Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Соавторы: Александр Артемов,Владимир Мельников,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 354 страниц)

Глава 12

Народу в вагоне было немного. Мы прошли в середину, где потеплей. Не успели расположиться, подскочила кондуктор.

– Билеты, пожалуйста.

Я пожал плечами и попытался объяснить ситуацию:

– Нет у нас билетов. Тут обычная платформа, без кассы. Возможности купить не было.

– Я сама вас обилечу. За четверых триста двадцать рублей. Оплата картой?

Она протянула платёжный терминал.

– Картой.

Я забрал у Хрюши карточки и приложил одну к терминалу.

– Заблокирована, – услужливо сообщила кондуктор.

Приложил следующую.

– Заблокировано! – голос стал настороженно-гневным.

Прикладывать третью не осмелился, результат будет тот же. Карточки убитых варанов успели аннулировать. Быстро они. Я-таки рассчитывал, что успею снять малость налички. Сука Толкунов! Лишил нас средств к существованию.

– Ну так что, будем платить? – нахмурилась кондуктор. – Или я полицию вызову.

– Да погоди ты с полицией.

Я лихорадочно думал, что предложить в качестве оплаты. Ничего ценного с собой не было, разве что калаш, но тогда она точно полицию вызовет.

– Родная, а может натурой возьмёшь? – подмигнул ей Коптич.

Контролёр фыркнула.

– Твоей что ли?

– А чё бы нет? Ты не смотри, что я потасканный, я ещё ого-го как могу. За четыре билета – четыре раза. Как тебе предложение? Местечко укромное на вашем паровозе имеется?

Лоб женщины покрылся испариной. Она выдохнула и облизнула пересохшие вдруг губы.

– Местечко? Через два вагона туалет…

– Ну так чё стоим, пошли.

Коптич ухватил её под локоть и повёл к тамбуру. Хрюша хихикнул и отвернулся к окну, а я взял пальцы Алисы в ладони и начал растирать. Хотелось поддержать Хрюшу и заржать во всё горло. Всё-таки классный у Коптича дар.

Дикарь вернулся минут через двадцать, когда электричка подъезжала к мосту через Волгу. В окне за рекой я видел огни большого города. Они походили на одну огромную гирлянду, протянувшуюся вдаль и вширь на десятки километров. Серьёзный масштаб.

– Развал не меньше, – с ревностью в голосе проговорил Хрюша.

Я на стал утверждать обратного, но привёл убийственный аргумент.

– Только он мёртвый, а этот живой.

– Заселим снова, – продолжил защищать Хрюша свою малую родину. – Несколько кварталов уже заселили. Контора указ выпустила, чтобы тем, у кого три ребёнка и больше, увеличить ежедневную оплату в два раза и выдавать на детей усиленные талоны на питание. Лет через тридцать весь город до оврага восстановим.

– А тварей куда денете?

– Уничтожим. И крапивницу выведем.

Наивный. Твари, а уж тем более крапивница, есть суть жизни Территорий, уничтожить их всё равно, что уничтожить Загон, а вместе с ним и благополучие Золотой зоны. Хрюшу за такие мысли сошлют в яму, где он займёт достойное место среди язычников и подражателей.

– Ну-ну, мечтай. Тавроди ещё об этом расскажи, вот уж он тебя похвалит.

Хрюша нахмурился.

– Если разрушить все станки по эту сторону, Тавроди придёт конец.

О, да наш айтишник революционер-народоволец, последователь Ульянова А. с друзьями, любитель бросать бомбы в начальников. А Алиса, похоже, руководитель ячейки. При словах Хрюши она улыбнулась и прижалась ко мне. Ну слава богу, ожила.

– О чём спорите? – хохотнул над ухом Коптич.

– О способах достижения демократических реформ в Загоне и идеях социального преобразования общества свободных зашлакованных, – усмехнулся я. – Ты чё как быстро отстрелялся?

– А чё медлить? Приз-то у меня, – он потряс билетами.

– Зря бумагу потратили, пора выходить.

Электричка начала замедляться. Алиса вздохнула. Только-только отогрелась и снова на холод. Мне было искренне жаль её, но такова c’est la vie. Если уж пошёл по пути Плеханова и иже с ним, то будь готов черпать горести и невзгоды полной ложкой.

Мы вышли в тамбур. Пацанёнок лет пятнадцати жевал сигарету, пуская к потолку клубы дыма. Алиса закашлялась.

– Сигарету затуши. Мал ещё курить, – назидательно произнёс я.

Он не среагировал, пришлось отвесить ему крепкий подзатыльник.

– Мужик, ты чё⁈

Я добавил.

– Это тебе за мужика и за то, что взрослому тычешь. Мама с папой не учили, что грубить не хорошо?

Опасаясь третьего шлепка пацанчик выплюнул сигарету и молча шмыгнул в вагон. Лишь отбежав на несколько шагов крикнул:

– Да пошёл ты нахер, козёл бородатый! – и припустился ещё быстрее.

Я не стал тратить на него время и силы, хотя следовало бы догнать и нащёлкать по носу, чтобы в следующий раз думал, прежде чем говорить. Но электричка уже подходила к вокзалу. Справа тянулись гаражи, слева дорога, за которой стояли панельные девятиэтажки. По дороге двигался поток машин, автобусы, троллейбус, по тротуару сновали люди. Коптич смотрел на это скопище людей и техника и качал головой, не веря глазам:

– Да ладно, да как же так… Стока народу…

– Заканчивай ресницами хлопать. Наша остановка.

Я без усилий отжал двери, упёрся в одну створку спиной, вторую сдвинул ногой и зажал. В тамбур потёк холодный воздух, Алиса поёжилась.

– Коптич, Хрюша, на выход!

Дикарь выпрыгнул сразу, айтишник заколебался, словно молодой десантник перед первым прыжком. Пришлось подталкивать. Он вылетел с воплем и с распростёртыми как крылья руками. Алиса колебаться не стала, смело шагнула в мороз и сумерки. Я прыгнул следом, поджав под себя ноги, и кубарем скатился по крутой насыпи. Тут же вскочил, завертел головой. Алиса лежали в пяти шагах от меня, целиком зарывшись в сугроб. Торчали только ноги и одна рука. Я выдернул её из снежного плена, принялся отряхивать, растёр щёки. Она смотрела на меня одуряющим взглядом.

Подбежал Коптич.

– Ну чё, куда дальше, начальник?

– Хрюша где?

– Да вон он. Шапку потерял, ищет.

– Хватай его и за мной.

По сугробам мы добрались до тротуара и влились в поток прохожих. Внимание на нас никто не обратил, у всех свои заботы. Возле светофора дождались сигнала и перешли на другую сторону. Коптич вертел головой, поражаясь разнообразию автомобилей.

– Платформы у вас что надо. Только вонь какая-то, – морщился он. – В жилых блоках и то лучше пахнет.

Я его не слушал, приглядывался к подъездам. Нужно было срочно найти тёплое убежище.

– Коптич, ты как, не высох ещё? Сейчас опять твои способности потребуются.

– Мне чтоб высохнуть пулю поймать надо. Мой дар больших расходов не требует, не то, что у тебя.

– Вот и хорошо. Видишь, мужик у двери?

Под козырьком подъезда стоял доходяга в плюшевой куртке и водил пальцем по кнопкам кодового замка. Рожа небритая, мешки под глазами. Палец то и дело соскальзывал с кнопок, и набрать код не получалось.

– Не смогу, – покачал головой дикарь. – Он пьяный.

– Ну и на кой ты тогда нужен?

– Не говори «гоп», пригожусь ещё.

– Ладно, сам тогда.

Я подошёл к мужичку.

– Помочь, приятель?

Он повернулся ко мне, выхлоп от него шёл, как от винзавода.

– А-а-а… ты кто?

– Сосед твой сверху.

Мужичок растянул губы в улыбке.

– Карлсон? Хех, прилетел всё же… Вместо белки что ли?

– Почему Карлсон?

– Я на девятом живу. Выше меня только крыса… крыша.

Он задрал голову и ткнул пальцем вверх, словно указывая, где его крыша находится.

– Квартира какая?

– Квартира? Однушка… Варенья нет, извини, угостить нечем. Так что пока, Малышу привет.

– Да я про номер.

Дверь открылась, из подъезда вышла женщина. Она брезгливо покосилась на мужичка.

– Опять нажрался, дубина. Когда уж допьёшься наконец? И кодлу свою притащил.

– Друзей, – потряс пальцем мужичок. – Друзей! Имею право, я здесь прописан.

– А что, милая, – подкатил к ней Коптич, – собралась куда-то? Одна, в темноте, в холод. Не страшно? Могу проводить. Скажу сразу: таких провожатых как я – поискать. Так что тебе повезло, соглашайся.

– Коптич, угомонись. А ты, женщина, иди куда шла.

Ещё одна обезумевшая от любви нимфоманка мне была не нужна, не время сейчас и не место. Но дар уже подействовал. Женщина облизнулась точно так же, как кондукторша и кивнула:

– Проводи. До квартиры. Я на третьем живу. Правда муж дома, но он не помешает.

Я схватил Коптича за воротник и встряхнул.

– Угомонись, говорю, дебил озабоченный. Ты не в Квартирнике и не в Петлюровке. Ещё раз пасть без разрешения откроешь, я тебе мозги дотла выжгу!

На мгновенье меня охватила жгучая ненависть к этому придурку. Достал уже! Впился в него глазами и почувствовал вдруг как действительно начинаю выжигать его изнутри. Я видел мозговые извилины и заставлял их плавиться. Потянуло палёным…

Коптич отпрянул. В глазах заплескался ужас.

– Дон, я… понял… понял… не буду…

От боли и страха он корчился, хотя вроде бы под дозой не должен бояться, и с каждым словом отступал на шаг назад, а я в безумии ненависти готов был убить его, как когда-то Андреса. Сила Великого Невидимого требовала крови, но на руке моей повисла Алиса, и в сознание на́чало пробиваться далёкое эхо: стоп, стоп, стоп. СТОП! Меня, как и в кабинете Широкова, что-то отшвырнуло, ненависть растворилась, я задышал глубоко, часто…

Коптич лежал в сугробе и не двигался. Хрюша согнулся почти пополам, зажимая уши ладонями, мужичок вытирал капающую из носа кровь, не понимая, откуда она вообще взялась и что происходит. Тётка стояла сбоку, сила моя никак её не затронула, и она продолжала смотреть на Коптича влюблённым взглядом.

Алиса шептала:

– Остановись, остановись.

Голос был настолько слаб, что был почти неслышен. Я подхватил девчонку на руки и занёс в тепло подъезда. Усадил возле батареи и вернулся за Коптичем. Тот варапался в снегу и смотрел на меня широко раскрытыми глазами:

– Дон, Дон, я всё понял, не надо!

Я помог ему подняться, отряхнул и подтолкнул к двери.

– Всё нормально, не трону больше.

Хрюша очухался самостоятельно. Сила задела его по касательной, как и мужичка любителя творчества Астрид Линдгрен, поэтому оба отделались незначительными повреждениями. А вот Коптич, кажется, получил по полной программе. Он никак не мог прийти в себя и тряс головой.

– Ты меня выжал, Дон. Насухо! Ты чуть не сжёг меня.

– Не ссы, – ободрил его я, – у Хрюши есть пара шприцев. Подзарядим.

Женщина попыталась зайти следом за нами в подъезд, но я вытолкал её, и она осталась стоять на улицы с глупым выражением любовной страсти на лице.

Я испытывал чувство неловкости и стыда из-за того, что выплеснул ненависть на Коптича. При всех его недостатках, он человек не злой и где-то даже весёлый. Пытается, порой, прогнуть мир под себя, но делает это неуклюже и исключительно ради выживания. Если сравнивать его с каким-либо животным, то более всего подойдёт кот. Я так и сказал:

– Ладно, котяра, бери мужика в охапку и в лифт. Хватит с нас на сегодня прогулок.

Поднявшись на девятый этаж, мужичок протянул ключ и кивнул на дверь с номером «71». Квартирка оказалась так себе, что-то среднее между крысиной норой и жилым блоком. Обои ободраны, постель не убрана, на кухне стопка грязной посуды. Я осмотрел каждый угол, скорее, по привычке, чем по необходимости, потом отыскал в шкафу чистое полотенце и наполнил ванну горячей водой. Засунул туда Алису и периодически подливал кипятка, пока она не начала оттаивать. За десять минут она вернулась в норму, запрокинула голову на бортик и блаженно вздохнула.

– Дон…

Я сидел на древней стиральной машинке, поставив ногу на унитаз. От воды поднимался пар. Я вспотел, разомлел, глаза слипались.

– Да, моя.

– Ты становишься сильнее.

– Ты так говоришь, будто это тебя не радует.

Алиса подчерпнула пригоршню воды и тонкой струйкой вылила на лицо.

– Как чувствует себя Коптич?

– Радуется жизни.

– Ты едва не убил его. Хорошо, что он был под дозой, иначе бы сейчас не радовался.

– Даже не знаю, как у меня получилось. Разозлился, выплеснул на него всю скопившуюся гадость.

– Это не гадость. Ты создал образ – очень сильный образ, как тем пёсо и лизуну – и отправил его Коптичу. Выжженные мозги… Интересные у тебя фантазии.

– Ты тоже так можешь?

– Разумеется. Только я могу делать это на расстоянии. Помнишь проводницу редбулей в универсаме?

Ну да, помню такое. Она ковырялась в наших головах, читала мысли, боль была адская. А потом всё пропало, и с тех пор я больше ни разу о ней не вспомнил. Вот только перед этим Алиса сидела, сжавшись в комок, словно в прострации, и я еле вытащил её из этого состояния. Впрочем, я так решил, что вытащил, моё вмешательство не требовалось. Алиса впала в транс, а потом вышла из него, когда дело было сделано.

– Ты послала ей образ? Понятно. И что это было?

– Приказала ей не дышать.

– Ты опасная.

– Как и ты теперь.

– Выходит, я тоже двуликий?

– Нет, Дон, ты проводник.

– А чем проводник отличается от двуликих?

– Нам не нужно колоть себе наногранды. Организм производит их сам.

– Значит, Коптич прав…

– В чём?

– В том, что ты тварь в человеческом обличье.

– Считаешь меня тварью?

– Даже если так… то ты самая красивая тварь на свете.

Я пересел с машинки на край ванны. Алиса улыбнулась.

– Можешь забраться ко мне, если хочешь. Я подвинусь.

Нет ничего лучше, когда любимая женщина находится настолько близко, да ещё без одежды, да ещё руки к тебе протягивает. Я разделся быстрее, чем в армии при отбое. Алиса подтянула ноги к животу, освобождая мне местечко, и я с огромной надеждой на предстоящее погрузился в горячую воду.

Ночью я просыпался несколько раз. Мы с Алисой спали на диване, остальные на полу. Диван был старый, как и все вещи в квартире, пружины давили в рёбра, словно колья, но сон мой нарушали не они, а громкий, завязывающий нервы в узел храп.

Храпел Хрюша. Раньше я не понимал, за что его так прозвали, вроде бы нормальный пацан, умный, в меру воспитанный. Теперь все вопросы исчезли.

Сука! Как бы тебя заткнуть-то?

Один раз я запустил в него подушкой, но он лишь перевёл храп на другую частоту, не менее противную и изматывающую.

– Коптич…

– Сам не знаю, что делать, – прогундосил дикарь. – Толкаю, толкаю, он опять. Хоть из квартиры беги.

– Тогда убей его.

– А вдруг ещё пригодится.

Это аргумент. Но спать под такую музыку невозможно. Хотя у Алисы как-то получалось. Она лежала возле меня свернувшись калачиком, и никакой храп её не беспокоил.

Утром я встал невыспавшийся и раздражённый, рассказал Хрюше, кто он такой, и где бы хотел его видеть, и пошёл умываться. Потом Алиса подогрела шашлык от Вануша, позавтракали. Хозяин квартиры поглядывал на нас с недоумением. Шашлык ему нравился, остальное нет.

– Я чёт не припомню, а как вы тут все… как мы… и ваще…

– Ну ты, брат, даёшь, – усмехнулся Коптич. – Сам позвал, сам теперь глазки строишь. Ты чё, зашлакованный, память потерял? За мой счёт пил, мясо натуральное жрёшь, а как пузо набил, так узнавать перестал? Некрасиво это, друзья так не поступают.

Коптич явно пытался заговорить его, но не получалось. Серебро в глазах почти не просвечивало, вся доза ушла на лечение от моего вчерашнего прижигания.

Мужичок перевёл взгляд на меня, потом на Алису.

– Я чё, в натуре вас пустил? – и мотнул головой. – Да ну нахер.

– В натуре, не в натуре, а жить мы будем у тебя, – я хлопнул ладонью по столу. – Хрюша, заряди Коптича, и вот, – я протянул ему телефон. – Разберись. Интернет в доме наверняка есть, взломаешь, подключишься.

– Ты что-то задумал, Дон? – подняла голову Алиса.

– Схожу по адресу, посмотрю, что там творится.

– Я с тобой.

– Нет, тебе на улицу нельзя. Снегурочка из тебя не получилась, увы, слишком уж ты теплолюбивая. Но и весны ждать, чтоб начать действовать, мы не можем. Боюсь, Толкунов увезёт Кирюшку в другое место, и замучаемся её искать. Так что сидите здесь, смотрите телевизор, вникайте в нюансы местной жизни. К вечеру вернусь, постараюсь добыть чего-нибудь на ужин. И это, Коптич, не поленись, причасти мужичка в нашу веру, чтобы лишние вопросы не задавал.

Коптич кивнул, а хозяин вспотел:

– Это, парняги, вы чё тут со мной хотите? Не надо, я… Хотите пожить, да пожалуйте, не жаль. Даже денег не возьму. Только не троньте. Неправильно так за гостеприимство отплачивать.

– Не тронем, не боись, – Коптич хлопнул его по спине. – Мы человечину не едим.

Про человечину он зря сказал, с мужичка потекло ещё обильнее.

– Мне кажется, он не о жизни, а о заднице своей печётся, – протягивая дикарю шприц, сказал Хрюша.

– Ща я его успокою…

Коптич зарядился, не закатывая рукава. По лицу прокатилась волна, он с шумом выдохнул.

– Ну так о чём мы? Ах, да, чтоб не боялся и… Короче, мы твои друзья, и ты это сам знаешь. Как тя зовут?

– Боря…

– Бориска. Хорошее имя и, главное, доброе. Тогда слушай сюда: мы твои родственники, приехали погостить…

Я не стал дослушивать версию Коптича о родственниках, пристегнул ремень с ножом, надел плащ. Калаш и разгрузку оставил висеть в прихожей на вешалке. Воевать и брать штурмом здание, где вараны держали Киру, сегодня необходимости нет. Сначала разведка. Посмотрю подходы, узнаю численность охраны, где стоят, и лишь потом все вместе будем решать, как действовать.

Глава 13

Той мелочи, которую мы изъяли у варанов из полевой группы, хватило на билет на одну поездку. Маршруткой я добрался до центра города, потом вдоль трамвайных рельс пешочком прошёлся до переплетения старинных улочек, в глубине которых и находился нужный мне дом. Шагов за двести остановился, приглядываясь и прислушиваясь к ощущениям. Дом барачного типа, двухэтажный, бревенчатый, одноподъездный. Окна первого этажа закрыты тяжёлыми ставнями, на окнах второго – решётки. По углам камеры, незамеченным не подойдёшь. На тротуаре несколько машин, и среди них знакомый джип.

Я встал за старую липу. Опасности не предвещало ничто, хотя возле барака крутились не вызывающие доверия граждане. Сто процентов это не вараны. Почти всё время они сидели в машинах, лишь изредка кто-то один выходил, прогуливался вдоль фасада и возвращался. Когда дверца открывалась, можно было расслышать льющиеся из динамиков звуки шансона.

Охранников было шесть или семь, сидели они в трёх машинах, чем вооружены не ясно. Вели себя беспечно, смеялись, матерились. За тот час, что я наблюдал за ними, парень в спортивной куртке дважды бегал в ближайший магазин за пивом. Убрать их будет не сложно. Настоящая охрана находилась внутри, и она, скорее всего, под дозой, приливные волны силы периодически докатывались до меня. А эти так, расходный материал, нужны лишь для того, чтобы я себя обнаружил.

От липы я перебрался к углу соседнего дома, расстояние сократилось до пятидесяти шагов. Теперь я неплохо мог отсканировать внутренности барака. Интуиция квалифицировала его как… Пустой? Ни одной кляксы, ни одного движения, хотя сила продолжала давить на мозг, и исходила она не от наружной охраны. Такое впечатление, что барак находился под колпаком, сквозь который ментально проникнуть невозможно. Более того, в ответ на мои попытки прилетел удар.

Меня скрутило. Кишки взбаламутились, свились в жгут, изо рта потекла желчь. Кровь закипела и бросилась в голову. Вены на висках надулись и запульсировали. Там внутри проводник, и это – первая реакция на его присутствие. Всё как обычно. Но слишком уж сильная реакция. Может, он не один? Двое? Трое? Три проводника в одном месте…

Я упал лицом в снег, чтобы хоть как-то остудиться. Кровь начала успокаиваться, боль отступила, но тут же я почувствовал, как кто-то осторожно пытается проникнуть в мои мысли. Мозг словно паутиной опутали, как делала это проводница редбулей в универсаме, только её проникновения были подобны уколам шила, а сейчас меня мягко поглаживали. Этот способ эффективнее. Из меня струйкой потекли откровения. Чужой проводник считывал мои мысли и мою память, а я не мог этому воспротивиться. Не знаю, что он успел прочесть, но если информация о том, где сейчас находится Алиса, попадёт к Толкунову, он кинет туда всю свою армию. Надо предупредить группу, иначе это конец всему.

Я пополз. Прочь, дальше. Да, да! Я слишком близко подошёл к этому бараку. Как далеко проводник способен дотягиваться своим даром до жертвы? Моя интуиция находит опасность в радиусе ста пятидесяти метров, плюс-минус червонец. А этот…

– Фу, нажрался-то как! – услышал я надтреснутый женский голос. – Вот смотри, Васенька, не будешь слушаться бабушку, вырастишь и так же будешь ползать.

– Хорошо, – согласился писклявый детский голосок.

– Что значит «хорошо»? Этот дядя пьяница, у него нет ничего, его никто не любит. Хочешь, чтобы тебя не любили? Чтоб конфет не давали? Этот дядя тоже никого не слушал, в школе учился плохо и теперь ползает по сугробам всеми брошенный.

Возле детской площадки стояли старушка и мальчонка лет шести, оба внимательно наблюдали за мной. Ребёнок смотрел с завистью, в глазках таилась грусть. Ему тоже хотелось ползать по сугробам, забираясь в них с головой, но бабушка не разрешала, да ещё и грозила невнятным будущим. Тут было от чего расстроиться.

– Мне плохо, помогите, – попросил я.

– Конечно плохо, – кивнула старушка. – Если литру с утра выжрать, любому поплохеет. Пойдём, Васенька, не будем мешать дяде деградировать.

Едва они отошли, я почувствовал свободу. Проводник отпустил меня, или я выбрался за пределы зоны его поражения. Что он успел вытянуть? Ни из машин, ни из подъезда никто не выскакивал, не бежал, не палил из автоматов. Похоже, ничего не вытащил, просто прощупал. Посчитал подозрительным и проверил. Обычный человек и не понял бы, что произошло, а меня его ментальная проверка едва в гроб не вогнала.

Я отдышался и вернулся к липе, постепенно приходя в себя. К бараку подъехала солидная иномарка, водитель открыл дверь, из салона вышел мужчина в тёмном пальто и прошёл к подъезду. Минуту стоял неприкаянно, словно охранник внутри решал пускать или не пускать. Пустил. Через полчаса выпустил. Иномарка развернулась и направилась к центральной улице. Я попытался разглядеть пассажира. Это точно не Толкунов, но кто-то очень знакомый. Есть что-то приметное в чертах лица: крючковатый нос, глубокие складки. Не мэр ли наш? Приехал за порцией нанограндов обновить уставший от излишеств организм. Почём, интересно, Тавроди толкает им порцию?

Из машины охраны в очередной раз выскочил парень в спортивке, облегчился на ближайший сугроб и побрёл к магазину. Я быстрым шагом двинулся параллельным курсом. Выяснить, что находится в бараке, не удалось, но у этого любителя пива должно быть что-то в голове, хоть какая-то мизерная информация.

Я догнал его у входа в магазин. Лёгкое головокружение при переходе, тошнота. Ухватился за ручку двери, прижался к ней лбом. Сзади раздался шлепок – упало моё бесконтрольное тело, надеюсь, ничего не сломал и не вывихнул. Ринулся считывать память с подкорки. Десять секунд, двадцать… Парень встряхнул головой. Пора выходить, он не должен знать, что я шарюсь в его мозгах.

Снова головокружение – и ноющая боль в затылке. Ударился падая. Сколько раз зарекался, что перед переходом надо сесть или лечь, дабы не навредить самому себе, но всё время тороплюсь.

– Эй, баклан, чё развалился? Ноги не держать?

Обернувшись, парень смотрел на меня. Взгляд спокойный. Он так и не сообразил, что с ним только что было.

– Поскользнулся, – поднимаясь, ответил я. – Скользко. Хоть бы песком посыпали. На опохмелочку не разоришься, брат? Трубы со вчерашнего горят, а в кармане дыра с кулак.

– Нахер отправляйся, – он вынул нож, крутанул в пальцах и ткнул в мою сторону. – Рожей не вышел в братья ко мне набиваться.

– Да ладно, ладно, чё ты… Нет так нет.

Я не стал настаивать, развернулся и знакомыми проулками направился к автобусной остановке. Всё, что мог, узнал. Не так уж много на самом деле, но посидеть и подумать с боевыми товарищами, как жить дальше, информации хватит.

Я долго стол на остановке, переминаясь и притоптывая. Ноги замёрзли. Берцы летние, носки тонкие, на электронном термометре застыла цифра минус девять. Ветер ворошил позёмку, задувал за ворот, за полы плаща. Флисовая шапка надёжно прикрывала уши, но совсем не защищала лицо. Дважды я пытался сесть в автобус, и каждый раз отступал, встретившись глазами с кондуктором. Можно было устроить скандал или притвориться глухонемым и проехать остановку, хоть немного приблизившись к Борискиному дому, однако проблему это не решало. Такими темпами я до утра не доеду, а всё из-за того, что денег на билет не было.

В Загоне эта проблема решилась бы банальной демонстрацией оружия, да она в принципе не могла возникнуть, потому что единственный общественный транспорт в виде поезда до Полынника либо Северного внешнего поста билетов с пассажиров не требовал. Здесь всё было сложнее. Я уже отвык жить по законам и правилам, целиком полагаясь на меткость и силу, и не переживал за проявление лишней жестокости. Главное, не вставай на пути у Конторы… Я, конечно, встал, но мы сейчас не об этом, а о праве бесплатного проезда на общественном транспорте.

В кармане лежал планшет. Не знаю, насколько он полезен в местных реалиях, но если найти лоха вроде меня, то можно толкнуть. Вопрос, за сколько? В ценах я ориентируюсь плохо, пусть самый дешёвенький в магазине стоит тысяч пять. Мой выглядит нормально, всего-то пара царапин. За тыщу втюхать можно.

Я начал предлагать планшет прохожим. Люди смотрели с брезгливостью, отворачивались, пришлось сбрасывать цену до пятисот. Заинтересовать удалось только подростка с чёрным рюкзачком за плечами. Одет прилично, но, похоже, с наличкой у него было ещё хуже, чем у меня.

– Дядь, а зарядку он долго держит?

– Долго.

– Класс! А тяжёлый? Дай потрогать.

Я дал, он схватил планшет и рванул по дорожке мимо меня в сквер. Рядом хихикнули гнусаво:

– Кинули бомжару.

Я бросился следом. Махнул напрямую через чугунную оградку по сугробам, продрался сквозь заиндевевшие кусты и едва не схватил воришку. Пацан оглянулся на мгновенье, демонстрируя страх на лице, не ожидал, что я так быстро догоню его, и припустился быстрее. Я лишь усмехнулся: состязаться в беге с человеком под дозой… Ну-ну.

Но у пацаны было всё просчитано. В конце сквера стоял полицейский патруль. Подросток заголосил:

– Дяденьки, дяденьки, помогите, он хотел меня в подъезд затащить!

Полицейские среагировали мгновенно. Один загородил собой мальчишку, второй без предупреждений втащил мне в челюсть. Я был настолько не готов к удару – во мне кипели злость, обида, раздражение – что заметил кулак лишь в последний момент. Прилетело очень хорошо. Голова откинулась, ноги подпрыгнули, и я плашмя рухнул на тротуар. Воздух из груди выскочил, перед глазами заплясали чёртики. Но тренировки с Андресом даром не прошли. Я откатился в бок, крутанулся и встал на колено, выставив перед собой защиту. В голове ещё гудело, но мозги уже включились в реальность.

Первым желанием было убить всех троих. Проблем не возникнет, сил хватит, хотя наногранды на шкале ценностей опустились до самого низа, слишком уж активно я начал их тратить, да и холод забирает какую-то часть. Но мы не на диких Территориях. Убийство полицейских в центре города сделает меня для силовых структур целью номер один. Гибель своих они не простят, устроят охоту похлеще Мозгоклюя, а прятаться сейчас не в моих интересах. Поэтому я попытался решить дело миром.

– Вы чё, мужики? Вы… Он планшет у меня украл!

– Это мой планшет! – заливаясь слезами, завопил пацан.

Другого ответа и ожидать было трудно. Шанс доказать, что планшет мой, мизерный, но я не отступал.

– Людей на остановке спросите! Они видели всё. Как он схватил, как побежал. Ну реально, я ж не дурак средь бела дня за малолеткой бегать.

– Он врёт, врёт! – не унимался молокосос.

Полицейские помалкивали. Тот, который ударил меня, потирал подбородок, лицо бледноватое и удивлённое. Похоже, его поразила моя живучесть. Вроде бы втащил от души и в нужное место, а я хоть бы хны. Наконец он повернулся к мальчишке.

– Что за планшет? Покажи.

– Нет у меня планшета, дядя, – он поднял руки. – Хоть обыщи.

Обыскивать его не стали, лишь махнули: свободен. Пацанёнок усмехнулся и незаметно показал мне средний палец.

– Плохо ведь кончишь, – негромко проговорил я.

Ему было плевать. В плохое он не верил, ибо как любой начинающий преступник считал себя не хуже Остапа Бендера. Вот только Остап Бендер чтил уголовный кодекс и освобождал граждан от наличных вполне законными способами, этот же верил исключительно в собственную непогрешимость. Ох обожжётся, придёт время.

– Вставай, – велели мне. Я поднялся. – Документы предъявляем.

Единственное, что я мог предъявить им, штрих-код на запястье, но вряд ли он их заинтересует, поэтому надо было как-то выкручиваться.

– Не хотите сами для начала…

– Опять умник попался. Антон, слышал?

– Ещё раз ему в торец пропиши. Слушай, чепушила, ты подозреваешься в совершении развратных действий в отношении ребёнка. Чуешь, чем пахнет? Ты педофил, и если не хочешь с этим ярлыком в камеру зайти, то мой тебе совет: не доводи людей до греха. Ты заставил нас напрячься, а это должно быть оплачено.

О, так они денег хотят. Я тоже хочу, только где взять?

– А в отношении какого ребёнка я совершал развратные действия? Подскажите пожалуйста, а то я как-то запамятовал.

Полицейские переглянулись. Упс, ребёнок-то ушёл, и любые обвинения в мой адрес будут голословными. И что делать?

– Да накерни ты ему ещё раз, Славян. Чё-то лопухнулись мы, хех. Пацанчик свалил и всю доказательную базу с собою увёл. А этого в отдел вести, только ребят смешить. Нахер такой геморрой нужен? Да и нет у него ничего. Бомжара натуральный.

– Да вроде помойкой не воняет.

– Значит, неформал. Хрен редьки не слаще. Сунь ему в тыкву и пошли.

– Для тыквы не сезон, – скривил я расстроенную рожу. – Лучше бы дали полтину на проезд. Два часа на остановке простоял, замёрз как суслик в прерии. Войдите в положение.

Холод вытягивал из меня последние наногранды. Я уже чувствовал, как леденеют ноги, как густеет кровь в жилах. Надо было Коптича с собой брать, он бы и с кондуктором договорился, и с полицией.

Тот, который Антон, плюнул и пошёл дальше по маршруту. Славян задержался. Я подумал, снова ударит, и приготовился принять кулак, но он вытащил из кармана сотку и сунул мне.

– Держи и вали отсюда. Чтоб я тебя больше не видел.

Развернулся и побежал догонять товарища.

Вот как. Неожиданно.

Тридцать рублей я потратил на билет, на остальное купил пачку гречи и буханку ржаного в магазинчике возле дома. Меня уже ждали. Бориска сидел голодный и трезвый, но претензий не предъявлял. Увидев гречу, обрадовался и побежал на кухню ставить воду. Коптич отщипнул от буханки корку и принялся жевать.

– Этот Бориска конченый нищеброд. У крыс на свалке жрачки больше, чем у него. Как выживает?

Алиса погладила меня по щеке, заглядывая в глаза.

– Ты высох, Дон.

– Пришлось дар использовать, да ещё холод этот и… У них там проводник.

– Проводник?

– Или даже два, а то и три. Я точно не разобрался. Домик вроде бы простенький, бревенчатый, но хрен заберёшься. Мудак, в которого я залез, вообще не в курсах, что там внутри творится. Кто, где, сколько – никакого понятия. Охрана снаружи частная, полукриминальная, оружие на карманах – травмат. При необходимости убрать их будет несложно, но проводник это почует. Он и меня почуял, но, видимо, слабо, потому что никак не отреагировал. А вот я чуть не сдох. Думал, наизнанку вывернет, еле выполз из зоны воздействия. Это меня и подсушило.