Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

Глава 25

Всё вдруг застыло, как будто включили паузу, и только дождь продолжал лить. Матовыми подтёками он скатывался по лицам, по телам и стирал их. Люди, стены, башни, деревья, сама земля – исчезали. Капли сливались в ручьи и устремлялись к городу. Они смывали дома, дороги, княжий двор, лобное место и заливали Чистые земли потоками грязи. Гремел гром, сверкали молнии… Дождь – эти мерзкие чёрные капли – и есть кадавры, вирус, созданный Игрой во имя своего уничтожения. Я так и не понял, зачем она это сделала, но у неё получилось.

Вокруг меня зияла пустота. Вакуум. Я стал бесплотным, бестелесным, эдакая полупрозрачная субстанция, в которую игрок превращается перед перезагрузкой. Рядом витали четыре точно такие же субстанции, на вид одинаковые, но в каждой я безошибочно узнавал кого-то: старуха Хемши, Старый Рыночник, Гнус, Эльза. Почему именно они? Впрочем, почему старуха Хемши и Старый Рыночник понятно. Это основные игровые персонажи, хотя Старый Рыночник при внешнем обличие старухи Хемши должен быть осликом… А, какая разница, пусть будет так, как есть, неважно. Но что тут делают Гнус с Эльзой? Нет, я, конечно, рад, что в этот час полного непонимания ситуации именно они находятся рядом, однако хотелось бы разъяснений.

Пустота начала заполняться дымом: бледно-голубым с чёрными прожилками. Он постепенно обволакивал нас, создавая иллюзию материального. Мы уже не витали в вакууме, а сидели в мягких креслах друг против друга. На мордашке Гнуса отражалось счастье, похоже, он никак не мог поверить, что выжил. Рот его искажался, произносил какие-то слова. Я напрягся, пытаясь если не услышать, то угадать по губам…

– Любимая моя госпожа старуха Хемши… Лучшая, Лучшая… я ваш преданный Гнусик…

Ну понятно: славословие, подобострастный лепет, коленопреклонение – ничто для него не меняется. Эльза вела себя тоже как обычно: гордая, каменная и болезненно красивая. Даже находясь в бесплотном состоянии, она вызывала желание. Хотя почему в бесплотном? Тела наши, разместившись в креслах, приняли вполне себе естественный вид, и только лицо старухи Хемши периодически мигало, меняясь то на Рыжую Мадам, то на инстанту Ингу, то вновь возвращаясь к своему первичному облику.

– Что всё это, – я повёл руками, – значит?

– Игра свернулась, – охотно пояснил Старый Рыночник.

– И что дальше?

– Дальше мир перезагрузится и начнёт возрождаться.

– То есть… То есть, ничего страшного не случилось? Сейчас всё перезагрузится и жизнь пойдёт своим чередом?

– Ну, не вот прямо сейчас, пройдёт определённое время…

– Сколько?

– Тайм.

– Тайм. Семь дней. Ага. То есть, семь дней мы будем сидеть в этих креслах, глазеть друг на друга, травить анекдоты, мир восстановится… А потом?

Старуха Хемши жахнула ладонью по столу, который как будто специально для этого материализовался перед нами.

– Что ты заладил: «потом», «потом». Каждый раз одни и те же вопросы.

– Каждый раз? – не понял я. – В каком смысле? Хотите сказать, что это… это уже когда-то было?

– Было, не было. Какая разница? Всё равно ничего не помнишь. Каждый раз заново: почему так, почему эдак. Устала я от тебя!

– Устали, так сотрите его, – фыркнула Эльза. – Всех дел пальцами щёлкнуть.

–Я тебя сотру.

– Меня-то за что? Я вопросов не задаю, у меня с памятью всё в порядке.

– Это из-за тебя он такой дурной.

– Ну знаете, – Эльза состроила обиженный вид, – нашли на ком отыграться. Вы бы лучше за Гнусом присмотрели, вот кто постоянно косячит.

– Я? – всхлипнул Гнус. – Госпожа моя старуха Хемши…

– Да заткнись ты уже, – поморщилась бабка. – Он специально запрограммирован, чтоб ошибки совершать, а иначе не интересно будет. А вот ты из вредности хвостом вертишь, строишь из себя звезду.

– Я же не виновата, что он влюбляется в меня.

Это они, кажется, обо мне.

– Так и ты влюбляешься.

– В этого? Вот ещё.

– Мне-то не рассказывай. Я тебя создавала. Только от твой любви он почему-то дуреет, а не умнеет. Видимо, настройки сбились, надо поправить, – старуха Хемши повернулась к Старому Рыночнику. – Сделай это.

– Поправлю, дорогая, – кивнул герр Рыночник. – И Гнуса посмотрю заодно, он уже второй раз его Гомону продаёт. А линия с норманнами у нас вообще не предусмотрена, удалю её.

– Не надо, оставь пока. Мне нравится. Ещё раз этот сюжет прокрутим, потом решим. Только Гомону интеллект понизь, слишком уж высокий. Я и не предполагала, что этот пират в начальники выбьется.

Я слушал их и, честно говоря, мозги мои начинали вспухать. Они разговаривали так, будто… Они программисты? Это они создали мир, заселили его живыми людьми… Они влияют на сюжет, на развитие событий…

Я не смог промолчать, и выразил свои мысли вслух:

– Вы программисты! Вы… Вы… создали это всё, но… Зачем… Почему вы позволяете Игре уничтожать… Мы же живые, понимаете? Мы всё чувствуем…

Старуха Хемши и Старый Рыночник переглянулись. Эльза в очередной раз фыркнула:

– Он совсем дурной. Его нужно на вирусы проверить.

– Просто расскажите ему, – мягко проговорил Старый Рыночник.

– Ага, расскажите, – закивал Гнус, – я тоже послушаю.

– Тебе-то чего слушать, плесень болотная, – скривилась старуха Хемши. – Обоих бы вас в пыль стереть и к шептунам на вечные времена отправить. Всю игру только портите! Один балбес, другой мошенник, – она повернулась ко мне. – Почему я каждый раз на тебя ставлю? Ни на Шурку, ни на Дристуна. Да мало ли игроков в мире? Сорок локаций! Любому можно дать начальные установки и отправлять в путь. Я же зациклилась и гоню одно и то же. Сладкая парочка! И эта вертихвостка! Дождётесь, я вас поженю, запру вместо Говорливого Орка в Холодных горах и будете там куковать…

– Погодите, бабуля, – перебил я старуху. – Не торопитесь. Вы сегодня такая словоохотливая, что я не успеваю за вашими мыслями. Давайте по порядку. Я понял, что все предыдущие события происходят не в первый раз. Игра сворачивается, вы её, скажем так, разворачиваете и запускаете по новой. Какое-то время жизнь идёт по утверждённому сценарию: феоды, норманны, возня орков с шу-таньями, кто-то рыбу ловит, кто-то хлеб растит. Но потом проскальзывает преднамеренная ошибка, возникает баг, появляются кадавры, и начинается планомерное разрушение мира. Вы запускаете в игру особых игроков вроде меня или Фолки, задача которых остановить продвижение кадавров. По ходу действия вы снабжаете нас подсказками, дополнительными способностями, попутчиками типа Гнуса и Эльзы, чья главная задача мешать, а не помогать, подкидываете экипировку, задания, палки в колёса. Так?

– Так.

– Но если это так, тогда получается, что я… я программный код, а не реальный человек. И Эльза тоже не реальный человек. Всё, что показывал мне барон Геннегау – ложь. Нет никакого внешнего мира, нет игроков, мы все цифры. Неписи, мать вашу! И я никакой не учитель истории. А значит, вы не программист, вы… – до меня наконец-то допёрло. – Вы Игра! Вы та самая Игра, которая всю эту бодягу замутила, которая уничтожает сама себя, которая… Вы нихрена не уничтожаете, вы играете. Вы тупо создаёте ситуацию и наблюдаете, как я и такие как я разбираемся с ней. Вам просто скучно наблюдать за обычной жизнью, где нет серьёзных передряг и катаклизмов, и вы придумали кадавров. Вы развлекаетесь…

Старуха Хемши подмигнула Старому Рыночнику.

– Теперь ты понял, почему я каждый раз стираю ему память? Если не делать этого, он начнёт создавать свои правила.

– Я давно это понял, умный мальчик, молодец. Но зачем ты стираешь память Гнусу?

– Чтоб ещё больших глупостей не натворил. Ты посмотри на его рожицу. Если он будет помнить, то бороться придётся с ним, а не с кадаврами.

– А это неплохая идея. Я напишу сценарий, где он станет главным злодеем. Как тебе такое предложение? Кадавры, признаться, уже надоели, необходимо что-то новое.

– Погодите вы со сценариями! – в раздражении воскликнул я. – Исходя из всего вышеперечисленного, здесь не хватает ещё одного непися. Где Архип?

– Он здесь, – усмехнулась Эльза, и указала на меня пальцем.

– Архитектон – твоя зеркальная копия, – кивнул Старый Рыночник. – Я лишь подкорректировал внешность и выставил разные настройки. Это позволяет контролировать тебя и подталкивать к принятию нужных решений, а иначе…

– А иначе ты от рук отобьёшься, – вальяжно проговорила старуха. Перед ней возник стакан с ромом, она взяла его и сделала глоток. – Мы пробовали дать тебе свободу выбора, но ты всегда ударяешься в разврат и пьянство. А если к этому времени успеваешь встретиться с Гнусом, то тогда вообще бардак начинается.

– Зачем же держите нас?

– Так веселее. Да и не может никто кроме вас пройти сквозь Гнилые поля.

– Для чего они вообще нужны?

– Гнилые поля аккумулируют энергию, необходимую для существования Игры, по-простому – воруют, поэтому и появились Чистые земли. Плюс и минус.

– А откуда воруют?

– Извне. Мы этими вопросами не занимаемся, не наша компетенция. Но если энергия иссякнет, тогда Игра свернётся по-настоящему, и не будет ни нас, ни тебя, а только сплошная пустота. Представляешь?

Я легко представил себе это, тем более что представить было не сложно, ибо пустота всё ещё зияла вокруг нас. Правда, какие-то очертания уже возникали далеко внизу, кажется, это континенты, а вон та едва видимая перемычка между ними – Узкий перешеек. Чуть левее поднимались Холодные горы, а то зеленое пятно – бамбуковые леса страны Шу. Где-то там скоро должен родиться мастер Инь, а левее, в болотах Орочьей топи, Швар. Встречусь ли я с ним снова? Вроде бы Старый Рыночник говорил, что сюжетная линия с норманнами не предусмотрена.

А вон там… да-да-да… Этот замок передо мной. Что-то смутно знакомое. Тяжёлые каменистые склоны холма плавно переходили в замшелые стены, и возникало ощущение, что они вырастают из земли. Подобраться к замку можно только со стороны ворот. Два тайма назад жители долины решили взять его штурмом.

Какой штурм? Что происходит? Торговые ряды, трактиры, ратуша… Кто все эти люди на площади?

Господи, я совсем не помню, как оказался здесь и кем был раньше, видимо, беспамятство – нормальное состояние для всех новоприбывших в это место.

– Привет.

Передо мной стояла красавица-блондинка. Декольте на платье такое, что грудь почти вываливалась наружу. Господи... Все, кто проходил мимо, оглядывались на неё, а она смотрела только на меня. И улыбалась.

– Меня зовут Эльза. Ну что, готов к новому сюжету? Старуха Хемши приготовила для тебя интересный букет из приключений, и некоторые из них помогала выдумывать я. Очень надеюсь, что ты из них не выберешься.

– Почему?

– Это не важно. Идём, кое-кто хочет с тобой встретиться. Он ждёт нас в таверне «Гнус и компания», – она подмигнула. – Ох и повеселимся.

Владимир Мельников
RealRPG. Системный опер

Глава № 1

Как начинается утро у людей? Открываются глазки. У кого-то сами по себе, по давно выработанному распорядку, у кого-то под мерзкую мелодию будильника в телефоне. Ту самую, которая когда-то была любимой, но из-за таких вот пробуждений и получила статус «мерзкой».

Потом все бредут или бегут в туалет, чтобы вернуть природе накопившийся за ночь долг. Умывание, оценивающее рассматривание в отражении зеркала своего лица. А потом кухня, где ставится на огонь чайник, чтобы приготовить бодрящий напиток.

Это у обычных, нормальных людей.

У Сергея Лизогубова, последний раз день так начинался три года назад, когда он на перепутье дорог, открывавшихся после окончания престижного в их областном центре юридического ВУЗа, свернул на дорогу, от которой его отговаривали и родственники, и знакомые. Он решил попробовать свои силы в работе полиции, да еще и в уголовном розыске.

Спустя несколько месяцев, он уже понимал выражение «наивный романтик», которое часто слышал до принятия этого решения. Примерно то же самое в самом начале карьеры сказал и офицер в управлении кадров, когда Сергей туда заявился. Как выяснилось, мама через знакомых пыталась «подправить» решения взбалмошного сына, направив его в «нормальную» службу. Но он был непреклонен: «Хочу в розыск».

Захотел – получи! Слова: «выходной», «личное время» и «отпуск» исчезли из его лексикона.

'Это твой любимый начальник звонит. Не бери! Не бери! – вопил комичным писклявым голоском телефон. Такой рингтон был установлен у половины сотрудников розыска на номер начальника их отделения. У второй половины оперов в тексте присутствовала еще и ненормативная лексика, и Сергей, как самый молодой, пока еще стеснялся его применять. Да и у самого начальника мелодия вызова от начальника РОВД была далека от романтизма, правда ни разу Сергей ее не успевал дослушать до конца.

Хоть и «не бери», но брать нужно! Рука потянулась к тумбочке, но не до конца проснувшись, Сергей уронил телефон на пол. От звука удара сонливость мгновенно исчезла.

– Слушаю.

– Долго за телефоном тянешься, лейтенант!

– Он в другой комнате был. На зарядке, – соврал Сергей. Комната у него была одна, если не считать кухни.

– Собирайся. У нас труп интересный. От тебя недалеко, поэтому дуй сразу на адрес. Быстро осмотри и начинай общаться с населением. Опергруппа скоро будет. И я с парнями то же подтянусь.

Назвав адрес, начальник отключился.

Только теперь он глянул на часы – утро началось в половине пятого.

Быстро одевшись, слегка смочил лицо водой из крана, чтобы убрать сонную пелену с глаз. Направился к двери. Мельком глянув в лоток кота и его миску. Шерстяной ленивец за ночь ни к чему не прикасался.

На улице июль, но утренняя прохлада быстро встряхнула организм, заставив взбодриться и втянуть шею в плечи. До места происшествия было всего пара кварталов.

Это была старая часть города, где преобладали двухэтажные дома из красного кирпича, построенные сразу после войны. Район в народе назывался ДОС, и не многие помнили, что аббревиатура означает – дома офицерского состава. Раньше эта часть города была занята несколькими воинскими частями. Дома строились пленными, а материалом был кирпич, свозившийся с разрушенного завода еще времен царя Гороха.

Улицы были совершенно пустые. Только возле нужного Сергею дома собралась небольшая группа людей, в центре которой стоял сержант из патрульной группы и человек пять жильцов.

– Привет, – Сергей поздоровался с сержантом. – Рассказывай, что тут случилось.

– Мужик из первого подъезда вышел собаку перед работой выгулять, а она его сразу в подвал потащила. Верней, как он говорит, вначале туда потянула, громко гавкая, потом зарычала и ломанулась на улицу. Они погуляли, а когда возвращались, пес ни в какую в подъезд не хотел входить. Рычал и вырывался.

Появившийся из подъезда очевидец, подойдя ближе, соглашаясь кивал, подтверждая пересказанное сержантом.

– Я знаю, что меня еще будут таскать по этому делу. Можно будет первым мои показания зафиксировать, чтобы я на работу успел?

– Хорошо. Вас первым опрошу, но вначале мне глянуть надо, что там и как. Никого не пускай, пока группа не прибудет. Скоро будут.

– Там в подъезде Андрей еще наш дежурит. Он покажет, куда идти.

Второй сержант, стоявший сразу за входной дверью подъезда, просто ткнул пальцем на чёрный провал входа в подвальное помещение, но сам спускаться не стал.

– Там лампочка за поворотом горит.

Эти подвалы в больших городах были пристанищем бомжей: тепло зимой и лишние не бродят. В их городе такого явления не наблюдалось, и помещения, предназначенные для коммуникаций, частично «прихватывались» жильцами под кладовые.

И обычно это было царство котов и кошек, но в этом месте ими совершенно не пахло. Сырость и плесень – да, а вот кошачьи представители почему-то подвал не облюбовали.

Труп лежал в длинном проходе, вдоль которого были протянуты многочисленные трубы, покрытые оборванной изоляцией и вековым слоем серой пыли. Откуда-то из темноты слышалось журчание воды, но в этом месте было сухо.

Убрав свисающий в проходе густой лоскут паутины, Сергей склонился над трупом.

Труп как труп. За три неполных года службы он всякого успел насмотреться. И расчленёнки, и скелетированные, и вздувшиеся в тепле, заполнявшие все пространство вонью гнили. Были стреляные, колотые, рубленные.

Этот труп был относительно пригодный для поверхностного осмотра. Кровью он перепачкан не был. Она присутствовала, но под ним, растекшись в районе головы по грязному полу прохода. Тело мужчины было расположено лицом вниз, головой в сторону выхода. Руки согнуты в локтях, а ноги вытянуты. Одет в плотную куртку черного цвета и такие же брюки. Свалившаяся с головы вязаная шапка защитного цвета, лежала рядом, уже напитавшись кровью покойного.

Трогать тело до прибытия эксперта-криминалиста и судмедэксперта нельзя. Но розыскники всегда стараются быстрее узнать причину смерти, чтобы понимать, в какую сторону начинать двигаться, пока эксперты будут делать окончательные выводы. Одно дело колото-резаная рана, и совсем другое, если «огнестрел».

Опер склонился еще ниже, стараясь в полумраке рассмотреть рану. У этого что-то с шеей. Сергей сильнее прищурился, всматриваясь в рваные края.

Если бы шею резали, края были бы ровными. Тут было что-то иное.

– Ладно. Дальше пусть спецы смотрят при нормальном освещении, – сам себе сказал Сергей, собираясь выходить наверх. Дальше осматривать проход можно было только с фонариками.

В этот момент что-то его привлекло на одежде трупа. Присев и глянув сбоку, в падающих наискось лучах света лампочки, он увидел в районе лопаток два темных пятна. Потрогав одно из них пальцем, опер принюхался. Воняло тиной и кислятиной давно пропавшей квашеной капусты.

На следующем вдохе у Сергея заболела голова и начался приступ тошноты. Посчитав, что это следствие духоты в подвале, он развернулся к выходу, но резкая вспышка перед глазами заставила его остановиться и даже присесть, опираясь на стену рукой. Подкатываюший к горлу комок мешал вздохнуть полной грудью.

Такое бывает, когда резко выпрямляешься после сидения. Что-то связанное с кровеносной системой и давлением.

Перед глазами Сергея, вместо бывавших после крепкого чихания цветастых кругов, сплошным потоком плыли цифры, изредка перемежаясь буквами. Поток шел сверху вниз, время от времени меняя цвет текстуры с синего на зелёный и обратно.

– Эй, Серега! Где ты там? – кричал от лестницы патрульный. – Группа наконец приехала. И твой шеф тоже.

– Иду! Темно тут и грязно.

– Шел бы в медицинский институт, на хирурга учиться, – вместо сержанта, навстречу лейтенанту, спускался его непосредственный начальник, капитан Толстой. – Там такая стерильность, что мечтал бы о пылинке да паутинке. Показывай!

Пришлось снова разворачиваться и топать к трупу. Начальник розыска последние два месяца был, мягко говоря, не в духе. «Рассыпали» ему майорскую звезду, разжаловав в капитаны. Бывает. Бурно отметил свой День рождения, после полуночи направив салютную установку не в небо, а на дом «уважаемого в городе человека», за которым тянулся еще из девяностых след с криминальным душком.

От уголовного дела и увольнения Владимира Александровича спасло только отсутствие свидетелей, прямо указавших на человека, который пинком ноги перевернул начавший стрелять в небо коробок в «нужном» направлении.

Теперь начальник ОУР повсеместно пытался строить из себя злобного демона, говоря гадости подчиненным, которые уже привыкли к такой манере, и все его эпитеты и угрозы делили на восемь, а особо красочные записывали в свои блокноты.

Начальник возле трупа делал то же самое, что и Сергей: присел, пытаясь рассмотреть рану, только подсвечивая себе огнем зажигалки.

– Что скажешь?

– Думаю, что это животное какое-то сделало.

– Думает он! Думать – это работа у мыслителей, а ты опер. Ты версии должен выдвигать. Но ход твоей мысли мне понравился. Хищнику статью не пришьешь и в розыск не объявишь. А искать взбесившегося пса или экзотического ягуара, сбежавшего из зоопарка, нас не пошлют.

– Это не ягуар, Владимир Александрович. Там на спине, ближе к шее, следы от лап. Они у ягуара больше. Тут на собачьи похожие.

– Лизогубов, ты зоологический факультет заканчивал? Нет? Тогда не умничай, а топай к выходу. Надеюсь труп ты не трогал слишком сильно, меняя положение?

– Я что, на судмедэксперта учился, чтобы трупы облапывать? – в ответ съязвил Сергей, но начальник этого ответа не расслышал.

В подъезде Сергею пришлось посторониться, пропуская вниз прибывшую опергруппу, закончившую перекур перед началом осмотра.

Зрение внезапно «поплыло», и поверх стены подъезда, на которую он смотрел, появился текст.

Загрузка контента завершена успешно.

Основные характеристики:

Раса – человек.

Уровень – 0.

Прогресс развития персонажа (+1). До перехода на первый уровень необходимо развитие в 100 единиц.

Обратите внимание: полные данные о состоянии профиля Игрока станут доступны в интерфейсе после перезагрузки. Обновление возможно при отключении 90 % внешних раздражителей.

Сергей, чтобы убрать наваждение, кулаками стал тереть глаза. Текст исчез, но его самочувствие ухудшилось: появилась слабость в ногах и тошнота. Опершись спиной о стену, он опустился на корточки.

– Вам нехорошо, молодой человек? – возле двери подъезда рядом с оперативником стояла женщина, положив ладонь на его плечо. Она вошла следом за опергруппой и собиралась подниматься к квартирам.

– В подвале чем-то неприятным надышался. Пройдет. И не таким дышать приходилось.

– Пойдемте. Я в соседнем подъезде на первом этаже живу. Вам воды сейчас вынесу.

– Спасибо. Начальник ждет, а работы теперь добавилось.

Кивнув доброй женщине, он вышел во двор.

– Чего бледненький, Серега? Взбледнулось? – ржали, дымя сигаретами опера Виктор и Александр, братья-двойняшки.

Они явно не собирались спускаться в подвал на смотрины. Да и что они нового там увидят. Им не привыкать работать на основании собранной другими информации. Если все-таки возбудят уголовное дело, протокол осмотра места происшествия, фотографии и заключения эксперта скажут больше, чем они увидят при тусклом освещении. Хотя негласное правило требовало глянуть на место происшествия своими глазами.

Пока опергруппа копалась в недрах подвала, Сергей сбегал к ближайшему киоску. Тошнота могла быть следствием голода, ведь сорвавшись из дома, он так ничего не успел перекусить.

Взяв кофе и пирожное, вернулся во двор.

– Питаться, Серый, надо плотно и регулярно! – поучительно заявил Александр, доставая следующую сигарету. – А то получится, согласно заведенной традиции, кто дольше проработал, у того желудок больше с докторами знаком. Вон наш шеф, обладатель язвы и друг заведующего гастроэнтерологического отделения. Его заместитель, проработав на два года меньше его, дружит с гастритом и подчиненными заведующего. Все бегали, бегали, а о еде не думали.

– Вы оба, по этой теории, тоже должны уже обзавестись знакомствами с врачами. Телефончик вашего врача скиньте, вдруг через надцать лет пригодится, – ответил Сергей, отправляя в рот последний кусок.

Прогресс +2 (3).

Зеленые буквы и цифры он прогнал, тряхнув головой. «Что за хрень творится, может яд какой токсичный был на одежде?» – промелькнула невеселая мысль.

– У нас с братом правильная диета. «Кушать один раз в день, но целый день!»

– Коровы так питаются, – буркнул Сергей, ища взглядом, куда выбросить бумажный стаканчик. С урнами во дворе было проблемно. Вроде бы и добротный, но, если присмотреться, он был одной большой свалкой. Не желая добавлять в набор мусора и свой кусочек, Сергей вернулся к киоску, где стояла большая картонная коробка.

Пока ходил, группа, закончив осмотр, вышла во двор, дружно задымила сигаретами, делясь впечатлениями. Следователь собирал в одну папку с протоколом осмотра, собранные участковым объяснения очевидцев и рапорта ППСников.

– Клещ приперся, – сообщил Виктор, и выбросив окурок, смешался вместе с братом с толпой, чтобы не выделяться и не попасть на глаза начальнику райотдела.

Сергей тоже не любил «отсвечивать» при руководстве, за время службы поняв, что попавшийся на глаза может получить дополнительную нагрузку, поэтому переместился за спины собравшегося руководства.

Пока руководство обсуждало происшествие, он успел помочь погрузить тело в прибывшую «труповозку». При естественном освещении рана на шее покойного выглядела еще страшнее, чем в подвале.

– Прям, как волчья работа, – кивнув на рану, сказал сержант, тоже помогавший в переносе трупа. – Я в Сибири служил. Находили бегунов с зоны. Кто-то был с такими вот ранами, как у этого, а кого-то вообще обгладывали. Волки горло первым делом разрывают.

«Уже хорошо, если такая версия ходит. Если бы еще судмедэксперт сделал такое же заключение, вообще прекрасно будет», – думал оперуполномоченный, отходя от машины.

Начальство начинало «рассасываться», расходясь по своим машинам.

– Лизогубов!

«Чёрт! Сейчас что-то поручат», – скривился от досады парень, услышав свою фамилию из уст начальника РОВД.

– Почему бледный? Болен?

– Да, все почти уже нормально, Николай Михайлович. Видно, от голода тошнота набежала.

– Отправляйся домой прямо сейчас. Своему начальнику скажешь, что я распорядился. Дома – спать до обеда. В четырнадцать ровно – у меня в кабинете. Быть здоровым и выспавшимся. Работа тебя ожидает сложная. Свободен.

Хлопнув дверью машины, начальник отбыл по своим делам.

«За глаза» его называли Клещ, от сокращения фамилии. С одной стороны, мужик он был нормальный. Старожилы о нем всегда хорошо отзывались. И население, даже в лице криминального элемента, относились к нему уважительно.

Молодым сотрудникам это было не понятно. Для Сергея и его поколения манера работы Клеща, мягко говоря, выглядела странно. Появившись утром на работе и проведя короткое совещание с ведущими службами, где всем «накручивал хвост», он исчезал на целый день. Чем он занимался весь рабочий день, было неизвестно, но вечером, появившись на работе, он занимался раздачей «пряников» тем, кто попался ему на глаза.

Доложив недовольному Толстому об указании начальника, Сергей отправился домой. Начальник райотдела был прав, спать хотелось очень сильно. Чем ближе он подходил к квартире, чем сильнее его веки хотели сомкнуться.

Быстро раздевшись, и подхватив прижавшегося к ногам Тошку, Сергей завалился на диван, укрывшись пледом.

Уровень внешних раздражителей снизился до 9 %. Перезагрузка начнется через семь… шесть… пять… четыре… три…

«Хренова шиза. Надеюсь, после сна она не вернется». Кот заурчав под теплым пледом, словно мини-трактор, помог выключиться сознанию, не досматривая до конца обратного отсчета.