Текст книги ""Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

– Соло, не делай этого. Соло… Мы… Ты такой же, как я. Погоди! Мы… Ты и я… зеркало, Соло, зеркало…

– Запутать меня хочешь?

– Ты не поверишь, но мы… Соло, мы братья.

Какое прекрасное откровение. Я рассмеялся.

– Братья? А старуха Хемши мама? Ха, а Старый Рыночник папа!

– Это правда! Соло… Мы даже больше, чем братья. Мы одно целое. Я докажу.

Архип тянулся ко мне всей сущностью, в глазах плескалась такая вера, что я волей-неволей опустил меч.

– Что ты можешь доказать? Тебе жить осталось…

– Смотри, Соло. Смотри! У меня для тебя сюрприз. Эй, выходите… ваш выход!

Дверь ратуши распахнулась, и…

Я увидел их всех: Дизель, Дрис, Шурка… Уголёчка. Они вышли один за одним. Дизель и Дрис в рыцарских доспехах, Шурка в лекарской мантии. Уголёчка. Как я соскучился по её проникновенному взгляду…

Но вместо взгляда получил стрелу. Не задумываясь, она натянула лук, и стрела вошла мне точно в зерцало. Предсказание сбылось. Вот он предательский удар, и врагов среди моих друзей стало больше. Вторая стрела вошла в печень. Больно! Но я как стоял, так и остался стоять, лишь качнулся от инерции. Жизни во мне не было – нечему умирать и некому падать.

Третья стрела, четвёртая, пятая. Уголёчка посылала их одну за другой, и лишь после шестой остановилась. Я стал походить на дикобраза, только иголки спереди, а её лицо исказила гримаса ненависти:

– Что ж ты не сдохнешь никак?

Я разжал пальцы, отпуская Архипа, и он пополз от меня к ним, приговаривая:

– У него дух. Дух. Понимаете? Дух! Его невозможно убить.

Дизель помог ему подняться, услужливо стряхнул пыль с колен.

– Что значит «дух»? – вопросил Шурка. Его как лекаря такие моменты интересовали больше остальных, хотя я бы на месте Дриса с Дизелем тоже не оставлял подобные вещи без внимания.

– Это значит, – Архип усмехнулся, – что он обладает дополнительной жизненной силой. Игра даёт её тем, кто вызывает у неё доверие. Как ты заручился им, Соло? Убить его теперь может лишь тот, кто так же обладает духом, причём в количестве не меньше, чем у него.

Уголёчка зашипела. Я взглянул на неё с грустью. Объяснить присутствие всей моей бывшей группы в рядах кадавров не сложно. Форт-Хоэн пал, и выбор у игроков невелик: к шептунам или к кадаврам. Мои выбрали кадавров. Пусть так, обвинять их в этом глупо. Но откуда такая ненависть ко мне? Расставаясь, Уголёчка плакала, да и Шурка не радовался, и Дизель. Что могло произойти, чтобы их отношение так полярно изменилось?

– Уголёчек, я же спас тебя. За что?

– Ты! – лицо её исказила судорога. – Ты пустой, никчёмный! Игра много потеряла, возвысив тебя. Ты хочешь уничтожить нас!

– Это вам Архип напел? – с Уголёчкой разговаривать было бессмысленно, истерика, что с неё взять, поэтому я обратился к Дрису и Дизелю. – Если Хаос не остановится, мы в любом случае исчезнем. Игра сворачивается, но проблема не во мне, она в кадаврах. Своими действиями они вызвали системный сбой, и теперь мы медленно сваливаемся в пустоту. Шанс избежать гибели есть, но для этого, – я вынул Сферу и продемонстрировал им, – необходимо уничтожить камеру перезагрузки, или как её ещё называют Ворота Бессмертия.

– Это смешно! – замотал головой Архип. – Уничтожение камеры не даст ничего. Проблема не в ней. Во всём виновата компания «Ruhezone», создавшая локации. Именно из-за них Игра сворачивается. Только полное уничтожение локаций спасёт нас!

Не уверен, но мне показалось, что Архип действительно в это верит, тогда понятно, почему моя бывшая группа поверила ему, и теперь Уголёчка – женщина, за которую я готов был порвать всех – возненавидела меня. Но ведь я ушёл из Форт-Хоэна потому, что хотел сделать её счастливой. И вот благодарность.

Ладно, у женщин свои тараканы, не будем соваться в их организационную структуру. Но Дрис и Дизель, и Шурка, почему они поверили? Ведь каждый клялся, что дружба наша нерушима. А теперь смотрят на меня сычами. Экипировка у них классная, уровень прокачки явно не на много ниже моего, и все трое – враги.

– Мы не позволим тебе уничтожить Ворота, – медленно проговорил Шурка.

Я ухватил за древко стрелу и с усилием выдернул из тела, потом вторую, третью. Боль была адская, и я с трудом сдерживал крик, лишь пускал слюни да хрипел сквозь стиснутые зубы. Толпа орков за моей спиной зашевелилась и придвинулась. От четырёх с небольшим сотен едва ли осталось полторы, а из ополчения и вовсе единицы. Слева встала Су-мила с натянутым луком, справа Швар. Даже Гнус не спрятался, не убежал, а тихонько поскуливал от страха за моей спиной.

– Не получится, – я отбросил последнюю стрелу. – Я и один с вами справлюсь, а уж с моими новыми друзьями и подавно.

Они и сами это понимали и лезть в бой не торопились. Для них он будет последним. Если ещё вчера смерть выглядела как краткая приостановка телесной жизни, то сегодня уже всё. Дальше только шептуны.

– Не хочу вас убивать, – я убрал меч в ножны. Су-мила вскинула лук, но я придержал её. – Хотя бы в знак нашей прежней дружбы прошу – уходите. Вот тропа на Коан-хох, а там как пожелаете: через Орочью топь к шу-таньям или водой на Верхний континент.

– Какой ты щедрый, – скривился Архип.

Су-мила тут же указала на него пальцем:

– Толька я не щедрый! Увижю вас в город, скормлю крабам. Убирайтесь!

– Да, да, спасибо, госпожа, – искривился в поклоне Архип. – Очень надеюсь, что следующая наша с вами встреча состоится не скоро. Но она состоится, будьте уверены.

Уголёчка бросила на меня прощальный взгляд, словно снова пустила стрелу, и двинулась к площади. Дизель и Дрис подхватили Архипа под руки, Шурка накинул капюшон на голову, запахнул плащ, как бы отгораживаясь от меня. Орки расступились перед ними, но с натяжкой, лишь повинуясь приказу.

Гнус причмокнул:

– Зря ты отпустил их, подёнщик, ох, зря. Аукнется нам твоя доброта по самые гланды.

Глава 17

Гнус оказался прав, причём, аукаться начало сразу, едва кадавры скрылись с глаз. Орки, недовольные, что тех отпустили, надвинулись на меня и плотно взяли в кольцо. Рамос взмахнул топором.

– Ты говорил, много пленных. Пленных нет, никто не идёт по тропа.

Его зелёные собратья загудели, соглашаясь с предводителем.

– Будут пленные, будут. Мы пока никуда не уходим. Пройдёт немного времени, и они начнут появляться из этих дверей, – я указал на ратушу.

– Сколько ждать? Не хотим. Хотим сейчас. Давай ты.

– Что я?

– Ты тоже враг, ты убить один Ар-Банн. Тебя тоже ждёт анта-на-бэрэ.

Ничего себе поворот событий. Честно говоря, я уж и думать забыл о той истории на болотах, рассчитывал, что всё мхом поросло и отныне мы друзья, тем более скрепленные кровью. Оказывается, не всё так просто в болотном царстве, надо как-то оправдываться.

– Ты убил много кадавров, я тоже кадавр, стало быть, я тоже имею полное право провести тебя по анта-на-бэрэ.

Рамос задумался. Мой аргумент нарушил его логическую цепочку, а упрощённое состояние мозга не позволяло быстро найти верное решение. Такие товарищи, не находя ответа, лезут в драку, что Рамос и попытался сделать.

– Всё равно тебе тропа!

Он ухватил меня за плечо и сдавил руку так, что из глаз слёзы брызнули. Но вырываться я не стал, по-прежнему считая, что вопрос можно решить без смертоубийства.

– Наивный! Ты слышал, о чём мы тут только что говорили? Меня нельзя убить.

– Тем длиннее будет для тебя анта-на-бэрэ.

– Тогда давай решим всё поединком. Если ты не боишься, конечно.

Эти слова для Рамоса прозвучали понятнее, он отпустил меня и ударил кулаком в грудь.

– Справедливо! Кухто-ан-таро два раза биться со мной, кухто-ан-таро один раз. Я согласен. Проигравший уйдёт в мир Вечной трясины, выживший станет кухто-ан-таро три раза.

Орки загалдели и быстренько расчистили площадку для боя.

Получено задание «Рамос не должен умереть»

Принять: да/нет

Штраф за отказ: понижение отношений с гильдией «Невидимые монахи»

Я принял задание, но не потому, что боялся понизить и без того не высокие отношения с приверженцами секты Озарения, и не потому, что знал, что монахами руководит старуха Хемши, а потому что сам не хотел убивать Рамоса. Нравился он мне своей тупой звериной смелостью, и кто знает, вдруг ещё пригодится. Да и Су-мила поглядывала на него с интересом. Вроде бы огрызалась, но вместе с зубками показывала и глазки. А сейчас, когда я предложил драться, она как-то сникла…

Я пихнул её локтем:

– Не боись, жить будет.

– Я не боюсь! – вздёрнула Су-мила головой. Щёки её стали коричневатого оттенка, видимо так орки краснеют.

Рамос расправил плечи, проорал боевой клич и несколько раз ударил обухом топора по щиту. Примерно тоже самое изображал Швар во время нашего с ним поединка на пляже под Бримом-на-воде. Сейчас он ухмылялся, скрестив на груди руки, а Гнус ласковой змеёй поползал между орками, предлагая заключить пари.

– Не к чему обнажать свой меч, шушо, – насмешливо проговорил Рамос. – Он не помогать слабый че-ло-ве-чек.

– Как скажешь, дорогой, – пожал я плечами. Отстегнул перевязь и передал Швару. – Подержи.

Мой жест сначала удивил орков, а потом вызывал смех. Они грохнули так, что посыпались листья с ближнего тополя. Подул ветер, подхватил их и понёс к морю.

– Я шутить, – отхохотавшись сказал Рамос. – Бери любой оружье. Можешь взять два оружье, и три оружье, мне всё равно.

– Спасибо, обойдусь так.

– Как желаешь…

Рамос в два прыжка подлетел ко мне и рубанул топором сверху вниз. Быстро. Игра щедро наделила его ловкостью, а иначе он не смог бы одолеть трясинника. Хороший муж достанется Су-миле. Я успел бросить взгляд в её сторону. Она замерла, глядя на меня и опускающийся топор. Кончики губ приподнялись, предвкушая победу орка. Увы. Скользящим движением я ушёл с линии атаки, перехватил Рамоса за руку и слегка подтолкнул, позволяя инерции уволочь его в направлении наносимого удара. Тело кувыркнулось и врезалось в зрителей. Раздался крик, кто-то нехреново получил щитом по лбу, несколько орков повалились на мостовую. Швар хлопнул в ладоши, а Гнус скрючил недовольную рожу, не успев включить тотализатор.

Рамос вскочил: глаза бешенные, на губах пена. Осмотрелся. Щит держал кто-то из зрителей, топор валялся под ногами. Орк подхватил его и пошёл на меня, но уже не так быстро, выверяя каждый свой шаг и каждое действие. Только сейчас до него стало доходить, что человек тоже может быть достойным противником, тем более дважды одержавший победу над большими боссами.

Пена капала, глаза вращались, однако Рамос смог удержать гнев и загнать внутрь себя. Перекинул топор из одной руки в другую, снова перекинул и вдруг метнул его снизу из-под локтя. Я заметил движение и даже предугадал. Шагнул в бок и налету схватил топорище. Можно было просто увернуться, но позади стояла Су-мила и могло произойти несчастье.

Я покачал головой:

– Ай-я-яй, дружище, что ж ты делаешь? А если б в девушку попал?

Он ни о чём другом не думал кроме как убить меня. Какая к чёрту девушка, когда тут неубиваемый шушо! Сжал кулаки и попытался пробить меня в челюсть. Неплохой такой джеб мог получиться. Я вписался в движение, довернул корпус и нанёс шикарный удар через руку по дуге. Кулак врезался в челюсть, и я мгновенно отскочил, чтобы не стать жертвой контратаки.

В принципе, можно было не отскакивать. Рамос тряхнул седым хвостиком на затылке и осел – нелепо брякнулся задом на камни. Зрачки разошлись в разные стороны, веки захлопали. Нокдаун.

Су-мила подбежала к нему первая, оттянула нижнее веко, похлопала по щекам. Ударил я действительно шикарно, но всё равно это орк, его надо рессорой от КАМАЗа приласкать, чтоб вырубить. Тем не менее девчонка посмотрела на меня весьма недоброжелательно. Я пожал плечами:

– Ты прежде, чем на меня так зыркать, узнала бы, может он женат.

Она хотела ответить, но орки вновь завопили, к счастью, в мою честь. Каждый вдруг возжелал похлопать меня по спине, и пришлось выдержать серию болезненных ударов. К концу её Рамос начал приходить в себя, зашевелился и попытался встать. Ему помогли. Он встряхнул головой и кивнул:

– Ноно шушо тавато-айро. Кето саваро ата эсудо ен… Ты воин, ты настоящий кухто-ан-таро, я тебе подчиняюсь.

Ну и хорошо, значит, проблем больше не будет.

Задание «Рамос не должен умереть» выполнено

Отношения с гильдией «Невидимые монахи»: +20

И всё.

А подарочный купон? Пожадничали? Бог с вами, попросите в следующий раз маслица на хлебушек намазать.

– Что теперь? – возвращая перевязь, спросил Швар.

– Пора устанавливать Радужную Сферу.

Едва я договорил, из дверей ратуши вывалился Рудольфус, следом за ним Битник и третий, имя которого я не помню. Беглецы из нашего подвала. Добегались, грызуны. Увидев нас, они попытались юркнуть назад в ратушу, но подскочил Швар, хлопнул дверью и швырнул всю троицу мне под ноги. Я благодушно улыбнулся:

– Привет, рад видеть вас снова. Рамос, ты хотел пленных? Получай первую партию.

Орки обрадованно загудели и поволокли кадавров на площадь. Что они там с ними будут делать мне было не интересно. Я вошёл в ратушу. Прямо находился знакомый зал с рядами конторок клириков, шкафы с гайдами, банкетки для посетителей. Вокруг ни души, тишина, холодок. Швар ухнул по совиному, под потолком отозвалось короткое эхо.

– Это и есть ваши Ворота, брат?

– Это преддверие. Ворота здесь, – я указал на вход в подвал.

По узкой каменной лестнице мы спустились вниз, прошли сырым коридором до камеры. Мрак, капель, запах плесени. Дверь была выломана, люди после перезагрузки не ждали, когда за ними спуститься клирик и проведёт наверх. Внутри горел факел, слегка потрескивая и сбрасывая на пол пепельные хлопья. Помещеньице так себе, пять на пять, стены голые, пол в следах засохшей блевотины.

В углу возник белёсый силуэт, я бы назвал его привидением. Оно сделало несколько шагов к центру, начало быстро обретать очертания и на последнем шаге приняло облик крупного мужика с бородой до груди и глубокими залысинами. Одет он был в базовый набор: парусиновые трусы и майка. Мужик упал на колени, судорожно задышал, кажется, его тошнило.

– Мать… мать… твою… – бормотал он. – Сука, прям в печень… что ж не прикрыли…

Похоже, он всё ещё жил событиями, предшествующих его появлению в камере перезагрузки. Понадобилась минута, чтобы немного прийти в себя. Он поднял голову и осмотрелся.

– Хера себе, уже здесь.

– Откуда, брат, выбрался? – участливо спросил я.

– Из жопы. Из настоящей жопы… Там такая сеча, такая сеча…

– Где?

– Форт-Бьёрн. Их там с гулькин хер, но не подберёшься. Бьются отчаянно. Скалы, фьорды, не поймёшь, где люди, где лёд, где камни. Гомон к ним дважды переговорщиков посылал. Мы же все кадавры, мы за одно должны быть! А они…

– Гомон? – переспросил Швар.

– Ну да. Я из его колонны, добиваем сейчас этот сучий Форт-Бьёрн. Слава Игре, я на скамье запасных, теперь без меня порешают. Задолбало всё, – он прищурился, разглядывая нас в свете факела. – А вы кто?

– Комитет по встрече.

– Да? В прошлый раз такого не было.

– Теперь многое изменилось, – ехидно улыбнулся Гнус. – Иди наверх, там тебя ждут.

– Жрать хочу. Рульку и пива игристого. И бабу потолще.

– Иди, иди: напоят, накормят, бабу себе выберешь.

Мошенник придержал его за локоть, помогая подняться, и мужик ушёл, хлопая босыми ступнями по полу. Я покачал головой.

– Сука ты, Гнусяра. Ни грамма в тебе сострадания.

– Можно подумать, ты лучше. Или забыл, что на последнем спектакле вытворял?

Не забыл. Но тот сценарий не от меня зависел, я лишь исполнял его, все претензии к режиссёру.

– Ладно, не будем о прошлом.

– Ага, как тебя касается, так сразу не будем, а как Гнус, так мерзавец, подлец, подонок. А чтобы ты делал без этого подонка? Сколько раз я тебя выручал, подёнщик? Ты жив сегодня только благодаря мне!

– Всё, завёл свою шарманку. Успокойся, давай разбираться с камерой.

– Вот сам и разбирайся, – надул щёки Гнус.

Сам так сам, не впервой. Я покрутил в пальцах Сферу. Пинг-понговский мячик, ё-моё, чего такого особенного он может сотворить? Взорвётся, превращая ратушу в руины, или, слово есть такое интересное, ан-ни-ги-ля-ция. Не уверен, что точно знаю его значение, но такое ощущение, что снежные собачки придут одновременно ко всем.

Я прошёл в угол, где появился бородатый, и положил Сферу на пол. Отошёл. Никаких видимых изменений, проявлений, звуков, запахов. Может пнуть её или швырнуть об стену посильней?

Я наклонился, чтоб подобрать Сферу, но она вдруг задрожала, медленно поднялась над полом и зависла на уровне моей груди. В корпусе возникли десятки проколов, из которых брызнули разноцветные лучи: красный, жёлтый, белый, фиолетовый, другие. По стенам запрыгали зайчики, закрутились. Стало душно, на лице выступил пот. Я махнул рукой, и мы выбежали в коридор. Отблески огней долетали и сюда; коридор осветился, и наши лица при таком освещении стали походить на разноцветные маски.

– Всё, Ворота разрушились? —спросил Швар.

– Вряд ли, – покачал я головой. – Старуха говорила, что разрушение займёт от одного до пяти дней. Я думаю, мы поймём, когда они разрушатся. А пока предлагаю вернуться на поверхность, а то мало ли что может случится.

На улице орки разожгли костёр, притащили свиную тушу и готовились к барбекю. Тут же лежали связанными по рукам и ногам четыре тела. Бородатый, увидев нас, завращал глазами и крикнул:

– Это кто такие? Чё они хотят от меня?

Я не ответил, а Рамосу сказал:

– Будь готов, дружище, народ скоро повалит толпами.

Орк хмыкнул:

– Верёвка ждёт каждого.

Верёвок действительно было много. Не знаю, где орки их нашли, но неподалёку от костра лежала целая куча. На площади возводили странные сооружения: столбы, мачты, перекладины. Рубили деревья, я так понял, на дрова. Из железных прутьев создавали замысловатые конструкции. Руководила работами Су-мила. После назначения на должность мэра Коан-хох, орки слушались её беспрекословно.

– Пивка? – предложил Гнус.

– И сосисок, – поддержал Швар.

Мы зашли в ближайший трактир. Орки уже и здесь успели похозяйничать: разворошили столы, разломали стулья, барную стойку, вытащили все бочонки с пивом. Неутомимые какие. В углу сжавшись от страха в комок сидели служанки. Увидев нас, заныли.

– Спокойно, девочки, без слёз, – я щёлкнул пальцами. – Давайте-ка наведём порядок. Накроем стол, разведём огонь в камине. Пиво ещё осталось?

– В подвале, – растирая влагу по щекам, сказала одна.

– Несите. Если кто-либо из орков начнёт лапы распускать, скажите, что вы собственность Соло, они поймут.

– А если не поймут?

– Поймут, – уверил я её. – Они зелёные, а не тупые. В других трактирах прислуга осталась?

– Ага. В «Белой гидре», в «Клоповнике», в «Шустром тощем попугае».

– Пусть все сюда идут. И продукты какие есть, пусть забирают, боюсь, мы тут надолго.

Городская площадь превратилась в одну огромную пыточную. Не стану описывать, каким образом орки водили пленных по тропе слёз, скажу только, что их изобретательности позавидуют даже шу-таньи с их тысячью и одним способом казни. Вопли стояли сказочные. Швара они не трогали совершенно, иногда он даже выходил на площадь, прохаживаясь меж пыточных станков. Гнус сыпал глумливыми шутками, а я философски вздыхал. Жалости к казнимым кадаврам не было, не заслужили они её, но и радоваться чужим мукам не хотелось. Только служанки – со всей локации их набилось в трактир почти три десятка – выглядели напуганными. Орки несколько раз пытались реквизировать их в свою пользу, ссылаясь на договор о праве разграбления локации. Я каждый раз показывал им средний палец. Им это не нравилось, но поднимать бунт они не осмелились. Хотя кто знает, как там дальше будет. Пиво, взаимные подначки, мечты о женской ласке – всё это способно разогреть кровь, блокировать память и привести к нежелательным действиям.

Одним из главных мотиваторов казней была Су-мила, видимо, гибель отца не давала ей покоя, и хотя бы таким образом она старалась притупить боль утраты. Бедные кадавры, чего только не пришлось им испытать благодаря её воображению.

Народ с перезагрузки шёл три дня. Сначала по одному, по двое, потом хлынул поток тех, кого обнулили мы. Плах на всех не хватало, и приговорённым к анта-на-бэрэ приходилось выстаивать долгую очередь. Глумливо звучит, конечно, – очередь на казнь, однако как сказать по-иному не знаю. Гнус наверняка мог подобрать значение, но обращаться к нему я не хотел. Начнутся насмешки, типа, подёнщик, ты же сам палач, должен знать такие вещи. Ну его к чёрту.

Су-мила иногда забегала в трактир выпить горячего чаю и проглотить пару сосисок. На улице заметно похолодало, по утрам на земле и карнизах серебрился иней, голуби на крышах сидели нахохлившись, ветер надувал с моря озноб. Девчонка грела руки возле камина и каждый раз спрашивала:

– Когда же вернётся теплё? Ты обещаль, что Хаос уйдёть.

– Уйдёть, уйдёть, – кивал я, – потерпи. Как только Сфера разрушит Ворота, кадавры лишатся возможности перезагружаться, армия их начнёт сокращаться, оставшиеся локации получат шанс выстоять. И вот тогда Игра прекратит сворачиваться.

Увы, но отвечая так, сам я думал, что ничего из того, что уже произошло, не изменится. Тепло не вернётся, дожди не пойдут, а там, где идут, не остановятся. Вспять Игра не повернёт, и к первоначальным позициям не откатится. Так может зря всё это? Мои потуги, старания старухи Хемши? Мы опоздали минимум таймов на полста. В то время борьба ещё имела смысл, ещё можно было сохранить существующий порядок. Но полста таймов назад я только-только выпал из камеры перезагрузки в Форт-Хоэне и хлопал ушами, пытаясь разобраться в правилах существующего мира…

Задание «Уничтожить Ворота Бессмертия» выполнено

Я ждал этого сообщения, однако оно пришло настолько неожиданно, что заставило меня вздрогнуть.

– Ты чего, подёнщик? – насторожился Гнус.

– Конец Воротам.

Игра разово прибавила мне семь уровней, подняв до пятьдесят первого. Полученные за них тридцать пять очков я вложил в ловкость. Надеялся вдогонку получить гостинчик в виде какого-нибудь артефакта или стоящей вещицы, но шиш, даже дополнительного умения не подкинули.

Я поднялся и быстрым шагом направился к ратуше. Крикнул Швару, чтобы оставался на месте и приглядывал за служанками. Гнус увязался за мной.

В подвале пахло жжёным кирпичом и чем-то прелым. Свет не горел, пришлось вытягивать меч. Я повёл им, и магический луч осветил зависшую в воздухе пыль. Чем ближе мы подходили к камере, тем жарче становилось. У порога, прислонившись спиной к стене, сидел человек, по всей видимости последний, кто успел перезагрузиться. Я потрогал живчик на шее – пульсирует. Поднёс меч к лицу… Битник. Вот же счастливый сукин сын. Орки провели его по тропе, а он опять вернулся. Гнус засмеялся, похлопал по щекам.

– Эй, подъём. Орки тебя заждались.

– Пошёл ты, пёс. Лучше здесь сдохну. Видели бы вы, что они с нами…

Мы и видели, и слышали. Ладно, пусть валяется, одной тропы с него вполне достаточно. Я осмотрел камеру. Сферы не было нигде, будто растворилась. Стены шелушились, пол покрыли трещины, потолок почернел. То ли это последствия взрыва, то ли высокой температуры.

– Ну что, – хихикнул Гнус, – вот и нет больше Ворот Бессмертия. Остались кадавры с кукишем. Как думаешь, Соло, старуха отвалит нам за это чего-нибудь, а?

– Отвалит. А догонит и снова отвалит. Догадываешься чего?

– Ага, догадываюсь. Ну и чё тогда дальше делать будем?

Я пожал плечами. В голове, как не удивительно, пустота. Задание по уничтожению Ворот выполнено, Путь праведника пока остаётся не пройденным. Наверняка старуха Хемши ждёт нас в Коан-хох с новым поручением, а это значит, пришло время возвращаться в город.