Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 335 страниц)

Глава 20
МЧС не приедет и не позвонит

Спальное место в чуме огорожено меховым пологом. Получается такая импровизированная палатка, отделенная от остального пространства. Внутрь ставится жировик и его тепла хватает, чтобы спать практически голышом, чем Иннокентий с Наташей и воспользовался. Они самозабвенно целенаправленно двигались сообразно плоскости земной поверхности и друг друга, поэтому не заметили, когда вход в чум приоткрылся и не сразу услышали окрик молодого помощника Тыко Вылки Михаила:

– Хорош барагозить, Кеша-сядеэю. Нас ждут в соседнем колхозе.

Васечкин слегка притормозил и посмотрел на улыбающуюся Наталью. Ей явно не хотелось заканчивать увлекательный процесс «обмена жидкостью» с крупным во всех смыслах мужчиной.

– Погоди, Мишка, мне надо одно дело закончить.

– Давай быстрее. Чых-пых и рыба твоя! Вертолет уже летит.

«Ёкала манне! На фига козе баян!»

Черт дернул его вчера пообещать посетить еще один оленеводческий колхоз со знаковым названием «Красная Тундра». Его председатель как раз был в гостях на свадьбе. Захотел, твою дивизию, налаживать контакты и связи! Зачем? Но что по пьяни не пообещаешь! И ты гляди ж, запомнили заразы. Сейчас не отвертишься.

– Кеша-сядеэю, не останавливайся!

Девушка цепко охватила его ногами и настойчивыми движениями таза дала понять, что желает «продолжения банкета».

Издалека послышался звук подлетающего вертолета. А ему еще надо было собрать вещи и захватить аппаратуру. Но Кеша не сомневался: такая экзотическая девушка у него, когда еще будет. А вертолетчики пущай, летят. Ничего, подождут!

Васечкин тяжело дышал. Заканчивать пришлось в ускоренном темпе. Хорошо подруги Наташки предупредили, что папаша проснулся и хочет видеть дочь. Как бы он отнесся к их совместному времяпровождению еще неизвестно.

– Песца забыл!

– Ага!

Чего же он вчера такого на свадьбе набарагозил? Откуда этот песец? Что бы то ни было, но приключения вышли чрезвычайно интересными. Да еще и выгодными. И даже местами приятными.

«Эх, Наташка!»

Рюкзак за спиной, кофр в одной руке, кошель с олениной и рыбой в другой. Еще и на шею накинули песца, вот в таком виде Кеша и вломился в вертолет, снеся в сторону удивленного донельзя бортинженера.

– Аль дарова, пацаны! Куда летим?

– А это еще, что за хрен с горы?

– Со мной это, – попытался подняться с тюков еще не протрезвевший до конца председатель «Тундры». – Корреспондент из Москвы.

– Понятно, ля. Корреспондент, садись здесь и не отсвечивай! У тебя будет двадцать минут, ля. Слышал? Потом летим на базу. Метеоусловия, ля!

Вертолетчик сквозь гул разворачивающейся турбины прокричал инструктаж и исчез в кабине, а Иннокентий попытался поудобнее устроиться между ящиками и тюками. Среди груза он заметил два ящика питьевого 85 % спирта и резко пахнущую связку шкур. Натуральный обмен у вертолетчиков был явно популярен!

Иннокентий хлопнул себя по лбу. Ему же надо будет фотографировать в ускоренном темпе! Он полез в кофр, достал фотоаппарат и начал заряжать его свежей пленкой. Хорошо привычка у него была железная, отснятые кассеты откладывать в специальный мешочек. Не перепутаешь. Однако! Осталось всего три пленки. Чего же он там вчера еще снимал на банкете? Ничего, потом на контрольках увидит.

Васечкин что-то вспомнил и полез в карман. Вот и адрес, куда прислать фотографии. Эхма, да тут целой бандеролью выйдет, еще и авиа, но его взгляд упал на связку песцов. Да нет, брат, обмен вышел взаимовыгодным. Зато классный подарочек для Вероники получится!

Небо заволокло облаками. Видимо, шел циклон. Что-то там вертолетчик плел по метеоусловия. В иллюминатор смотреть было нечего. Снег, снег, снег. Но вот впереди затемнели на белом темные кляксы чумов, повозок и бегущие по снегу точки огромного стада оленей.

Летели около получаса, а уложились в пятнадцать минут. Председатель «Красной тундры» даже с похмелья руководить умел красиво и громко. Сразу по приезду, пока дюжие молодцы в ускоренном темпе из-за надвигающегося циклона выгружали и загружали вертолет, тут же, не сходя с места, параллельно ведя оживленный торг с вертолетчиками, развил бурную деятельность.

Васечкин как заведенный носился среди повозок и выстраивал кадры. На его взгляд это стойбище от соседнего ничего не отличалось. Чумы, нарты, олени, собаки. Кеша так и не научился различать лица оленеводов. Просто ставил кучно около повозок и снимал одних за другими. Пусть потом сам разбираются кто где. Между делом он успел практически залпом выпить две кружки горячего чая и плошку наваристого бульона. Уже при посадке в вертолет, под ворчание движка и бортинженера, поймал подаренную аборигенами меховую связку. До чего же добрый в Заполярье народ!

Вертолет в этот раз взлетел стремительней и тут же набрал скорость. Васечкин оказался единственным пассажиром и, пока старался устроиться поудобней, в иллюминаторы не смотрел, а шум двигателя мешал услышать тревожные переговоры членов экипажа. Он прозевал момент, когда резко изменилась погода. Было только запоздалое осознание того, что-то пошло не так.

Вертолет внезапно задергался от резких порывов ветра. Раз-два! Кеша даже забеспокоился, встал с места, придвинулся к иллюминатору и оторопел: сплошная серая масса, кажущаяся живой от стремительно несущегося снега.

Вертолет качнуло еще раз, посильнее, и он отчетливо услышал крики из кабины пилотов. И Васечкину стало страшно. Он вспомнил, что в Заполярье и авиационные аварии не редкость. Он был на грани паники. Зачем его сюда, вообще, понесло? Репортаж захотел, так получи! По полной жопе.

«Господа хорошие, товарищи дорогие, что наверху сидят. А это случаем не перебор? То заточкой грозят ливер покромсать, то в катастрофе угробить? На фиг тогда было давать вторую жизнь? Вы что, издеваетесь?»

Крепко тряхнуло. Двигатель безумно взвыл. Вертолет налетел на что-то. Крепко тряхнуло. Васечкин не видел, как отлетели винты, оставив в заполярной тундре сотни килограмм высококачественного металла, как спрессованный лед ломал корпус вертолета, сминал стенки и ребра жесткости. От удара Кеша вырубился.

– Ой, мля!

Иннокентия забросило вглубь салона на тюки с мехами и сие обстоятельство спасло его от всяких нехороших последствий.

Через какое-то время он очухался и попытался подняться. Он быстро оценил ситуацию и принялся оглядываться в поисках самого важного. Кофр с аппаратурой лежал среди тюков целенький! За потерю и порчу государственного имущества начальство по головке не погладило.

– Фу! Пронесло!

Но тут пришло понимание ситуации и захотелось выругаться. Еще через секунду накатил страх, переросший в ужас. Где они, что с ними? Всё ещё подрагивающий от пережитого страха столичный гость осмотрелся в растерзанном салоне вертолета, оценивая разрушения и поломки.

«Знатно помяло! А где экипаж?»

Кеша явственно услышал стоны и, раскидывая тюки и ящики, полез вперед. Благо, на обратном рейсе груза было немного, а то пассажиру могло бы не поздоровиться. Дверь к вертолетчикам никак не открывалась.

– Эй, есть, кто там – отзовитесь! Живы?

– Парень…. Ты как сам?

– Нормально. Что это было?

В узкую щель, которую Кеша смог приоткрыть, просунулась голова бортинженера. На морде лица наливались здоровые кровоподтеки, но сам вроде бодр.

– Обледенели к хренам, ля! Пурга догнала, ля. Говорил же командиру, что опасно лететь, ля. Но он же ас, ля!

– Трепаться будем, или дверь открывать?

– У меня рука, ля, сломана. Держи!

Сквозь приоткрытую дверь бортинженер пропихнул обычную монтажку, и дело пошло, хоть и туго.

– Покопайся в конце салона, ля. Там было что-то. Рычаг нужен, ля. Вона нас, как заклинило, ля. Мы по ходу в какой-то холм влетели, а потом вниз съехали.

– Где экипаж. Ты что один там?

– Командир вроде очухался, но ему ноги зажало. А вот второй, ля…

«Вот попал!»

За бортом бушевала буря. Временами корпус упавшего вертолета слегка покачивало. Это же как же там дует? На какой-то миг Васечкину стало жутко. Но рассуждать и отчаиваться было некогда и он принялся действовать с удвоенной силой. До сих пор концентрация внимания и упорство помогало ему выжить. И в этот раз не отступится.

Покопавшись среди груды ящиков, Иннокентий нашел у самого борта кусок трубы. То, что доктор прописал! Воодрузив её на монтажку, он пусть и с определенным усилием, но доломал заклинившуюся дверцу и убрал куски в сторону, что по мнению бортинженера было лишней тратой времени.

– Все равно мешать будет! Лучше сразу сделать. Руку давай!

– Да, ля! Командира надо вытаскивать.

– Хватит командовать! Докомандовались. Вертолетчики хреновы! Пойдем по алгоритму. Кэп в сознании? Пусть подождет. А тебе надо шину наложить и осмотреть.

– Лекарь, что ли, ля?

– Нет, но соображаю. Давай руку.

Перелом к счастью оказался закрытым. Добравшись до висевшей в кабине экипажа аптечки, Васечкин довольно грубо выругался. Это же надо было так довести аптечку?

– Вы когда ее в последний раз проверяли?

– Да… – бортинженер пожал плечами.

– Ага. Хорошо хоть бинты есть. Вот этот кусок для шины сгодится. Нож имеется?

– Держи, – бортинженер протянул добротный охотничий нож. – Всегда при мне, ля.

– И правильно, ля! Готово! Руку береги, пойду командира смотреть.

У того дела оказались не очень. Присмотревшись, Иннокентий понял, что вынуть его из кресла возможно. Но в районе бедра и груди вертолетчик плотно прижат металлическими частями корпуса машины. Крови видно не было, на пилотах толстая одежда. Но если металл глубоко проник в тело, а Кеша начнет выдергивать командира из кресла, то возможно обширное кровотечение. Насколько Васечкин помнил, в бедре много важных артерий. Так что следовало сначала подготовиться.

Озадачив бортинженера поиском нужного материала, Васечкин начал понемногу отжимать зажавший ноги металл трубой и монтажкой. Освободив ногу, тут же затянул на ней жгут. Мало ли как хлынет? Но все обошлось. Василий, так звали бортинженера, помог выволочь командира в салон, где успел с помощью одной руки освободить достаточно место.

– Давай тампон. Это все бинты?

– Ага.

– Тогда нужно какую-нибудь ткань на полоски порезать.

– Счас, ля.

Иннокентий посмотрел на бортинженера и тяжело выдохнул:

– Как я понимаю, обезболивающего у вас нет?

Вертолетчик понимающе открыл глаза:

– Спирт?

– Только не чистый. Разбавь.

– Понял, ля.

Чудесным образом буквально через несколько секунд у вертолетчика в руках появилась фляжка. Васечкин молча кивнул и настороженно посмотрел на торчащий из бедра осколок металла.

– Лей! Прямо на рану. Потом дай выпить командиру.

– Понял, ля.

Но тревога была напрасной, обильного кровотечения не случилось, и его удалось быстро остановить. Дырка в плече также оказалась не опасной, артерии задеты не были, и металл вошел неглубоко. Все облегченно выдохнули. Кеша, закончив перевязку, сначала тяжело уселся на тюк со шкурами, затем настороженно приподнялся:

– Пойду, гляну на второго пилота.

– Давай, я за командиром присмотрю.

Кеша просунулся в кабину и полез к вертолетчику, которому во время аварии досталось больше всех. Его изначально посчитали погибшим, но что-то Васечкину показалось странным.

«Да он же живой! Вон пар изо рта идет!»

Пришлось заняться и им. Бортинженер обрадовался и как мог, помог втащить второго пилота в салон. Больше всего досталось лицу вертолетчика. Кеша как смог, вправил сломанный нос, быстро осмотрел и нашел еще одно повреждение. Пальцы левой руки оказались сломаны. На перевязку и шину ушли последние заготовки.

Бортинженер глотнул из фляжки и подал Иннокентию:

– Инвалидная команда, ля. Надо же так угораздило нас?

Васечкин отхлебнул спирта и полез в карман за конфетой.

– В первый раз падаешь?

– Да нет, ля. Но тогда просто вышла аварийная посадка.

Внезапно застонал командир:

– Холодно. Братцы, холодно!

Василий и Иннокентий мрачно переглянулись. За бортом все также заунывно выла пурга, ветер и не думал стихать. Через прорехи и разбитые окна заметно поддувало, наметая небольшие сугробы. Становилось холодней.

Бортинженер смешно икнул, а затем серьезным тоном заявил:

– До утра мести точно будет!

– И?

– Нам нужно укрытие, ля! Иначе замерзнем к чертям, особенно они, – Василий кивнул в сторону лежащих на полу вертолетчиков. – Обидно будет уцелеть при падении и окоченеть от холода.

Иннокентий, разгорячившийся во время оказания первой помощи пострадавшим, тоже начал подмерзать. За бортом минус тридцать с гаком. Весна по-заполярному! Он стал вспоминать свои туристские навыки, которые осваивал несколько отроческих лет.

– Может, иглу забацаем?

– В смысле?

– Снежный дом. Одна стена, – Кеша стукнул по борту, – уже есть. Спереди склон, осталось две стены собрать из снежных кирпичей.

– Твою мысль понял, ля. Сейчас.

Вот хорошо, когда рядом с тобой в подобной ситуации находятся инициативные и неунывающие люди. Сказано-сделано!

Через минуту в руках изумленного Кеши оказались лом и лопата. Сразу вспомнилась армия и зампотылу, считавшего эти два инструмента главным оружием солдата.

«Пока противник строит планы, мы меняем ландшафт!»

Дверь до конца так и не открылась. Темноту прорезал свет мощного «поискового» фонаря. Это Вася постарался, протянув провод. Иннокентий деловито кивнул, накинул капюшон меховой куртки и шагнул вперед, оценивая фронт работ. Кеша помнил, что в классическом эскимосском жилище снежные кирпичи укладывают по кругу и куполообразно. Ему, пожалуй, придется повозиться с уклоном, зато угол будет хороший и для стены потребуется меньше снежных «кирпичей». Но так как иглу выходит неклассическим, стоит подумать заранее о крыше.

Бортинженер помогал Иннокентию по мере сил, но дело двигалось не так быстро, как хотелось. Несколько раз они забирались в салон, где было немного теплей. Малость перекусывали мерзлым хлебом и строганиной. Командир полностью пришел в себя и лежал под грудой вынутых из тюка шкур. Иннокентий критически осмотрел салон. Явно барыжили вертолетчики. Но это не его дело. Каждый занимается чем может. Ему же сейчас хотелось просто выжить до рассвета. Как ветер стихнет, их начнут искать. Во всяком случае, он на это надеялся. Пропажа московского корреспондента – случай не рядовой.

– Пошли крышу закрывать, ля?

– Ага.

Провозились долго, ибо опыт постройки снежного дома был лишь у Кеши и то довольно давно. Неказистая «избушка» имела вход, который был ниже уровня пола. Чтобы не терять тепло. Но зато и заползать туда сложнее и тем более раненым. Пока Иннокентий затаскивал внутрь шкуры и продукты, Василий соорудил жировку, которая должна была обогревать и освещать их временное пристанище. Затем вдвоем, с помощью какой-то матери, смогли затащить внутрь остальных.

Командир пришел в себя, но второй пилот всё ещё был без сознания.

– Плохо? – поинтересовался бортинженер.

– Сотрясуха, – нахмурился командир. – Ему в больницу надо. Да и мне не мешает. Нога ноет. И плечо. Как же нас угораздило.

– Метеорологи, ля, Михалыч. Они нам до вечера погоду обещали. Так бы и носа не высунули, пили сейчас у Таньки спирт на морошке.

Васечкин посмотрел на обоих вертолетчиков и решился задать вопрос, который не давал ему покоя последние часы.

– Мы, вообще, далеко от аэродрома? Нас искать будут?

Бортинженер удивился:

– Как это не будут? Уже ищут. Ветер стихнет, самолет поднимут.

– Да, мы же почти прилетели, километров тридцать оставалось. Но нас ветром снесло восточнее, прямо на эти проклятые столбы. Тут лет пятнадцать назад геологи разбились. Летели в тумане. Все погибли.

Иннокентий ойкнул, а бортинженер вытащил флягу, достал нож и принялся резать мороженое мясо и рыбу тонкими полосками. Затем простелил газету, положил на неё остатки хлеба и насыпал горсть соли.

– Умеешь ты, кэп, поднять настроение! Кеш, на два булька налить, ля?

Васечкин молча протянул флягу. Надо еще будет натопить воды.

Глава 21
Герой дня

Выпив и закусив свежей строганиной с сольцой и хлебом, Иннокентий немного повеселел. В их «иглу» стало заметно теплее. Жировка неплохо грела и давала немного света. На ледяном полу на разбросанных шкурах оленей, и песцов животных, тихо постанывая спали раненые пилоты.

Василий тоже прикорнул, Кеша вызвался дежурить первым, так как очень хотел поразмышлять о превратностях жизни. Зачем он так упорно рвался в столицу? Чтобы в итоге оказаться в полной жопе? Но так часто бывает – чем выше насыпь, тем глубже яма. Вот оно надо было ему? Уже не хотелось ни славы, ни денег. Лишь бы вернуться к цивилизации и больше никуда не уезжать.

– Кеша, Кеша, проснись!

Чёртово дежавю! Это когда-нибудь кончится? Вторая жизнь – и снова это.

– Чего?

– Слышь, самолет! Выбираемся!

Мгновенно осознав масштабность предстоящих действий, Иннокентий тут же подорвался, благо одеваться не надо было, схватил лопату и принялся откапывать заметенный снегом вход. Выбравшись наружу, Кеша и Василий тут же провалились в снег.

– Во, намело! Куда сейчас?

– Обходи машину с тыла. Ё моё! Как нашему бедолаге досталось!

Пока бортинженер печально осматривал искореженный вертолет, Кеша протоптал дорожку, вокруг винтокрылой машины и полез вверх по склону. Здесь двигаться было легче, снег сдувало ветром.

– Самолет, но далеко!

– Ракетница нужна! Жди! – крикнул бортинженер и исчез в проеме двери.

Через несколько минут он снова появился и озадаченно произнёс:

– Нету. Засыпало, видать, тюками.

– И что делать будем? – встревоженно спросил Кеша.

Он очень надеялся на скорое избавление от всех этих проблем. Мерзнуть бывшему жителю столицы здорово надоело.

– Поджечь надо что-то. Дуй сюда.

В руках Васечкина оказался топор, и он начал яростно рубить по колесам вертолета, срезая мерзлую резину. Василий таскал куски наверх, а затем снова исчез в салоне.

– Нашел фальшфейер. Щас керосину сольем и запалим, – он показал на небольшую канистру. – Черный дым издалека видно.

В этот раз все получилось, как надо, и к радости выживших, через четверть часа самолет кружил над ними, нарезая вокруг места катастрофы восьмерки. Иннокентий радостно прыгал в предвкушении, бортинженер озадаченно осматривался, а затем сплюнул:

– Вот я тупица! Думаю, что за шум такой? Они ж по рации нас вызывают. Она еще рабочая. Я сейчас! А ты, парень, пока все шкуры в одно место сволоки.

Васечкин странно посмотрел на вертолетчика, но высказывать ему претензии не стал. Тот вернулся минут через пять, когда самолет умотал куда-то на северо-запад.

– Как там?

– Вездеход уже выехал. Близко они. Через полчаса будут. Кэп был прав. Просто искали нас западней. Ветра не учли, болваны. Я этого метеоролога наизнанку выверну! Надо парней из твоей иглы вытаскивать. И разговор имеется.

На станции Иннокентий долго отпаивался чаем, затем проверил содержимое рюкзака и кофра. Все вроде целое, но очень беспокоился за пленки, не испортились ли.

События ужасной ночи отошли на задний план, все мысли были о Москве. Но пока он еще здесь, стоило решить одно деликатное дельце. Жуки все-таки вертолетчики! Своего не упустят. По просьбе Василия все тюки со шкурами он запихнул вглубь салона, прикрыв мешками. Бортинженер намекнул, что о «товаре» надо молчать, его они вывезут сами. Кеша благоразумно не стал лезть с расспросами. Это их дело и тундры.

Перед вылетом ему предстояло решить две задачи. Прежде всего дать радиограмму в ТАСС, что все в порядке, и он вылетает на «Большую землю» первым же рейсом, предположительно, сегодня после обеда. А во-вторых, надо всё-таки решить бизнес-вопрос с одним человеком. Вася перед погрузкой в вездеход сунул в Кешину торбу связку песцовых шкур и настоятельно советовал зайти в радиорубку. Мол, там все и порешаешь.

– Чем можем, паря. Мы люди благодарные. Это лучший песец. Толик даст честную деньгу. Он нас знает.

Через какое-то время Васечкин сидел в пустом зале аэропорта Амдерма и рассматривал стопку сиреневых и красненьких бумажек, вырученных за продажу подаренных вертолетчиками шкур.

Как Василий и говорил, радист Сидоров не задавал никаких вопросов, не торговался, просто молча забрал шкуры и отсчитал положенную сумму. Получается, он контрагент вертолетчиков? Те, скорее всего, сдавали ему меха оптом. Официально ведь не продашь. Да и не надо им подобного геморроя. Шурки у ненцев они обменивали на спирт, что брали по восемь рублёв за бутылку. Отличный бизнес.

«Это же сколько процентов прибыли?»

Васечкин оценил находчивость простых советских людей, их врожденную предприимчивость и удивился непонятливости руководства страны. В торговле вовсю процветает черный рынок, проникая в сферы производства, а они все талдычат о развитом социализме. Когда-нибудь когнитивный дисбаланс реального и вымышленного разорвет страну на части. Ах да, уже… Ему стало грустно. Нет, деньги – это хорошо. Практически годовая его зарплата. И подарок оленеводов он не продал, оставил для Вероники. Хватит на воротник и что-нибудь еще.

Засовывая деньги в надежное место, Кеша размышлял о происходящей ситуации, к чему это все приведет? А ведь как все красиво начиналось после поездки в горы!

По приезду с фотосессии в Домбае, Васечкин воспользовался помощью бывших коллег из Зеленограда. Ванадий Геннадьевич взял плёнки и, как и обещал, сделал фотографии на следующий день.

– Напечатал?

– Копии можешь дать? У меня жена обожает Визбора.

– Только с условием нигде не светить.

– Договорились. А ты растешь, Кеша! Неплохо снято.

– В жанровой съемке себя пробую.

Ванадий курил у окна, неторопливо выпуская струйки дыма.

– Правильно! Тема, кстати, выставочная. Наша интеллигенция любит что-то такое эдакое. Лишь бы подальше от официозности и плакатности. Как будто это как-то повлияет на их судьбу. Странные люди. Бегут от жизни, её кляня.

Васечкин очень удивился, не ожидая философских рассуждений об обычно немногословного фотографа. Хотя он и сам всё чаще задумывался о своём месте в репортерской среде. В ТАСС все места в партере и даже отдаленные галерки были распределены. Официоз, спорт, шоу-бизнес. Оставались протокольные мероприятия, репортаж многочисленных съездов «Борцов за мир», «Дружбы с Лумумбой» и прочих непонятно для чего организованных мероприятий.

А ведь раньше Васечкин думал, что это только в будущем куча бюджетных средств уходит на распил «нужным» людям. Просто при советском строе ресурсы делили организации и их начальники. Надо же им как-то оправдывать собственное существование? И около них обычно кормилось куча фирмочек и контор поменьше. Наверное, без этого не могут все большие державы. Содержать статусность и величие весьма накладно. Ты или живешь в благоустроенном европейском Мухосранксштадте, где безумно скучно и размеренно. Или едешь в столицу одной из величайших стран мира, чтобы покорять низшие ступеньки кормовой базы.

Иннокентий знал, о чем рассуждал. Были у него знакомые обоих полов, что пытались устроить свою жизнь в Европах, а потом бежали без оглядки обратно в Москву, ибо не смогли вынести безраздельную скуку европейской провинции. Сколько там и было стоящих городов? Париж, Лондон, ну, с натяжкой Берлин. В них вызревала история, выражалась политика и ковались настоящие финансы. Москва полноправно входила в их число. Город, который не спит.

Выпроводив очередного посетителя, редактор новостного отдела прошелся по кабинету и в задумчивости присел на край стола. Он искал что-то особенное, но пока не мог представить, что именно.

– Аркадий Семенович, я по тому же вопросу.

Редактор новостного отдела скривился. Как достал его этот молодой выскочка. Настырный, что сил нет!

– Ну, давай.

Он перебрался в кресло, нехотя взял в руки стопку фотографий 18×24 и с первого взгляда оценил их качество. Он принялся внимательно рассматривать снимки, откладывая часть в сторону.

После просмотра фотографий он облокотился на спинку кресла и с интересом посмотрел на Васечкина:

– И где же ты был раньше, Иннокентий?

Тот скромно пожал плечами:

– У вас.

– Смешно, да? Вот только что требовались снимки с горнолыжных курортов. И не нам, а в Олимпийский комитет страны. Ты в курсе, что в восьмидесятом году будет проходить Олимпиада. Именно у нас в Москве.

– Конечно.

Кеша сделал умильное лицо пионера-активиста, развеселив начальника.

– Так, жди здесь! – Аркадий Семенович кивнул на стул, снял трубку и быстро набрал номер. Кеша всегда удивлялся, как у местных получается так ловко совать пальцы в циферблат аппаратов и дергать их по очереди. У него так не выходило.

– Евген, привет. Тут принесли то, что тебе надо. Нет, намного лучше, – редактор поднял глаза на Васечкина. – С Домбая, молодое дарование. И у него в кадре довольно известные лица. Приезжай. Жду.

– Как?

– Посмотрим. Фотографии оставляешь у нас, – Аркадий Семенович собрал стопку, отодвинув несколько кадров, полученных с импровизированного концерта. – А вот это не наш профиль.

– Спасибо.

Заметив разочарование своего работника, редактор дал совет:

– Отвези их Визбору сам. Кадры хорошие. Это я тебе, как специалист, говорю. Артисты, люди тщеславные, себя любят. Он сейчас в «Экране» работает.

– Спасибо большое. С меня причитается.

– А вот этого не надо, Иннокентий! Когда станешь кем-то, накроешь поляну. Я с нищих мзду не беру.

Васечкин посмотрел Аркадию Семеновичу прямо в глаза:

– Я вас отлично понял.

Визбор монтировал новый фильм и попасть к нему было непросто. Но корочки ТАСС в СССР делают чудеса. Светлую лобастую голову известного исполнителя и режиссера Васечкин увидел еще издали и пошел напролом, вызвав недоуменные взгляды выходящих из монтажной на перекур работников киностудии.

– Добрый день. Помните, я снимал вас на Домбае?

Визбор поднял голову, задумался, потом кивнул:

– Давай на ты. С тобой еще была умопомрачительная подруга?

– Невеста.

– Поздравляю. Красивая и умная женщина.

– И обожает вас.

Мэтр улыбнулся. Выглядел он простым человеком, и в общении с ним совершенно не чувствовалось высокомение, присущее безголосым «звездочкам» будущего.

– Спасибо на добром слове. Но, собственно, вот!

Легким движением руки он веером выложил на стол фотографии. Эту фишку с рекламными буклетами Кеша заимствовал в будущем, когда осваивал азы профессии рекламного агента.

– Любопытно!

Визбор задумчиво перебирал фотографии. К ним быстро присоединился интересующийся народ, послышались комментарии.

– Юра, ты искал себе фотографию на диск. Вот она!

– Кто этот парень?

– Где это было?

– Юра, кадры из фильма?

Визбор поднял задумчивые глаза, и Кеша поспешил ответить:

– Я вообще-то в ТАСС работаю, но на Домбае был в отпуске с невестой. Так что это не редакционное задание.

Рядом с Васечкиным тут же оказался юркий человечек в вельветовом пиджаке:

– Договоримся! Как там тебя зовут?

– Иннокентий Васечкин. Но ведь Юрий еще не сказал, что ему понравилось.

– Понравилось, иначе бы не смотрел. Не знаю, как тебе удалось, Кеша, но ты точно передал атмосферу песенного вечера. Понимаешь, что это такое?

– Ну… Догадываюсь.

– Так вот, далеко не каждый может ухватить эту самую атмосферу, передать её в кадре. Кинематографа это то же касается, – «вельветовый» покосился на важного дяденьку с шелковым платком вместо галстука, что тут же сморщился.

– Гоша, полегче! А то обратка прилетит.

– Юрий Иосифович, – из монтажной вынырнула женщина. – Всё готово, пора продолжать!

– Хорошо, Нина Ивановна. Молодой человек, – обратился Визбор к Васечкину. – Можете эти фотографии мне оставить?

– Конечно!

– Мы точно что-то из них выберем. И обязательно оставьте свои контакты. И, кстати, Гоша дай человеку контрамарку на концерт.

– Две, если можно, – Иннокентий не упустил возможность воспользоваться ситуацией. – Еще для невесты.

– Две, – кивнул Визбор и пошел в монтажную.

– Кеша, – Васечкина потрепала по плечу, – пойдем в буфет, побеседуем. Как ты насчет коньяка?

Васечкин приехал на общественном транспорте и потому благодушно кивнул. Впереди деловые переговоры. Кажется, он открыл еще одну дверь в новой жизни