, в подвале кто-то есть. Две кляксы. Красные. Значит, опасность. Шагов десять, девять, восемь… Заглянул в подъезд и тихо проговорил:

– Корабли лавировали, лавировали, суки, да не вылавировали.

В ответ захрипело:

– Лари-лари… ли-ли…

Подражатели, кто бы сомневался. Как неудачно они тут засели. Два сразу. Словами из подвала их не вытянешь, а лишний шум поднимать не хочется. Но и соседей таких иметь тоже не в радость.

– Давай в другой дом, – предложил Коптич.

– Останемся здесь, – отказался я.

– Как-то не очень удобно жить с подражателями под боком.

– Нормально. С нами Кира. Они её чувствуют.

Что есть, то есть, твари чувствуют двуликих и близко стараются не подходить. Я понял это на примере с Алисой. Сколько бы мы не ходили с ней по Территориям, твари ни разу на нас не напали, наоборот, сторонились, и это вторая причина, по которой я взял дочь с собой. Да и лучше места для базы всё равно не найти. С крыши и верхних этажей просматривается половина Развала, плюс точка выхода рядом.

– Хорошо, – кивнул Коптич. – Тогда заходим через квартиру. Я первый, ты прикрываешь.

Дикарь, не смотря на отсутствие половины левой ноги, легко вскарабкался на подоконник и перелез в квартиру. Чертыхнулся, споткнувшись обо что-то, и проговорил:

– Кирюха, руку давай.

Я присел перед окном на корточки, Кира забралась мне на плечи, Коптич подхватил её и затащил внутрь. Я ухватился за край карниза, подпрыгнул. Кляксы зашевелились, послышалось утробное рычание. Если полезут в квартиру, без стрельбы не обойтись. Двух подражателей ножом я не завалю.

– Коптич, проверь выход. Глянь, что там с дверью.

Дикарь поковылял в прихожую. Кира дёрнула меня за рукав.

– Пап, на севере движение. Люди.

На севере… Где у нас север? Кажется, со стороны Депо. Не иначе патруль. Быстро среагировали.

– Много?

– Пять.

– Далеко?

– Не скажу точно, четыреста или пятьсот метров. Приближаются.

Очевидно, платформа. Спустя минуту я начал ловить отголоски чужого присутствия. За прошедшие годы моя чувствительность обострились, Алиса говорила, что я заматерел. Этого следовало ожидать. Наногранды со временем открывают в проводнике новые способности и улучшают старые.

Вернулся Коптич.

– Дверь на месте. Я тумбочкой её подпёр. Подражателей это не остановит, но хотя бы услышим.

Но напрашиваться к нам в гости подражатели не собирались. В окно я увидел, как на улицу вышел первый. Крупный экземпляр. Поднялся на задние лапы, принюхался. Интересовали его на мы, а мёртвый багет. Пролившаяся кровь теребила тварям нервы.

Вышел второй подражатель и не останавливаясь вприпрыжку направился к багету. Ухватил зубами за голень, сдавил челюсти. Кость хрустнула. Кира невольно сжалась, с подобными звуками ей сталкиваться пока не доводилось. Ну ничего, привыкнет. И не такое ещё услышит.

Я знаком показал Коптичу, что пора уходить. Пользуясь моментом, мы вышли из квартиры и начали подниматься. На площадке перед десятым этажом остановились. Здесь погибла Юшка. Гоголь, мразь, подвёл её под тварь, и всё что осталось – разодранный ботинок в углу. Жаль, хорошая была бабёнка.

– Чё встал, Дон? – ткнул меня в спину Коптич. – Куда дальше?

– Крайняя квартира слева.

Внизу прозвучали выстрелы. Сначала хлопнул дробовик, потом забахали винтовки. Зарычал подражатель, кто-то закричал:

– У подъезда… У подъезда, сука! Ещё один…

Выстрелы звучали так часто, что даже винтовочный хор был похож на автоматные очереди. Охрана Депо сунулась к высотке через акации, не подумав, что здесь их могут встретить твари. Да сразу двое. Дебилы. Это я про охрану. Кто ж ходит по Развалу через кусты напрямую? Как будто новички или пьяные. Шлак!

Поднявшись на площадку десятого этажа, я первым вошёл в квартиру. Пусто, грязно, паутина в углах. На стене в прихожей частично сохранилась надпись:

Дв йно э прессо итте

Наш с Алисой пароль.

Прошёл на кухню, встал сбоку от окна и выглянул. Внизу шла бойня. Четверо загонщиков в упор расстреливали подражателя. Он обессиленный сидел на жопе и тряс башкой, вздрагивая при каждом попадании. Второй валялся на ступенях у подъезда. Возле акаций лежал человек, судя по неестественной позе, труп.

– Да сдохни же наконец! – взвыл кто-то в сердцах.

Подражатель послушался. Нехотя завалился на бок, дёрнулся конвульсивно и умер. Загонщики не сразу решились подойти к нему, выждали минуту и лишь после этого один рискнул пнуть мёртвую тварь.

– Сдох… Какие же они живучие.

– Подражатель, – словно отвечая на свои мысли проворчал второй. – Они такие… А Крендель как?

– Отбегался Крендель. Всё. Четвёртый за неделю. Мля, прокляли нас что ли?

– Это всё она… Безумная королева. Не будет добра…

– Заткнись!

Я наблюдал, как загонщики столпились над тварью. Доставать нанокуб, чтобы выкачать кровь и добыть драгоценные наногранды, не стали, хотя с двух туш, даже забрызгав кровью весь асфальт, они высушили бы карат тридцать не меньше. Им статы не нужны? Или охрана периметра перестала возить с собой нанокубы?

Загонщики подобрали труп Кренделя, бросили в кузов платформы и поехали к Депо. Странно как-то ведут себя. Приехали на выстрелы, тупо нарвались на двух подражателей, завалили кое-как, сушку не провели, потеряли своего и, не отработав причину выезда, свалили обратно.

Коптич, похоже, размышлял о том же. Он стоял рядом, поглядывал вниз и хмурился. Потом повернулся ко мне.

– Они чё, только вчера из-под станка выпали?

– Догони и спроси.

– Да ладно, Дон, никто в здравом уме не бросит столько невыжатой крови.

– Может у них фильтры закончились.

– Мозги у них закончились. Слушай, давай спустимся. Ну ей-Богу, жаль бросать такое богатство. Я сам высушу, ты только прикрой.

– Не мелочись, Коптич. У нас полная банка, хватит на несколько зарядок. А на запах крови сейчас столько тварей сбежится – не отобьёмся.

– Лишние пара карат никогда не помешают. Дон…

– Нет, я сказал. Всё, спокойно. Вторые сутки на ногах, предлагаю поесть и лечь спать. До утра отдыхаем. Кому приспичит – в соседнюю квартиру. Перед выходом проверяем лестницу на наличие посторонних существ. Ребёнок, тебя это в первую очередь касается, ясно?

Кира кивнула, а Коптич вздохнул и потянулся к ранцу за сухпаем.

Я наскоро перекусил перловой кашей с галетами. Разогревать не стал, не хотелось заморачиваться с портативным разогревателем. Из кухни перешёл в зал. Квартира была четырёхкомнатная, люди в ней жили обеспеченные, из Белостановской номенклатуры. Приличную мебели и вещи давно вытаскали, возможно, что-то я видел в Депо в баре для особо привилегированных гостей, но даже с учётом разрухи и запустения обстановка не выглядела бедной. Все комнаты изолированные, окнами выходили на три стороны, что увеличивало радиус обзора, не допуская лишних рисков.

Я встал возле окна. Вид открывался на улицу, по которой я брёл когда-то с МП-40 на шее. Крытые шифером крыши в обрамлении зелёных шапок деревьев, тянулись к Загону ровными рядами. По этой улице я могу ходить как по полю боевой славы. Чуть дальше и левее спорткомплекс, где рейдеры взяли нас с Внуком, потом дом и дворик, в котором Алиса устроила бойню зайцам. Господи, сколько воспоминаний связано с этими местами. Не думал, что вернусь сюда, да и не надеялся, если честно, а вот поди ж ты, снова смотрю на эти крыши, на эти улицы, на деревья. Жаль, что причина возвращения не туристическая поездка, а старый и, казалось, давно забытый конфликт.

Грудь сдавило. Только сейчас, освободившись от суеты последних суток, я полностью ощутил боль потери сына. Тавроди, чтоб ты сдох, сволочь… Никак не желает оставить мою семью в покое. Данара, Кира, теперь Савелий. Сколько это может длиться? Я убью его! Доберусь до Золотой зоны и убью. Не помешают ни пустыня, ни вараны, ни твари. Первым делом надо попасть в Загон. Это не сложно. По легенде мы старатели, хотим сдать наногранды в банк, так что у охраны на Восточном въезде вопросов возникнуть не должно. Единственный минус, кто-то ещё может помнить меня в лицо. Со временем отпущу бороду, а пока придётся положиться на Коптича. Он в состоянии заговорить зубы любому.

Потом заходим в Петлюровку, самое безопасное место для таких как мы. Слушаем новости, узнаём, чем живёт Загон, чем дышит, какому богу молится. Попутно решаем вопрос: как попасть в Золотую зону. Единственный известный мне способ – поезд. Сесть на него можно только с согласия Конторы, так что билет мне вряд ли продадут. Но расстраиваться рано, территория большая, должны быть другие дороги. Поищем, надо будет – подмаслим. Привлечём к сотрудничеству фармацевтов. Свиристелько Андрей Петрович, провизор, жди меня, дорогой, скоро заявлюсь к тебе в гости.

Я не заметил, как за размышлениями к Развалу подобралась ночь. Воздух стал серым и отзывчатым. Внизу у подъезда рычали твари, дожирали подражателей и багета. Те, кто считал себя охотником, сами стали едой. Такое здесь часто происходит, расслабляться нельзя.

– Пап, ты не спишь?

В комнату заглянула Кира.

– Нет, котёнок.

Она присела на пол возле меня, вздохнула.

– Здесь так много тварей… Постоянно их чувствую. В них столько злобы. Я не могу их контролировать. Носорогов могу и слонов могу, а их не могу. Почему?

– У них мышление построено по иному принципу. Многие вещи они воспринимают не так, как животные или люди. Они ближе к таким как я и ты. Когда ты последний раз обращалась в ревуна?

– Года два назад. В саванне меня окружила стая гиен, я испугалась и перевоплотилась. Порвала всех.

Последнюю фразу она произнесла с самодовольством.

– Помнишь те ощущения?

– Помню. Жажда, потом опустошение, потом радость и снова жажда.

– Вот это и есть суть тварей. Как только научишься их понимать, сможешь контролировать.

– Ты умеешь?

– Нет. Мне это не дано. Алиса отчасти может, значит, должно получится и у тебя. А мои рамки – образное общение.

Кира сощурилась, посмотрела в потолок. Мне показалось, что она готовится к перевоплощению. Неприятно было бы очутиться в одном помещении с ревуном. Алиса даже в таком состоянии способна оставаться человеком. Мы много разговаривали на эту тему. Она говорила, что в образе ревуна воспринимает окружающий мир как зону сплошной враждебности. В ней не существует времени, принципов, морали. Кто сильнее – тот и прав, а так как ревун самая сильная тварь, он делает что хочет без оглядки на весь остальной мир. Алисе приходилось постоянно напоминать себе, что она в первую очередь человек, и только поэтому не убила меня в катакомбах. А когда рвала зайцев, то просто отключила сознание и предалась безудержной забаве уничтожения.

Способна ли Кира помнить, что она в первую очередь человек?

– Пап, а со всеми тварями можно общаться образами?

– Наверняка. Но я говорил только с пёсо и лизунами, с остальными не пробовал.

– Почему?

– Не успеваешь. Они или нападают, или убегают.

– А кто самый опасный?

– Лизун.

– Лизун? Алиса говорила, они такие милые, добродушные, как шимпанзе. И выглядят так же. Я общалась с шимпанзе, они действительно очень симпатичные.

– Пойми, котёнок, лизун сначала тварь и лишь потом шимпанзе. Я познакомлю тебя с одним, он живёт неподалёку, зовут Петя. Лизун может тебе помочь, а может напасть. Никогда не знаешь, что у него на уме, поэтому я предпочитаю держаться настороже.

– Алиса говорила, лизуны слабые.

– Физически да, ментально – сильнее всех прочих тварей. Могут задурить тебе голову образами, натравить багета или язычника. О них известно мало, но то, что известно, заставляет напрягаться. Так что будь внимательна, хорошо? И не доверяй никому.

– Хорошо, папа.

Она помолчала, по-прежнему глядя в потолок, и вдруг спросила:

– Как ты думаешь, мы найдём маму?

Я ждал этого вопроса. Ждал и боялся. Семь лет прошло. Что стало с Данарой за это время? Нюхачи не живут долго, их отлавливают и отправляют в яму. То, что Данару не трансформировали сразу, заслуга Дряхлого. Он решил продолжить эксперимент, и только поэтому мы встретились с ней на Свалке. Но Дряхлого самого уже высушили, а ушлые петлюровцы наверняка сдали Данару фермерам… Однако расстраивать ребёнка, мечтающего вновь увидеть маму, я не мог.

– Думаю, что найдём. Конечно, найдём. Обязательно. Я сделаю всё, что в моих силах.

Мы ещё немного поговорили о повадках тварей. Я рассказал об отличительных особенностях каждого вида. Комок в горле, сухость во рту – багет. От язычника волосы шевелятся, от подражателя – озноб. Пёсо не дают никаких ощущений; если они не проявляют враждебности, можно пройти мимо и не заметить. То же самое с лизуном, но если вдруг перед глазами запрыгает морок, значит, лизун пытается взять тебя под контроль. Начинай орать, стрелять, это его спугнёт.

Кира слушала внимательно, как примерная ученица, наверное, так же я слушал Гука, впитывая в себя его знания, а потом Коптича, Мёрзлого. Но в любом случае, это лишь теория, и пока Кира не потрогает всё своими руками, я должен быть рядом.

Рычание тварей внизу стало тише, приём пищи подходил к концу. Кира прижалась ко мне. Я прислушался к её ровному дыханию, закрыл глаза и задремал. Усталости не было, однако отдохнуть не мешает, это уменьшит расход нанограндов…

Сквозь сон почувствовал удар, словно автомобиль подпрыгнул на кочке, и тело встряхнуло – резко, без предупреждения. Не открывая глаз, просканировал квартиру, лестницу. В радиусе пятидесяти метров ничего подозрительного…

Снова удар!

– Ты тоже почувствовал, пап? – прошептала Кира.

Я поднялся на колено, перехватил калаш обеими руками. Осмотрелся, прислушался. Ни звуков, ни движения…

– Почувствовал. Только… пока не знаю что.

Удар был ментальный, и вряд ли нацелен на нас. Эдакий выплеск эмоций или лишней силы. Она разлилась по пространству, затрагивая каждый доступный наногранд и заставляя их обладателей содрогаться. Кто на такое способен? Новый вид тварей? Или ещё один ревун? В принципе, я всегда предполагал, что кроме Алисы могут быть и другие двуликие, и не известно, какими способностями они могут обладать. У проводников несколько видов способностей, и уж точно больше десятка, так почему бы двуликим не обладать таким же разнообразием?

В комнату, пятясь, вошёл Коптич.

– Дон, – оглянулся он на меня. – Ты слышал? Или это не звук… Что это было?

Мы замерли в ожидании повторения. Минута, две, пять. Новых ударов не последовало.

– Не знаю, я с таким не сталкивался… – я затаил дыхание. – Кира?

– Я тоже. И Алиса не рассказывала. Но мне страшно.

Нам всем было страшно.

– Можешь просканировать округу?

– Уже, папа… Очень много тварей. Они меня чувствуют и огрызаются. А ещё…

– Что?

– Не понимаю… К востоку, нет, к северо-востоку… Там что-то есть, но как будто купол.

– Блок?

– Похоже. Но он направлен не наружу, а внутрь. Как будто пытаются спрятаться.

– Такое возможно? – повернулся я к Коптичу.

– Способный блокировщик может делать и так, и так, – проговорил дикарь. – Может, чья-то группа… Дон, ты говорил, у редбулей есть блокировщик?

– Да, была блокировщица, но Алиса завалила её, когда они в универсаме нас обложили.

– Мог ещё кто-нибудь появиться, – Коптич пожал плечами. – Или с Севера, к примеру. Туда много народу подалось. Места не пуганные, глядишь, объявилась пара новых проводников.

– Всё может быть, – согласился я. – Но как бы там ни было, пора двигаться дальше.