Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 201 (всего у книги 335 страниц)

Глава 7
Зверинец

Когда главный королевский маг, насвистывая весёлый мотивчик, покинул нас, Рэут устало пробормотал:

– Рюк невозможен.

Я рванулась и схватила Рэута за руку:

– Это ведь был не ты? Не ты, правда? Ты же не Создатель масок?

– С чего ты так решила? – опешил магистр.

– Но ведь ты всегда помогаешь мне. Я подумала. И поведение Рюка, он тебя явно в чём-то подозревает.

– Дная, поверь, я не Создатель масок. Я бы помог тебе иначе. Такие театральные изыски не для меня. И я бы не бросил тебя умирать. Либо Создатель масок не настолько заинтересован, и его помощь случайна, либо он просто не понял, насколько ты пострадала, а значит, он не настолько силён, как хочет казаться. Мне его действия напоминают работу начинающего, но довольно сильного мага. Так действовать мог только мальчишка.

– Но ты сам говорил, что когда меняешь возраст, то думаешь и действуешь соответствующе образу. Если тебе восемнадцать внешне, то и по сути ты мальчишка!

– И, заметь, я никогда не занимаюсь серьёзными вещами в образе мальчика. Ты хоть раз видела такое?

Рэут был прав, если случалось что-то важное, он отмерял себе тридцать лет.

– Как же я рада, что Создатель масок – это не ты.

– Дная, ты вообще меня слушаешь?

– Да с чего я вообще должна слушать? И с чего Рюк решил, что я гожусь на роль разоблачителя? Какая глупость!

– Рюк любит строить из себя шута, но он не дурак, Дная, – сказал Рэут. – Рюк совсем не дурак. И если он решил, что ты можешь найти Создателя масок, значит, у него на то есть причина. Или он испытывает тебя. Послушай меня, это очень важно.

– Рэут, что толку, что я слышу, если я не понимаю. Хватит говорить загадками. Давно пора пояснить мне, что происходит!

– Я не могу, Дная. Если я расскажу тебе правду, ты, чего доброго, наделаешь глупостей.

– А так я делаю глупости по незнанию.

– Это ерунда по сравнению с тем, что ты в состоянии натворить.

– Отлично, тогда и советов не давай. Скажи лучше, ты составишь мне компанию, когда я пойду к Брыню?

– Нет, – Рэут отрицательно покачал головой, – в прошлый раз это закончилось очень скверно. Кроме того, хотя я и сильный маг, мне тоже нужно отдыхать. Я едва на ногах держусь. На твоё исцеление я потратил очень много сил.

– И не только на исцеление. – Я взяла Рэута за руку и взглянула на ладонь. Она всё ещё была холодной. – Почему?

– Так на меня действует соприкосновение с кровью дракона. – Рэут отдёрнул руку.

– Объяснишь?

– Нет, Дная.

– Рэут… – Я замолчала, не зная, что сказать, точнее, не зная, как превратить в слова то, что скопилось в моём сердце. – Кем бы ты ни был, что бы с тобой ни случилось, я всегда буду рядом.

– Глупая девочка, ты и дня не можешь быть рядом, ты несколько месяцев игнорировала меня.

– Я имела в виду не это! Я хотела сказать, что всегда на твоей стороне, Рэут. Дракон, ну как же это выразить поточнее!

– Вот именно дракон. Не пей эту кровь, Дная. Рюк дал её тебе не из желания пополнить твои силы, бьюсь об заклад, он уже знает, кто такой Создатель масок, а всё, что тут происходит, своего рода эксперимент над тобой, а может быть, и надо мной. Главный королевский маг обожает такие игры. Как-нибудь заглянешь в гости, и я расскажу тебе, скольких магов он заиграл так до смерти. Рюк – безжалостный игрок. А такие игры его страсть. Удивительно, что, воспользовавшись случаем, он не прикончил меня сегодня. Если только он не знает… – Рэут замолчал.

– О чём? – насторожилась я.

Рэут не ответил, он задумчиво смотрел на пустое кресло, где недавно сидел Рюк.

– Так что будет, если я выпью кровь? – решила вернуться я к прежней теме разговора, понимая, что всё равно ничего не добьюсь от Рэута.

– Ты получишь силу, способную на несколько дней побороть даже Проклятие Пути. Ты восстановишься от ран. Надпись со спины вряд ли сойдёт, но всё остальное будет как новенькое. Ты повысишь свой уровень магии. Но…

– Что «но»?

– За это обязательно придётся заплатить, Дная.

– Как?

– Этого я не знаю. Кровь с каждого спрашивает по-своему.

– Ну что ж, за всё нужно платить, – пожала я плечами, – так уж устроен этот мир.

– Мне тебя не отговорить?

– Нет, ты сам сказал, что уже не учитель мне. Кроме того, похоже, у меня нет выбора.

– Дная…

– Рэут.

Магистр кивнул мне и вышел.

Я едва сдерживалась, чтобы не броситься следом за ним.

Постояв немного, я взяла флакончик, открыла его и, больше не раздумывая, сделала глоток. Кровь обожгла мне горло. Я невольно схватилась за шею, уронив пузырёк на пол. Хотелось кричать от боли и ужаса, но голос пропал. Неужели Рюк просто отравил меня? Боль была такой сильной, что я потеряла сознание, а возможно, даже умерла. Я не понимала, что происходит. Но вместо того, чтобы погрузиться во тьму и отчаянье, я вдруг оказалась на спине дракона. Мы летели высоко-высоко над землёй, внизу мелькали поля и реки, замки и леса. Я раскинула руки в стороны и закричала. И дракон заревел, вторя мне.

«Я рад видеть тебя. Я рад, что ты здесь, я так долго ждал», – услышала я голос дракона.

У меня не было сил ответить, восхищение переполняло меня. Даже будучи Бродячим магом, я никогда не ощущала такой свободы. Бесконечное счастье. А потом вдруг наступила темнота, сменившаяся серыми осенними сумерками и моросящим дождём. Я стояла посреди дороги, рядом со мной умирал дракон, я держала в руке меч и рыдала, и резь в сердце была такой сильной, что даже боль от выпитой драконьей крови казалась совершенно незначительной по сравнению с ней. Я посмотрела на меч в своей руке, он был в крови. Мои руки были в крови. Я рухнула на колени прямо в грязь и завыла по-звериному, потому что по-другому не могла выразить своего горя.

«Я рад, что ты здесь, – услышала я голос дракона, – я рад, что ты понимаешь. Не плачь».

– Дная, Дная. – Лени тормошила меня, пытаясь привести в чувства.

Я открыла глаза и заплакала.

– Что случилось? Тебе больно? Позвать Рэута? – Лени испуганно заглядывала мне в лицо.

– Нет, нет, – прошептала я и снова разрыдалась. Боль утихла. Голос вернулся ко мне, но то чувство невосполнимой утраты, что поселилось в моём сердце, грозило остаться там навечно. – Рэут мне не поможет. Мне сейчас никто не поможет. Я убила дракона.

– Дная, драконов давно не существует. Это был сон. Просто сон.

Я посмотрела на свои руки, они были чистыми. Но чувство вины не проходило. Я пила кровь того самого дракона. Его убили, возможно, затем, чтобы много-много лет спустя я выпила его кровь. Я снова зарыдала. Лени сбегала за водой.

– Рэут, как всегда, был прав, – сказала я сестре, выпив воды. – Он всегда прав. Проклятый Рэут!

– Почему же ты его не слушаешься?

– Потому что я не его отражение, Лени. И если я буду его слушаться, он потеряет ко мне всякий интерес.

– Это не правда, – Лени обняла меня, – в те месяцы, что тебя не было, Рэут заходил к нам, чтобы помочь. Он нас поддерживал. Учил меня, как это, владеть магией. Я ведь становлюсь сильнее, Дная.

Мне стало стыдно, что так долго не навещала Лени, да и сейчас не поинтересовалась даже, как у неё дела.

– И приходил Рэут, – продолжила сестра, – не только затем, чтобы помочь, он приходил, чтобы узнать новости о тебе. Но нам нечего было сказать, поэтому взамен я рассказывала ему о том, какой ты была раньше. Делилась воспоминаниями.

– Кстати, о воспоминаниях, – перебила я Лени, так как мне не хотелось, чтобы она продолжала начатую тему, – ты знаешь, что сейчас в городе Брынь и он даёт представление на Королевской площади? Может, навестим его?

– Брынь в Великом городе?! – Сестра захлопала в ладоши, забыв сразу обо всём. Хорошо быть ребёнком. – Это просто подарок, Дная! Я хочу смотреть представление у самой сцены! Можно?

– Да хоть с самой сцены. У меня есть подарок Брыню. Он будет в восторге. И тебя он будет рад видеть. Все актёры будут рады.

– И Вик будет рад? – спросила Лени, внимательно глядя на меня.

– Вик в первую очередь, – улыбнулась я сестре.

– Тогда я лечу собираться!

Когда Лени убежала, я подобрала пузырёк и убрала его в свою сумку, на его дне осталось ещё немного крови. Тоска в груди только росла, но вместе с ней росли уверенность и сила. Я чувствовала, как меняюсь, становясь чем-то более совершенным. Сила не только наполнила меня, она окутывала меня со всех сторон, она лежала на моих плечах, как ещё один плащ.

Вернулась Лени.

– Ух ты, – сказала она. – Отлично выглядишь!

– Чувствую себя так же, – улыбнулась я через силу.

– Что случилось, пока меня не было?

– Начал действовать подарок главного королевского мага.

– Того неприятного типа?

– Да.

– Не нравится он мне, Дная.

– Мне тоже.

– Но подарки у него шикарные.

Я улыбнулась на этот раз искренне:

– Не спорю.

– Тогда отправляемся за покупками?

– Что ж, – я показала сестричке кошелёк главного королевского мага и потрясла им, – Рюк дал нам такую возможность.

– Рюк начинает нравиться мне всё больше и больше. Но всё же он странный.

– И чем же?

– Он зачем-то купил у бабушки старое кресло и приказал доставить его во Дворец Короля.

Я рассмеялась:

– Отправляемся за платьями!

Сестричка взвизгнула и повисла у меня на шее.

Почему бы не потратить немного времени на счастье, что бы там ни говорил Рюк о том, что время не восстанавливается. Лени была достойна радости. Она довольно легко приняла простую жизнь, но я видела её тоску по дорогим нарядам, украшениям, по жизни благородных.

– Лени, – спросила я, когда сестра выпустила меня из объятий, – а ты не думала вернуться в Замок Седых земель к Рони?

– Скажу тебе честно, – Лени посмотрела мне прямо в глаза, – иногда я очень скучаю по Замку Седых земель. Скучаю по прошлой жизни. Думаю, как и ты.

Я кивнула, хотя это и было не правдой, я не скучала и даже сама удивлялась этому порой, но Лени мне в этом признаваться не хотелось.

– Я скучаю по платьям, по нашим играм, по папе и маме, скучаю по Рони. Но… какой бы простой и тяжёлой ни была моя жизнь сейчас, я никогда не вернусь обратно, – потупилась Лени.

– Почему же?

– И сама не понимаю. Просто мне страшно от одной мысли о том, чтобы вновь оказаться в Замке Седых земель, – вздохнула Лени. – Не спрашивай, сестра, я сама не знаю, что со мной происходит. Нам с тобой посчастливилось вырваться из этого места и скинуть ветвь, но, если мы вернёмся, совсем не обязательно, что мы сможем уйти вновь.

Она всегда была очень мудрой, моя маленькая Лени. Жаль, что я редко прислушивалась к её словам.

– Иногда Замок Седых земель мне снится, и это очень страшные сны, – шепнула мне сестра, – а ещё, – улыбнулась она, – в этом домике живут мои бабушка и тётя, они очень любят меня, и я люблю их.

На Королевской площади, помимо театра Брыня, разместились как минимум три актёрские труппы и один небольшой зверинец. Яркие афиши зазывали зрителей на представление. Не слишком надеясь на грамотность ротозеев, вовсю надрывали глотки зазывалы. Мимо нас промчались клоуны: двое карликов преследовали горбуна на осле, к голове животного была прилеплена морковка, изображающая рог единорога. Горбун, точно флагом, победоносно размахивал рыжим париком одного из преследователей.

Но если на клоунов просто смотрели, то на нас с Лени буквально пялились все вокруг. Мужчины и женщины оборачивались нам вслед, провожая восхищёнными взглядами. Некоторые из них узнавали меня по полосе на лбу и окликали по имени.

– Ты словно сияешь, – завистливо говорила мне сестра, – Дная, ты стала невероятно красивой. Ты просто воплощение красоты.

«Это всё кровь дракона, – думала я раздражённо, всеобщее внимание мне не нравилось. – Скоро этот эффект пройдёт и я стану прежней. Скорее бы. Ненавижу привлекать к себе излишний интерес».

У зверинца стоял неприятного вида громила и всем желающим предлагал взглянуть на гнома, которого держал на своей ладони, и даже потыкать в него пальцем за дополнительную плату. Зверинцы я не любила, поэтому хотела пройти мимо как можно быстрее.

– Как место, где кого-то держат в клетке или на цепи, может приносить радость? – пробурчала я недовольно.

– Но, сестра, я хочу посмотреть! – Лени жалобно сморщила носик. Против этой гримасы я никогда не могла устоять. Пришлось смириться.

– Хорошо, но пусть тебе потом будет стыдно, пока такие, как ты, платят, несчастных созданий будут мучить и унижать на радость публике.

Когда я отдавала монеты громиле, гном вздохнул и осуждающе посмотрел на меня.

Вначале зверинец ничем особым не выделялся. В клетках сидели обычные дикие животные: медведи, волки, росомахи. Но чем дальше мы отходили от входа, тем сильнее чувствовалось присутствие волшебства. У одной из клеток толпился народ. Люди смеялись, указывая на кого-то пальцами. Мы с Лени подошли, и у меня закружилась голова.

На клетке висела табличка: «Не кормить и денег не давать», но это было излишнее предостережение. Никто в своём уме этого бы и так не сделал, потому что на табличке также было указано, кто сидит в данной клетке.

– Зачем же они старушку в клетку посадили? – воскликнула Лени.

– Повстречайся эта несчастная старушка тебе на дороге, вмиг бы ты стала козочкой, – засмеялся какой-то подросток. – Но козочкой очень милой.

– Что за глупости? – надула губки сестра.

– Он прав, это Козья Бабка, мы с ней уже встречались. – Я смотрела на старуху, которая прислонившись к прутьям клетки, умоляла дать ей денежку, зрители хохотали и крутили перед ней медными монетками. Парочка подростков подстрекала местного дурачка подать бабке деньги. Дурачок отнекивался, но с каждым аргументом оболтусов, всё неувереннее. Остальные делали вид, что не замечают этого жестокого развлечения, а может быть, в глубине души надеялись, что дурачок уступит подстрекателям и превратится в козла. Другие мальчишки развлекались тем, что просовывали зажатые в кулаке сладкие булочки между прутьев и, едва бабка тянулась к ним, с визгом отскакивали. Я почувствовала ужас. Нет, я не боялась Козьей Бабки, меня пугало то, что происходило сейчас на моих глазах. Мне было противно оттого, что волшебное создание унижают. Да, Козья Бабка опасна, но это был дух пустынных дорог, дух страшных историй, дух волшебных сказаний. Его место было вовсе не здесь.

Лени взяла меня за руку и потянула прочь к другой клетке, там народ уже не зубоскалил, люди с огромной заинтересованностью обсуждали забившееся в угол грязное, заросшее мехом существо, в котором с трудом можно было узнать оборотня. За этой клеткой стояла клетка поменьше с белой совой, вот только у совы было человеческое лицо. Я подошла ближе – сова посмотрела на меня и заорала:

– Что таращишься?! Уродцев никогда не видела?! Так на себя посмотри!

Я отшатнулась прочь. Как во сне, я следовала за Лени. Из клеток на меня таращились уродцы и волшебные создания. И если калеки злобно смотрели на меня, понимая, что я вижу их двойную ущербность, то волшебные твари при моём приближении выползали из своих углов и прижимались к прутьям. Они все словно ждали от меня чего-то.

– Эй, бродячий маг, не хочешь в соседнюю клетку? – услышала я голос за своей спиной и резко обернулась.

Какой-то краснощёкий здоровяк выкрикнул эти слова и раздулся от важности, посчитав их удачной шуткой. Я почувствовала, как закипает во мне злость. Сила поднялась во мне волной, готовясь уничтожить стоящего предо мной человека. Здоровяк больше не улыбался. Он попятился, поскользнулся и упал, из его руки выпало большое медовое яблоко, которое он успел надкусить. Яблоко покатилось к клеткам. Козья Бабка ловко наклонилась и подхватила его, просунув тоненькую ручку между прутьев.

Здоровяк ойкнул. Народ ахнул в предвкушении. Бабка вцепилась зубами в яблоко.

– Бэ, – сказал здоровяк и превратился в козла.

Истошно заверещал городской дурачок и бросился прочь.

– Пойдём отсюда. – Сестра схватила меня за руку и потащила прочь. Я подчинилась, следуя за ней. Мне хотелось поскорее покинуть это проклятое место. Но перед одной из клеток я замерла, забыв о своём желании. В клетке расположился крысиный король – с десяток крыс с переплетёнными намертво хвостами. Часть из них уже была мертва.

– Что застыла? – спросила вдруг меня одна из крыс. – Противно?

– Мне страшно, – прошептала я, вырывая руку у Лени и прижимаясь к прутьям. – И мне вас всех жалко.

– Но не настолько, чтобы взять и разнести тут всё, разгромить клетки, дать нам свободу?

– Есть правила…

– Ты просто боишься, потому что тогда тебя схватят и посадят в такую же вот клетку. Мы все уроды, все до одного, и ты тоже. Только кому-то повезло быть похожим на человека, а кому-то нет.

– Дная, пошли, – Лени тянула меня к выходу, – мне тут не нравится.

– Подожди, Лени, дай нам поговорить, – отмахнулась я от сестры.

– Если ты настолько труслива, что не можешь выпустить нас на свободу. Освободи хотя бы себя. Сойди с ума окончательно, – пищали крысы. – Знаешь, что для этого надо?

– Что?

– Понять, что жизнь и смерть неразделимы. Мы все неразделимы. Хоть и дети разных матерей.

– Дная, тебе и впрямь плохо, с кем ты сейчас говоришь? Со связкой дохлых крыс? – Лени трясла меня за руку. – Очнись, сестричка, тут воняет смертью.

– Лени, они…

Я взглянула на клетку, точно очнувшись от сна. Лени была права. Крысы были мертвы все до одной, и довольно давно. Или… Или не было разницы, живы они или нет? Они всё равно были в этом зверинце.

«Выпусти нас на свободу!» – звучало в моей голове. И я потянулась к тем созданиям, что были наделены волшебством, старательно обходя калек и уродцев, ласково прикоснулась к ним магией, делясь силой, успокаивая.

«Выпусти нас на свободу! – зазвучал в моей голове хор голосов. – Выпусти нас, бродячий маг! Убей нас! Не жалей, убей. Выпусти».

Я ухватилась за решётку клетки крысиного короля, чувствуя, как боль пронзает всё моё существо. Это была боль тех существ, что были заключены здесь. Их отчаянье, их унижение, их страх.

– Дная, – Лени прижалась ко мне, – тебе плохо?

Плохо было не мне, и я ничего не могла с этим поделать. Я закрыла глаза и вдруг увидела себя на дороге под мелким моросящим дождём. Вдали виднелись очертания замка. Это был Замок Полуночи. В моей руке был меч, и его остриё было прижато к шее дракона. Я почувствовала, что плачу, а потом воткнула лезвие в податливую плоть. Кровь дракона брызнула мне в лицо.

«Убей нас! Отпусти нас на свободу!»

И я погрузила меч ещё глубже.

Я пришла в себя на коленях, голова кружилась. Лени пыталась поднять меня, рядом уже собиралась толпа, я поспешно встала.

– Пойдём, – сказала я Лени, – пойдём отсюда, сестричка.

Когда мы выходили из зверинца, удивлённый громила тыкал пальцем лежащего на его ладони гнома. Гном не шевелился.

– Что это? – раздалось за нашей спиной. – Эй, хозяин, почему твои чудища сдохли? Это что, зараза? Чума?

Поднялась паника, зрители бежали прочь, следом за ними, жалобно блея, скакал козёл. Громила навзрыд плакал над тельцем гнома. А я всё ещё чувствовала капли крови дракона на своём лице. Что это? Что со мной происходит? Я только что убила всех в зверинце. Я только что убила дракона. Или это следствие того, что я выпила кровь? Рэут был прав, – почему я никогда его не слушаю? И всё же я не чувствовала раскаянья.

«Я отпускаю вас на свободу, – думала я. – Я отпускаю».

Я чувствовала, что они все мне благодарны.

Глава 8
Листик

Первое знакомое лицо, которое мы увидели, выбравшись из зверинца, был Вик. Парень обнимал за талию какую-то красотку и что-то нежно нашёптывал ей на ушко, девушка смеялась и мило краснела. А вокруг них порхали волшебные бабочки таких расцветок, что и представить сложно. Признаться, мне вдруг стало обидно. Почему бы в моей жизни не быть вот таким ярким бабочкам, пустым разговорчикам, милым намёкам? Почему мне вечно достаётся безумие и одиночество?

«Потому что я сама их выбираю. А могла бы выбрать Вика. Рэут, как всегда, прав», – ответила я сама себе.

Заметив нас, Вик побледнел, а бабочки тут же рассыпались разноцветной пыльцой.

– Вик! – закричала Лени, не замечая его смущения, и бросилась обнимать. – Как давно я тебя не видела! А мы с Днаей пришли поздороваться с Брынем и всеми вами, и на представление тоже придём. Ты что, не рад? Ну что же ты молчишь? Я сейчас обижусь.

– Я рад, рад. – Вик, не отрываясь, смотрел на меня, и в его глазах восторг переплетался с чем-то таким, чему я никак не могла подобрать названия. Мне даже показалось, что он меня боится. – Очень рад.

– Ой, как чудесно! – радовалась Лени. – Какой ты стал красивый! Можно я в тебя влюблюсь? А ты меня любишь?

Вик окончательно растерялся.

Девушка, с которой он любезничал, сообразила, что не стоит мешать, и, хмыкнув, удалилась.

Я поспешно нацепила на лицо радостную улыбку. И, подойдя, подала руку Вику, которую он тут же поцеловал.

– Дная, слов нет, как ты прекрасна, – воскликнул мой старый друг. Друг ли? После его выходки на сцене, которая едва не стоила мне жизни, мы так и не поговорили.

– Я то же самое ей говорю! – поддакнула Лени.

– Особенно полоса на лбу, – попробовала я уменьшить их восторг.

Вик не решил, что ответить, зато Лени только улыбнулась:

– Когда-то я боялась, что она появится у тебя, сестричка. Теперь я рада этому. Она делает тебя особенной.

Вик кивнул:

– Лени права. Она умная девочка.

– Скажи лучше, что я красивая, а то обижусь! – Сестра захлопала ресницами, мы с Виком засмеялись.

– Будешь хлопать ресницами – выпадут. – Вик дёрнул Лени за косу.

Я улыбалась, глядя на их дурачество. Это было так по-человечески мило. На секунду забылись все происшествия прошедших дней, боль, надпись на спине, задание от главного королевского мага, холодность Рэута, смерть волшебных созданий в зверинце. На секунду мы словно вернулись в прошлое, в Замок Седых земель. Но только на секунду. Мы никогда не станем прежними. Как же им двоим легко друг с другом! Почему Вик и Лени не понимают, что я другая, что мне эта лёгкость больше не дана? Почему им не понять, что от меня надо держаться подальше? И почему я сама позволяю им быть рядом со мной? Хотя последнее произошло не по моей вине, а благодаря приказу Рюка. Хоть тут для меня существовало оправдание.

– Ты не злишься на меня? – спросил Вик, когда мы шли к фургонам бродячей труппы Брыня, а восторги Лени немного поутихли.

– Нет, не злюсь, – соврала я, мне уже не хотелось растереть Вика в порошок за его выходку, но и тёплых чувств я к нему не питала.

– Хорошо. Спасибо, – робко улыбнулся парень. – Кстати, то, что вы тут видели… Я просто рассказывал горожанке о том, что будет сегодня вечером на представлении.

– Ну, да, конечно, так оно и было, – пытаясь выглядеть серьёзной, кивнула я, Вика всегда окружали красивые девушки. И я это воспринимала, как само собой разумеющееся.

– А что будет сегодня на представлении? – округлила глаза Лени, и я невольно засмеялась.

Брынь, увидев нас с Лени, расплылся в широкой улыбке, которой я ни разу не поверила: уж слишком она была радостной. И бросился меня обнимать.

– Благодаря тебе, Дная, мы вскоре станем самой известной труппой. Мало кто вообще удостоился права выступать на Королевской площади, а мы уже второй раз…

– Брынь, ты, наверное, хочешь знать с чего такая честь?

– Ну не помешало бы. – Старый проныра стал серьёзным.

– Вик, пожалуйста, проводи Лени к актёрам, она наверняка многих хочет увидеть, – попросила я.

– Но… – начал было Вик, которому хотелось послушать наш с Брынем разговор.

– Иди, – строго приказал Брынь, и мы остались вдвоём.

Я быстренько защитила фургон от подслушивания и без долгих раздумий достала из сумки маску.

– Это тебе подарок, – протянула я её Брыню.

Тот принял маску так осторожно, что я сразу поняла, что о Создателе масок он уже знает. Ещё бы! Но, услышав от меня, что маска принадлежит знакомому персонажу, Брынь улыбнулся:

– Какая красота, Дная! А я думал, ты злишься на меня.

– Если ты про тот эпизод, когда Вик снял маску, и я, последовав его примеру, приняла на себя образ Хаты, а потом едва не погибла на дороге, то я вовсе не держу на тебя зла. Твоей вины здесь нет. Впрочем, на Вика я зла не держу тоже. Он всего лишь глупый мальчишка.

– Ты говоришь так, словно сама взрослая.

– Я взрослая, Брынь. Я действительно взрослая.

– А Рэут. Твой… учитель. Он всё ещё злится на нас? Честно говоря, когда ты превратилась в Хату, я думал, он убьёт Вика.

– Не думаю. – Я решила проглотить сделанную Брынем паузу. – Рэут даже предлагал мне выйти замуж за Вика. Утверждал, что это отличная для меня партия, – наигранно засмеялась я.

– И что ты? – Старый актёр заинтересованно поднял брови.

Мы играли так плохо и заметно, что сама эта игра была игрой.

– Брось, Брынь. – Веселье с меня как рукой сняло. – Вик и я – это же смешно!

– Я бы с удовольствием посмеялся на вашей свадьбе.

– Вот тут ты здорово перегибаешь палку.

– Ну что ж, спасибо за маску, Дная. – Брынь тут же сменил тему. – Такой красоты я ещё не встречал. Да это же просто живое лицо!

– Не льсти мне. Я прекрасно знаю, что это всего лишь подделка и не более. Но будь к ней почтительней, Брынь, прошу тебя, не давай долго лежать в сундуке. Этот образ спас мне жизнь. Как-нибудь потом расскажу подробности.

– А я хорошо помню, как на сцене ты не смогла сыграть этого старика.

– Я была маленький девочкой и не понимала настоящего характера персонажа. Для меня он был просто занудным старикашкой.

– А теперь? – Брынь внимательно посмотрел на меня.

– Теперь я осознаю, насколько он глубок, как много пережил, и, главное, он дал мне понять, что такое настоящее сочувствие. И что такое настоящая скорбь. Это дорогого стоит.

– Но ты же не только об этом хотела поговорить со мной? Хотя если ты хочешь, то я могу выпустить тебя на сцену в этой маске.

– О нет, спасибо, Брынь, – замахала я руками. – Поверь, на сцену я захочу не скоро. Если вообще когда-нибудь захочу. Похоже, с моим актёрством покончено.

– Жаль, у тебя ведь настоящий талант, девочка. Впрочем, твоя мать была бы рада.

Я кивнула, теперь настала пора перейти к теме, интересующей меня на самом деле.

– Я пришла поговорить с тобой совсем о другом. Брынь, ты слышал о человеке, который похищает людей и превращает их в маски?

– Слышал ли я?! – Брынь сжал кулаки. – Да попадись он мне! Дная, ты не представляешь, что творится. Как нас раньше встречали в городах и деревнях? С радостью! С улыбками! Мы были праздником, чудом, долгожданными гостями! А что теперь?

– Что теперь? – эхом откликнулась я, задумчиво рассматривая обстановку фургона.

– Теперь нас гонят прочь! Люди не приходят на представления, прячут от нас детей. Дная, раньше я никогда не сталкивался с подобным! Даже во время эпидемий мы не переставали быть дорогими гостями.

«Эпидемий, – мысленно отметила я. – Почему именно во множественном числе? Если Брынь пережил несколько, а всеобщий мор случался у нас в королевстве не часто, тогда сколько же ему лет? Или это просто сказано для красоты слова?»

– Людей можно понять, они боятся. – Я развела руки в стороны, вдруг поймав себя на том, что начинаю подкреплять слова жестами, как на сцене.

– Понять? А кто поймёт меня, кто поймёт моих актёров? Мы скоро начнём голодать.

– Тогда вам нужно сделать так, чтобы люди вспомнили, как они любят театр.

– Боюсь, без посторонней помощи нам это не удастся. Страх всегда был сильнее счастья. Уж я-то это знаю.

– Так вам уже помогают. Этим делом занялись маги. Более того, сам главный королевский маг…

– Это, конечно же, утешает, – прервал меня Брынь. – Но если в дело вмешиваются маги, то добра не жди.

– Зря ты так, маги делают, что могут. Мы все делаем, что можем. – Заявление Брыня меня обидело, ведь я тоже была магом.

– Значит, нашу труппу вызвали в Великий город потому, что я… мы под подозрением? – спросил вдруг старый актёр.

– Нет. – Предположение Брыня меня озадачило, но не удивило. – Рюк позвал вас, чтобы сэкономить мне время. Я хотела передать тебе эту маску, и главный королевский маг всё устроил в лучшем свете.

– Что-то он уж очень щедр, – пробормотал Брынь, – или вы с ним добрые друзья?

Я сузила глаза.

– Нет, мы не друзья, – сказала я и подумала, что Брынь прав, что-то уж больно Рюк расщедрился на помощь. Воцарилось тяжёлое молчание. Вместо того чтобы быть отстранённым, разговор переключился на меня. Но нужно было продолжать. – Говорят, маски получили многие труппы, вам подбрасывали подобное?

– Нет. – Брынь покачал головой.

– Брынь…

– Я бы не стал врать, Дная. – Старик как-то сразу поник. – И выгораживать никого из своих не стал бы точно. – Брынь сделал паузу. А потом вдруг поспешно заговорил: – Давай лучше о приятном. Ты знаешь, Вик купил собственный фургон. Он вообще за последнее время сильно изменился. Мне кажется, в нём просыпается магия. Ты меня понимаешь? – Брынь многозначительно посмотрел на меня. – Понимаешь? К нему надо относиться особенно, его надо беречь.

Покинув Брыня, я сразу наткнулась на Вика, Лени поблизости не было. Это меня настолько испугало, что, видимо, ужас отразился на моём лице.

– Эй, эй, не волнуйся! – поспешил успокоить меня парень. – Твоя сестра сейчас у Риу. Змей мучает. – Он вздохнул. – Можно мне с тобой поговорить?

– Да, Вик, я слушаю. – Мой ответ прозвучал резче, чем мне того хотелось. Я размышляла над словами Брыня. В Вике просыпается магия. Ну надо же?! Новый фургон. Он сильно изменился. Многозначительное «Ты меня понимаешь?», «Его надо беречь».

– То, что я тогда натворил…

– Что ты натворил? – Я в ужасе уставилась на друга своего детства.

– Как что? Я снял маску, чем заставил тебя сделать то же самое, и ты стала Хатой. Неужели ты всё забыла?

– Это уже в прошлом, – нервно отмахнулась я. – Это уже настолько в прошлом, что можешь не вспоминать.

– Но я не могу не думать об этом. Когда я узнал, что ты исчезла, то тут же отправился на поиски. Просто старику Рэуту повезло больше.

Я со всей силы сжала зубы, чтобы не ответить Вику резко. Меня душила ярость.

– Я снял маску потому, что хотел, чтобы ты меня полюбила. Хотел поцеловать тебя.

Я снова не ответила.

– Я купил собственный фургон, Дная. Я теперь взрослый, воспринимай меня, пожалуйста, соответствующе. – Слова были жёсткими, но голос казался не таким. Голос был просящим, умоляющим.

Я молчала. В голове было очень пусто, мне казалось, что меня вообще здесь нет. Как бы я хотела иметь способность Рэута мгновенно переноситься в другое место. Куда угодно, только прочь отсюда.

– Однажды я стану сильнее и богаче Рэута. Я весь мир к твоим ногам брошу, Дная! Я всё сделаю для этого!

Слова Вика растворялись, словно хлебные мякиши в воде, затем время проглотило их, подобно голодной рыбе, и ушло на дно…

…Тишина. Яркое солнышко, блики на воде. Я и Вик совсем ещё дети. Музыка. Я всхлипываю, мать наказала меня за что-то. Вик откладывает свирель, долго смотрит на воду, прежде чем заговорить:

– Однажды я стану знаменитым актёром, куплю себе фургон и увезу тебя далеко-далеко от этого замка. Это моя мечта. Я тебя люблю, Дная, и буду всегда любить.