Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 154 (всего у книги 335 страниц)

– Ты права. А что не так здесь? Система привилегий для руководящих лиц придумана еще при Ленине. Революционерам надо было хоть как-то обеспечить себя в условиях Гражданской войны. При Сталине она получила окончательное оформление. Средство для стимулирования всевозможного начальства. Да и некогда наркому заниматься собственным хозяйством. Потому ему положена машина, дача, квартира и система заказов.

– Я в курсе. Это часть образа жизни советской номенклатуры. И ты знаешь, что их привилегии здорово раздражают простых трудящихся. Это одна из причин неверия в социализм и огромный гвоздь в крышку его гроба. Не может система, декларирующая справедливость, отказываться от её основ. Если в начальных годах советской власти механизм раздачи привилегий еще имела хоть какой-то смысл, то сейчас она приносит лишь вред. Закрытое распределение подобного рода порочно по определению. Оно заточено на обман и скрытность, что потворствует существованию черного рынка в СССР. В итоге и она влилась в него.

Анатолий с любопытством уставился на девушку. А она умна и сразу видит суть. Кем она работала? Преподаватель? Ну-ну.

– Снежана, в какой должности ты закончила карьеру?

Девушка не торопилась с ответом. Затем уставилась прямо в глаза, пристально следя за реакцией.

– Подполковник внутренней службы. ОБЭП.

– Ох ты! – от возбуждения Анатолий аж застучал пальцами по столешнице.

– Ты прошел испытание. Ни капельки страха в твоих глазах.

– Ты это к чему?

– Людям всегда есть чего бояться.

– И тебе тоже?

– Я борюсь со своими страхами. И ты мне помогаешь преодолеть некоторые их них. Например, боязнь собственного тела.

Мужчина уже не мог сдерживаться и кинулся к девушке на помощь.

Разговор они продолжили через полчаса и в постели.

– То есть стоит разработать новую систему стимулирования?

– Раз у нас еще не коммунизм, то в ходу товарно-денежные отношения. Продолжать?

– Ой, не поймут старцы!

– Зато молодым понравится. Четкая система поощрений. Министр должен получать пять тысяч, но квартиру покупать на свои деньги. И дачу. Служебный автомобиль на министерство, а не в личное использование.

– Сначала потребуется перестроить всю торговлю и насытить её товаром. Дефицит ведь и в самом деле существует. Иногда довольно смешной. Завезли много кофе и пошла тотальная реклама. Народ привыкает пить кофе по утрам, и тут оно внезапно исчезает. То есть на самом деле имеется, но не для всех. Товарные запасы не просчитали и не закупили сколько следует. Без точного планирования в компьютере такое часто случается. Торговля тут же суетится и вдобавок создает внутренний дефицит, зарабатывая на нем очки. Ты мне – я тебе, железное правило. В будущем решили просто – повысили на вещи, имеющие дикий спрос, цены. И ведь тут на рынке и в кооперативных магазинах есть многое. Та же колбаса. Но приучили народ к государственным ценам. Я считаю это неправильным. Кто-то ближе к кормушке получает все дешевле, остальным – добро пожаловать на рынок или ждать заказов на работе. Пусть дефицит лежит спокойно задорого. Ты же не ешь эту колбасу каждый день?

– Все равно придется многое менять.

– Это не скоро решится. Минимум две пятилетки. Не забывай, что поначалу кучу валюты придется потратить.

– Я понимаю. Но строить новую систему следует по науке.

– А у нас она есть?

– Создадим. Ты долго еще будешь болтать? Девушка утомилась.

Глава 25
7 января 1974 года. Кремль. Технократический поворот

В прошлой жизни Мерзликину как-то не довелось толком побывать в Кремле. Все собирался посетить выставленные там фонды и музеи, но было некогда. То одно, то другое. А там и жизнь кончилась. Зато сейчас его привезли сюда сами и по иному поводу. И с чего на Рождество пронырливый попаданец понадобился Ильичу? Но у таких людей не спрашивают. Прибыть следует вовремя и точка. Поэтому они мчали без остановок. В какой-то момент Анатолий поймал себя на мысли, что почти не волнуется, проезжая сквозь ворота Боровицкой башни. Как будто каждый день посещает правителя второй сверхдержавы планеты. Кстати, у него создалось такое впечатление, что местная высшая элита не очень понимает собственную значимость.

«Провинциалы. Жуткие провинциалы!»

И эта деревенщина полезла в мировую политику? Как смешно, наверное, смотрелся наивный «Горби» на фоне таких монстров, как Маргарет Тэтчер, лондонский истеблишмент и окружение Рейгана. Президент США вовсе не был интеллектуалом, но подобрал себе профессионалов. Там бывший директор ЦРУ Джордж Буш старший мог бы положить ставропольского комбайнера одной левой. Западные политики не могли поверить своему счастью. Они тратили десятки миллиардов долларов на разложение и упадок СССР, а этот пентюх с отметиной на башке отдал свое первородство за сущие копейки, или вовсе пустые обещания. Нынешние хотя бы боятся остальных партийных бонз и не лезут на рожон.

Анатолий вспомнил встреченных им в прошлом будущем представителей элит бывших национальных окраин, ставших незалежными государствами. Если россияне таким или иным образом росли все годы «независимости», набирались опыта на своих шишках, учились у лучших заграницей, то баи или паны так остались в прошлом. Зато гонора, слащавых речей! Точно кто-то из великих определил, что не все народы достойны государственности. Некоторым она крайне противопоказана. Только хуже себе и окружающим сделают.

Но об этом лишний раз лучше помалкивать. Не поймут и обидятся. Правильно Снежана говорила – надо вкладывать в их головы новые идеи и мысли потихоньку. Или это он сам сказал? Вот лиса старая! Эта девушка не так проста и к ней стоит внимательно присмотреться. Снежана все еще числилась в ЦПП, но окончательно переехала к нему. Что уже вызвало несколько скандалов с кураторами.

«Будем решать проблемы по мере их появления».

Их «Волга» подкатила к Сенатскому дворцу. Его построили при Екатерине II на месте подворья князей Трубецких по проекту Матвея Казакова. По завершении строительства, которое длилось с 1776 по 1787 год, архитектора наградили очередным чином, бриллиантовым перстнем и перчатками с руки самой императрицы. В 1918 году сюда переехало Советской правительство. Да так там и осталось. Ленин, Сталин, Хрущев. У всех в Сенатском были кабинет, а то и вовсе жилые квартиры.

В 1974 году в здании находились кабинеты Генерального секретаря ЦК КПСС и сотрудников Общего отдела ЦК КПСС, комната отдыха, малый кабинет, приёмная, Ореховая комната, зал заседаний Политбюро, архив и группа Особого сектора Общего отдела ЦК КПСС. Брежнев обосновался на 3-м этаже в помещении 100 м² с тремя окнами, в стороне от бывшего хрущёвского. Соратники между собой называли кабинет Леонида Ильича «Высотой». Прежние тёмные панели заменили на светлые, с инкрустацией, и появились знаменитые «рогатые» настольные часы в виде корабельного штурвала. Анатолий часто видел их на снимках.

– Анатолий, что у тебя там с Сусловым? Жалуется.

– Не знаю, – честно удивился Мерзликин. – Я с ним еще не встречался.

Наезд Генсека на самом деле был резонным. Член Политбюро ЦК КПСС Михаил Андреевич Суслов, человек номер два в партии. Главный идеолог партии. Известный аскет и тактик, предпочитающий экстенсивные подходы в идеологической работе. Один из ведущих участников смещения Хрущева. И Леонид Ильич ему крайне доверял. А тут такое показное неуважение.

– Вот-вот! Ты до сих пор не удосужился пообщаться с Михаилом Андреевичем. А между тем делаешь знаковые идеологические передачи для нашего телевидения. Встречаешься с Демичевым. Говорят, что сейчас готовишь проект Щелокову?

Анатолий отпираться не стал:

– Желаем поднять престиж советской милиции.

– Наш пострел везде поспел!

Мерзликин тяжело вздохнул и перевел взгляд на знаменитые «рогатые» часы. И не смог удержаться от дурацкого вопроса:

– Леонид Ильич, можно спросить?

– Давай!

– Не только меня, но и очень многих мучает один и тот же вопрос: вот эти часы что-то такое значат, имеют некий сакральный смысл? Они приносят вам удачу?

Брежнев некоторое время, насупившись, разглядывал наглого попаданца, затем не выдержал и заржал.

– Ну что ты за человек, Анатолий! И наказать тебя нельзя по-человечески. Всегда сухим из воды выныриваешь. В вашем будущем все такие?

– Разные. Но циничные.

– Ладно, проехали. А часы эти случайно ко мне попали. Вот пущай будущих исследователей и ставят в тупик. И ты мне не ответил.

– Если честно, то собираюсь с мыслями. Михаил Андреевич не тот человек, к которому на кривой кобыле подкатить можно, да с красивыми словесами. Тут посерьезней намерения нужны.

Брежнев насупился:

– Значит, это ты мне так красивые слова затирал?

– Да…

Генсек расплылся в добродушной улыбке.

– Я что, совсем не страшный? Вы как там меня в будущем называете? Шутники х…вы

Мерзликин отплатил той же монетой:

– Добрый дедушка Брежнев.

Шутка была, конечно, на грани фола. Но Ильич оценил.

– Ты прав. Циничные вы там все. Но за находчивость хвалю. И ты там соображай быстрее. Михаилу ведь в уши разное поют.

– И будут петь.

Брежнев внимательно глянул на попаданца. Он не был так наивен, каким иногда казался. На подобный пост доверчивые люди не попадают.

– Что ты хочешь этим сказать? Мне тут твои коллеги плешь проели: убирай Суслова, убирай. А от главного пропагандиста из будущего молчок.

Мерзликин решился. Ильич ему покровительствует, так что не следует обманывать старика.

– А я считаю, что не надо Михаила Андреевича убирать.

Генсек удивился и подался вперед:

– Обоснуй, пожалуйста.

– Он как лакмусовая бумажка все наши предложения проверить со своей точки зрения может. Дело больно у нас серьезное, чтобы давать на откуп небольшой кучке людей. Они ведь могут и ошибаться.

Брежнев хмыкнул. Намек на «обновленцев» был понятен.

– Но твой резон каков?

– Мой? Переход на новый этап развития должно обеспечить в спокойной обстановке. Без перегибов и треволнений. Одна из существенных ошибок Горбачева: он начал слишком лихо громить наш общий дом. Потом все и обрушилось, погребя под обломками многих. Нельзя крушить сгоряча, во время перехода на следующий уровень нужна стабильность.

– Интересно, – глаза Генсека заблестели. Ему явно понравились слова попаданца. Он и сам всегда был противником резких движений. Это в итоге и погубило золотую эпоху «Союза».

– Потому нам необходим жесткий оппонент. Оппозиция!

«Срезал-таки!»

У Брежнева чуть не отвалилась челюсть. Он немного пожевал губами и процедил:

– Сволочь ты первостатейная, Анатолий! Впредь мне наука. Но как красиво начал!

Мерзликин пожал плечами:

– Откровенность на откровенность. Ситуацию вы знаете. Время у нас есть, но не так много.

Брежнев задумался. Видимо, не на такой разговор он рассчитывал. Затем махнул рукой и поднялся. Подойдя к селектору, нажал кнопку:

– Чая нам покрепче, пожалуйста. Ты с лимоном пьешь? С лимоном. И бутерброды, – затем повернулся к Мерзликину. – Извини, но некогда нам встречаться в более подходящей обстановке. Под чай нынче и поговорим. Я же знаю, что тебя дернули рано. Небось и не позавтракал?

Минут через пять дебелая буфетчица ловко выложила на стол чашки, чайничек, розетки с вареньем и тарелку со стопкой бутербродов на разный вкус. С сыром, колбасой и осетриной. Ильич хлебал чай, жевал бутерброды и молча посматривал на собеседника.

– Ну, давай, выкладывай свое видение. А то меня все завтраками кормят. Как мне руководить страной, не зная дороги вперед?

Анатолий малость опешил, его ведь фактически припёрли к стенке, но затем собрался. Это нужно не ему, а нужно всем. Стране, советским людям, человечеству.

– Во-первых, нам необходимо вылечить экономику. Натощак и песня не поется. Мы все-таки строим общество для людей. А люди хотят жить красиво. И слава богам, что научно-технический прогресс нам это позволяет.

Ильич пробормотал:

– Вот Миша обрадуется…

– Пусть сначала опровергнет постулаты! Общество военного казарменного коммунизма давно позади. Каждому по потребностям, от каждого по труду.

– Что-то ты…

– Новые веяния, новые глаголы, Леонид Ильич! Мы будем строить общество постиндустриального типа. Поэтому и управление страной претерпит важные метаморфозы. Распространение электронных способов связи, всеобщая компьютеризация изменит нашу экономику донельзя, как и весь образ жизни. А здесь потребуются абсолютно иные органы управления. К сожалению, или к счастью, нынешние методы безнадежно устарели. Партии придется отойти от права вмешиваться в каждую мелочь. Это дело профессионалов.

Брежнев внимательно слушал:

– Мне уже кто-то о подобным говорил. Командовать парадом будут технократы. Я правильно выразился?

– Совершенно точно! В управлении по науке нет места идеологии.

– Тогда, скажи на милость, где ей есть место?

Анатолий осторожно продолжил:

– Вот тут мы должны хорошенько подумать. И Михаил Алексеевич тоже. Мораль, отношения между гражданами, влияние на общественность. Движение в будущее к более совершенному социуму. Без живой мысли, диспутами о пути развития мы не нащупаем тропу, по которой следует далее двигаться. Не может узкая группа людей решить за всех. Семь раз отмерь, одни отрежь. Позвольте отсылку? Вот Швеция. Казалось бы, страна практически победившего социализма. Не надо так смотреть на меня, товарищ Генеральный секретарь. Во многих сферах к восьмидесятым годам шведы добьются у себя введения ведущей части социалистических постулатов. И они честно не строят капитализм.

Брежнев хмыкнул?

– Конвергенция?

– Отчасти да.

– Мы же её раскритиковали.

– Ваше право. Да и Швеция в итоге не избежала всех болячек свободного мира.

Брежнев хохотнул:

– Это где пидарасы и ненормальные тетки кругом?

– Вы совершенно правы. И в успокоившемся обществе тут же начинают расти сорняки. Ведь феминистки и сторонники ЛГБТ на самом деле крайне немногочисленны. Но неимоверно агрессивны. То есть незначительное меньшинство заставило остальных следовать их курсом. И горе тому, кто откажется подчиниться. Налицо технологичный этап тоталитаризма и насилия над обывательской личностью. Оказалось, что человеку мало сыто питаться. Нужно нечто большее. Иначе он быстро превращается в скотину, готовую пойти за поводырем.

– Нет в душе искорки.

– И душевного равновесия. Жить только для себя на самом деле неправильно. Сытые обыватели в итоге приводят социум в ад.

– Так и в ад?

– Потому что за душой у них ничего нет. Все до сэбэ, моя хата с края. Отсутствие активной гражданской позиции или превратное её понимание. Разве может государство существовать в подобной парадигме? С управлением разрозненных личностей как раз хорошо справляется тоталитарная система. Не самая лучшее достижение человечества, как показывает исторический опыт.

Брежнев все понял по-своему:

– То есть без коммунизма опять не обойтись?

– Да, – обреченно кивнул Анатолий. Для кого это он все рассказывает? – Поэтому идеологией все равно придется заниматься. Но нам нужна новая и более передовая, основанная на науке.

– Тогда Суслов вам зачем?

– Надо же отчего-то отталкиваться? А Михаил Алексеевич дока в таких вопросах. Вот только пусть он покамест в остальные дела не суется.

Брежнев засопел. Сказано было нагло, с толстым намеком.

– Злой ты и циничный человек!

– Какие есть, Леонид Ильич! Пилюли горькие, но лечат.

Генсек некоторое время тяжело рассматривал гостя, затем неторопливо поднялся, давая знать, что аудиенция окончена. Он протянул руку для прощального пожатия.

– Спасибо за честность, Анатолий. И за взгляд со стороны.

– И вам. За то, что нас слушаете.

Они молча зыркнули друг на друга и разошлись в разные стороны. Только в коридоре Мерзликин понял, что у него вся спина под пиджаком мокрая.

«Уф! Пронесло!»

Да нипочем в прошлом он позволил бы так вести себя. Но сейчас как будто нечто подталкивало его в спину. Более важное, чем сама жизнь.

– Едем в Совмин, ребята.

Официально Анатолий был прикреплен к Комитету по информации при Совете Министров СССР, и все вопросы придется решать через него. Он показал на входе удостоверение и застыл на месте. А куда, собственно, идти? В прошлый раз все решали без него.

– Вы что-то хотели?

Мужчина был седовлас и с проницательным взглядом.

– Да. Я человек у вас новый, и мне требуется решить один вопрос, связанный с квартирой.

– Тогда вам в Орготдел. Второй этаж.

– Спасибо.

На этом злоключения попаданца в СССР не кончились. Его сначала отфутболивали по разным кабинетам. Бюрократия никуда не делась. И в будущем в этом плане мало что изменилось. И не надо изрыгать проклятия в сторону бюрократической машины, проще и полезней изучить её и узнать к кому конкретно стоит обратиться. Но нужный человек, как назло, ушел на обед. Анатолий не стал рассусоливать, узнал, как тот выглядит, и сам пошел в столовую.

Взяв оладьи и витаминный салат, Анатолий спросил у худощавого человека, всем видом напоминающего классического бухгалтера:

– Не занято?

– Пожалуйста!

– Сергей Вадимович, я собственно к вам. Так зачем нам терять время? Может, начнем разговор?

Хозяин кабинет двадцать шестой сильно удивился. Он же не снабженец, чтобы его ловить подобным образом. Сухо кивнул хорошо одетому человеку:

– Слушаю вас.

– От нашего комитета мне выделена служебная квартира на Котельнической набережной.

– Прекрасный дом. Неужели вы желаете съехать?

– Нет. Я хочу прописать там подругу. Она также из моего времени. Мы хотим вместе жить, но без прописки, говорят, нельзя.

– Подождите! Вы этот…

– Попаданец.

Сергей Вадимович с их братом, видимо, сталкивался нечасто. Сразу весь съежился, и глаза забегали.

– Это невозможно! Такие квартиры выделяются лишь холостякам. У вас ведь там полный пансион! Мебель, смена белья, уборка.

– И не вижу проблемы. Будет еще человек.

– Я повторяю. Такие квартиры только для холостяков на время службы. То, что вы привели туда кого-то жить, уже нарушение. Пусть ваша подруга обитает там, где прописана.

– Так она еще нигде не прописана. И даже без паспорта.

Такого поворота сотрудник Орготдела явно не ожидал и застыл на месте с вилкой.

– Тогда…

– Что?

– Не знаю.

– А кто знает? Вы же этим занимаетесь, вам и решать. Не идти же мне к Мазурову с таким мелким вопросом.

Сергей Вадимович еще больше вжал голову в плечи. Затем его лицо прояснилось:

– Тогда вам надо оформить ваши отношения, и вы сможете претендовать на ордер. Вам дадут двухкомнатную квартиру.

– Точно? А проще нельзя?

– Нет! Выделены отдельные фонды для временных поселенцев. Но иначе никак. Как мы вас тогда оформим?

Сейчас уже задумался Мерзликин. Пока особое положение его спасает, но уже назревает скандал. И в Центре, и в Высотке. Да и недоброжелатели не обойдут сей момент. А это опасно ужен для дела.

– Спасибо. Я вас понял. Если что, где оформлять наши отношения?

Сотрудник ответил подозрительно быстро:

– По месту вашей прописки. Можно попросить и вас распишут в скором времени. Затем с новыми паспортами идете ко мне. Но учтите, что квартира будет неслужебной. То есть без мебели и всего остального. Но вы сможете обратиться в ваш ЦПВП и получить ссуду.

Мерзликин растерянно протянул:

– Спасиибо.

Из здания он вышел сильно задумавшись.

– Анатолий Иванович, мы куда?

– А? Да. В Останкино!

Глава 26
23 января 1974 года. Художественный вымысел

Идея пришла в головы собравшимся как бы случайно. Но живо захватила возбужденные умы людей из будущего.

– А имеем ли мы право вмешиваться в искусство подобным образом?

– Почему нет? Мы все равно уже изменили этот мир и далеко не факт, что его снимут в настоящей копии Вселенных. Помнишь, о чем Марк говорил. Здесь уже не основная линия, а боковая. Семеныч же еще бодр, но уже безумно популярен. Даже споет в картине. Разрешение мы для него точно выбьем. Думаю, что Высоцкому такое зело понравится. И серий можно наделать больше. Роман-то немаленький. Нюансов добавить для сюжета. А позже снимать продолжение уже с Шараповым. Это же насколько лет работы!

– И без дурацкого Конкина. Он никак не тянет на доблестного фронтового разведчика.

– А кого?

– Подумаем. Кстати, сколько сейчас лет Шакурову?

– Да уже староват.

– Так и Высоцкий немолод во время съемок был. Главное, чем фильм зрителя взял, харизма и актерское мастерство. Смотришь и видишь, что это настоящий МУРовец. Шарапов зато получится в этот раз с самостоятельным характером. Это ж сколько фильмов с ним можно будет наснимать? Шакуров отлично играет персонажей с внутренним нервом. Ты хотя бы вспомни «Друга».

– Ха, я представил, как они с Семенычем ругаться будут!

– Впрочем, это решать режиссеру.

– И мы выбираем…

– Говорухина! Звони на Мосфильм.

– А я пока узнаю про Вайнеров.

Минут через двадцать они сидели за столом несколько обескураженные. Фильма среди «привезенных» попаданцами кинокартин не нашлось. Зато обнаружилась непредвиденная информация.

– Нет еще у Вайнеров такого романа! В 1967 «Часы для мистера Келли» издали. Там Шарапов майор, командир группы захвата. В 1969 году «Ощупью в полдень» он подполковник, начальник отдела МУРа. 1972 издан «Визит к Минотавру» – упоминается там, как «наш славный шеф, подполковник милиции Шарапов» и учитель главного героя Станислава Павловича Тихонова. «Гонки по вертикали» еще в работе.

Мерзликин думал недолго:

– Значит, первым будет сценарий. Потом книгу напишут. И продолжения приключений Шарапова. Он тут все больше вскользь упомянут. Такой герой достоин целой серии романов.

Скородумов развел руками:

– Я давно его читал и точно позже фильма. Что делать будем?

Анатолий подтянул к себе увесистый телефонный справочник:

– Сначала позвоним в «Мосфильм», узнаем, где нынче товарищ Говорухин. Потом надо с ним переговорить. Он мотор сей авантюры.

Алексей задумался. Он был более осторожен, чем его собрат по попаданию:

– Стоит ли это того?

– Давай сначала спросим у Говорухина. Алло, девушка, мне нужна ваша помощь. С МВД беспокоят. Да нет. Просто ищем одного режиссера. Нет, он ничего плохого не сделал. Наоборот, хотим представить его к правительственной награде. Так, записываю. Спасибо!

Мерзликин повернулся к Скородумову.

– Вот тебе телефон. Он, оказывается, не работает на Мосфильме, но тут могут знать.

Алексей нахмурился:

– Ну что ты, ей-богу, как маленький! Сейчас озадачу более опытных в сыске людей. Мы где сидим, забыл?

– Согласен! А мы пока пройдемся по сценарию «Анискина». Злодеи там какие-то смешные.

– Нам нужна добрая комедия. Ужасов еще наш народ навидается.

Дом Кино был заведением закрытым, но двум наглым попаданцам вход туда открыли. Их уже ждали.

– Доброго вечера, Станислав Сергеевич. Дело до вас есть.

– Вы чем-то заняты в ближайшие месяцы?

Говорухин в это время еще крепкий и дерзкий мужик немного опешил от напора двух молодых людей в хороших костюмах:

– Готовлюсь к съемкам на Одесской киностудии. Рабочее название «Контрабанда».

– Ага. Надолго ваши съемки затянутся?

– Ну к осени закончим. Дальше монтаж. Как уж сложится.

Мерзликин довольно потер руки, налил себе без спроса минералки и выдохнул:

– Не желаете снять «картину века»?

Затем вконец опешившего режиссера в течение получаса огорошивали послезнанием. Говорухин в тему врубился моментально. Предложение ему понравилось. Как и то обстоятельство, что будущий сериал, или как он обозвал его «Многосерийный телевизионный фильм» может выйти намного лучше, чем в том временном потоке. И сценарий напишут под него, и актеров подберет, и раздвинуть его рамки станет проще. И оставить концы напоследок. Ну и конечно повлияло предложение на главную роль Высоцкого, с которым Станислав Сергеевич находился в приятственных отношениях.

– И песни можно вставить?

– Пробьем.

– А милиция как отнесется?

– Мы сейчас как раз работаем при МВД. Я думаю, о тяжелых послевоенных днях там до сих пор вспоминают.

Говорухин все-таки профессионал, тут же сделал стойку:

– Подождите, ведь мы можем спросить у очевидцев. Получится ознакомиться делом о «Черной кошке»?

Ракитин стукнул себя по лбу:

– Так ведь еще жив прототип Шарапова. Как я сразу дурак не догадался! Владимир Фёдорович Чванов. После выписки из госпиталя, куда попал с фронта с тяжёлым ранением, полученным в боях под Ельней, он был направлен в милицию. Начал службу с помощника оперативного уполномоченного в Дзержинском районном в Марьиной Роще. Потом был назначен на должность начальника уголовного розыска этого отделения. Затем по приглашению Тыльнера перешёл в МУР. Занимался раскрытием самых резонансных краж. Например, раскрыл знаменитую кражу и вернул музею в том числе похищенные награды И. В. Сталина. Ему поручали не только кражи, но и поиск серийных убийц, именно он вышел на такового по прозвищу «Мосгаз».

Анатолий ахнул:

– Ничего себе у тебя память!

– Так это же человек легенда! И хорошая память для юриста крайне важна.

У Говорухин зажглись глаза:

– Надо обязательно с ним встретиться. И даже больше, пригласить его на картину в качестве консультанта. Где он сейчас?

Ракитин задумался, затем снова хлопнул себя по лбу:

– Так он только что перешел в Главное управление уголовного розыска МВД СССР, руководить отделом по борьбе с организованными преступными группами.

Мерзликин ахнул:

– То, что доктор прописал! Нам есть, о чем с ним поговорить и кроме кино.

Режиссер перевел взгляд с одного молодого человека на другого. Выглядят очень моложаво, а рассуждают, как опытные и пожившие люди.

– Ребята, я слышал о вас. Слухи расходятся быстро. Эт правда, что…?

– По мере необходимости мы все расскажем. Но сейчас лучше…

Говорухин поднял руки:

– Понял! Давайте о деле. Вы сможете уговорить Чернова?

– Без проблем. Щелоков прикажет, он подчинится.

Вот сейчас смешно выглядел Говорухин. Он поправил галстук:

– Однако у вас и связи. Тогда я в деле!

– Остаются Вайнеры. Им может не понравиться, что мы бежим впереди паровоза.

– Ничего, – успокоил Алексея режиссер, – у меня есть для них тяжелая артиллерия. Разрешите ненадолго отлучиться. А вы пока закажите себе чего-нибудь. Тут неплохо кормят.

Мерзликин повернулся к товарищу:

– Заплатишь?

– А ты чего?

– На свадьбу коплю, – буркнул Анатолий, затем, заметив выражение лица Алексея, пояснил. – Насели на меня все. И кураторы, и с Совмина Орготдел, да Снежана. Так что скоро нас распишут, и ордер на квартиру дадут. Но в дом все надо на свои покупать.

– Понятно, – осклабился Скородумов и тут же подначил. – Вот никак от тебя не ожидал такого смелого и решительного шага.

Мерзликин обиделся:

– Я не бабник! И Снежа своя, с ней намного проще. Чую, с местными мы не сойдемся. Мы из разных миров. Так чего терять?

Вот тут задумался уже Алексей.

Они кушали, выпивали, когда около их стола раздался до дрожи знакомый голос.

– Слава, что за срочность? Мне к спектаклю готовится. Да и днюха послезавтра.

– Присаживайся! Знакомься. Это Анатолий и Алексей. Им есть что нам предложить. И ты точно об этом не пожалеешь.

Высоцкий с интересом глянул на попаданцев. А те порядком оробели и замерли. Это же легенда почище Ильича! С виду и не скажешь. Невысокий, со стройной фигурой гимнаста и странным, слишком взрослым лицом. Красавцем не назовешь. Разве что голос до дрожи особый. Известный актер что-то заподозрил и также чересчур внимательно разглядывал молодых людей.

– Ребята, я не памятник.

– Это здесь. У нас вы легенда.

Владимир по-актерски ловко стукнул руку об руку.

– То-то я думаю, что-то там непонятно. Вы же из этих…

Мерзликин сконцентрировался:

– Да. Мы из будущего.

– И как там?

– По-всякому. Но многое вам не понравится.

Их прервал Говорухин:

– Может, вернемся к делу? Мне на днях улетать в Одессу.

– Конечно!

Они почти не пили, разве что минералку. Высоцкого идея фильма захватила сразу. Только что его трудоемкость и большая занятость поначалу насторожила. Но известие о том, что фильм станет культовым и во многом благодаря его участию здорово успокоил артисат. Да и в эту эпоху он мог получится намного лучше. Резче, острее и правдивей. Плюс препонов будет меньше, а денег выделят больше. Высоцкий, как и все артисты, страдал тщеславием. Успех был для него событием крайне важным.

– А почему вы все называете этот пусть и хороший фильм пиком моей карьеры? Неужели дальше не потянул.

– А дальше вы умерли.

Мерзликин покосился на товарища. Чего это того понесло? Мог бы и поделикатней сказать. Семеныч потемнел лицом. Глаза лихорадочно вспыхнули.

– Отчего?

– Наркотики! И алкоголь.

Высоцкий сжался. Высказано ему было с неким намеком:

– Учить меня будете?

К удивлению Анатолия, ответ Алексея был крайне жесток. А тот вовсе не тихоня! Он мог неплохо заработать в Москве будущего с таким характером.

– Если надо, будем! От зависимости следует немедленно избавляться. Вы принадлежите не себе, а народу. И у меня есть для вас хороший способ.

Говорухин мягко произнес:

– Володя, ты бы их послушал. Сколько всего не написал и не сыграл. Сам подумай.

Высоцкий жестко бросил:

– Считаете, я не пробовал? Но душа у меня такая, болит время от времени и бередит. Потом, как понесет…без остановки. Чуть помедленнее кони…

Скородумов внезапно спокойно срезал артиста:

– У меня есть железный способ. Он вам поможет установить и душевное равновесие. Я даже знаю человека, кому такое по силам. Живет, правда, далеко.

Режиссер с интересом глянул на худощавого и на вид мягкого молодого человека.

– В СССР?

– Нет. В Азии. Но он сюда приедет. Помощь не только вам нужна.

Высоцкий заметно нервничал, затем решился:

– Думаю, вы знаете, что делаете. Я согласен. Пусть этот фильм станет первым из череды последующих. Я хочу в жизни еще сыграть много ролей. Слава, сможешь обеспечить мне свободный график? Чтобы спектакли и концерты не пропускать?

– Почему и нет. Разведем сцены.

– Я отработаю. Могу и ночами сниматься. Ты меня знаешь.

– Тогда договорились. Но сначала мы с тобой и ребятами съездим завтра к Вайнерам. Ты точно сможешь их уговорить.

Высоцкий задумался.

– Договорись, пожалуйста, о встрече в районе обеда. Вечером край занят.

– Хорошо. Тогда, молодые люди, мне нужны ваши телефоны.

Прототип Шарапова принял их без особого напряга. Владимир Фёдорович человеком оказался простым в общении и уникальным в области информации. Оба попаданца находились в приподнятом настроении. Вайнеры не могли сопротивляться напору таких известных личностей и вдобавок людей из будущего. Да и перспективы их откровенно захватили. Гарантированный успех фильма, плюс возможные продолжения. Никто не лишен честолюбия, да и денежный вопрос с повестки дня не снимал. А тут вдобавок поддержка министра МВД и участие Высоцкого.

Они быстро сговорились с Говорухиным начать писать сценарий. Возможно, первые серии начнут сниматься сразу по их написанию. Мерзликин успел позвонить Лапину и добиться его возможной поддержки. Тот довольно скептически относился к Высокому, но идея фильма о тяжелом послевоенном времени и доблестной работе милиции, а также будущий успех его в конце концов вдохновили. Да и участие МВД обнадеживало. Он лишь попросил ознакомить его со сценарием заранее. А также не забывать о требованиях телевидения.