Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Десятки миллионов людей запомнили адреса сайтов, дающих самую свежую информацию, и вскоре с изумлением разглядывали огромный список погибших за эту неделю на необъявленной войне военнослужащих Альянса. Блокировки не помогали. Неизвестные хакеры мешали работе официальных площадок Альянса. После отчаянного вранья европейских СМИ им уже никто не верил и искал настоящие новости. Видео росского военного блогера из бункера Альянса облетело весь мир. Он в одночасье стал кумиром для многих людей, ищущих в этом ужасающем новом мире хоть какую-то правду.

Рядовые европейцы с ужасом и возмущением узнавали страшные факты о конфликте на Востоке, который мог в одночасье перерасти в очередную международную бойню. Соцсети закипели праведным гневом. В редакциях проправительственных изданий не гасли окна, как горели они всю ночь во многих правительственных кабинетах. В кои веки Европа с треском проиграла целое информационное сражение!

Операция «Троянский конь» прошла успешно.

22. Адвечная Багна

«В действительности стратегия знает только три измерения – масса, пространство и время».

Карл фон Клаузевиц

Командир батальона спецназа «Медведи» Стрига уставился на экран планшета, ожидая условного сигнала. Задание, которое Главком корпусов дал ему позавчера, являлось самым серьезным, что пришлось осуществлять за годы проклятой войны. Но оно того стоило! Наконец-то они ударят туда, куда не смели бить продажные генералы конфедератов. Стрига отлично понимал, что ход войны их операция не изменит, но поднимет её накал на недосягаемую доселе высоту. Завысить планку дорогого стоило! Руководству Конфедерации волей-неволей придется идти до конца и применить все, что есть у них в арсенале. Иначе амба, край всему росскому роду.

Нет уж, господа цивилизованные – вы или прогнетесь, или сдохнете вместе с нами!

Встречались они не в штабе Северного корпуса, а в подвале стоящего неподалеку санатория. Здесь когда-то располагались лечебные солевые пещеры, и присутствие соли еще ощущалось в воздухе. Запасной КП имел в своем распоряжении всю номенклатуру современной связи, а также вышколенный персонал, что сейчас дисциплинированно покинул штабную комнату. Главком, генерал Бурлицкий тяжело уселся на невесть откуда взявшуюся в царстве хай-тека массивную табуретку.

Красные глаза были в последние дни у всех, но морщин на лбу генерала стало заметно больше. Ведь ему приходилось не только командовать северной группировкой, ведущей тяжелейшие бои, но и общаться с недовольными их показательным самоуправством «верхами». Сколько, наверное, проклятий на его голову отправили бездари из Генштаба и Минобороны РК. У Стриги в который раз мелькнула мысль:

– «Кто же такой могущественный его в столице прикрывает?»

До комбата легендарных «Медведей» боевое задание доводил начальник Генштаба Корпуса Доберман. Как всегда подтянутый, он к вящему удивлению спецназера с помощью тактического ноутбука развернул во всю ширь стола трехмерную сетку. Говорили, что на показушных учениях подобные гаджеты имелись у всех штабистов вплоть до батальонов. Но в Миротворческий корпус они почему-то не попали. Или не были толком доработаны или на учениях использовали имитацию. Что вполне в духе чиновников нынешнего Минобороны. Главное – хорошая отчетность наверх.

– Ваша задача пройти Адвечную Багну и захватить вот этот перекресток.

Стрига невольно присвистнул:

– Ничего себе! Там непроходимые места, Григорич! Это же самые настоящие топи! Багна – страшная трясина на старом чурнорусском языке.

Доберман провел пальцем над картой, и там высветились два голубых пунктира.

– Вот тебе две дороги. На болотоходах пронесетесь за полчаса. Их вам уже поставили, машины проверены и обкатаны в схожих условиях. Противник также считает, что эти болота непроходимы и оборону строит на данном участке в виде опорных пунктов и патрулей.

– Противник у нас кто? – поднял глаза комбат.

– Жемайтская пятая егерская бригада. Здесь у них второй батальон.

Комбат нахмурился:

– Батальон или одно название?

Штабист пожал плечами:

– Вряд ли там больше двух рот личного состава. Изначально второй набирали из наемников, но после огромных потерь прошлой зимой вывели в тыл.

Стрига задумался, мысль забегала в его широких серых глазищах:

– Наемники бывают разными.

– Там в основном сканды и даны. Много людей из ихнего спецназа. Поэтому их и поставили на Пустошь.

– Ясно. Ребята опытные. Правда, в основном по пустыням и горам работали. Болота их наверняка пугают. Прикрытие с воздуха будет?

– Армейская авиация и у вас в колонне пойдет две машины с ПЗРК и одна РЭБ.

Комбат «Медведей» заметно удивился. По старым временам поистине царский подгон!

– У патрулей наверняка много летаков.

– Эту зону будут глушить с двух сторон. Один самолет полетит вдоль границы, второй на Варяжском море. Разумеется, под охраной. От Альянсы нынче можно всякого ожидать.

Глаза комбата сверкнули. Все по военной науке! Но так ведь не бывает?

– А теперь главное, командир, что и кого мы прикрываем?

Доберман обернулся на генерала, Бурлицкий молча кивнул. Эту тайну тщательно берегли до крайнего.

– Как только вы захватываете перекресток, вот по этой дороге вдоль дамбы к вам подскочат две специальные машины.

– Там же самое гиблое место в топи!

– Это амфибии, и именно здесь наиболее короткая дорога. Важнее скорость!

Стрига со всех сторон внимательно рассматривал трехмерный рельеф. Карта была интерактивная, можно было тут же получить спутниковый снимок или даже фотографии, сделанные в определенном месте. Ну да, короче пути на болоте нет. Как и нет никаких препятствий для амфибий. Багна ведь это не сплошная болотина. Есть на ней острова, завалы из погибшего леса. И откровенная топь, где нет хода никому.

– Хорошо. Дальше?

– Они отстреляются, вы обеспечиваете отход и уходите сами.

Стрига задумался. И посложнее задания бывали. В чем подвох? Он осторожно спросил, косясь на Командующего.

– А куда они будут стрелять?

Доберман криво ухмыльнулся:

– Наконец, задал наиболее важный вопрос. Уменьшить карту?

Он провел несколько манипуляций, и комбат самых отчаянных головорезов Чернорусья ахнул.

– Дибежская АЭС? Вы что, взорвать её удумали?

В этот раз ответил сам Бурлицкий:

– Мы еще не сошли с ума. Нанесем повреждения охлаждающему контуру, жемайтам придется остановить станцию. Все электрическое обеспечение их северного фланга после этого попросту рухнет. Без энергии нынче ничего не работает. А их техника жрет её крайне много.

Стрига в изумлении уставился на главкома Корпуса. Не раз они спорили и ругались по поводу стратегии текущей войны. Если «Медведи» лихо выполняли тактические задачи на и за передовой, то командир корпуса чаще решал вопросы политические. Быть им вообще или уйти в никуда? Старый спецназовец отлично понимал, что стоило принять подобное решение.

Неужели что-то в заплывших жиром мозгах властителей остатков Империи сдвинулось? Неужели забрезжил свет в оконце? Там в верхних эшелонах признали, что дальше край. Небытие…

– Командир, все глушится вчистую. Одни помехи на всех частотах.

Стрига обернулся в сторону связиста. Болотоход имел небольшой кунг, в котором они устроили подобие походной КШМки. Связист был лучшим и самым опытным в его батальоне. Ну, раз у них нет связи, то и у ворога подавно. Вряд ли здесь в болотах проложено ВЧ или иная зашифрованная кабельная линия. Все давно привыкли полагаться на Сеть. С востока внезапно раздались звуки коротких очередей. Затем в той стороне знатно бабахнуло. Всполошились, значит, вороги?

– Связь?

На небольшое расстояние их новейшие рации, выпущенные очень небольшой партией брали.

– Что там у тебя, Кум?

– Крысы полезли. Мы их малёхо приголубили. Зенитчики постарались.

Стрига бросил в сторону перестрелки взгляд. Над потемневшим, набухшим от влаги кустарником поднимались клубы дыма. Эти ракеты могли поражать и бронированные цели на земле. Два в одном!

Их подход к коммуникациям противника прошел незаметно. Система «Сова», установленная на двух машинах с ПЗРК, не заметила ни одного летака. Но и своих комбат выпустить не смог. Уровень помех был такой, что думать об этом даже не стоило. Отправленная заранее вперед ДРГ вернулась с точной диспозицией егерей. Наемники не были расслаблены межсезоньем и службу тащили исправно. Серьезные ребятишки. Рано их списывать в расход!

Пожалуй, обычным диверсантам здесь делать было нечего. Но имеющие на борту вездеходов огнеметные установки и ПТРы бойцы батальона не оставили двум блокпостам второго батальона ни единого шанса. Кто ожидает увидеть у себя в тылу крепкую бронегруппу с тяжелым вооружением?

Плюс фактор неожиданности. Постоянное предположение неизвестного в состоянии боеготовности не то же самое, что отражение заведомой атаки. Ну а профессионализма «Медведям» было не занимать. Если уж спецы из столицы к ним в командировки учиться ездят. Вот и сейчас такие также сидели на приземистых машинах. Получали настоящий боевой опыт. И первое испытание на прочность прошли успешно. Новичков все-таки к ним не шлют.

– Командир, «Ужа-1» подбили!

– Потери?

– Два легких.

– Принято. Это Стрига. Всем – движение на перекресток! Отбой связи.

Оставив боевое охранение в виде двух взводов, Стрига повел роту разведки в сторону дамбы. Именно на ней с еще имперских времен стоял небольшой поселок и находился своеобразный перекресток шоссе местного значения и старой узкоколейки. Железка давно не работала, но автомобильная дорога вполне себе использовалась, как рокадная в логистике северного, нависающего над Чернорусьем фланга. Вот на нем его людям предстояло встать грудью под пули.

Так не в первой!

– Сколько еще?

В означенное время спутниковая связь исправно заработала и, Стрига начал принимать сигналы из штаба. На экране в полосах помех виднелось лицо Добермана. Именно он руководил всей операцией. Главкома ждали дела на передовой, где в этот день шла яростная контратака срочно переброшенных к выступу германских панцеров. Европа уже не стеснялась, стараясь жестким накатом откинуть чернорусов обратно на исходные позиции. Вот, наверное, кипешь царил в рейховских штабах! Неумытое мужичье тевтонов опрокинуло.

– Расчетное время прибытия шесть минут.

– Принял.

– Как у вас дела?

– Потерял три машины. Раненых уже увезли на эвакуационных лодках. Держимся. Спасибо за поддержку.

– Принял. Отбой связи.

Если быть честным, то если бы не поддержка новейших вертолетов, что спрятались за густой завесой помех, то им пришлось бы кисло. Но, видимо, штаб Корпуса и этот момент просчитал. И самое смешное, что вертолетный полк нынче принадлежит Чернорусью вполне официально. Кто и как это смог провернуть, было непонятно. Никак покупку через счета в Картвели провели?

Факт оставался в том, что укрепрайон жемайтского егерского батальона оказался сожжен начисто, а техника уничтожена. Зачистка развалин для опытных спецназеров «Медведей» было делом привычным. А вот многочисленные наемники к бою накоротке оказались не готовы. Кишка у них была тонка встретиться с врагом лицом к лицу.

Одно дело стрелять издалека, пользуясь технологическим превосходством над противником, другое – идти «в ножи». Пленных не брали, ни к чему. Офицеров взяли в тихую еще разведчики. Сканды уже неслись в наш тыл на болотных лодках, и судьба их была незавидна. Во всяком случае, так казалось комбату. Что-то такое зрело последний год внутри Росского общества. Неистовое ожидание кровной мести. Европа еще не раз содрогнется от ужаса, что она же и породила.

Стрига проводил взглядом четыре ярких хвоста. Ракеты уверенно шли к цели. Поговаривали, что здешнее ПВО именно эту новейшую модель росских ракет перехватить не в состоянии. Ну что ж, поверим им на слово.

– Это Стрига. Всем – уходим! Взрываем все и уходим. Отбой связи.

И в самом деле, пора! Свежая порция информации, прорвавшаяся сквозь частокол помех со спутников, дала представление о том, что творится вокруг них. С Востока подходили подразделения патрульного батальона, а с севера выдвинулись резервы в виде франкской механизированной группы. Против них им никак не устоять. Скоро и авиация подтянется. Росский самолет РЭБ, летящий в Варяжском море альянсовцы только что начали яростно глушить.

По пути обратно комбат то и дело оглядывался назад, как будто ожидая увидеть в небе гриб ядерного взрыва. Но даже после разрушения блоков АЭС такое невозможно, в отличие от радиоактивного заражения. Стрига знал, что проектировали и строили станцию росские, еще имперские инженеры. Они, скорее всего, и консультировали командование при планировании этой акции. Странно, но почему-то именно среди них, старых имперских кадров так много помощников их Республики. Это так они воплощают свои неутоленные мечты о возрождении Империи? Того, более гуманного к людям строя? Или это последний «привет» разрушителям их Родины?

Так или иначе, но их помощь порой была бесценна. Особенно в самые тяжкие месяцы обороны в первую голодную зиму. Созданные буквально на коленке технические решения республиканцев сводили на ноль передовые технологии, массово передаваемые жемайтам Европой. Тот накат, пусть и с большими потерями им тогда удалось отразить. Затем власти Конфедерации опомнились и выстроили на всех дорогах жесткую цепь пограничных пунктов.

Военную помощь стало получать несколько сложнее. Но все равно она прорывалась. Туповатые офицеры таможни зачастую не могли разобрать, военное ли назначение имеет невзрачная коробка с электроникой внутри. Сертификаты говорили о медицинском оборудовании, гражданской связи. Её не грех и пропустить для «гуманитарной» отчётности. Эффективные против летаков гладкоствольные ружья пусть и со скрипом, но проходили, как гражданское оружие.

Так и жили.

Грязные, в болотной тине, испачканные жидкой грязюкой, «медведи» слезали со своего странного транспорта на относительно крепкую почву под ногами. Кто-то из бойцов тяжко валился прямо на жухлую траву, кто-то спешно закуривал. Послышался первый смех, дружеские подначивания. Люди, как могли, выпускали пар. Стрига шел и улыбался. Привычные для него звуки после тяжелого рейда. Самое главное – ему еще в пути передали последнее сообщение от командования. Цели поражены, на той стороне воцарилась дикая паника. Задача выполнена!

– Митяй, включаем?

Связист батальона вопрошающе уставился на приданного им представителя роты звестников. Бывший инженер, изобретатель и разработчик программного оборудования немолодой по возрасту лейтенант отлично понимал важность текущего события. Да и парень молодец, выдержал рейд и привез поистине сказочный по силе воздействия материал.

Бывший блогер поднял на республиканца счастливые глаза и попросил:

– Еще минутку для монтажа можно. Вдруг наши в кадр попали?

Связист ухмыльнулся:

– Ну да. Эти могут везде своими епалами хлопать. Не торопись, время у нас еще есть. Сейчас оно есть.

И снова вся Европа привычно прильнула к экранам мониторов, планшетов и смартфонов. Тела убитых наемников, их показания на камеру, стартующие со странных вытянутых, как гусеницы машин ракеты, кадры их удара по атомной станции. Такой оперативности не могло позволить себе ни одно СМИ в мире. Паника, воцарившаяся в городе атомщиков. Растерянные лица правителей европейских государств. Эта операция стала последним предупреждением. Намеком на то, что умирать все будут вместе.

Чернорустрим постепенно становился главным информационным окном планеты. Западный мир начал проигрывать битву за умы его сограждан. Буря грянула, когда её не ждали!

Глава 23
По чужим лесополкам

Как управляется мир и разгораются войны? Дипломаты лгут журналистам и верят своей же лжи, читая ее в газетах.

Антуан де Сент-Экзюпери.

Они сидели на углу девяностоградусного поворота, потом шли десять метров серой зоны, снова поворот, и там уже затаился противник. Пару дней назад ляхи дерзко штурманули опорник «миротворцев», заняли его и, теперь вклинившись в их линию обороны, отсекли примерно километр окопов. Альянсу до зарезу нужен был успех. Пусть и такой маленький. Это на севере чернорусы перли вперед, на южном фланге все оставалось по-старому. Пусть здесь было суше, сказывалась близость лесостепи, но и ветер доставал сильней. Вот и сейчас к извечной дилемме – что делать прибавились замерзшие руки и остывающие ноги.

Митрохин чертыхнулся. Надо же было так попасть в дурацкую ситуацию. Их небольшой отряд разведчиков потерял пять минут назад в проклятом повороте «штанов» хорошего бойца. Леха оказался слишком горяч и сунулся прямо под очередь жолнежа. Даже достать его невозможно. С той стороны противника всего ничего, но у Митрохина осталось всего пятеро бойцов. Нет численного преимущества. А ведь всего метров семьсот до начала пригорода, куда им надо. Так бы они заныкались среди развалин и до ночи не отсвечивали. Зачем, вообще, из сюда бросили и почему не сказали, что опорник потерян. Сучий потрох!

Но война нынче ведется таким методом. Понемножку, помаленьку. Какие там «человеческие волны» прошлых времен! На этой войне воюют вот таким составом. А прикрывающие их позади в окопах «мобы» в атаку точно не пойдут. На месте бы усидели и то ладно. И Митрохин их отлично понимал. Тебя вынули из теплой постели, из обычной жизни и выставили голой жопой на мороз. Мотивированные и самые храбрые кончились еще в начале лета. А эти мужики просто хотят выжить и встретиться с семьями. С той стороны разведчиков пытались яростно выковырять с этого угла минометом, АГСом, затем вниз рухнули два летака!

– Пидары, это ж сколько всего у них? – не выдержал доброволец, бывший гвардеец Чалый. Сидевший около самого угла с пулеметом рослый киргиз Айтмат лишь слегка покосился:

– Так це Европа. У них все есть.

Лейтенант цыкнул:

– Сидим молча!

Они сменяют друг друга на углу, и пока один стреляет, второй заполняет магазины. БК расходуется как на полигоне. Митрохин никак не может преодолеть свою природную скупость. Он экономит и стреляет по большей части одиночными, и изредка щелкает предохранитель на короткие очереди. Три очереди по три патрона. Несколько раз одиночными. Периодически Айтмат простреливает сектор из пулемета, сразу по пол-ленты. Иногда они кидают в ту сторону гранаты. К нам, осмелев, подтягивается группа поддержки из числа мобилизованных. Тусуются где-то вдали, на безопасном расстоянии, но постепенно осваиваются и откуда-то оттуда по-сомалийски, из-за бруствера окопа постреливают куда-то в сторону Лодзи. Но все равно становится немного веселей. Небольшая драчка.

Меж тем смеркалось. Митрохин принимает решение связаться с командиром. Это его первый боевой выход, так что он нисколько не смущается. Лейтенант передает шифром сведения состоянии, о «холодном». То, что задача не выполнена и не может быть выполнена. То, что задачу минимум они выполнили, проверили, можно ли пройти с этой стороны. Наконец, разведчики получают разрешение на отход.

Отход – это тоже не простая задача. Часть блиндажей, через которые они шли на точку днём, к вечеру уже разрушены артогнем противника. Местами приходиться продираться через их руины, где-то прямо по трупам своих же солдат, иногда приходится вылезать на поверхность и обегать бывшие укрепы, рискуя словить пулю от снайпера. Бедолаги мобы провожают разведчиков негодованием и упреками.

«Вы что, бросаете нас? Уходите?»

Но у каждого на войне своя задача. И умирают солдаты также по-разному.

В небе чисто. Летаков не видно. Но его нет именно здесь, прямо над их группой. Где-то там, дальше, эта сволочь наверняка висит. Высоко в небе, неслышимый и невидимый «Орле око», «Глаз орла». Ляхи научились делать беспилотники, а германцы поставляют им отличную оптику. И он, скорее всего, заметил их, видит всю эту лесополку и оттуда, из своего прекрасного далека, передает координаты своим артиллеристам. С дрона ведь обычно отлично заметно, как шесть человечков, рассыпавшись в длинную, с интервалами в 8–10 метров вереницу, убегают, продираясь через кусты на юг. Разведчики пропадают, скрывшись в зарослях, потом появляются вновь, когда те редеют. Упёршись в совсем уже непроходимые кущи, они выскакивают на дорогу и бегут, задыхаясь, изнемогая под грузом брони и оружия, вдоль лесополки по обочине, затем сызнова теряются в кустах.

«Орле око» наблюдает и передаёт сигнал другим зеленым человечкам, таким же маленьким с его высоты, суетящимся возле орудий. И человечки отправляют по его наводке снаряд, летящий прямо в кусты, чтобы настигнуть разведчиков, продирающихся на юг. Человечки чередуют свои посылки. Фугасно-осколочный, потом кассетный, потом снова фугасно-осколочный. Снаряды ложатся точно по пути их отхода, но постоянно сзади. Иногда мне кажется, что человечки возле орудий прогоняют чужаков, не дают нам остановиться, но цели уничтожить разведчиков у них нет. Ничего не стоит им сделать поправку, и снаряд ляжет не сзади, а точно в середине вереницы. Но они и не пытаются это делать. Они кладут снаряды сзади, отгоняя их на юг.

Там на юге деревня. Она числится за росичами и, наверное, плохо изучено разведкой противника. Группе Митрохина дают отойти туда, вернее, гонят туда, чтобы увидеть, куда они в этом селе пойдут. Возможно, ляхи надеются вскрыть замаскированный пункт эвакуации с помощью группы. Но, скорее всего, они ждут возвращения за ними бронеавтомобиля, который должен подойти за разведчиками. Поэтому они гонят их в село, на предполагаемую точку встречи. Накрыть их вместе с «Грозой», который те недавно проморгали, им интереснее, чем выбивать рассыпанных по лесополке шесть человек. РЗСО мобов с утра крепко вдарила по ляхам, приведя в негодность пару опорников. Выжгла там все к чертям и облегчила задачу штурмовки. Но, как оказалось, не до конца.

Как только штурмовики заняли ляхские окопы, по ним ударила арта и 'мобилизованные ожидаемо откатились назад. Митрохин никак не мог уразуметь – к чему эти накаты и штурмовки, если каждый раз их бойцы наступают на грабли. Нет антибатарейных средств поражения – стойте в обороне! Это обходится войскам намного дешевле. Кто бы это еще объяснил здешнему командованию. Как все-таки хорошо, что они тут временно.

Если бы разведчики шли кучей, как это часто делают необстрелянные новички, то это одно. Но те разбиты на два звена по три и человека с интервалом двадцать метров, и внутри звена не сближаются более, чем на восемь шагов. Такую конфигурацию сложно и трудозатратно уничтожить в кустарнике. Поэтому их и гонят на юг. В селе разведчики находят разрушенный дом на окраине, с хорошо сохранившимся подвалом. Теперь им не страшны кассетки, да и попадание малым калибром не особо нам страшно. Вызывать эвакуацию нельзя, нужно ждать. Противник отследил, где они, и теперь будет наблюдать за этой точкой. Но долго он этим заниматься не будет.

Нет у них технической возможности закрепить за группой постоянное наблюдение. Уже проверено. И на той стороне с недавних пор имеется острый недостаток средств. Разве что снарядов, пидары, не жалеют. Но пару-тройку часов придется здесь переждать. Человечки с черно-красными наклейками на рукавах закидывают разведчикам пару кассеток, что б не расслаблялись, и, кажется, теряют к ним интерес. Бойцы неспешно пьют воду, кто-то закидывается энергетическими батончиками, чтобы восполнить потраченные калории. Они стараются не смотреть друг на друга. Все, как всегда. Потери без выполнения боевой задачи. Хочется выть от бессилия.

Чужой майор в новенькой форме, только что поступившей в войска, брызжет слюной:

– Кто разрешил тебе, лейтенант, покидать позиции!

Митрохин холоден и терпелив. Он недавно из училища и у него стойкий иммунитет на «рексов». Это такая порода офицеров, что берет горлом. Авторитетом обычно они среди подчиненных не пользуются и потому везде вынуждены орать, как бы показывая, что все-таки «альфачи».

– Господин майор. У меня собственное командование и свои задачи нарезаны.

– Что значит свои? У нас задачи общие. И ваша группа придана мне…

– Придана, но не отдана в подчинение.

Голос лейтенанта в какой-то момент лязгнул железом.

– Да ты…

Подручные майора тут же напряглись. Они лучше своего начальника понимают ситуацию. Это не бессловесные «мобилизованные», это кадровые гвардейцы. Один из положенцев мордатый сержант моментально просек, что разведчики незаметно раздались в стороны, а их пулеметчик уставил ствол оружия в сторону пехотинцев. Да и остальным служивым для открытия огня потребуется меньше секунды.

– Давайте, господин майор, без перехода на личности. Лучше проследите, чтобы ваши бойцы выполнили задачу. Нашу с нас никто не снимал. И мы ни разу не видели ни поддержки арты, ни работы авиации. А нам её обещали.

То ли смелый тон разведчика, то ли неясные предчувствия так подействовали, но командир батальона отступил. Хрен его знает, что там еще за командир такой соседней бригады. Майор и так был чертовски зол на судьбу. Вместо сытого существования в привычной армейской среде на ППД ему приходится месить грязь с этим быдлом. Черт бы побрал всех этих мятежников с их войной! Жили же нормально!

Дверь в основательно построенный подвал приоткрылась и внутрь юрко просочился Ангел, их разведчик. Позывной он получил благодаря своему покладистому и никогда не унывающему характеру.

– Завтрак в постель!

Разведчики уже встали, кто-то успел умыться, Митрохин тщательно соскабливал отросшую за сутки рыжеватую щетину. Как так? Волосы у него светлые, а борода рыжая. С кем его прабабка шашни заводила? Ведь все рыжаки жили по ту стороны Печоры. История об этом умалчивает. Чалый довольно осклабился:

– Шустрый ты.

– Потому и Ангел.

– Что бог послал?

– Солдатская каша с мясом и кофий.

– Ого! Братва, налетай.

Боцман, бывший мореман, нашедший себя в разведке, прошаренный до всего материального малый солидно заметил:

– Считай, два сухпая сэкономили

– Мелко мыслишь, морячок.

– Чалый, так это ты у нас больше всех любишь пожрать. Потом сам же спасибо и скажешь.

Некоторое время разведчики молчали, сноровисто работая ложкой. Котелок был общий.

– Хороша каша! Даже у нас в располаге так не варят.

– Так у них повар из настоящего ресторана. Представляешь, прямо у плиты военкомовские забрали.

– Повар на войне нужнее. Глядишь, и пригодился. И не в окопах.

– «Вепрем» бахнут и эти стены не помогут.

Бойцы замолчали. Дальнобойное оружие Альянса – это первое, с чем столкнулись войска «миротворцев» еще весной. Пока генералы ВС РК бойко отчитывались о тысяча артиллерийских систем, противник клепал небольшой количество более точных и дальнобойных орудий и систем залпового огня. В итоге сотни складов, штабов, колонн и просто укрепленных пунктов отправились к праотцам. Пришлось срочно учиться маскировке, зарываться и прятаться.

Пискнул планшет, и Митрохин живо полез в тактический рюкзак. Благо, для гаджета там имелся специальный карман. Хорошая вещь, грамотная!

– Ну, что там, командир?

После вечернего разговора с комбатов градус уважения подчиненных заметно повысился. «Свой пацан в доску!»

– Время еще есть, ешьте, братцы.

Через полчаса они уже неслись среди разрывов от мин в сторону поселка городского типа. Его безуспешно пытались штурмовать еще с лета. С устоявших под бомбами высоток разрушенного городка отлично просматривалась всю плоская округа, и за них, похоже, в ближайшее время предстояла драка. Новейший БТР с антилетачной защитой и броней подвез разведгруппу к очередному опорнику. Бойцы высыпали из машины и сосредоточились вокруг лейтенанта.

– Ночью наши взяли здесь последние укрепы и вошли в городок. Так что наша задача просочиться внутрь и указать цели для авиации. Для того, Аполлон, ты эту бандуру и тащишь.

Самый здоровый из их группы, бывший чемпион по тяжелой атлетике скупо кивнул. Он был навьючен больше всех. Две «шайтан-трубы» и комплект штатовской спутниковой связи. Кто-то из умников недавно хакнул сеть Альянса, и разведчики нынче бессовестно ею пользовались.

Идти по следам штурмовиков было намного легче. Ротный «мобилизованных» точно указал на планшете проходы в минных полях и сектора обстрела вражеских огневых точек. Митрохин глянул на пожилого капитана, видавшего еще, наверное, Нахичеванскую резню, и задушевно попросил ответить на интересовавшую его загадку.

– Слушай, если вы здесь собирались прогрызать оборону, то зачем вчера наступали на севере?

Усталый ротный с глубоко впавшими глазами лишь пожал плечами.

– Мне свою задачу нарезали, ёпта.

Митрохин вспыхнул:

– Почему нас тогда не предупредили?

– У тебя свое начальство, ёпта.

Лейтенант еле сдержался, чтобы не врезать кадровому по морде. Не поймет. Его так учили. Людей не жалеть, ни о чем постороннем не думать. Митрохин внезапно с тоской осознал, что, если бы не война, мог бы со временем стать таким же чуханом.